Глава 18

— Тварь, — в сердцах выпалил Хайтани и швырнул на стол папку с бумагами. Те заскользили по гладкой поверхности и полетели на пол. Сидящий на диване Санзу меланхолично проследил за этим глазами и снова их закрыл. Его дико мотало после вчерашней пьянки, поэтому до нервяка Рана ему не было никакого дела. Тот же прикурил сигарету, раздраженно затянулся и, крутанувшись в кресле, вперился взглядом в дымчато-голубую даль. За окном стояла невыносимая влажная жара, но в кабинете работал кондиционер. Однако сегодня Хайтани все равно чувствовал себя немного хуже, чем прошлым вечером, хотя позавчера изрядно надрался и долго не мог отойти. Но несмотря на то, что этой ночью он совсем не пил, все равно проторчал в клубе до двух часов. Потом ему позвонила Эльба. Они собирались встретиться, но все сорвалось: в клуб приехал ее супруг со своей свитой. Ран укатил домой ни с чем. После возвращения из Сеула прошла почти неделя. Он не приезжал к Риндо, ни о чем его не спрашивал и просто продолжал жить в своем привычном темпе. И только сегодня на его стол, наконец, попали документы на ресторан в «Интерконтинентале». Именно это и вызвало в Хайтани бурю. — Неужели этот ублюдок думал, что мы поведемся? — пробормотал Ран, и тут вдруг услышал насмешливый голос Санзу. — «Мы»? Кто это «мы»? Нарита сама, что ли, не может решить этот вопрос? Ресторан ведь подарили ей, а не тебе. Не суйся, Хайтани. Ран повернулся к приятелю. Тот оставался в той же позе: голова откинута на спинку дивана, руки сложены на животе, колени широко разведены. — Она ни черта не смыслит в юридических вопросах. Харучиё вздохнул, переместил вес тела на колени, облокотившись на них, и взглянул на Хайтани тяжело и устало. — С чего ты взял эту хуйню? Эта ваша девка настолько хитрожопая, что окольцевала твоего братца. Ты не врубаешься, Хайтани? Она носит вашу фамилию, а это открывает для нее множество дверей. Думаешь, Нарита упустит возможность? — Ран молчал. — Ну ты тогда ее недооцениваешь. — С чего ты это взял? Я не сомневался в умственных способностях Анны ни в самом начале, ни сейчас. Но разгрести бумажки в одиночку она не сможет. — Поэтому появился ты — благородный рыцарь, да? — опять рухнув на диван, прохрипел Санзу. — Бля-я-я, что за лакомый кусочек — эта ваша Нарита? Надо было мне отыметь ее до свадьбы — обставил бы вас, как щенков. Хайтани проигнорировал эти слова и спокойно продолжил тему ресторана. — Ханма хочет повесить на нее свой черный бизнес. Ты читал отчет? Видел, что наши нарыли? Проституция, Санзу. Если Нарита подпишет бумаги, автоматически станет соучастницей. Мне нужно, чтобы она отработала долг Хирано, а это значит — ресторан Ханмы принесет только проблемы и лишит меня моих денег. — И что ты предлагаешь? Хайтани встал из-за стола, обошел его и, зажав в зубах сигарету, наклонился за рассыпанными листами. Взял один и, слегка встряхнув, прочитал: — «Становится полноправной владелицей…». Вот урод, — хмыкнул он, брезгливо швырнув лист на стол. — Мне нужен Риндо. Думаю, Майки согласится на сделку с Ханмой. Нарита будет присматривать за рестораном в Сеуле формально, а на деле этим займемся мы. В случае отказа Ханмы, это дело будет предано огласке. Пусть теперь выкручивается. — Ран посмотрел на сонного Харучиё. — Где мой брат, черт возьми? Почему он не на работе? — Слушай… — внезапно задумчиво на него уставился тот, что было невероятно странно, — мне кажется, или ты пытаешься спасти задницу Нариты? Почему бы тебе не забить хер на то, что с ней будет? Хайтани улыбнулся, ничем не выдавая накатившего раздражения. — Деньги, Санзу. Не тупи. Страдают мои деньги. Я должен ей помогать, чтобы она добралась до этого ресторана и смогла передавать прибыль от него мне. Ни больше, ни меньше. Харучиё не сводил с него мутных глаз. — Они на свидании. — Что? — не понял Ран. — Риндо повез свою жену в ресторан. Вопросы отпали? Дай мне вздремнуть, а то до вечера не дотяну, — сказав это, Санзу накрылся своим пиджаком, что до этого валялся у ног, повернулся лицом к спинке дивана и засопел. Хайтани смотрел в одну точку, медленно переваривая и принимая услышанное. Ему же плевать, где Анна. После той ночи Ран забыл ее. Ложь.

