Глава 10

      Возможно, эта странная надломленность в наших с Хайтани отношениях была выдумана мной, но, казалось, с того дня, когда он забрал меня из дома Ханмы, в каждом диалоге стала проскакивать некоторая двусмысленность. Даже флиртом это не назовешь. Скорее, что-то между жестким сарказмом и грубым подначиванием. Нельзя было с точностью сказать, кто кого провоцировал, мы оба старались уколоть друг друга изо всех сил, но вот уж наверняка — выигравших не было. Все заканчивалось взаимными обвинениями, и кто-нибудь из нас двоих первым обрывал разговор. И вновь эта надломленность звучала даже в молчании. В день, когда я была, на удивление, спокойна, в противовес мне за окнами ресторана буянил тайфун. «Анна, сегодня нужно выбрать платье. В котором часу освободишься?», — в половине четвертого написал Риндо. Задумчиво протирая стол после ушедших посетителей, я покосилась на господина Акаси, а тот, вдруг перехватив мой взгляд, тотчас же засеменил ко мне. Я удивленно выпрямилась. — Что такое, Анна? Хочешь уйти? Плохо себя чувствуешь? Или пригласили куда-то? — Спокойно, господин Акаси, — рассмеявшись, подняла я руки, и заметила, как его жадные глазенки впились в мое обручальное кольцо. Риндо отдал его мне спустя некоторое время после той поездки к Ханме. — Мой жених сообщил, что сегодня примерка платья, — нарочно поддела я этого прихвостня, который мать родную продал бы за один камешек из этого кольца, — всего лишь. Так что можете не беспокоиться. Я закончу смену и тогда… — Нет, нет, нет! Что ты! — босс немедленно вырвал из моих рук полотенце и приказал: — Можешь идти. На сегодня хватит. Икеда за тебя поработает. Она и так немало провинилась. — Господин, я не могу. Мне нужно отрабатывать свои часы. Как же вы потом будете меня рассчитывать? — Что за чушь ты несешь? Без пяти минут госпожа Хайтани, а говоришь так, словно тебе действительно важна эта работа. Пойди прочь, говорю тебе. Ты отпахала четыре дня. Проваливай. Мысленно посмеявшись, я внешне сохранила спокойствие, поклонилась и пошла в комнату отдыха. У меня был небольшой план, и я хотела его осуществить. Что до Акаси — я просто подыгрывала ему, ведь уговор с Хайтани был все еще в силе. Мне следовало изображать вполне себе довольную жизнью девушку, которой прилетело такое «счастье» в лице женишка-Хайтани. «Рин-кун, меня только что отпустили с работы. Я поеду домой, переоденусь и буду свободна. Но можно просьбу?». В ожидании ответа я устало сняла блузку, затем расстегнула молнию юбки, и услышала короткий гудок мобильника. Риндо написал: «Валяй». Ухмыльнувшись, я быстро напечатала: «Могу я поехать за покупкой с твоим братом, а не с тобой? Все-таки, знаешь, видеть невесту в платье до свадьбы… Это как-то нехорошо». «Вот уж не думал, что ты суеверная. Ладно, сообщу Рану о твоем желании». То, что Риндо не тупоголовый и очень даже проницательный, я уже поняла, но тут он подтвердил мои мысли о нем, написав с улыбающимся эмодзи: «Хитрая лиса. Явно что-то задумала». «Перестань. Я не из таких». И на это Рин промолчал. Тихо посмеиваясь, я уже куда шустрее надела легкий костюм — шорты и топ — и выскочила в зал. С Каматой попрощалась на ходу, и он лишь изумленно замер, мол, куда намылилась, а в сторону надутой Мирены и не взглянула. Домой я добралась почти через полтора часа. Заранее предупредила об этом Риндо. Угораздило же: задумалась так глубоко, что приехала вообще в другой конец города. Пришлось прокатиться на метро, несколько раз пересаживаясь, и, наконец, я доехала до нужной мне станции. Риндо сказал, его брат согласился отвезти меня в свадебный салон, и то, что Ран пошел на это, надо сказать, немного напрягало. Однако времени