Глава 17

      Вероятно, в этот вечер все так и закончилось бы. Глупо и бессмысленно. Однако вдруг началась какая-то дьявольщина, и если Хайтани молчал, когда Нарита чирикала с Шуджи, ведь это было только на руку, то позже едва не сорвался… Всему причиной был незнакомец. Ничего удивительного в том, что какой-то корейский парень пытается подкатить к иностранке. Тем более Ран сразу подметил, как этот же паренек у бара, что был неподалеку от выхода из ресторана, флиртовал с другой женщиной. В поле зрения этого незнакомца попала и Нарита. Ханма, наблюдая за ней, пробормотал: — Так и собираешься сидеть молча? — Мне нечего сказать, — ответил Хайтани, но встал, потому что незнакомец, пока Анна говорила с барменом, вдруг положил руку на ее талию. Однако тут же Ран замер как вкопанный. Девушка не оттолкнула парня. Она лучезарно ему улыбнулась, придвинулась ближе и что-то шепнула на ухо. Затем, прихватив бутылку воды, направилась обратно к столику. — В чем дело, господин, уже уходите? — искренне удивилась Анна, взглянув на Хайтани. Тот почувствовал себя круглым идиотом. Ему изрядно это все надоело, а от улыбочки Нариты его охватила злость. Отметив взглядом двух женщин, одна из которых устроилась у бара, а вторая пошла в уборную, Ран бросил: «Да, пожалуй. А вы развлекайтесь», и направился в сторону первой. — Госпожа Хайтани, я тоже оставлю вас ненадолго, — сказал Шуджи, вставая, — у меня важный звонок. Надеюсь, вы не заскучаете. Скоро вернусь. Анна улыбнулась теперь уже натянуто и, усевшись на прежнее место, посмотрела на Рана. Это был обольститель во всеоружии, и от этого его вида Нариту тошнило. Резко отвернувшись, потому что он вдруг оглянулся на нее, Анна налила в чистый бокал воду, отпила немного и вновь посмотрела на Рана. «Да брось, тебе все равно», — строго проговорила она сама себе в мыслях. — «Тоже мне открытие. Это Хайтани. Самый настоящий, неисправимый, кобель. И тебе такие не нравятся». Убедить себя в этом удалось без проблем: как по мановению волшебной палочки в голове стали мелькать картины всего того, что Ран совершил. Здесь было ее почти похищение, пусть она сама с ними поехала; самоубийство дяди Шимы — ладно, он сам ступил на эту опасную дорожку, но все же не заслужил такую участь; угрозы, манипулирование, принудительный брак. Пусть ее никто не бил и не пытал, но выбора Анне не давали, поэтому происходящее все равно было в некоторой степени насилием. Эмоциональным насилием. Подумав об этом, Нарита еще раз покосилась на Рана. Грудь обожгло. Девушка отвернулась и поклялась себе больше не смотреть в их сторону, ведь Хайтани обнимал ту женщину, что-то ей нашептывая. Если бы этот мудак знал, что тому незнакомому корейцу Анна сказала: «Я тебе яйца оторву, если не уберешь свою руку», то, может, и не стал бы вытворять эти вещи. Хотя Анна не верила. Стал бы. Это же Хайтани. Не зная, куда себя девать, она сидела и пялилась на свои руки, как вдруг, случайно скользнув взглядом по столику, рядом с тарелкой Рана заметила карточку. Это был ключ от его номера. В нерешительности покусав губу, Нарита, не отдавая себе отчета в том, какие гадости надумывает о Хайтани и той женщине, медленно и осторожно протянула руку, взяла карту и спокойно встала. — Куда вы, госпожа Хайтани? — перехватил ее Ханма почти у выхода из ресторана. Спиной чувствуя взгляд Рана, девушка похлопала Шуджи по груди. — Все было замечательно, господин Ханма. Спасибо вам за этот чудесный вечер. У меня разболелась голова, и я хочу вернуться в номер. Не сочтите за грубость. — Ни в коем случае. Тогда позвольте проводить вас. — Только до лифта. Они вышли из ресторана вдвоем. Рука об руку. У Анны действительно начинала болеть голова, а еще она не представляла даже, как будет оправдывать свой поступок перед Хайтани. Не дай бог он выйдет с той женщиной вслед за ними, а ключ-карта у Анны. Вот это будет позор. Именно из-за таких мыслей Нарита шла к лифту быстро, и ее платье путалось в ногах. Пришлось приподнять