Глава 16

— …и вид оттуда открывается просто невероятный, уж поверьте мне, госпожа Хайтани. Я почти не слушала Ханму и его рассказ о том, как прекрасен ресторан, который он мне так великодушно подарил. Меня все еще терзали сильные сомнения, и я начала подозревать, что место, куда мы летим — точка по отмыванию денег. С рестораном наверняка что-то было не так, а поскольку я ни черта не понимала в ведении подобного рода бизнеса, да и в любом другом бизнесе в принципе, даже на секунду не могла представить, как разберусь с бумагами. Это ведь не просто «приехала, увидела, победила». Это — знакомство с персоналом, изучение бухгалтерских отчетов, затем прибыль, убытки и прочее, прочее, прочее. Я была в ужасе, поэтому перелет мне казался вечностью, и время тянулось медленно, несмотря на то, что до посадки оставалось всего лишь тридцать минут. Разумеется, это был частный самолет щедрого господина Ханмы. А как иначе? Он сидел в мягком кожаном кресле напротив нас с Хайтани, который, между прочим, все время престранно молчал и пялился в иллюминатор. Несколько раз покосившись на него, я поправила воротник белой блузки — Риндо привез этот строгий костюм из бутика — и, наконец, ответила Шуджи, который смотрел на меня чересчур настырно. — Во-первых, я удивлена, что ваш ресторан находится в том же отеле, где я уже успела побывать не так давно. — Вновь Ран никак не отреагировал, хотя эта реплика должна была привлечь его внимание. — Мне думалось, «Интерконтиненталь» в Каннаме имеет прямое отношение к «Бонтен». — Вы ошиблись. Частично. — Ханма усмехнулся. — Да, «Бонтен» имеет там своих людей: как скрытых «агентов», так и официальных партнеров. Но ресторан мой. Согласитесь, госпожа Хайтани, Каннам — лакомый кусочек для бизнесменов. И криминальных авторитетов, надо полагать. — С этим разобрались, — кивнул Ханма, — а что же «во-вторых»? — Во-вторых, не называйте меня госпожой Хайтани, — попросила я, краем глаза уловив движение справа. Ран, наконец, взглянул на меня. — Чем же вам не угодила эта фамилия? — испытывая удовольствие от того, как, должно быть, мои слова унизительны для Рана, расплылся Ханма в широкой улыбке. — Разве вы не рады быть госпожой Хайтани? Черт, я ведь «люблю» Риндо, такую роль мне нужно играть перед другими. — Фамилия здесь не при чем, — попыталась выкрутиться я. — Она меня устраивает более чем. Но раз мы с вами отныне ведем бизнес вместе, обращайтесь ко мне по имени, пожалуйста. — Вашему супругу это не понравится, — стрельнув глазами в сторону Хайтани, проговорил Шуджи. Он делал это нарочно: поддевал Рана, как только мог. — Не хотелось бы испортить и без того натянутые отношения с братьями. Так что, извините, я осмелюсь отклонить вашу просьбу, госпожа Хайтани. Мне пришлось смириться с этим и молча отвернуться от Ханмы. К счастью, вскоре он ушел в уборную. Ран же опять уставился в иллюминатор и продолжил молча созерцать бесконечную голубую даль. Мне было некомфортно из-за его поведения. Это даже злило. Возможно, я промолчала бы, но мне хотелось подчеркнуть, что я хорошо понимаю, почему Хайтани делает эти вещи. «Горячо-холодно». «Страсть-безразличие». «Любовь-ненависть». О да, я определенно все понимала. — Должна отметить, вы прекрасный манипулятор, господин, — равнодушно глядя перед собой, в проход, где скрылся Ханма, вымолвила я. Ран повернулся ко мне. — О чем ты? — спросил с легкой улыбкой. Я тоже улыбнулась, но как бы отражая его, а на самом деле не чувствовала никакой радости. — Анна? — вскинул брови Ран. Он смотрел на меня вопросительно. — Вы прекрасный манипулятор, — повторила и отвернулась. Мужчина вздохнул и снова взялся меня игнорировать, и теперь это вызывало смех. Нервный смех. Тревожило то, что это его поведение нет-нет и вдруг задевает меня. Я устала сопротивляться, и только мысль о том, что использовав меня, Ран непременно уйдет, остужала мой пыл. — А ты глупышка, — внезапно заявил он и, нагнувшись к моему уху, потому что Ханма шел к нам, быстро прошептал: — Чуть не спалила свои истинные чувства перед этим уродом. Внимательнее, госпожа Хайтани, внимательнее. Я отпрянула, почти