Глава 19

      Масуда Юи, косясь на Санзу, который не сводил с нее плотоядного взгляда, сообщила Анне: «Старший господин Хайтани взял выходной и остался дома». Уточнив, что на этот раз ее босс проводит время в коттедже, а не в пентхаусе, секретарша поспешила к лифту. За ней тут же двинулся Санзу. Нарита едва глаза не закатила из-за этой ситуации и, подумав, что Харучиё пугает Юи, направилась за ними. Все трое вошли в лифт. Молчали. Масуда стояла, прижав к груди папки с бумагами, и смотрела себе под ноги. — Опять поедешь нарываться? — неожиданно спросил Санзу, и Нарита заглянула в его затуманенные зелено-голубые глаза. — «Опять»? — удивилась она. — Когда это я нарывалась? Хару окинул ее откровенным, выразительно похабным взглядом, и хмыкнул. — Так всегда же. — Вы что-то путаете, господин Санзу, — отчеканила Анна, подходя ближе к дверям, поскольку лифт прибыл вниз. — Это у вашего друга проблемы с нервной системой, вот и бесится. Санзу, не по-джентльменски протиснувшись перед Наритой, с ехидством пробормотал: — Как раз из-за тебя с ним и происходит эта херня, — и нагло обняв вздрогнувшую от испуга Масуду, зыркнул на Анну через плечо. — Будь проще, крошка. Все, что в его штанах, уже в твоей власти. Дерзай. Он заржал на весь холл и ни на секунду не отлип от Юи, а Нарита, отвернувшись, быстро пошла к выходу. Погода испортилась так же внезапно, как настроение Анны. Теперь пасмурное небо полностью отражало мысли девушки, и та, усевшись в машину, сказала водителю мрачным тоном: — К господину Хайтани, пожалуйста. В его дом, если вы знаете, где он. Мужчина, которого Риндо приставил к Анне в качестве конвоя, поправил зеркало, кивнул и завел двигатель. По ветровому стеклу ударили первые капли дождя… Ливень был таким сильным, что Анне пришлось торопливо семенить к дому Рана под зонтом, который над ней держал водитель. На крыльце Нарита взглянула на него и, поблагодарив, попросила не ждать ее. Однако мужчина наотрез отказался оставлять «подопечную» в доме Хайтани и вместе с ней вошел в светлый холл. В прошлый раз Анне было не до обстановки. Она разглядела все поверхностно и мельком, но сейчас девушка внимательно озиралась по сторонам, подмечая детали. Все вокруг было начищено до блеска, начиная от темного пола, заканчивая перилами лестницы. Приятный золотистый свет настенных ламп озарял холл и создавал домашний уют, хотя за окнами бушевала гроза. Туфли Анны промокли. Она сняла их тут же, у двери, и направилась было к лестнице, как вдруг остановилась, потому что со стороны кухни к ним вышла женщина. На ней было темное платье и белый фартук. Седые волосы, аккуратно собранные в «ракушку», подчеркивали ее почтенный возраст. — Простите, я Нарита… То есть госпожа Хайтани. Не могли бы вы сказать хозяину дома, что мне нужно с ним увидеться? — в уважительной форме произнесла Анна, лишь на секунду запнувшись на фамилии, и уставилась на европейку в немом ожидании. Та поклонилась и ответила: — Сиюминутно доложу о вас, госпожа Хайтани. Подождите, пожалуйста, у камина. Вот здесь, — указала домработница на приоткрытую дверь, а Нарита, проходя мимо нее, поинтересовалась: — Как к вам обращаться? — Просто Стейси, миссис Хайтани, — перешла на привычную манеру общения женщина, смешивая два языка, еще раз поклонилась и пошла к лестнице. Нарита не стала изображать из себя скромницу. Она быстро, почти бегом, подошла к камину, где пылал огонь, и упала в кресло. С блаженством на лице она вытянула озябшие ступни в тонких чулках, которые были влажными, и