подол. — Все в порядке? — ухмыльнулся Ханма, нажимая на кнопку вызова. — Да, конечно. Анна крепко держала сумочку, в которой спрятала карту, и теперь нервно переминалась с ноги на ногу. И вдруг Ханма, как только Нарита шагнула было в просторную кабину лифта, перехватил ее и, запустив пальцы в копну светлых волос, натянул у корней с такой силой, что в глазах девушки потемнело. — За вами, конечно, забавно наблюдать, — процедил он, жутко скалясь, — но вы изрядно меня достали. Анна, детка, включи, блять, мозги. Это твой ресторан, веди себя как леди, а не потаскуха, которой пользуются оба Хайтани. Изображаешь любовь к мужу, а сама как течная сука с ума сходишь по его брату. Так, может, и со мной поиграешь? Оцепенение было сильным, но мгновенно отпустило, потому что Анна все еще не отрезвела. Только это придало ей смелости. — Позвольте напомнить, — в ярости дрогнув ноздрями, произнесла она. — Мне этот ваш ресторан не нужен даже с золотыми слитками, господин Ханма. Можете забрать его прямо сейчас. А вот я вам здесь, в Сеуле, для чего-то нужна. Думаете, если мы начнем копать, ничего не найдем? Слишком самонадеянно с вашей стороны считать меня и господина Хайтани глупыми. Пальцы Ханмы резко разжались. Анна пригладила волосы, посмотрела ему в глаза долгим взглядом и, отвернувшись, вновь нажала на кнопку. Уже войдя внутрь, она посмотрела на него, оставшегося в коридоре, и тот улыбнулся. — «Если мы начнем копать»? Хм. Выходит, я был прав на твой счет. Доброй ночи, Анна. Она не стала на это отвечать. Теперь ей уж точно хотелось спустить с поводка всех своих демонов. Так что направившись прямиком к номеру Хайтани, Анна огляделась по сторонам и тихо юркнула внутрь. Было темно. Только иллюминация города была здесь освещением, да и то тусклым и далеким, а еще из спальни падал желтый свет. Заглянув туда, Нарита уставилась на помятую постель, но времени не было. Она искала глазами хоть какую-то вещь Рана, чтобы нанести ему ущерб. Конечно, это все по-детски. Однако другого способа хоть немного задеть его не было. По крайней мере сейчас Анна не знала, что еще сделать. И наконец в гостиной заметила бумажник. Он лежал на столике за ненадобностью, ведь ужином их угощал Ханма, поэтому Нарита быстро схватила его, открыла, глазом не моргнув вынула оттуда наличные — все, что было — и переложила их себе в сумочку. Затем она вихрем пронеслась по комнатам, у небольшого бара обнаружила столовые приборы и взяла нож. Методично изрезав и расцарапав бумажник, а судя по качеству эта вещь была не из дешевых, девушка, наконец выдохнула и прошла к Рану в спальню. Сильная меланхолия накатила на нее, а руки стали тяжелыми. Алкоголь отпускал, адреналин испарился, и, швырнув испорченный бумажник на кровать, Анна развернулась на каблуках. В коридоре было так же тихо. Девушка беспрепятственно вернулась в номер. Захлопнула дверь и… Было больно. Она не ожидала, что так сильно расплачется. Усталость и стресс сбились комком в груди, и теперь оттуда вырывались сдавленные рыдания. Опустившись на пол прямо у двери, Нарита выла, заглушая это тем, что сильно кусала запястье, но все равно не могла успокоиться. Казалось, это не закончится никогда. Уже во второй раз Анна плакала именно из-за него — из-за причины своих страданий, беспокойных страшных снов, неутолимой жажды и постоянной ненависти. Это было невыносимо. Она не справлялась. Ее выворачивало в моральном смысле. Только после того как совсем затихла, Нарита села, в темноте сняла туфли и отбросила их в сторону. Как пьяная пошла в спальню. Сняла платье. Нервно швырнула его в кресло. Затем трусы и бюстгальтер. Прошла в ванную. Из зеркала смотрело опухшее чудовище, при этом с потекшей тушью. Анна приняла душ и, даже не высушивая волосы, как была голая, так и забралась под одеяло. После такой встряски ее мозг сдался. Зевнув и злобно хохотнув, потому что собственная слабость выводила ее из себя, Анна перевернулась на бок и уснула. Сил совсем не осталось.

