Глава 21

      Примерно через пять дней, когда Анна совсем свыклась работать со старшим Хайтани, ее пригласили на совещание. Это было удивительно. На самом деле в этот день Нарита была куда спокойнее, чем тогда, когда сцепилась с братом Риндо. Она не была беременна, что несказанно ее порадовало, к тому же Ран больше не говорил ей разного рода пошлостей, да и вообще ни о чем кроме работы не говорил, и Анна смогла, наконец, почувствовать себя более свободной. К тому же Риндо «спустил ее с поводка», позволив встречаться, с кем вздумается. Поэтому прошлым вечером Анна пересеклась с Говардом Нилом и сообщила о том, что у нее есть кое-какая информация на Ханму Шуджи. Господин Говард попросил написать ему, когда ее снова отправят в командировку в Сеул. Он собирался прилететь туда для встречи с ней, чтобы поговорить в более приватной обстановке. — Госпожа Хайтани, вам подать кофе? — спросила Юи, когда Нарита показалась в приемной. Она вышла из кабинета Рана, собираясь пройти в конференц-зал. — Нет, благодарю вас. — Тогда следуйте за мной. Масуда повела Нариту по длинному коридору, мимо офиса, где за стеклянными дверями суетились сотрудники компании, затем указала, куда той свернуть и отвлеклась на окликнувшего ее Санзу. — Юи, — вцепилась в руку секретарши Анна, и та посмотрела на нее большими испуганными глазами. Харучиё, на которого грозно косилась Нарита, ухмыляясь, прислонился к стене. — Вы уверены, что у вас все в порядке? Может, сказать господину Хайтани, что этот человек донимает вас? Масуда густо покраснела и мягко освободилась из сильной хватки Анны. — О чем вы, госпожа? — Ее глаза забегали. — Он, в конце концов, отец моего будущего ребенка, — и девушка нежно прижала ладонь к животу. Нарита, удивленная услышанным, вновь посмотрела на Санзу, а тот, наигранно виновато потупил взгляд. — Анна, пошевеливайся, — распахнулась дверь конференц-зала, и оттуда вышел Ран. — Что происходит? — заметил он Харучиё, но тот уже потащил Масуду куда-то за угол. — Ваш дружок заделал этой несчастной девушке ребенка, — вымолвила Нарита, собираясь пройти мимо Хайтани, но он вдруг спросил: — Она несчастная потому, что беременна, или потому, что это Санзу? Анна подняла на него глаза. Растерялась, ведь Ран выглядел серьезным. Вообще, у нее было подозрение, что Риндо все-таки сказал ему о ее влюбленности, поэтому старший Хайтани вел себя еще более странно и непредсказуемо. А непредсказуемость заключалась в том, что на многое Ран реагировал спокойно или равнодушно, хотя раньше намеренно поддевал и провоцировал Анну. — А как вы думаете? — понизив голос, чтобы их не услышали за дверью конференц-зала, поинтересовалась девушка. Хайтани слегка склонил голову вбок, и от этого его взгляд стал менее надменным. — Я спросил об этом тебя, Анна. Ты выкручиваешься. Почему? Расстроена, что сама не находишься в том же положении, что и Масуда? О да, он видел, что задел ее. Карие глаза так и полыхнули. Ран сдержал улыбку, хотя взгляд искрился весельем. Скулы Анны порозовели. Она отвела глаза и с ухмылкой пробормотала: — Напротив. Я даже храм посетила и поблагодарила высшие силы за то, что вам не удалось меня оплодотворить. На последнем слове Хайтани стиснул зубы, но все еще вежливо улыбался. Нарита, наконец, проскользнула мимо него и, на миг стушевавшись, потому что здесь был даже Сано Манджиро, прошла к длинному столу. Очевидно, что она должна была занять место рядом с мужем, но старший Хайтани, взяв девушку за локоть, подвел ее к креслу в самом конце стола. Она села справа от незнакомца с длинными черными волосами и колкими желтыми глазами. — Итак, все в сборе, — начал мужчина с короткой стрижкой и серьгами в ушах. На одной его брови была выбрита тонкая поперечная полоска. — Представлюсь для госпожи Хайтани. Меня зовут Мицуя Такаши. Я помощник Майки. — Анна кивнула. — Госпожа, вы знаете, почему сегодня присутствуете на собрании, куда обычно посторонним вход закрыт? — Нет, господин Мицуя, понятия не имею, — ответила Нарита. — Хорошо, значит, Риндо, как и раньше, умеет хранить тайны. Вам не хотели говорить об этом заранее, чтобы вы не паниковали, но сегодня нам придется передать