закрыла глаза. Водитель остался у двери. Анна не заметила этого, но через несколько минут услышала голос Стейси. — Миссис Хайтани, хозяин ожидает вас в своем кабинете. Второй этаж, третья дверь слева. А вас, мистер, отправляют домой. — Приказ? — уточнил водитель, а Нарита уже поднималась наверх. — Именно так. Стараясь не думать о том, что Ран задумал недоброе, поэтому выпроводил охранника, девушка остановилась в коридоре второго этажа и прислушалась. Стояла тишина. Тогда она дошла до нужной двери почти крадучись и снова затаилась. Дверь в кабинет оказалась наполовину распахнутой. Анна, до этого действуя словно под гипнозом, только сейчас осознала, как страшно нервничает. К щекам то и дело приливала кровь, а сердце вело себя абсолютно неразумно. Однако Нарита глубоко вздохнула и осторожно заглянула в кабинет. Никого. — Ты приехала меня убить? — от внезапно прозвучавшего голоса ровно за ее спиной Анна подпрыгнула, как кошка. Шарахнувшись от Хайтани, который смотрел на нее с выражением крайней скуки, она схватилась за сердце и привалилась спиной к стене. — Почему подкрадывалась? У Анны словно язык отказал. Она открыла рот, развела руками, но на вопрос ответить так и не смогла. Действительно, а зачем она ведет себя, как маньяк в юбке? — Неважно, — отмахнулся Хайтани, не особо заинтересованный в оправданиях девушки и, пройдя мимо нее, скрылся в кабинете. — Говори, с чем пожаловала. У меня нет настроения нянчиться с тобой. Первый шок немного прошел, и Нарита смогла наконец двигаться, но смущение перед Раном все еще брало свое. Стараясь не смотреть ему в глаза, поскольку как раз-таки тот бесцеремонно пялился на нее, Нарита на ходу открыла сумочку, вынула оттуда конверт и положила на стол. Хайтани, мягко покачиваясь в кресле, проследил за движением девушки, а после снова поднял глаза к ее лицу. Он был в расслабленном состоянии, одетый в белую футболку и домашние штаны. — Что это? — Деньги, которые я украла у вас в Сеуле. Хайтани даже не улыбнулся. Анна подумала, ей было куда легче с ним, когда он ерничал и язвил с неизменной лукавой улыбкой, а то, как Ран вел себя в последнее время, немало настораживало. — И почему же ты решила поиграть в благородство? — Это не игра в благородство. Я просто возвращаю то, что мне не принадлежит. — Ладно, — пожал плечами Хайтани, взял конверт и, открыв верхний ящик стола, бросил его туда. — На этом все? — Да, пожалуй. Только давайте договоримся о встрече в офисе, и я сейчас же уеду. Ран молча взирал на Анну, задумчиво скользя взглядом по ее розовеющему лицу, и прикидывал в уме, стоит ли ее скомпрометировать. Вроде бы с одной стороны она его разозлила, сказав те неприятные слова, мол, лучше уж к самому дьяволу, чем остаться с ним, но с другой — почему бы не отыграться. — Так значит, Риндо сказал тебе о нашем плане? — спросил Хайтани, вставая из-за стола, и подошел к девушке, которая явно хотела отшатнуться от него. Удержалась все-таки. — Или ты у нас любишь подслушивать разговоры? Он хитро сощурился, что уже больше походило на привычного Рана, и присел на край стола. Прикуривая сигарету, Хайтани поглядывал на Анну, ожидая, как она будет выкручиваться, но той действительно обо всем рассказал сам Риндо. — Мой супруг беспокоится, что я пролечу с рестораном Ханмы, поэтому предложил поучиться у вас бизнесу, — пожала Нарита плечами и, отойдя к дивану, положила сумочку. Глаза Рана пробежались по ее ногам — атласное темно-синее платье доходило до середины икр — и перебрались выше. Бедра, талия, грудь. Ткань