незаметно передернув плечами, ведь по затылку к макушке поползли мурашки, и невольно перехватила взгляд Шуджи. Он улыбнулся слишком откровенно, с полным пониманием происходящего. Но ничего не сказал. До Сеула мы долетели в молчании… Все тот же огромный холл. Такой же вышколенный персонал. То же яркое освещение и роскошь. Вот только в этот час отель полнился людьми. Весь наш багаж уже забрали, поэтому к лифту мы шли налегке. Я несла свой пиджак, повесив его на согнутую руку, и старалась не выглядеть на фоне презентабельных спутников деревенщиной. Впрочем, отражение в лифте успокоило меня. По прибытии в Токио следовало бы сказать Риндо «спасибо». Брючный костюм цвета индиго был классическим, но ничуть не скучным, а бежевые лодочки приятно дополняли его. Я почувствовала себя немного увереннее. — Прошу, госпожа Хайтани, — склонился Ханма, указав мне на дверь, которая была распахнута, и рядом с ней стояла молодая женщина в униформе. Она же поклонилась куда ниже и повторила его слова, но по-английски. Шуджи прибавил, проходя у меня за спиной: — Я буду через два номера от вас, госпожа Хайтани. Заметив, что Ран скрылся в соседнем номере, я улыбнулась девушке и шагнула внутрь. Приятно покачнулся тюль цвета кофе с молоком, и в лицо пахнуло тонким запахом цветов и чистого постельного белья. Лучи послеполуденного солнца ласково освещали спальню, куда я прошла, едва захлопнула за собой дверь номера, и, сбросив туфли, мое тело, повинуясь внутренним желаниям, буквально впечаталось в мягкую кровать. Я выдохнула с протяжным стоном. На некоторое время, лишь на эти несколько минут, все заботы и страхи развеялись. Я просто улыбнулась, потому что мне безумно понравился этот номер, и наверняка лежала бы еще долго, но угнетающая реальность сбросила меня с небес на землю в тот же миг, когда в сумочке зазвонил телефон. Едва не застонав вновь, только на этот раз в раздражении, я поднесла мобильный к уху и бесстрастно спросила: — Уже соскучились, господин? Весь перелет молчали и вдруг звоните. Хайтани как обычно наслаждался никотином. Я слышала, как он усмехнулся, выдохнув, и закрыла глаза. Опасное чувство поползло от груди вниз, к животу, стоило только его баритону прозвучать в динамике. — Странно. Тебя так взволновало мое молчание? Хорошо, что он меня не видел — мои щеки стали гореть. Я сглотнула и ответила, но тише, чем обычно: — Не могу сказать, что взволновало, но точно напрягло. Вы что-то замышляете? — Определенно да, Анна. Это по какой-то неизвестной причине показалось мне еще более странным, чем его полное игнорирование нашей с Ханмой беседы в самолете. Я села. Мое сердце застучало слишком быстро и громко. Это мешало говорить ровным тоном. — И что же? — Анна, возьми себя в руки. Ты не входишь в мои сегодняшние планы. Ублюдок. Гнев окатил меня с головы до кончиков пальцев на ногах, пристыдил и заставил действительно взять себя в руки. — Очень радует, — ответила я с усмешкой, — уверена, мне будет чем заняться. Итак, зачем вы позвонили? — Ханма пригласил нас на ужин. Будь готова к восьми. Он хочет показать тебе ресторан. — Отлично. Что-нибудь еще? Ран помолчал. — Послушай, — вдруг посерьезнел он, — я хочу вернуть свои деньги, а для этого тебе нужно всего лишь поскорее вникнуть в суть дела. Я выкуплю его сразу, как Ханма передаст все дела тебе. Просто будь осторожна. Иди ему на уступки, присматривайся и прислушивайся. Отчеты я изучу сам. Если выяснится, что ресторан не чист… Впрочем, это уже наши с Майки дела. Покажи, на что ты способна, Анна, и хватит трястись. Он тебя не тронет, пока я рядом. — Постойте, — не скрывая радости, сказала я, — хотите сказать, перекроете долг моего дяди этим рестораном? — Да, я так и сказал. — Выходит, я должна стать его директором, как того хочет Ханма, и дальше вы все сделаете сами? — Хватит уже говорить одно и то же. Ты получила мой ответ. Разговор окончен. — Нет, господин! — вскочила я на ноги и прошлась по комнате. — Вы меня отпустите? Когда ресторан станет вашим, я уйду? Повисла зловещая пауза. В горле застрял ком. — Господин? — Анна, не забегай вперед. И