вам все отчеты на ресторан в Сеуле, и вы подпишете, наконец, документы на его владение. У Анны оборвалось сердце. Она побледнела. Надо было не тянуть с Говардом. Что ей теперь делать? — Но простите, разве там не вскрылся перечень проблем? — проговорила она испуганно. — К чему вы меня подталкиваете? — Ханма не прогнулся, — прозвучал спокойный голос, и Анна переметнула взгляд к главе «Бонтен». Майки задумчиво постукивал пальцами по столу. — А ты нам пришлась очень кстати. Или ты думала, госпожа Хайтани, что мы забыли, кем был Хирано Шима? Никто не собирается шутить с тобой, ты все еще «заложница», Анна. Нарита промолчала, хорошо понимая, что ее и так пощадили. За долги дяди могли и вовсе заставить заниматься проституцией. Или сделали бы ее дилером. Шаталась бы по улицам без жилья и денег на пропитание. Впрочем, все равно Анна никого из них не оправдывала. Все смотрели на нее хищно, как зверье. — Я… осмелюсь… отказаться, господин Сано, — очень осторожно произнесла Анна и, встав со своего места, быстро добавила: — Но только временно. Дайте мне пару дней, прошу вас. Я отправлюсь в Корею и попробую подобраться к Ханме… Майки вдруг хохотнул и поглядел на Рана, который сидел слева от него. — Видел? — указывая пальцем на Анну, произнес глава. — Мы не подобрались, а она сможет. У тебя что, синдром супергероя? Шуджи исполосует тебя, на ремни пустит, так еще сделает это медленно, чтобы ты умирала в агонии. Хочешь? Да ради бога. Стоит ли рассказать им о Говарде? Сердце Анны ускорило темп. Она решала, как поступить, и, понимая, что ей прикажут подписать эти чертовы бумаги, все-таки созналась. — У меня есть план, господин Сано. Все молчали. Нарита чувствовала, что никто ей здесь не верит, точнее, не верят в нее, но поскольку висела тишина, девушка пояснила: — Адвокат дяди Говард Нил. Он заинтересован в карьерном росте, поэтому на многое пойдет ради того, чтобы нарыть полезную информацию. Господин Хайтани-старший знает, что я встречалась с ним ранее, и что тот предлагал мне рассказать о «Бонтен» на публике. То есть слить всю грязь вашей организации. Я должна была сообщить о доведении дяди до суицида, об угрозах и моем, скажем так, похищении. Конечно я отказалась. Но сейчас все складывается так, что мы можем использовать господина адвоката. «Бонтен» не будет иметь связи с делами Ханмы, сам он будет уничтожен, а я останусь в безопасности. Если вы позволите, я завтра же… — Ты в любом случае должна была лететь в Корею, — перебил Нариту Майки, и та села на место. Риндо смотрел на Анну в задумчивости, она заметила это, а потом перевел взгляд на брата. Их немой диалог был прерван главой, который согласился неожиданно быстро. — Пусть сделает это. Но вы не встревайте. Она должна встретиться с адвокатом сама. — И Майки махнул в сторону девушки рукой. — Иди. Дальше дела тебя не касаются. Нарита поспешила покинуть конференц-зал. Пульс от волнения зашкаливал. Неужели она не встряла в проблемы? Могла ведь, если бы не рассказала о своих планах. Как хорошо все сложилось. Однако Анна не расслаблялась. Опасно расслабляться в ее положении. *** Вечером того же дня девушка, закончив работу, вяло плелась к лифту. Она заметила Рана, идущего следом, только когда того окликнула Масуда. Анна не стала задерживаться. Скоро должен был подъехать охранник Риндо — Кейшин. После совещания Ран куда-то уехал, и с Анной занимался Риндо. Он был привычно равнодушен, и все ошибки девушки исправлял абсолютно спокойно. В итоге с его братом Нарита пересеклась только сейчас. Было довольно поздно. Часов около одиннадцати. Анна зевнула и вышла на парковку. Стук каблуков гулко разнесся по пустынному месту, где, казалось, вообще никого кроме нее не было. Но внезапно справа кто-то шаркнул. Девушка остановилась. Сделалось не по себе. Кейшин еще не прибыл, и Нарита решила пройтись, но двигалась так, чтобы непременно попадать в поле наблюдения камер. Стараясь не оглядываться, как параноик, девушка быстро пошла к выезду, и только миновала очередную широкую колонну, как вдруг из-за нее выскочила огромная тень и навалилась сверху. Глухо вскрикнув, Анна принялась отбиваться сумочкой, но нападавший вцепился