лоснилась и мерцала. За окном раздался мощный раскат грома, сотрясая стекла, и Хайтани заметил, как Анна нервно сглотнула. — Боишься грозы? Внезапный приступ ярости едва не задушил Нариту. Она уставилась на Рана потемневшими глазами и процедила: — Теперь всегда в грозу в памяти всплывает образ дяди Шимы, висящего в петле. Благодаря вашим стараниям, господин, я так ненавижу эту погоду. Хайтани затянулся, уже чувствуя, как по венам растекается приятный жар предвкушения, а в животе начинает щекотать. Он не мог признаться вслух, но в мыслях теперь честно говорил: «Тебя заводит ее гнев. Ох как заводит». И на миг отключившись от реальности, потому что рисовал в голове разнообразные непристойные картины с участием Анны, Ран моргнул — та щелкнула пальцами перед самым его носом. — Прекрати, — рассмеялся он, схватив ее за руку, и не отпустил. Обернулся и ткнул сигарету в пепельницу. Анна замерла. Тяжелое угнетающее чувство медленно захватывало ее. Казалось, между ними действительно происходит нечто большее, чем обычная страсть. Они словно присматривались друг к другу. Ран не сжимал ее запястье так сильно, чтобы она ни была способна вырваться, но Анна не пыталась. Застыв в этом, каком-то странном состоянии, они не двигались. До тех пор не двигались, пока Хайтани ни поднес ее руку к губам и ни прикоснулся к тоненькой синей вене под светлой кожей. Анна дрогнула, крепко сжимая зубы, и резко отвернулась от его лица. Теперь она смотрела в стену, лишь бы только ни ему в глаза. Терпеливо дожидаясь окончания «экзекуции», Нарита краснела. Ей было страшно, волнительно, тяжело и в то же время тепло. Всю ее грудь затапливало теплом. Зачем он так с ней поступает? — Вы закончили? — спросила Анна глухим голосом и тут же посмотрела на Хайтани удивленно. Он прижал ее ладонь к своей щеке. Легкая щетина уколола кожу. — Никогда не пробовал быть таким. — И не начинайте, значит, — выдернула все-таки свою руку и, прочистив горло, отошла назад. — Вы чрезвычайно возбудимы, господин, — выразительно указала взглядом в область его паха. — Разве мы с вами не закончили? В голове так и бились те слова Рана о том, что ему мало было ночи в Сеуле, и о том, что он на ней женится, и о том, что примет беременную (если это случится). Это был невероятный контраст: Ран — ублюдок, похотливый кобель и убийца; Ран — мужчина, который может быть нежным и заботливым. Первый вариант пугал Анну, а второй… Второй был страшнее первого, потому что казался мыльным пузырем. — Анна, — произнес Хайтани, теперь уже мягко улыбаясь, — скажи честно, зачем ты приехала? Нарита полыхнула. Она оправдывала свой приезд делами, деньгами, которые взяла без спросу, да чем угодно, но даже на секунду не признавала, что приехала к нему домой, потому что хотела увидеться. Ненавидя себя за эту слабость и за то, что позволяет так собой манипулировать, Анна поняла — пути назад нет. Или она сейчас солжет, или скажет прямо. — Мне хотелось посмотреть вам в глаза, — выбрала она быть честной. Ран молчал. — Посмотрела. Теперь ухожу. — Ты ведь знала, чем это закончится, — донеслось до девушки, когда она уже распахнула дверь. Рана нервировали ее чулки. Жуть как сильно хотелось их порвать. Странный фетиш, надо сказать. Он не думал, что за ним есть нечто подобное. — Знала, — и вновь удивила его Анна своей прямотой, — но это не значит, что я поддамся. — Чудесно. — Хайтани пошел за ней, когда она вышла в коридор. — Я не могу быть таким негостеприимным с женой брата. Поэтому ты можешь остаться и переждать