***

      Туфли были разбросаны у двери, как и небрежно оставленные в кресле платье с бельем. Хайтани вошел сюда беспрепятственно. Всего-то нужно было сказать администратору внизу, что его любимая невестка не в лучшем состоянии, и он за нее волнуется. Теперь же Хайтани, хлопнув дверью и даже не попытавшись скрыть своего присутствия, замер у кровати. Во мраке смотрел на спящую Анну. Она спала сладко. Прошло часа два, не больше. Он думал, она совсем спятила и ушла с Ханмой, но нет — тот вернулся почти сразу, и тогда Хайтани оставил ту незнакомку в покое. Разговор с Шуджи продолжился на открытой террасе, где они курили, сидя за столиком, и любовались столицей Кореи. Ханма только при Анне строил из себя невесть кого, а беседуя с ним, не скрывал неприязни. Ран был на взводе. Тот сказал, что не без удовольствия поцеловал Нариту, но Хайтани не поверил ему. Этот урод делал все злонамеренно, так и норовил нарваться на кулак. Ран терпел. Пока что. После этого идиотского разговора он обнаружил отсутствие своей карты. Официанты тоже помочь не смогли. Тогда до него и дошло, где пропажа… Отойдя от кровати, Ран привалился спиной к стене. Что ему делать? Он был в ярости. Эта стерва душила его, ее пальцы смыкались у него на горле. В ее присутствие Рану было все тяжелее, и это доставляло много дискомфорта. Хайтани так старался ради брата. Тот всегда был равнодушным к любого рода болтовне за его спиной, но сейчас речь шла о репутации перед высшими чинами «Бонтен». Если эта грязь продолжит литься на Риндо, Рану придется действовать более кардинально: либо действительно позволить Анне развестись с его братом; либо… Либо что? Убить ее? Удавка на шее мешала дышать. Хайтани снял галстук и бросил его на пол. Он и не собирался уходить. Думал, сядет и будет сверлить ее взглядом, но в этот вечер в самом деле все было против него. Или может, наоборот? — Ты… — при звуке сонного, чуточку охрипшего голоса Анны, Хайтани сжал челюсти. — Как ты посмел? Выйди, — приказала Нарита. Именно так — приказала, и села, до подбородка натянув одеяло. — Слышишь? — голосок дрогнул. — Выйди сейчас же. Хайтани хотел курить. Сдержал порыв, в кармане брюк немного сжав пачку сигарет. С места, разумеется, не двинулся. — Тебе полегчало? — спросил он. Анна подумала было, что речь о ее истерике, но нет. — Испоганила мою вещь, стащила деньги и спишь себе спокойно. Я спрашиваю, тебе полегчало? Нарита, казалось, лишь сильнее стиснула одеяло. Ран нахмурился. Белье ведь обнаружил в кресле. Могло ли это значить, что она сейчас обнаженная? Кровь ударила в пах. Ран снова проглотил слюну. В горле саднило. Пульс ускорился. Он без резких движений расстегнул несколько пуговиц рубашки. — Я прошу, уйдите, господин. — Анна, ответь всего на один вопрос, — перебил Хайтани и не спеша подошел к кровати. Ему важно было увидеть ее лицо во время этого разговора, потому-то и зажег ночник. Анна смутилась до того сильно, что Хайтани от возбуждения покрылся мурашками. — Это не сложно. Ответь, хорошо? — И вы уйдете? — Это будет зависеть от твоего ответа. — Нет. Нет, господин Хайтани, вы должны выйти за