на раздумья не оставалось. Пока меня держала в тонусе эта злость на старшего Хайтани, пока я медленно тлела изнутри, мне удавалось не впасть в отчаянье. Это противостояние действительно держало меня на плаву. — Выходи. Ран позвонил минут через пятнадцать после того, как я вышла из душа. Только-только успела высушить волосы и, развалившись на кровати, натягивала чулки, а он уже ждал меня. — Десять минут, — выкрикнула я громко, потому что мобильник лежал на тумбочке и был включен на громкую связь. — Анна, поторопись. У меня нет времени на эту ерунду, — с легким раздражением проговорил Хайтани и сбросил вызов. Сам втянул меня в это. Теперь нечего срывать на мне свою злость. Я не ускорилась, разумеется, но играть на нервах Рана тоже не рискнула. Спокойно надела платье, натянула туфли и вышла. Ветер мгновенно подхватил подол, беспощадно его задирая. Мне пришлось побороться с замком, потом я пошла по лестнице вниз, прижимаясь к стене, и в конце концов, уставилась на машину. Хайтани меня видел, а я из-за темных туч и ливня ничего не могла разглядеть. Поэтому развела руками, и тогда Хайтани, выйдя из машины, взял с заднего сиденья зонт и, раскрыв его, пошел ко мне. Я знаю, он понимал — это намеренная провокация, просто мне было жизненно необходимо выводить его из себя, хотя бы немного, но ни один мускул не дрогнул на его лице, ни единая эмоция не проскочила. Он молча довел меня до машины, усадил спереди и плюхнулся за руль. На этом все: ни привет, ни как дела. Конечно, я на это не особо рассчитывала, но ведь раньше старший Хайтани был чуточку разговорчивей, а сейчас он словно панцирь надел. Забрался внутрь толстой, непробиваемой раковины.

***

      Да что ему до ее дурацких выходок? Ран и не таких ломал. А тут — девчонка. Так думалось Хайтани, когда он ждал Нариту в машине. Почему она попросила поехать его? Очевидно ведь было, Анна терпеть его не может. Тогда почему не выбрала для этой миссии Риндо? А миссия была та еще: определиться с платьем. Заняться ему, что ли, нечем? Хайтани плевать хотел на эту хрень. Да и не верил он в то, что Нарита повелась на приметы: «Нехорошо видеть невесту в свадебном платье до церемонии». Смех да и только. Это было непохоже на довольно приземленную Анну. А что на нее было похоже? Девушка вышла в легком платье. Под дождь и ветер. Так что же было похоже на нее? Хайтани прикрыл глаза, устало тиская пальцами переносицу. Кажется, Анна была самой настоящей злобной ведьмой. Ох как он жалел, что связался с этой дурой. И как же ему хотелось продолжить это. Хайтани вышел за ней в непогоду. Равнодушно скользнул по ее туфлям глазами и провел до машины. Похоже, она решила взять его измором. А еще Рану показалось, Анна вознамерилась пользоваться их с братом деньгами в полной мере. Именно поэтому он нарочно сказал, нарушая повисшую в машине тишину: — Деньги за кольцо, платье и организацию свадьбы включу в твой долг, — щелкнул зажигалкой и коротко взглянул на девушку. Заметил эту мимолетную эмоцию: она разозлилась и на миг сжала зубы. Однако тут же посмотрела на него, и Хайтани, встречая ее взгляд, сбавил скорость до минимума — видимость была ужасной. — Надо же, а ведь это отсрочит тот день, когда я смогу его выплатить. Господин так сильно не хочет меня отпускать? Ран улыбался и теперь пристально смотрел на дорогу. Интенсивно работали «дворники». — Господин умеет вкладываться, Анна. Считай, ты моя инвестиция. Потрачу деньги на тебя сейчас — верну с лихвой потом. — Какая меркантильность. Девушка замолчала. Хайтани видел, ей не хочется проявлять эмоции рядом с ним, но из нее так и рвалось негодование. Поэтому Хайтани рассмеялся, довольный тем, что смог все-таки