Глава 7

      Ловить злые, плохо скрываемые взгляды Мирены было не самым приятным за этот день, но, если так подумать, меня это не особо задевало. Можно сказать, совсем не задевало, а, скорее, раздражало. Она демонстративно вздыхала каждый раз, когда я появлялась на кухне, а потом так же вздыхала, стоило мне направиться в общий зал.       Загрузка была большая. Мы с Каматой, который хотел со мной поболтать, никак не могли пересечься, потому что оба были вовлечены в работу, а вот Икеда только и делала, что ошивалась на кухне и таскала у повара из-под носа остатки еды.              — Пойди прочь! — наконец не выдержал помощник повара, шлепнул ее по руке и подтолкнул к двери.              — Я скажу боссу, что вы применяете ко мне силу! — сразу же агрессивно выпалила Мирена, и мы с Иори, переглянувшись, быстро покинули помещение.              Он понес рыбное блюдо к одному столику, а я направилась к другому, неся перед собой суши.              — А-а, сейчас помру, — простонал приятель и сел на корточки, когда мы спустя полчаса оказались на крыше.              Время близилось к восьми вечера, но солнце еще не зашло. За что я любила лето, так за эти бесконечно длинные дни и светлые ночи, когда стирается граница между одним и другим. Пусть жара и была изматывающей, все же сейчас, сбросив туфли и стоя у ограждения, я чувствовала себя намного лучше, чем в помещении. Там давило все, начиная от озлобленности Мирены, заканчивая самим воздухом. Впрочем, мне это все лишь казалось, потому что на самом деле вентиляционная система в ресторане была на высшем уровне, однако меня тяготило само это место.              — Иори, — произнесла я спокойно, лениво щурясь в лучах алого диска, — спасибо за организацию похорон. Скажи, сколько я тебе должна, все скину на счет.              — Не нужно, — отмахнулся парень, прикурив сигарету, — тем более я действительно потратился совсем немного. Большую часть оплатил господин Акаси.              — Какая щедрость, — пробормотала я, подозревая, что эти деньги босс потом спишет с меня, но не стала строить из себя циника — прибавила: — Вы поступили благородно, а я просто сбежала.              — Думаю, у тебя на то были веские причины, не так ли?              Камата смотрел на меня снизу вверх, но его взгляд не был презрительным или враждебным, поэтому я расслабилась и пожала плечами:              — Возможно.              Говорить с ним обо всех опасностях, через которые я прошла и еще пройду, было бы непредусмотрительно, поэтому разговор свернулся. Вскоре мы покинули крышу и вновь погрузились в суматоху, что царила в зале. Причина была яснее ясного…              — Приват-кабинка, Нарита. Сейчас же.              Таким был свистящий шепот господина Акаси, который, едва я показалась ему на глаза, всучил мне поднос с напитками, и, развернув за плечи, повел к нужной комнате. Я знала, что все так и будет, но это никак не могло отменить того, как страшно мне стало. На ватных ногах, с выпрямленной спиной, будто кол проглотила, я сняла туфли и шагнула в распахнутую передо мной дверь. С тихим звуком та немедленно закрылась. Терпкий, запоминающийся мужской запах мгновенно напомнил мои ноздри. Я невольно вдохнула чуть глубже, на выдохе вежливо улыбнулась и, не взглянув на гостя, поклонилась. Однако не на гостя, а на гостей: только сейчас, немного запоздало обработав картинку, я поняла — у порога было две пары мужских туфель.              — Анна, как я рад вас видеть, — донеслось до меня. Разогнувшись, я шагнула к столу и опустилась сначала на колени, затем села и, поставив поднос, наконец смогла взглянуть на мужчин. Хайтани Ран и тот «галантный господин» Ханма. Он меня и поприветствовал. — Как вы поживали? Слышал, уезжали ненадолго из Японии. Надеюсь, поездка принесла пользу.              Глаза цвета виски лукаво поблескивали. Бросив быстрый взгляд на Хайтани, который сам взялся разливать по чашкам саке, я учтиво склонила голову и ответила:              — Да, господин, поездка была неплохой.              — Очень хорошо, — и вдруг постучав кончиком пальца по столу, тем самым привлекая мое внимание, Шуджи заставил меня смотреть на него. Краем глаза я заметила, Ран изучает нас со стороны. — Могу я вас попросить об одолжении? — Что мне оставалось, кроме кивка? Конечно только это. — Когда я говорю с вами, смотрите мне в глаза. Мне важно разобраться, кто вы.              Не понимая, к чему клонит этот странный мужчина, я вновь взглянула на Хайтани, и Ханма сразу уставился на него же. Сцена обрела какие-то необъяснимо напряженные нотки. Они сверлили друг друга взглядами несколько минут, потягивая крепкий напиток, а я косилась то на одного, то на другого, и в конце концов, Ран, продолжая смотреть на Шуджи, сказал:              — Анна, не хочешь рассказать о себе побольше? Господин Ханма, кажется, заинтересован.              Более открыто Хайтани высказаться не мог. Это было действительно прямолинейно. Ханма сощурился, беззвучно засмеявшись, а после подтвердил:              — Сказать по правде, — он наклонился ко мне, облокотившись на стол, — я пришел вовсе не ради встречи с этим идиотом. Мне хотелось пригласить вас на свидание.              А вот и то, о чем говорил Ран. На этот раз я не стала коситься на него, к тому же меня будто к месту прибил взгляд Ханмы, так что просто кивнув ему, я резко спохватилась — согласилась ведь чересчур быстро — и произнесла:              — Все возможно, господин… Когда-нибудь.              — Что за «когда-нибудь»? — удивился Шуджи. — Сегодня. Я заберу вас после работы. В котором часу вы заканчиваете, Анна?              — Ты напираешь, — прокомментировал Ран, закуривая, и наши глаза встретились. Я не обладала умением читать вот такие глаза, как у него, поэтому даже не пыталась. Просто смотрела в ответ. — Притормози, приятель.              — Я напираю, Анна? — тем не менее переспросил Ханма.              Признаюсь, я не знала, как должна себя вести, но мерцающий взгляд Хайтани волей-неволей подталкивал меня к самым отчаянным мерам. Этот взгляд словно говорил: «И на что же ты пойдешь, Анна? На что ты способна?». Хайтани будто провоцировал меня, и я могла бы проигнорировать это, но страшно злилась из-за своего положения. Именно поэтому я, улыбнувшись более открыто, наконец смело посмотрела на Ханму и ответила:              — Нет, господин, вы вовсе не напираете. В конце концов, такие уверенные в себе мужчины нравятся многим женщинам.              Смешок Рана был слышен отчетливо.              — Очень хочу верить, что вы, Анна, в числе этих самых женщин.              — Без сомнений, — не моргнув даже, ответила я, после в повисшем молчании, как мне и полагалось, налила по чашкам напитка, встала, поскольку меня не просили остаться, и, поклонившись, попятилась к двери.              И как только оказалась в коридоре, вздрогнула: даже вздохнуть не успела, а на меня уже налетел босс.              — Ну же? Как прошло? Говори быстрее, — зашептал он, схватив меня под руку, и я только успела сунуть ногу в одну туфлю, а господин Акаси поволок меня по коридору. — Ах ты ж… курица! — возмутился он, заметив, вторую туфлю на полу, схватил ее и сунул мне в руки. — Поторопись, Нарита. От тебя никакого толку. — Но вдруг босс запнулся, кашлянул в кулак и быстро проговорил извиняющимся тоном: — Не подумай, Анна, ничего такого я не имел в виду. Ты очень хорошо справляешься со своей работой.              Безумие какое-то. Еще и Мирена завистливо вздыхала и цокала, следя за мной глазами. Мне хотелось послать ее куда подальше, а лучше — подсунуть ее Ханме. Она думала, что все так просто? Вот удивилась бы, столкнись с ситуацией, в которой оказалась я. Вряд ли ей это понравилось бы.              — Прошло, как обычно, господин Акаси, — высвободила я свою руку, бросила туфлю на пол и, быстро обувшись, пошла дальше.              Меня ждали другие столики, и я не хотела терять их, так как от этого зависела премия. Однако все время, что обслуживала всяких незнакомцев бандитского вида, думала о том, на что пойдет Ханма, и как далеко смогу зайти я ради того, чтобы избавиться от Хайтани.       