дверь моего номера в любом случае. Я не смогу терпеть ваше присутствие дольше нескольких минут. Поэтому говорите и уходите. Он улыбнулся. Анна задохнулась. Это что еще за улыбка? Почему он улыбается? А главное — улыбается так, словно все о ней знает. — Ты сделала это, потому что тебя мучила ревность? — медленно, осторожно, как будто подкрадываясь к ней, спросил Хайтани, и заметил ту самую эмоцию, полоснувшую ее покрасневшее лицо, которую ожидал увидеть больше всего. — Анна… Он выдавил это болезненно. Сам не ожидал, но горло сдавило. Нарита отпрянула назад, от чего упала на подушки. Не щадя ее, Хайтани сорвал одеяло. Глаза переметнулись вниз. Голая. То ли от холода, то ли от его взгляда, но кожа Анны покрылась мурашками, а соски затвердели. Жадно исследуя ее глазами, Ран схватился расстегивать пуговицы рубашки, и то, что Нарита, отрывисто дыша, сжимала пальцами простыню, но не отбивалась от него, стало сигналом к действию. В голове шумело. Он не верил, что прямо сейчас получит ее. Это было как сон. Ран понимал, что не протянет долго. Он был слишком возбужден. Поэтому все его действия стали грубее. Анна как будто впала в состояние шока, но мгновенно из него вырвалась, как только Хайтани поцеловал ее — с горячей похотью и голодом. Она царапнула ногтями его плечи, когда тот сдернул с них рубашку, и не оттолкнула его, когда он спустился ниже и обхватил губами сосок. Нарита словно только этого всего и ждала. Ран все еще не верил. Ждал подвоха. Она ведь должна его прогнать, разве нет? Должна! Но женские пальцы гладили его волосы на затылке, и с ее губ срывались первые неясные стоны. Ран вновь припал к губам Анны, перехватив вздох, когда провел ладонью между ее ног. Она свела бедра, но он толкнул одну ее ногу, не позволяя закрываться от него, и второй рукой попытался расстегнуть свои брюки. Не вышло. Пришлось встать и, любуясь напряженной растрепанной Анной, Хайтани торопливо спустил штаны. Не теряя ни минуты, лег на нее сверху. Уткнувшись в нее твердой головкой члена, Ран замер. — Что… что? — выдавила Нарита, словно испугалась, что он пришел поиздеваться над ней. Впрочем, так и было, только эта издевка имела иной характер. — Ты осознаешь, кто с тобой сейчас? — озадачил Хайтани. У Анны вновь защипало глаза. Она кивнула, глядя на него. Его потемневшее от страсти лицо внушало ужас, но и трепет. Ран был красив и страшен. — Хорошо. Анна, я не остановлюсь. Снова она кивнула, и он, туго в нее толкнувшись, медленно двинул тазом только дважды, а потом сорвался на быстрый темп. Развел ее ноги, прижал сверху руками и стал резко в нее вбиваться. Он видел, что Анна ошеломлена, и слышал, как у нее перехватило дыхание, от чего она не могла даже толком прийти в себя. Она явно была напугана, потому что волна накатившего оргазма прошлась по ее телу почти сразу, на первых минутах этого безумия. Нарита дернулась, пытаясь схватить Хайтани за руки, снова откинулась на подушки и наконец облегченно закричала. Ран закрыл глаза, чувствуя, как ее мышцы сжимают его член. Замедлился и немного отдышался. И это было только начало. Он слишком долго этого ждал.