прощупать ее, и сказал: — Эх, Анна-Анна. Какая же ты забавная. Ну вот сама подумай, на кой черт мне должница, которая и до старости не сможет вернуть такие деньги? Конечно, я не стану увеличивать долг. Да и его ты уже начала понемногу искупать. — Ран решил еще раз оценить реакцию Нариты и слегка удивился. Девушка действительно сохраняла полное спокойствие. Теперь она контролировала себя. — Ты помогаешь нам, значит, можно списать некоторую сумму. Как думаешь, сколько мне простить тебе? Анна не велась на это. Хайтани делал это все злонамеренно, пытаясь достучаться до нее, поэтому Нарита молчала и наблюдала, как по лобовому стеклу скользят щетки. На самом деле она и слушала-то его вполуха, почему-то вдруг вспомнив о той стычке в офисе. Невольно скулы окрасил румянец. Нарита отвернулась. Однако поняла, что не удастся скрыть смушение, вот и уставилась на Рана вновь, неожиданно спросив: — Почему вы тогда сделали это со мной? Я все еще хочу знать, почему вы, господин Хайтани, трогали меня? Ее тон был требовательным. В любое другое время Ран пришел бы в бешенство от такого тона. Ни одна женщина не говорила с ним вот так, потому что те, с кем он общался, как правило, липли к нему. Да он им не нравился даже, но зато нравились его деньги и влиятельность. Между тем, сейчас Хайтани совсем не разозлился, ни на йоту. Даже больше — ему будто бы понравилось. Он сам не понял, что это еще за странное щекочущее чувство в районе пупка. Немного поерзав, Ран сильнее сжал руль и затушил сигарету. Закрыл чуточку приоткрытое окно и попытался сосредоточиться на разговоре. Не вышло. Но не вышло почему? Потому что он стал прокручивать в голове то, как повалил Анну на стол, как лапал ее и как дрочил сам. Запах женского тела словно бы даже сейчас ожил и наполнил его ноздри. Наверняка Ран узнал бы этот запах среди множества других. — Похоже, такова была моя защитная реакция на твои слова, Анна, — наконец вымолвил Ран, пожав плечами с такой небрежностью, как если бы ему действительно было плевать на это. Но ведь не было. Он все еще хотел Анну. Такое бывает. Ничего странного в этом нет. Порой двое, какая-то незнакомая пара, столкнувшись, уловят запахи друг друга и поймут, что подходят друг другу. Нет, Хайтани не мог бы сказать, что хочет Нариту зверски, но он сам был немало удивлен, когда налетел на нее тогда. В самом деле Анна разозлила его не на шутку. — Защитная реакция, — с сомнением повторила она и кивнула. — То есть вы защищали себя от моих колкостей тем, что стащили с меня трусы? Занимательно. Позвольте узнать, а как вы отреагируете, если я попытаюсь вас убить? Машина плавно притормозила, и через миг освещение в салоне изменилось. Все потому, что теперь они ехали по мрачной подземной парковке. Круг за кругом. Странные ассоциации возникли в голове Анны. Словно это были те самые девять кругов ада по Данте — мистично. — Не думаю, что тебе представится такая возможность, — улыбнулся Ран, — и хватит болтать о глупостях. Разве у тебя сегодня не важный день? — а вот это уже прозвучало с легкой издевкой. Черный Мерседес, который, кажется, принадлежал Риндо, наконец, остановился, и Хайтани повернулся к Анне. Та спокойно встретила его пристальный взгляд, чтобы тут же заявить: — Не думайте, что я сожалею о той сцене, господин. — Ран не отреагировал, продолжая смотреть на нее. — Мне понравилось, но вы — ублюдок. Вот так поставила спокойным тоном точку и покинула автомобиль. Хайтани, замерев, сверлил ее взглядом в окно. С ней было сложно. Он не думал, что она такая… — Добро пожаловать, господин Хайтани! — поприветствовала Рана в свадебном салоне привлекательная женщина. — Мое имя Мико. Я владею этим бутиком. Прошу