      ***

      Сомнений больше не оставалось: Ханма нашел ту самую, с которой хотел «поиграть». Ран понял это, как только в приват-кабинку вошла Анна. Он сразу взглянул на Шуджи, увидел это — голод, умело прикрытый лукавством (не настолько уж и умело, раз Хайтани заметил) — и сразу по телу прошла дрожь предвкушения. Чем лучше Ханмы был он сам? Такой же извращенный, пресытившийся роскошью, наглый и эгоистичный. Они оба играли с молоденькой девушкой, не заботясь о последствиях. Но если Раном руководила собственная выгода без какого-либо особого мотива в отношении самой Нариты, то с Шуджи все было куда хуже. Этот недоумок желал поглотить жертву. Хайтани знал, чем тот увлекается. Грязь, такая грязь.       Однако одна деталь не укрылась от проницательного взгляда Рана, и эта самая деталь подтолкнула его, дождавшись на парковке, когда же Ханма уедет, вернуться в «Rosie». Он должен был кое-что проверить. Отдать власть в руки, возможно, совершенно неопытной девушки, было бы печальным упущением. Если ее глаза во время беседы с ним и Ханмой не лгали, то это было странно, а если, наоборот — это была искусная ложь. Анна словно вообще ничего не чувствовала — таков был ее взгляд в тот момент. И тогда же Хайтани напряженно подумал: «Может ли так случиться, что эта девчонка уже что-то задумала? А если она не потянет мой план, если она пустая, фригидная, не способная почувствовать к мужчине хоть что-то? Как тогда, черт ее дери, она подберется к Шуджи?! Он таких терпеть не может! Она уничтожит все, что я задумал, даже не начав!». Ведомый этими мыслями Ран вошел в помещение.              — …и тогда он та-а-к на меня посмотрел! — стоя спиной к двери, распиналась одна из официанток, поскольку дело близилось к закрытию и в зале было пусто. — У меня сердце ушло в пятки. Уверена, я ему приглянулась.              Заметив, что важный господин вернулся, парень в официантской форме, вдруг вздрогнул, потом быстро собрался с духом и громко спросил:              — Кто, говоришь, это был?              — Ну тот… второй… не Ханма, а господин Хайтани. Богом клянусь, он влюбился.              Рану понравилась шутка паренька, который явно хотел поставить коллегу на место — неспроста ведь спровоцировал ее на эту болтовню — но еще больше понравилась реакция Нариты. Она, столкнувшись с Хайтани взглядом, хохотнула в ладошку, а тот, поддавшись настроению, да еще и саке разогрел кровь, наклонился к уху девицы и пробормотал:              — Уверяю, не влюбился, ведь я так не люблю лживых пустышек.              Комично подпрыгнув на месте, девушка завизжала и резко развернулась к Хайтани лицом. Он ехидно улыбнулся.              — Господин… Простите! — страшно испугавшись и покраснев, выкрикнула она и, растолкав коллег, убежала.              Хайтани забыл о ее существовании в тот же миг. Перевел взгляд на Анну и сказал:              — Идемте, нам нужно поговорить.              Нарита подчинилась беспрекословно. Еще бы ей не подчиняться ему. Ран управлял ее жизнью, пока их связывала тайна.       Они вышли из ресторана через служебный ход, куда его молча провела Анна. Это был небольшой внутренний двор, однако сюда вполне могла проехать грузовая машина с товаром, поэтому места, в принципе, хватало. Несколько фонарей освещали этот переулок вплоть до мусорных контейнеров, стоящих у высокого забора справа. Отойдя по двери, дабы не оказаться подслушанными, Хайтани остановился на углу. Здесь было темнее, но все же легко можно было разглядеть лицо мрачной собеседницы.              — В чем дело, господин? Я повела себя неучтиво? — перешла в нападение нетерпеливая Нарита и скрестила руки на груди, вероятно, приметив, как Хайтани скользнул по ее телу взглядом.              — Нет, как раз наоборот.              Анна почувствовала себя странно. Это действительно было нечто очень и очень странное. Будто против воли она опустила руки вдоль тела и уставилась Рану в глаза. Он был выше ее, и почему-то именно в этот момент, когда между ними было расстояние всего-то в полметра, не более, Хайтани стал казаться еще больше. Возможно, потому что, сунув руки в карманы брюк, он напряг плечи. А быть может, это из-за ауры, что окутала его. В любом случае он выглядел пусть и не угрожающе, но предупреждающе. Блеснувшие в свете фонарей глаза не казались такими же холодными, как тогда, когда они говорили в его кабинете, и от него немного пахло саке. Этот Хайтани чего-то хотел от Анны. Она видела по нему, чувствовала, и совсем не удивилась, когда тот шагнул к ней и, принудив припасть спиной к стене, уперся туда же рукой. Прямо у головы Анны, как будто собирался вот-вот коснуться ее волос.       Сбившееся дыхание девушки для Хайтани стало хорошим знаком. Реагирует. Не фригидная. Не асексуальная. Проблем нет. Порадовало ли это слегка хмельного Рана? Отнюдь. Ему на секунду стало премерзко. Наверное, потому, что подумал о Ханме. Но потом отпустило. Мысли о враге развеялись, и Хайтани, больше не уверяя себя в мыслях, что делает это все проверки ради, наклонился. Он не думал целовать Нариту, хотя соблазн был велик. Прямо сейчас Ран хотел женщину. Ее или другую — не разбирался. Просто хотел. Но тем не менее, застыв в нескольких миллиметрах от ее неожиданно сочных губ — почему не увидел этого глазами, но почувствовал сейчас, не коснувшись даже, губами? — и тихо, очень тихо, почти шепотом, спросил:              — Так тебе в самом деле нравятся самоуверенные мужчины?              Она помолчала совсем немного, хотя точно хотела бы подольше, ведь когда заговорила, Ран отчетливо услышал, как подсел ее голос.              — Думаю… да. Но не такие, как вы или он.              — То есть ты сейчас боишься? — Его теплая ладонь легла на ее талию, и Хайтани притянул девушку к себе. — Или это отвращение? — Провел кончиком носа по ее щеке. — Анна, твоя кожа стала влажной.              Застыв перед ним, как под гипнозом, Нарита не двигалась. Однако ее грудь часто вздымалась, призывно натягивая ткань, и от этого белые пуговки блузки будто просились вон из петель. Склонив голову, Ран наблюдал за этим зрелищем, и легкая, как мелкая рябь на воде, по его телу прошлась волна возбуждения. Второй рукой расслабив галстук, Хайтани расстегнул воротник и немного торопливо, почти лихорадочно, опустил ладонь вниз. Нарита ахнула, прижавшись затылком к стене, и схватила Хайтани за руку, которая забиралась к ней под юбку.              — Не бойся, — попросил он нервно, пробрался выше, задрав тугую ткань насколько это было возможно, и сразу двумя пальцами надавил ей между ног. Возбуждение нарастало. Хайтани терял контроль. Чулки. Он нащупал их, когда задирал юбку. Тонкие кружевные трусики. Они были влажными. Он круговыми движениями водил по клитору, вдыхая запах ее вспотевшей кожи, и свободной рукой держал ее за подбородок, чтобы не отворачивалась ни на секунду. — Не бойся меня… — цедил Ран сквозь сжатые зубы, цепенея от сжигающего его нутро желания, и все сжимал подбородок Нариты.              Анна ерзала по стене, хныча и переминаясь с ноги на ногу, и все больше намокала. Хайтани, наконец, отодвинул кружево в сторону и провел по набухшему клитору пальцами более грубо, и прихватил зубами кожу щеки девушки, удерживая себя от поцелуя с ней. Она стонала ему на ухо слишком пошло, пусть и сдавленно, и Хайтани завершил бы начатое здесь же, но остановился и, вдруг обе руки уперев в стену, замер. Их дыхание смешалось. В воздухе буквально пахло напряжением, искрившим между ними, но ни Анна, ни Ран не двигались. Приходили в себя.       