в ее волосы, рванул за голову назад, и Нарита, обомлев от боли и страха, встретилась глазами с Ханмой. Он улыбнулся по-звериному хищно, оттащил девушку в сторону и, прижав ее к себе, в то время как сам привалился спиной к стене, заговорил. — Не рыпайся. Я не собираюсь делать это здесь. — Широкая ладонь Ханмы зажала ей рот. — Поняла? Кивни. — Анна так и сделала. — Молодец. А теперь слушай. Завтра у нас с тобой деловая встреча в Сеуле, и я рекомендую, слышишь меня, Анна, настоятельно рекомендую тебе подписать, наконец, все бумаги. Больше тянуть нельзя. Я знаю, что ты посвящена в дела «Бонтен» в достаточной степени, поэтому не прикидывайся, что ничего не знаешь. Завтра же мы решим вопрос с этой сделкой, и я оставлю тебя в покое. — Нарита дернулась. — Тише, тише. Кто-то идет. Не нарывайся, Анна. Мне не нравится, что ты ведешь себя так нагло. Совсем не осознаешь, кто я такой. В твоей ситуации не приходится выбирать — какие бумаги подписывать, а какие нет. Ты никому не нужная пешка. Сейчас тебя используют, а потом уберут. Научись выбирать союзников, госпожа Хайтани. Шуджи закончил свою речь, осторожно убрал руку от лица Нариты и, увидев на своей ладони ее слегка размазанную помаду, неожиданно лизнул след языком. Анна, попятившись от него, сглотнула — подкатила тошнота — и отвернулась. Со стороны лифта шел Ран. Девушка оглянулась на Шуджи. Его и след простыл. Чудовище. — Что с тобой? — спросил Хайтани, обратив внимание на затравленный вид Нариты. — Ничего. Просто устала. Анна поспешно отвернулась и направилась к автомобилю — как раз подъехал Кейшин. Хайтани медленно прошелся по тому месту, откуда минутой ранее выскочила Нарита, и вгляделся в зияющую впереди темноту. Отчего-то лампы там не горели. Продолжая смотреть в том направлении, Ран вынул из кармана телефон и позвонил в службу охраны, которая отвечала за безопасность в этом здании. Те сразу же приняли запрос. Хайтани был уверен почти на сто процентов, что сюда явился Ханма и напугал Анну, но она, как всегда, не хотела делиться своими проблемами. Подумав об этом, Ран на секунду замер, а потом рассмеялся себе под нос и пошел к машине. — Какое тебе дело? — усевшись за руль, спросил у своего отражения, покачал головой и выехал с парковки. Он думал о том, что случится завтра, и чем закончится разговор Анны и Говарда. Хотелось продумать все ходы наперед, но был риск оплошать. Нарита замкнулась в себе, и теперь Рану было еще более сложно вывести ее на разговор. Она просто избегала его всеми силами… Тем временем Кейшин довез Анну до дома, попрощался и уже собрался было уехать, но неожиданно девушка попросила проводить ее до самой двери квартиры. Кейшин озадаченно повел ее к лифту. — Позвольте узнать, госпожа, что произошло? Вы ведь ждали меня на парковке. Могло ли там что-то напугать вас? — Кто-то, — поправила его Нарита. — Да. Это был Ханма. Больше она ничего не сказала, поблагодарила мужчину и вошла в квартиру, а тот, возвращаясь вниз, передал информацию старшему Хайтани. Тот обязал его докладывать о каждом шаге Анны. Выбора у охранника не было. Да и сам он, сказать по правде, считал, что за госпожой нужно присматривать. — Каждый раз все позже и позже, — услышала Нарита, и на пороге кухни возник Риндо. Девушка нахмурилась. — Не смотри так. Я немного выпил. Она не прокомментировала это, но он точно перебрал с алкоголем. На ногах держался, а говорил развязно. Так еще и лицо у него горело. А взгляд был сонным, мутным, слишком уставшим. — Что за повод? — спросила Анна, проходя мимо него. Она оставила сумочку на столе и подошла к холодильнику. — Слушай, — пробормотал Риндо, — а ты вписываешься в обстановку. Возможно, я даже буду скучать. Первые несколько дней. Он улыбнулся, а Нарита, взяв из холодильника бутылку воды, развела руками. — И что это значит? — Это значит, что скоро наши пути разойдутся, и всем будет хорошо. — Риндо вяло покачнулся и вдруг спросил: — Почему твоя помада размазана? Ты опять с моим братом сосалась, что ли? — Фу, как ты выражаешься, — буркнула девушка и отпила воды. — Ничего подобного не было. — Да ладно тебе. У вас там такие шуры-муры, что мне даже неловко. Реально третий