***

      Монотонно постукивала дверца шкафа, в которую Анна врезалась спиной. Пара, вцепившись друг в друга, полностью игнорировала внешний мир. За окнами начинало светать. Наступало утро. Но Анна, держась за скользкие от пота плечи Рана, упиралась затылком в эту самую дверцу и с трудом стояла на ногах. Даже и подумать не могла, что с ним будет вот так — на всю ночь, до ее дрожащих бедер и безумных звуков, что вырывались из нее. Голос сел. Но дрожь по ее телу пробегала снова и снова. Хайтани, держа ее за талию, медленно подавался вперед. Они занимались сексом стоя. Лицом к лицу. Это было необычно. Ран шептал ей, какая она красивая, за этим следовали пылкие поцелуи и более глубокие толчки. И снова у Анны сводило низ живота от настойчивой стимуляции, и по ногам текло. В очередной раз она, едва ли не рыдая, пошатнулась, повисла на плечах Рана, и он, добивая ее, подался вперед резче. — Не могу… — пробормотала Нарита, почти засыпая, но в следующую секунду ее оторвали от пола. Хайтани, удерживая Анну на себе, упал на кровать. И вновь стоны, медленные движения, сбивчивое дыхание. Поцелуи стали более грубыми, а толчки — жесткими. Анна опять кончала. И это было просто невероятно. Ран, утолив, наконец, острое желание, теперь любовался Анной, открыто восхищался ей и целовал искренне, как никого и никогда. Анна не знала об этом. Она просто путалась в простыне, взмокшей под ними, и отвечала на его поцелуи. Хайтани хотел продлить удовольствие еще немного, пусть бы до самого рассвета, но больше не мог. Он рывком поднял Анну, сжал ее ягодицы, усадил на себя и, помогая ей двигаться, крепко сжал челюсти. Это был не первый за эту ночь оргазм, поэтому Ран подбирался к нему мучительно медленно. Продолжая придерживать упругий зад Анны, Хайтани, наконец, почувствовал, как член стал тверже. Пресс напрягся. И войдя глубоко, так что Анна снова дрогнула и заныла, Ран выдохнул. Это было колоссальное облегчение. Он кончил, не выпуская Нариту из своих объятий, и она обмякла, расползлась на нем. — Эй, — позвал Хайтани, когда та просто слезла с него и упала на подушки. — Анна, идем в душ. Ран тяжело дышал и смотрел на измученную девушку. — Анна, — мягко провел пальцами по ее искусанным, опухшим губам, но та уже уснула. «Итак. Браво, Хайтани. Ты получил, что хотел. Дальше что?». Подумав так, Ран встал, поднял свои брюки и, вынув из кармана сигареты, ушел в гостиную. Он устало упал на диван и закурил. За окном уже встало солнце. У Хайтани слипались глаза. Широко зевнув, он затянулся поглубже, и с каждой новой затяжкой его мозг, одурманенный спящей в соседней комнате женщиной, соображал все более ясно. Потрясающе. Ран сорвался и всю ночь занимался сексом с женой брата. Просто вау. Ну и животное. Грязное животное. Однако никаких угрызений совести… Хайтани докурил и затушил окурок в пепельнице, представляя, как, проснувшись, Анна будет пялиться в эту самую пепельницу. Но сейчас ее сон был безмятежен. Ран собрал свои вещи, натянул штаны и, быстро забронировав один билет до Токио, ушел к себе. Анна полетит с Ханмой. В самолете будут люди Хайтани, с ней ничего не случится. Рану пора вернуться в привычное русло. Все эти любовные страдания не для него. В конце концов, он с самого начала хотел ее просто трахнуть. Он это сделал.