Наконец Хайтани отшатнулся, отошел назад и молча вынул сигареты. Он прикурил и еще некоторое время отмалчивался, глубоко затягиваясь и глядя в небо. Нарита была не способна даже юбку обтянуть. Ошеломленная случившимся она стояла на месте и глядела на мужчину, который с этого вечера в ее глазах точно станет другим. Будучи уверенной, что Рану до нее, как до женщины, дела нет, Анна осознала свою ошибку и поняла, что бороться против него придется еще более рьяно. Иначе он каждый раз будет вот так «проверять» ее на прочность, и до добра это не доведет.       В конце концов, Анне хватило сил поправить свою одежду, и Хайтани, заметив это, посмотрел на нее с необъяснимо страшным выражением лица. Девушка тяжело сглотнула.              — Хорошо, что ты такая… чувствительная, — констатировал он, стряхнув пепел, затем кивнул самому себе и, развернувшись, скрылся за углом здания.              Нарита по-прежнему стояла у стены. Колени дрожали. Между ног было мокро. Она боялась Хайтани, но не так, как нужно. Анна боялась его, как будто могла сдаться заранее. Он притягивал ее физически. Заведомо проигрышный вариант. Особенно в ее случае…       

      ***

      Рассвет медленно окрашивал небо в оранжевый цвет. Было еще так рано. Но Хайтани только недавно закончил и вышел из душа, уставший, но все еще разгоряченный. Все никак не мог сосредоточиться на процессе, думая, правильно ли поступил, когда выбрал тот вариант с Ханмой, а не с браком Нариты и Риндо. Легкий укол злости подтолкнул его трахать вызванную проститутку до самого утра. Беспощадно и свирепо. Впрочем, та за такие деньги выполняла свою работу на высшем уровне. И сейчас ее сочное упругое бедро выглядывало из-под одеяла. Девица уснула в его постели. Хайтани, вытирая волосы полотенцем, ткнул в зубы сигарету, прикурил и вновь уставился на нее. Он больше не ляжет в эту постель, пока не заменят белье. Чужая женщина, к тому же та, которой пользовались многие, не вызывала у Хайтани ничего кроме… Вот именно — ничего не вызывала. Полное равнодушие. Пустив струйку дыма, Ран перевел взгляд в панорамное окно. Начинался новый день. Мужчина покинул спальню, прошел по коридору в одном полотенце на бедрах, перегнулся через перила лестницы и громко позвал:              — Стейси, — сразу послышались шаги, и в поле зрения попала пожилая американка — его домработница, которая часто приезжала ни свет ни заря, — помоги девушке покинуть мою квартиру и не забудь отдать ей деньги. Они на тумбочке. Да, Стейси, и смени постельное, — прибавил Хайтани, уже двинувшись дальше по коридору.              — Будет сделано, мистер.              Она всегда так говорила — «мистер». Смешивала два языка. Рану нравилось.              — Спасибо, Стейси! — выкрикнул Хайтани, скрываясь во второй спальне, и произнес уже тихо: — Повышу твою оплату. А пока… — он затушил сигарету и плюхнулся на кровать лицом вниз. — Спать. Я просто хочу спать.              Полотенце полетело на пол, мужчина забрался под одеяло, уже не открывая глаз, но понял, что забыл задернуть шторы, поэтому, набравшись сил, снова позвал:              — Стейси!              И он не услышал, когда исполнительная домработница тихо прошмыгнула в комнату и задернула шторы. К тому времени Ран уже сладко сопел, в один миг из мрачного преступника превратившись в привлекательного совсем еще молодого мужчину. Он спал как убитый.