лишний. Манера речи Риндо сейчас смахивала на дворовую. Он будто был молоденьким парнем, состоящим в шайке байкеров. — Перестань, — отвернулась Анна, но заметила, что тот пошел прямо на нее. Она успела отшатнуться, но врезалась спиной в холодильник. Внутри лязгнули стеклянные баночки. — Риндо? — удивленно вымолвила она и резко умолкла, потому что мужчина поцеловал ее. Открытая бутылка воды выпала из рук. Вода брызнула на ступни Анны. Ничего не делая — не отталкивая его и не притягивая к себе — девушка изумленно стояла на месте, пока до Риндо, наконец, не дошло, что она в шоке. Он медленно отодвинулся и насмешливо проговорил: — Мне было любопытно, что ты сделаешь. А ты ничего не сделала. Скучно. Хайтани развернулся и вышел из кухни, оставив Анну в полном недоумении. Она выдохнула и опустила голову. Ладонь накрыла губы. Анна вытирала рот с остервенением. Никто не должен ее целовать, когда вздумается. Тем более этого не должен делать Риндо — тот, кто к ней абсолютно равнодушен. Так пусть не проводит свои дурацкие эксперименты. Это ведь так низко. До глубокой ночи Анна не могла уснуть, хотя понимала, наутро ей будет очень плохо. Тем более вылет в семь утра. И поспать в итоге она успела всего пару часов. Вскоре ее растормошила домработница, сообщив, что завтрак готов и ей пора собираться. Кто это все организовал, Анна догадывалась — конечно Риндо, но в состоянии усталости вовсе об этом не думала. Так и начался ее насыщенный на разговоры день. Предстояла встреча с Говардом Нилом.

***

      Само собой, адвокат пригласил меня вовсе не в ресторан Ханмы. С ним встреча была назначена на четыре часа. Сейчас было только два. Место оказалось живописным. Помещение было наполнено цветами, а у стены стоял огромный аквариум. Я залюбовалась рыбками, что показывались в тонких преломленных лучах света, а потом вновь скрывались в тени. Их чешуя переливалась на солнце. Это было прекрасно. — Значит, вы решили со мной сотрудничать, — заговорил Говард, перехватывая мое внимание. Сегодня я была донельзя рассеянной. — Почему? — Господин, о котором пойдет речь, стал, скажем так, активно проявлять инициативу. Он давит на меня, чтобы я подписала бумаги на владение его рестораном. И вот как раз в этом ресторане и заключается проблема. — Я положила на стол папку с документами, но накрыла ее рукой, потому что Нил сразу потянулся за ней. — Не торопитесь, господин адвокат. Сначала дайте нам гарантии, что никто не узнает об источнике, предоставившим вам информацию. — Выдавать вас мне смысла нет, — спокойно ответил мужчина. Я кивнула. — Поэтому вы помогаете мне, а я в оставляю в покое «Бонтен». Риндо перед моей поездкой не показался мне на глаза, но недавно написал, что я должна говорить с Говардом уверенно и решительно. Плюс к этому мне было сказано пригрозить адвокату. Я понятия не имела, как это сделать, так что просто озвучила очевидный факт. — Вы ведь хорошо понимаете, что за нарушение данного слова вас не пощадят. Не будьте жадным, господин адвокат, довольствуйтесь информацией на Ханму. — Этого достаточно, Анна. Я вам премного благодарен, — учтиво склонил голову Нил, но я видела, как ему противно пресмыкаться передо мной. Убрав руку, я, в конце концов, позволила мужчине взглянуть на все то, что мне предоставил «Бонтен». Медленно пила кофе и наблюдала за лицом Говарда, а тот читал, торопливо бегая глазами от строки к строке, и наконец, посмотрел на меня. Тень удовольствия скользнула по его лицу. — Это превзошло все мои ожидания, но дело довольно опасное. Черный рынок, знаете ли, проблема мирового масштаба. — Но? — Но я справлюсь как минимум с этим господином. — Говард встал. — Было приятно повидаться, — протянул он мне руку. Я ответила на рукопожатие. — Постарайтесь ничего не подписывать ровно до завтрашнего утра. — Я вас поняла. — Всего доброго, госпожа Хайтани. — Всего доброго. Он ушел, а я осталась в ресторане. Через десять минут мне подали обед. Наивно полагая, что смогу насладиться покоем перед неприятной встречей с Ханмой, я услышала рингтон телефона, что лежал в сумочке. — Риндо? — немного удивилась, когда увидела, кто звонит. — Все в порядке, — сказал он