***

      Неловко выбирать блюдо на обед, когда цены просто космические. Немного потея, я поглядывала на Риндо, который сидел напротив меня, и не решалась признаться ему, что чувствую себя некомфортно. Однако он задумчиво глядел в меню и не замечал моего состояния. — Вина выпьешь? — спросил вдруг он, и я чуточку дернулась — испугалась. — Ты ведь за рулем. — Я спросил, будешь ли ты вино. Обо мне речь не шла, — грубовато произнес Риндо, но взгляд его не был тяжелым, поэтому я расслабилась и кивнула ему с улыбкой. — Отлично. Выбрала, что будешь есть? — Нет, — вздохнув, созналась я, на что мужчина хмыкнул, покачал головой и сделал заказ сам. — Итак. Зачем ты меня пригласил? — Возможно, мой вопрос был немного некорректным: муж и жена в ресторане. Что такого? Но это были мы, а не просто «муж и жена». Риндо не торопился отвечать. Он несколько минут разглядывал меня, от чего я снова начала немного нервничать, а потом спокойно изрек: — В Сеуле что-то произошло? Между тобой и Раном. Разумеется, мое лицо вспыхнуло. Я тяжело сглотнула и опустила глаза к пустым тарелкам. Лгать не стоило, поэтому я просто кивнула. — Я так и понял. Ран изменился. Да и ты стала какой-то другой. — Ты даже понятия не имеешь, какой я была, — защищаясь, отрезала я и отвернулась к огромному окну. Это был ресторан на тридцать седьмом этаже. — Поэтому не говори так, словно знаешь меня много лет. Что касается твоего брата… С ним у меня ничего нет. Забудь об этом. — Ну если это правда, без проблем, — неожиданно быстро пошел мне на уступки Хайтани, и я покосилась на него. Он улыбнулся обезоруживающе приятно, но слова его были холодными и резкими. — Все равно мне плевать на тебя. Спи, с кем хочешь, только так, чтобы никто не узнал. Выражение лица Риндо не обманывало: пусть улыбался, но глаза говорили правду. Ему в самом деле было все равно. Он не изображал оскорбленного или того, кем не был. Мы с ним были абсолютно чужими друг другу, и хорошо это понимали. Улыбнулась и я. Только равнодушно, искусственно, будто уже начинала привыкать к своей роли. Под это настроение нам подали обед. Я медленно смаковала вино, наслаждаясь молчанием, а Риндо поглядывал на свой телефон, который раз за разом вспыхивал, потому что кто-то писал ему сообщения. — Отойду в уборную, — проговорила я спустя примерно полчаса, и встала. Хайтани рассеянно кивнул, взяв в руки мобильник. Я была уверена, что пишет ему Ран. Мне не хотелось его видеть. Только бы не видеть. До сих пор меня бросало в дрожь от воспоминаний: ночь какой-то бешеной животной страсти, а потом ледяное, остужающее мой пыл утро. Не описать, что я испытала, узнав, что Хайтани вернулся в Токио без меня. Это был сущий ад. Знала ведь, так и случится, но судя по всему, не была к такому готова. И с того дня — тишина. Ран не приближался ко мне. Впрочем, и Риндо не было дома. Он ночевал и рано утром уезжал. Так что этот день стал исключением. Я была удивлена, когда он пригласил меня на обед. Конечно, боль от поступка его брата все еще терзала меня, но гнев был сильнее. Мне хотелось продолжить донимать Рана. Вот только выйдет ли? Что если теперь ему точно плевать на меня? — Госпожа, — внезапно в дверь уборной стукнули. Я мыла руки, стоя перед зеркалом, и резко посмотрела в том направлении. — Госпожа? С вами все в порядке? Если не ответите, я войду! Не ответив, я встряхнула