вас, младший господин Хайтани сделал предварительный выбор, но окончательный оставил за невестой. Госпожа… — Нарита. — Госпожа Нарита, прошу сюда. — И женщина властно обратилась к молоденькой девушке-консультанту. — Подайте господину Хайтани кофе. Анна мельком подумала, что, наверное, Риндо сообщил Мико, какой именно кофе пьет его брат, а иначе откуда ей было знать такие детали? Разве что только… — Дорогой деверь, а вы уже бывали здесь раньше? — схватив Рана под руку, громко заговорила Анна. Хайтани на секунду опешил, потом заулыбался и кивнул. Он не без удовольствия подметил, как ее темные глаза вспыхнули любопытством. — О боже, я и не знала, что у вас была невеста. — Была, — наклонившись к девушке ближе, признался Ран, а после прибавил: — Только она погибла. Вот оно! Нашел! Хайтани чуть не расхохотался. Добродушная, сопереживающая Анна, как же изменился ее взгляд, мгновенно потухнув и наполнившись горечью. Она пыталась подавлять это, но смотрела на Рана с пониманием. Пусть это длилось всего секунды, Рану хватило, чтобы в полной мере прочувствовать момент. Он был в восторге. До того в восторге, что все нутро заполнилось чем-то горячим. Одного этого взгляда Нариты хватило для того, чтобы его пульс чуточку ускорился. Феноменально. — Входите, госпожа Нарита, прошу вас, — напомнила о себе владелица салона и повела Анну к двери, а та все оглядывалась на усевшегося на диван Хайтани. Он сохранял серьезность. Ни на миг Нарита не признала бы, что новость о невесте Рана пронзила ее насквозь, однако то, как смело его необычайные сине-лиловые глаза встретили ее взгляд, восхитило Анну и поразило. Но. Да, «но». Нарита как по мановению волшебной палочки взяла себя в руки, все человеческие чувства развеялись, и осталась только стойкая мысль о том, каким Ран был на самом деле. Возможно, та девушка погибла от его руки. — Госпожа, смею прервать поток ваших мыслей, чтобы пояснить, — шепнула Мико, которая помогала Анне надеть первое платье, — «Бонтен», скажем так, спонсирует сеть моих салонов. Поэтому и младший и старший господин Хайтани бывали здесь не раз. Вот откуда я знаю об их предпочтениях. Он подшутил над вами. Никакой невесты не было. Анна оцепенела. Она поверила ему! Уму непостижимо. Как она могла поверить, что у такого мудака могла быть невеста? И разве не он говорил, что убьет женщину, которую полюбит? Женился бы Ран, не питая к женщине чувств? Да он, к дьяволу, вообще не способен на какие-либо чувства! От того, как долго копалась Мико, Нарита стала нервничать, вот и отказалась от платья, не давая зашнуровать корсет. — Мико, могу я взглянуть на что-нибудь… уникальное? — мстительно сверкнула глазами Анна. — Быть может, у вас есть то, что вы держали для особого случая? Владелица не смогла скрыть удовольствия. Она вспыхнула и быстро на каблуках засеменила к другой двери. Высунулась и шепнула пару слов. После этого женщина стала почти силой стаскивать с «капризной» госпожи платье, от которого та отказалась, и тут принесли его. Нарита никогда не была придирчива в отношении одежды. Она любила хорошо одеваться, но совсем не зацикливалась на этом. А тут вдруг такой наряд — как у представительницы королевской семьи. Элегантно, изысканно. — Госпожа, — трепетно, едва касаясь струящейся ткани, заговорила Мико, — это единственный экземпляр. Ручная работа из шелка Малбери. Взгляните, — управляющая салоном указала на корсет, пока ее консультант стояла, держа платье перед Анной, — каждый стежок выполнен с такой щепетильностью, что не найти изъяна. При этом оно классического кроя, но уверяю вас, госпожа, в таком наряде вы не будете выглядеть дешево. Просто посмотрите, ткань мерцает и