напоминаю, ты замужем. Сомневаюсь, что могу отпустить тебя, когда ты столько всего о нас знаешь. Горькое чувство поднялось откуда-то из глубины души. Я прижала ко лбу ладонь, чтобы унять поток мыслей, но, конечно же, это не помогло. — Вы жестоки… Какой тогда смысл этого всего? Хайтани ответил, смягчив тон: — Проблема в том, Анна, что ты не видишь очевидного. Риндо даст тебе лучшую жизнь. Долга не будет. Это уже свобода, разве нет? Я сжалась. Мне стало ужасно больно от его бессердечия. Хайтани говорил это все так, словно я безмозглая и не понимаю, насколько опасно быть женой преступника, при этом имея тягу к другому преступнику. Это замкнутый круг. Мне бы вырваться, а он рассказывает о том, какая «райская» жизнь меня ждет с его братом. Немыслимо. — Мне… надо принять ванну, господин. Увидимся за ужином, — севшим голосом пробормотала я и сбросила вызов. Что-то внутри, какая-то натянутая струна, предупреждающе зазвенела. Я была близка к срыву. Держалась, держалась и снова держалась, а сейчас хотела кричать. Но нет — молчала… Мои вещи упаковывала Айка. Я понятия не имела, что она положила. Думаю, распоряжения давал Ран. Даже не Риндо. Тот как уехал утром к Майки, так я его больше и не видела. Видимо, с проектом на моей земле было много вопросов. Между прочим, я все еще не подписывала бумаг и не передавала участок своему супругу. Было только мое предварительное устное согласие в присутствии юриста. Обслуживание номеров, надо сказать, в этом отеле было на высшем уровне. Я разлеглась в ванне, наполнив ее теплой водой с душистой пеной, и пила холодное шампанское. Коварные пузырьки ударили в голову. Зато мне стало легко. Мнимое облегчение, которое закончится с действием алкоголя, накрыло меня полностью. Было действительно хорошо, и я чуть не прозевала нужное мне время. Покидать ванную с прекрасным видом на город желания не было, но сделать это пришлось. Потом были монотонные сборы на ужин: высушить волосы, нанести макияж, одеться. И в конце концов, с легким лихорадочным румянцем я покинула свой номер, чтобы тут же, в коридоре, носом к носу столкнуться с Хайтани.

***

      Не рассчитывая даже на то, что Анна соберется вовремя, Ран удивленно вскинул брови: хлопнула дверь соседнего номера. Пробежавшись по ее фигуре, обтянутой элегантным черным платьем, длиною в пол, Хайтани задержал взгляд на волосах. Вновь поймал себя на мысли, что хочет зарыться в эти светлые кудри пальцами. Да плевать, какого они цвета, хоть зеленые. Он просто хотел трогать эту женщину. Подавив неуместный приступ, Ран коротко кивнул и предложил Анне свой локоть. Едва уловимо его обдало запахом шампанского. — Ты выпила? — удивился он. — Немного. И на этом все. Нарита не желала продолжать диалог, но когда Ран взглянул на нее, заметил легкую улыбку. Губы с мелкой россыпью трещинок были накрашены матовой темно-красной помадой. Неплохо. Хайтани отвел взгляд. Все же как бы Анна ни храбрилась, в ней угадывалась некоторая степень усталости. Сначала перелет, теперь вот алкоголь перед ужином. Нарита сдавала позиции. Хайтани раздражался, но пока молчал. Хотел посмотреть, что дальше. Ее определенно восхитил зал ресторана. Тихонько вздохнув, Анна медленно огляделась, а Ран, заметив это, проговорил: — Разве тебя не устраивает такая жизнь? Взгляни, этот ресторан твой. — Конечно устраивает, — ответила Нарита, и тон ее был агрессивным, но тут им навстречу вышел Ханма, и она мгновенно убрала руку с локтя Рана. Тот проигнорировал это, но не упустил из виду скользкий взгляд Шуджи, впившийся в область ее декольте. Для него Анна — вещь. Он все еще хотел эту вещь сломать своими премерзкими увлечениями. Однако подумав об этом, Хайтани хмыкнул. Надо же, сам себя возвысил, а Ханму, значит, считает чудовищем во плоти. Одно неправильное движение Нариты, и сам Хайтани станет таким же чудовищем. — У вас отменное чувство стиля, госпожа Хайтани, — на публике изображая высшую степень почтения, сказал Ханма и как всегда поцеловал девушке руку. Она улыбнулась. Ран замер. Она улыбнулась Ханме совершенно искренне. Отвернулась от Хайтани, словно его тут не было, и