руками, сорвала парочку бумажных полотенец и повернулась к охраннику, влетевшему в уборную. Он смутился и опустил глаза. — Босс сказал проверить, нет ли у вас проблем, — объяснился он. — Босс — это который из Хайтани? — уточнила я. — О… это… старший. — Он здесь? — Да, госпожа. — Тогда передайте ему, что мне нужна помощь: задницу некому подтереть. Передадите? Мужчине стало только хуже. Он почесал затылок, а я просто прошла мимо, буркнув: «Это шутка», и направилась обратно в зал. Однако едва высунулась из-за угла, как тут же юркнула обратно. Братья стояли неподалеку и о чем-то разговаривали. Когда мимо меня прошел охранник, я сделала вид, что с моим ремешком от босоножки случилась неприятность, поэтому он не стал задерживаться. Вышел к мужчинам и сказал: «Госпожа в порядке, сейчас подойдет». На самом же деле я прислонилась спиной к стене и стала нагло подслушивать. — …то есть очередная подстава, — понимающе произнес Риндо. — Именно. Ханма хочет слить Нариту, за ней — нас, а за нами — Майки. По цепочке. — Думаешь, он не догадывается, что Анна — пешка, и ничего для «Бонтен» не значит? — Ты забавный, Рин-чан, — усмехнулся старший Хайтани. — Если она часть «Бонтен», то уже что-то значит. — Хорошо, допустим. И что ты предлагаешь? Затаив дыхание, я слушала, что же Ран ответит. Он вздохнул. — Думаю, стоит ее немного обучить. — То есть? — То есть пусть поездит к нам в офис, почитает отчеты. Ей следует хотя бы что-то понимать в ресторанном бизнесе. А насчет всей этой торговли девочками… — Мои глаза расширились от изумления. — Придавим Ханму. Анна подпишет бумаги, только если он полностью перенесет свой черный рынок в другое место. Отказаться не сможет. Ханма хочет до нас добраться через твою жену. Пусть верит в это. Теперь мне все стало ясно. Ресторан в Сеуле был лишь прикрытием грязных дел Ханмы. Там шла торговля женщинами, и он хотел, чтобы я подписала бумаги на ресторан, начала им управлять, а потом меня просто накрыла бы полиция. А может, вовсе какой-нибудь, черт его возьми, Интерпол. Таким образом уничтожили бы меня, обоих Хайтани и весь «Бонтен». Ладно, Сано выкрутился бы, но многих засадили бы за решетку. Осознав это все, мне стало дурно. В какую же страшную аферу втянул меня дядя Шима. Теперь он покоится с миром, а я здесь выживаю, как могу. Это так несправедливо, что выть хочется… — А как давно ты стал ухаживать за женой? — неожиданно поток моих тяжелых мыслей был прерван вопросом Рана, заданным каким-то странным тоном. Я не могла дать ему характеристику. — Теперь даже по ресторанам ее водишь? — Какие-то проблемы, Ран? Ты ведь получил, что хотел, разве нет? — совершенно спокойно отреагировал Риндо, и на это его брат лишь усмехнулся. И я уже вышла бы к ним, но тут Ран прибавил со знакомыми мне лукавыми нотками: — Что если мне оказалось мало? Запретишь с ней видеться? Риндо помолчал. Я опустила голову и отошла немного назад, чтобы выйти к ним как можно более естественно, и услышала: — Тогда я просто разведусь, и на ней женишься ты. Подходит? Я сжала зубы. — Подходит. От адреналина мое сердце сорвалось на такой быстрый темп, что стало подташнивать. Прижав руку к груди, я ошарашенно моргала и пыталась привести чувства в порядок, но все внутри будто перевернулось и взорвалось. Хватило лишь секунды, чтобы представить жизнь со старшим Хайтани, как стало совсем