переливается. Это завораживает, разве нет? Анна согласно кивнула. В самом деле ткань была изумительной, как зрительно, так и на ощупь. — Примерю, — произнесла Нарита, настроение которой резко ухнуло вниз. Ее одевали, а она смотрела на свое отражение. А что если бы она любила Риндо? Была бы она сейчас счастлива, примеряя это невероятное платье? А если бы это был… Ран? — Ох… госпожа. Оно ведь прекрасное, — благоговейно прижала ладони к своим горящим щекам владелица салона. — Давайте покажем вас господину. Он наверняка оценит. — Нет, — резковато сказала Анна и вдруг вздрогнула. — Выйдите. Хайтани был здесь. Женщины вышли, тихо прикрыв за собой дверь, а Нарита стояла, глядя поначалу в пол, но когда Ран подошел к ней сзади, расправила плечи и встретила его взгляд в отражении. — Чувствуешь себя принцессой, Анна? — спросил он отчего-то без тени улыбки. — Наверняка ведь чувствуешь. Его ладонь мягко скользнула по верхней части ее груди, выглядывающей из корсета. — Совсем запуталась. Это ведь не сказочка о прекрасном принце, Анна, помнишь? Это реальность, и она отнюдь не радужная. Сними это чертово платье, я сам выберу для тебя другое, и мы немедленно покинем салон. Развернувшись, Хайтани вышел, и даже по громкому хлопку двери было ясно — он почему-то зол. Нарита и сама на себя злилась. Устроила тут цирк. Плевать ей, в каком она будет платье. Все равно это лишь сделка… — Вот это. Упакуйте и отправьте по этому адресу, — протянув улыбающейся Мико кредитку и листок с написанными на нем улицей и домом, произнес Хайтани и, рассчитавшись, потащил Анну прочь из салона. Остервенел. Никак не проявлял этого, но Анна чувствовала по его ладони, крепко сжимающей ее пальцы; видела по напряженным плечам; ощущала по ауре, что излучал Ран. Она начала привыкать к этому. А еще к тому, как быстро и умело Хайтани сменял гнев на милость, вот только за этой «милостью», как правило скрывалось бессердечие. — Свадьба через неделю. В пятницу. Веди себя прилично и, пожалуйста, не сцепись больше со своей коллегой — побереги лицо, — давал инструкции Хайтани, когда они ехали обратно. — Об остальном… Что ты делаешь? — вдруг прозвучал удивленный возглас Хайтани. — Чулок порвался, не видите, что ли? — безмятежно отозвалась Нарита, скатывая с бедра этот самый чулок. — Подол опусти, — скосив глаза на ее ноги, пробормотал Ран. — А что такое? Смущаетесь? Почему-то в прошлый раз вы меня об этом не попросили. — Анна, не веди себя, как… — Как кто? — Девушка уставилась на него, сжимая в руке чулок. — Как та, которой не дают нормально дышать? Да чтоб вы подавились своими амбициями, господин Хайтани, — процедила и швырнула в него чулок. Повезло, что уже приехали к ее дому. Анна быстро выскочила и угодила в сильный вихрь. Низ ее платья заметался, волосы спутались, и вся она промокла в считанные секунды. — Как же я тебя ненавижу… — процедила она, взлетая вверх по лестнице. Было холодно. Ее тело дрожало. — Ненавижу… Хайтани сидел в машине. Курил. Он видел, как Анна поднимается на свой этаж. Мокрая и оскорбленная. Но какого черта она так разозлилась? Из-за платья? Вряд ли. Эта девушка была куда хитрее, чем казалась на первый взгляд. А может, ее взбесило то, что порвался этот идиотский чулок? Ран держал его в руках. Затягивался дымом, выдыхал и все еще перебирал шелковистый на ощупь чулок. Бред. Анна не стала бы так мелочиться. Тогда что? Взгляд Хайтани вновь переметнулся к девушке, однако она в ту же секунду скрылась в квартире. Подняться бы и вытрясти из нее всю правду, заставить раскрыть все карты, но Ран хорошо понимал, чем это кончится. Он возьмет ее прямо на полу, а она не будет против. Не сейчас. Не сегодня. Возможно, никогда.