села, когда этот прихвостень отодвинул для нее кресло. Ран на миг свел брови на переносице, но в долю секунды взял контроль над эмоциями, поправил галстук и тоже устроился за круглым столиком. Они сидели у огромного панорамного окна. Внизу простирался Сеул. Уже темнело, и город постепенно вспыхивал огнями фонарей. Происходящее Анне казалось сюрреализмом. Она даже пожалела, что успела выпить, потому что Ханма, готовясь обслужить ее лично, уже встал рядом и наполнял бокал красным вином. Выпить лишнего Анне точно нельзя было. Она хотела взглянуть на Рана, но вовремя осеклась. Поддержки у него Анна искать не будет. Только не сегодня. Их диалог по телефону в который раз расставил все точки. Пусть потом это снова превратится в многоточие, но сегодня, именно в этот чудесный летний вечер, Нарита не будет распускать нюни. Перед кем угодно можно дать слабину, только не перед Хайтани Раном, который не сводит с нее глаз, упрямо выискивая изъяны. — Предлагаю тост! — неожиданно громко произнес Шуджи, привлекая внимание и посетителей, и персонала. Ненавязчиво игравший небольшой оркестр тоже затих. — Могу ли я представить вам новую владелицу этого заведения? — Ханма подал Анне руку, и Ран наблюдал за тем, как она, реагируя на его выходку абсолютным спокойствием, встала. — Госпожа Хайтани Анна. Она вступает в должность директора, и мне хочется, чтобы вы поддержали ее, ведь для Анны это все впервые. За вас! — закончив свою речь, при чем говорил Шуджи по-английски и, кстати, весьма приятно, он отсалютовал Нарите бокалом, затем раздались аплодисменты, и все вновь занялись своими делами. — Вы могли просто представить меня персоналу, — улыбнулась Анна, пригубив вина, — зачем же перед всеми? — Не смущайтесь. Это дань уважения вашей смелости. — Будто у нее был выбор. — Поэтому можете расслабиться. Теперь многие здесь знают вас в лицо. Некоторые из присутствующих распустят нужные слухи, и ваша персона привлечет внимание важных особ. Это ведь прибыль, Анна. Многим захочется посетить этот ресторан, чтобы поглазеть на нового директора. Но это также значит, что теперь вам придется следить за каждым своим словом и жестом. Не дайте этим шакалам разорвать вас на части. Завершив свою эффектную речь, Шуджи будто только сейчас вспомнил о существовании еще одного собеседника, который почему-то молчал. Пересекшись с ним взглядом, Ханма ехидно ухмыльнулся, и когда Анна отвернулась в сторону окна, мужчина многозначительно кивнул в ее сторону, мол, смотри, Хайтани, я на верном пути. Ран не реагировал. Его лицо удерживало маску безразличия, и после, когда уже подали первое блюдо, он невозмутимо ел и пил вино. Ханма рассказывал о том, какие известные люди посещают это заведение, какую сумму составила прибыль за прошлый месяц, а он еще постоянно касался Нариты: то ее тонкого запястья, то обнаженного плеча. Поэтому в какой-то момент то темное, что поднималось из глубины души Рана, внезапно лопнуло, разлилось по внутренностям, и в конце концов, окаменело. Хайтани застыл. Разговоры стали фоном. Он отложил приборы, больше не желая ни этой еды, ни этого диалога, в котором явно был лишним. И только бокал вина остался в руке Хайтани. Подперев голову кулаком, мужчина смотрел на профиль Анны, которая улыбалась, вела светскую беседу с Ханмой, и делала вид, что все в порядке. У нее хорошо получалось притворяться. Словно Шуджи ранее не пытался ее изнасиловать, словно она его не боялась. Ложь. Ран видел это и понимал. Еще видел ее румянец на щеках, пару тоненьких прядей, прилипших к вспотевшей шее, видел сильный пульс сонной артерии, видел это чертово обручальное кольцо. Как он мог так глупо встрять, запутаться в этой паутине, которую сплел сам? Он ведь всегда был поверхностной пустышкой, ограничивался бессмысленным сексом, не имел ни перед кем обязательств. Да черт возьми! И перед Анной он ничего не имел. Но ему хотелось, чтобы она наконец посмотрела на него. Он хотел, чтобы эта молодая женщина снова вцепилась в него зубами, пусть даже не буквально, и чтобы она проявляла с ним эмоции. Любые. Но ничего этого не было. Анна улыбалась Ханме.