не до шуток. Он меня угробит! Вот что звучало в моей голове. Замучает до смерти своими поступками и сам же будет каждый раз зализывать мои душевные раны. Этого я не вынесу. Я, раз уж иного выхода у меня нет, готова отдать всю себя Риндо, только чтобы Ран остался «запретным плодом». — Ох… господин Хайтани, какая встреча, — изобразила я удивление, наплевав на то, что мои щеки все еще пылают. — Неожиданно. — Взяв Риндо под руку, я прибавила: — Что вы здесь делаете? Нельзя было не заметить, как Ран метнул взгляд на мою ладонь, теперь лежащую на локтевом сгибе Риндо, но сохранив свою невозмутимость, он лишь усмехнулся и заглянул мне в глаза. Тяжело. Слишком тяжело. Мне должно быть плевать, но так тяжело. Эти глаза пожирали меня там, в темноте номера, эти губы целовали, а руки приносили удовольствие. Как же чертовски тяжело. — Как поживаешь, Анна? Без тебя было прекрасно. Но сейчас… — Хорошо, спасибо. Надеюсь, вы тоже в порядке. Риндо вздохнул и в раздражении отвернулся. — Могу оставить вас один на один, если так нужно, — предложил он. — Да. — Нет. Мы произнесли это одновременно. Я отказалась, а Хайтани был согласен. Улыбнувшись ему, я отрицательно покачала головой. — Милый, едем домой. Я устала. Риндо посмотрел на меня в изумлении. — Милый? — хохотнул Ран. — Опять ты строишь воздушные замки, Анна. — Лучше воздушные замки с вашим братом, господин, чем хоть один день, проведенный с вами. Вы отвратительный компаньон, знали? Хайтани-старший, сдерживая рвущуюся наружу ликующую улыбку, прикусил нижнюю губу, и при виде того, как засверкали его глаза, мой гнев мгновенно улетучился. Я резко остыла. Наверное, поэтому следующие мои слова заставили улыбку сползти с его лица. — В любом случае, господин, не мешайте нам. Я хочу продолжить знакомство со своим мужем. Может, у нас действительно получится. Наш дом, дети, уважение друг к другу. Ну, знаете, то, что невозможно с вами. Я замолчала, равнодушно глядя в глаза напротив. Те самые — красивые и необычные. Сине-лиловые. Ран был мрачен. Хотя все же, надо отдать ему должное: холодная, почти незаметная ухмылка так и застыла на его губах. Пусть ухмыляется. Он знает, что я права. — Мы можем уехать? — спросила я настойчиво, и Риндо, разведя руками, мол, я вне ваших ссор, первым вышел из ресторана. Но я, когда уже двинулась за ним, была неожиданно перехвачена Раном, который, сжав мой локоть, с коротким смешком горячечно прошептал на ухо: — Ты помнишь, чем мы занимались? Не предохранялись ведь. Риндо с радостью спихнет тебя на меня, как только появятся первые признаки. Я подожду. — Пошел ты, — рассмеялась я, вырвавшись, и обезоружила старшего Хайтани — мне хотелось в это верить: — Откуда ты знаешь, может, я уже сплю с ним? — Ран уставился на меня пристально, вглядывался, пытаясь распознать ложь. А я, изрядно уставшая от этого всего, толкнула его в грудь, чтобы отошел подальше, и пробормотала: — Я впервые хочу умереть, господин. Мне омерзительна сама мысль, что вы используете меня, как вещь. Я буду молиться всем богам, чтобы никогда не стать вашей. Пусть лучше меня заберет сам дьявол, только не вы. Отвернувшись от него, я поплелась в сторону лифта, у которого меня ждал Риндо, а Ран остался на том же месте. Я видела это, когда взглянула на него. Хайтани-старший был бледен и задумчив. Кажется, мои последние слова вновь попали в цель.