непогоду. Я сообщу Риндо, что ты здесь. — Думаете, я поведусь? Вы ведь нарочно… Я не останусь, господин, — усмехнулась Анна, но все равно остановилась. — Делай, как знаешь, — пожал тот плечами и, идя по коридору дальше, громко приказал: — Стейси, проводи госпожу Хайтани в одну из спален, — и скрылся в комнате. Анна чувствовала себя униженной. От этого ее щеки горели еще сильнее. Но хуже стало потом… Сидя внизу, в уютной гостиной, в том же кресле у камина, Нарита бессмысленно листала какую-то книгу, до этого поговорив с супругом. Он обещал забрать ее через полтора часа, и до его приезда оставалось минут тридцать, когда на лестнице послышались шаги. Нарита оглянулась. Это был Ран. Черная рубашка, черные брюки. Причесанный, чистый и как всегда привлекательный. Он заметил Анну, потому что дверь была открыта, и через миг возник в проеме. — Риндо скоро приедет? — спросил он. — Да. — Отлично. Впрочем, ты могла переночевать здесь. Я все равно уезжаю в Роппонги. — Дела, — утвердительно произнесла Нарита, кивнув ему, и вновь посмотрела на огонь. — Нет, сегодня только развлечения. Меня ждет Эльба. Больно. Анна не взглянула на него, но отчетливо ощутила прожигающий взгляд. Ран ждал ее реакции. Сукин сын. — Повеселитесь, как следует. Только рекомендую предохраняться, а то всякое случается. — Ты имеешь в виду, как у нас с тобой? Нарита от злости дрогнула ноздрями. Он унижал ее. Снова и снова. Этому нужно было положить конец. Резко поднявшись, она схватила сумочку и двинулась прямо на Хайтани. Он не пропустил ее. — Буду прямолинейна, — отрезала Анна. — Я поступила крайне глупо, поддавшись чувствам, которые у меня только начали к вам зарождаться. Но вы делаете все, чтобы я считала вас моральным уродом, топчитесь по моей гордости и себе во благо используете мое тело. Вы тешите свое самолюбие за мой счет. Что ж, ладно, я виновата в том, что позволяю вам это. Но вы, господин Хайтани, ничем не лучше меня. Вас так злит мое сопротивление, что вы готовы менять женщин из ночи в ночь, лишь бы не признать очевидного: вас гложет ревность. Я никогда не была самоуверенной, чтобы говорить нечто подобное мужчине в лицо, однако сейчас мне все понятно. Вы хотели сохранить свою свободу, выдав меня за Риндо, а в итоге сами мучаетесь. И знаете что, господин, я ни черта вам не сочувствую! Так вам и надо! Я ведь знала, что добьюсь своего, и вы будете страдать! Вот теперь можете отправиться в Роппонги, а ко мне больше не приближайтесь! Я тоже впредь не стану искать встречи! Анна попыталась оттолкнуть Хайтани в сторону, но он был как стена. Застыв изваянием из камня, смотрел на нее сверху вниз и покрывался мурашками, и все его нутро беспощадно воспламенялось. Быстро, всепоглощающе, болезненно. — Я ведь просил, — произнес он медленно, как будто пытался совладать с эмоциями, — просил тебя не повышать на меня голос. Анна затихла и посмотрела на него. Сумочка выскользнула из рук, шлепнувшись ему под ноги. — Просил? — Мне плевать, господин, — устало отозвалась девушка, наклонилась и ахнула. Хайтани ловко перехватил ее — ладонь легла на горло — и выпрямил. Быстро наступая, он принудил Анну пятиться. Она спотыкалась и инстинктивно хотела оглянуться, но не могла. Мужские пальцы крепко сжимали шею. — Анна, ну почему ты такая? — толкнув девушку к стене у камина, Хайтани прижал ее. Коленом развел ноги и всмотрелся в глаза с таким выражением лица, что у той скрутило живот. Порабощенный гневом и страстью Ран не мог даже моргнуть. Он впился глазами в ее губы и продолжил