таким тоном, словно не хотел напугать, но действительно напугал. Я не была готова к разговору с ним. — Как добралась? — Без происшествий. — А встреча? — Первая состоялась. Думаю, мы на правильном пути. На вторую иду через пару часов. — Хорошо. — Хайтани помолчал. Я не хотела помогать ему, ведь он точно ждал, когда будет поднята на обсуждение тема прошлого вечера, однако удивилась. Риндо сказал: — Если ты думаешь, что я хочу извиниться за поцелуй, то нет. Не хочу. Меня остановило только то, что ты стояла там, как истукан. Я был пьян и хотел женщину. Вот и все. — Мило. Ладно, — чувствуя, как он раздражает меня, пробормотала я, — давай забудем. — Без проблем. Это был дерьмовый поцелуй. Один из худших за всю мою жизнь. — Я поняла, спасибо, Риндо, не продолжай. — Окей. Будь осторожна. Мне пора, — мгновенно свернул он разговор и сбросил вызов. Изумительно просто. Что он, что его брат — оба полные придурки. Но сегодня мне было не до них. Закончив с обедом, я вышла в такую же, как в Японии, безумно влажную жару и направилась к дороге, где можно было поймать такси. Мне было известно, что в одном со мной самолете летел охранник Риндо, но сейчас я нигде его не видела. Добралась до отеля, немного поболтала с вежливым персоналом и поднялась к себе. Собиралась хорошенько обдумать предстоящую встречу, чтобы потом не нервничать, а еще не знала, что придумать, дабы вообще сегодня избежать этой самой встречи. И на ум ничего не шло. Из-за недосыпания мой мозг соображал туго, а все тело было как ватное. Поэтому когда внезапно пришло сообщение от Рана: «Что по адвокату?», я уцепилась за него тотчас же. «Попросил ничего не подписывать до утра», — написала я в ответ, идя по коридору в направлении своего номера. «Отлично. Тогда нужно отменить встречу». «Каким образом?». Хайтани молчал. Я отперла дверь номера и шагнула внутрь. Закрылась на оба замка, сняла туфли и пошла в гостиную. Там совсем не женственно упала на мягкий диван, бесцеремонно закинув ноги на спинку — мое платье задралось до бедер, обнажая подвязки чулок — и вновь уставилась в телефон. Тишина. — Умер там, что ли? — произнесла я недовольно. — Ни за что, — внезапно раздался голос справа, и я, обмерев, вылупилась на Рана, который, улыбнувшись, оперся на спинку дивана. — Как я могу тебя бросить? — прибавил он, проведя рукой по моей ноге. Проглотив сердце, стремившееся наружу, я лягнула его и вскочила. — Мне пожаловаться на персонал этого треклятого отеля?! — воскликнула вне себя от злости. — Какого черта они впускают тебя в мой номер уже во второй раз? — Ну, собственно говоря, это мой номер, — известил меня Хайтани, обошел диван и, усевшись на него, прояснил ситуацию: — Он забронирован на меня. Просто я сразу сообщил, кто сюда заселится. Хитро, да? Меня немного трясло. Скользнув глазами по кровати, что была позади Хайтани — дверь в спальню оказалась распахнута — я скрестила руки на груди и постаралась успокоиться. — Мне нужно собираться на встречу, — сказала совсем тихо, поскольку в голове завертелись такие мысли, от которых вспыхнули щеки. — Не нужно, милая, — вздохнул Ран и протянул мне свой телефон. «Ханма, мне сообщили, что Анна подцепила какую-то кишечную инфекцию. Кейшин за ней присмотрит. Встретитесь завтра утром». «Понял. Скорейшего ей выздоровления», — сухо ответил Шуджи, и мне подумалось, он догадался, что ему солгали. — И что дальше? — вернула я телефон Хайтани. Он, двигаясь медленно, как пантера, встал передо мной. Я отошла назад. — А дальше мы проведем время вместе. — У меня в горле застрял комок. Ответить на слова Рана так и не смогла. — Этот вечер для нас, Анна. Я ведь говорил, что приду, помнишь? Тяжелый вздох. Это все, что я смогла из себя выдавить. Мое сердце трепетало, как птица, угодившая в клетку, и мне так сильно хотелось побыть с Хайтани, но я боялась боли. Он снова сделает это. И все равно я кивнула, прежде чем уйти в ванную. Все тело горело, плавилось, предвкушая особенный вечер. Ран приехал сюда, чтобы скрыться от пристального внимания «Бонтен» и остаться со мной. Так выходит? Сама эта мысль принуждала меня страдать, но я хотела его внимания. Я вожделела Рана во всех смыслах.