говорить жестокие, грубые вещи. — Взгляни на себя. Сама как мучаешься, как не находишь себе места. Даже сюда приехала, взорвалась, высказалась, а на деле обнажилась передо мной полностью. Не подумала, что я использую это против тебя? Ты ведь знала, что использую… — И что? — сдавленно отозвалась Нарита, лихорадочно мерцая глазами. — Хотите меня этим удивить? Все равно я через несколько минут уеду отсюда с вашим братом. Кому из нас будет хуже, господин? Можете сколько угодно изображать из себя сильного и неприступного, но вы… Анна не смогла договорить, потому что Хайтани накрыл ее рот ладонью. Зажал ей рот и все. Застыл, как до этого в дверях, и бесконечно долго смотрел в глаза. Нариту охватил азарт. Хотелось истерически смеяться. Да они оба в полной заднице. Их обоих тянуло на дно. И оба так сильно боялись этого шквала чувств, что не могли перестать колоть друг друга. Все больнее и больнее. Все сильнее и сильнее. Как можно более безжалостно. Не зная, сколько еще Ран так ее продержит, Анна мотнула головой. Руку он убрал, но тут же припал к губам с поцелуем. Тянул большим пальцем ее нижнюю губу и вторгался в рот языком. Вторая рука бесстыдно исследовала бедра. Пальцы то и дело цеплялись за кромку чулок в попытке стянуть их ниже, а после мяли кожу. В конце концов, положив ладонь поверх трусов Анны, Хайтани жестко надавил ей между ног, от чего девушка ударилась затылком о стену и вдруг с силой оттолкнула его от себя. Пошатнувшийся Ран был ошеломлен и невыносимо зол, ведь в паху болело от неудовлетворения, но горящие глаза молодой женщины напротив отчетливо ему говорили: «Пошел на хуй, ублюдок!». И это вызвало у Хайтани приступ веселья. Он рассмеялся, будто одержимый, краем уха сквозь шум дождя слыша, как к дому приближается машина, и развел руками, когда радостно сообщил: — Ты сама напросилась, Анна. Я ведь правда думал, что это паршивая идея. Но теперь все решено. — Что вы несете? — почему-то испугавшись решимости, что сверкнула в его глазах, выпалила Анна. — О чем вы? Ран отмахнулся и, отвернувшись, пошел встречать брата. Нарита не могла выйти в таком виде, поэтому осталась в гостиной. Она, потупив взгляд, быстро подтянула чулки, затем расправила подол платья и пригладила волосы. Замерла у стены, прижимая к щекам ладони, и вдруг услышала: — …отдай ее мне. Риндо возник на пороге. Она вперилась в него отчаявшимся взглядом, в котором все еще плескалась мольба. — Забирай, — сухо отрезал Риндо и отвел от нее глаза. «Продана». Именно это слово прозвучало в голове Анны. Ледяной пот окатил спину. — Ненавижу… — дрожа всем своим телом, просипела Нарита и увидела Рана. Будто два чудовища, два зверя стояли в дверях: один смотрел мимо нее, второй — в самую ее душу. — Ненавижу, слышишь? — адресовала Анна старшему Хайтани. — Я убью себя, если ты посмеешь… Холодная, совсем теперь непривычная улыбка тронула губы Рана. — Только попробуй, Анна, — ответил он, — и я заставлю тебя жить в настоящем аду. — Значит, терять мне нечего, потому что я уже там. — О, поверь, моя милая, ты сильно ошибаешься. — Едем, — вклинился Риндо и вышел из дома. Она прошла мимо Рана на негнущихся ногах и, оглянувшись на него у двери, предупредила: — Вы пожалеете, господин. Хайтани кивнул, соглашаясь на любую участь, и Нарита вышла в непогоду. Она намеревалась умолять Риндо оставить ее при себе. Даже если придется зайти дальше, даже если она потеряет себя окончательно — что угодно, только бы Ран не тянул к ней свои цепкие руки. Однако Риндо будто знал все наперед…