Глава 22

      Мне нравилось, как он на меня смотрел. Это был взгляд с поволокой, одурманенный вином и желанием. Между нами ничего не было. Ран словно оттягивал момент. Наслаждаясь вином и фруктами, он сидел на пушистом ковре рядом со мной, а я лежала на боку, подперев голову рукой. На мне была его рубашка и все те же чулки с бельем. На нем — брюки. Это случилось само собой, будто так и должно было: я вышла из ванной, а Ран сидел на полу уже полуобнаженным, и в руке держал мои чулки. «Надень. Пожалуйста». Попросил мягким голосом. Я, пожав плечами, забрала чулки, и ушла в спальню… — Он может навестить тебя, — нарушил тишину Хайтани. Я сонно моргнула, взглянув на него. — Ханма? Вряд ли. — Ты плохо его знаешь. Он понял, что твоя болезнь — это полная чушь. Из меня вырвался тяжелый вздох. Он устроил этот расслабляющий вечер, а сам болтает о Ханме. Что за человек? — Поговорим о врагах? — съязвила я, уперев ногу в его торс. Ран перехватил мою лодыжку и, нагнувшись, коснулся горячими губами косточки. Тончайшая ткань чулок совсем ничего не скрывала. Я отчетливо ощущала все его прикосновения. — Ран, почему ты приехал? Я ведь просила не приближаться ко мне. Наблюдать за его кистями рук, испещренными бугристыми венами и витиеватой татуировкой, приносило удовольствие. Отставив бокал в сторону, я легла на спину, позволяя Хайтани приблизиться, и когда он сел так, что мои ступни теперь уперлись в его твердый живот, прибавила: — Ты снова нарушаешь мои границы. — Я знаю, что тебе это не нравится, — кивнул он, не переставая гладить мои ноги, — а мне не понравилась идея оставить тебя с Ханмой. — Разве в прошлый раз ты не сделал это? Ты оставил меня с ним. Ран перевел задумчивый взгляд в окно. Была ночь. Меня ужасно морил сон, но я не смела уснуть, ведь была уверена, нечто подобное у меня с ним больше не повторится. Я ловила с этим человеком каждый миг. — Думаю, тогда было немного по-другому. — Это значит, тогда ты попробовал и решил, что достаточно. Верно? Хайтани улыбнулся. — Какая ты язва. — Но ведь это правда. — Да, ты права. Тогда я решил, что… дело сделано. — И неожиданно Ран улыбнулся так, словно вспомнил нечто забавное. По его мерцающим глазам я сразу поняла, сейчас буду злиться. — Кажется, ты жутко ревнивая, Анна. Мне тут кое-кто шепнул о твоих чувствах… Тихо вздохнув, я не стала реагировать так, как того ждал он, прекрасно зная, кто и что ему «шепнул». Риндо — засранец. Усмехнулась и промолчала. Уж кого винить в ревности, так в первую очередь самого Рана. Выдать замуж за своего брата, чтобы потом злиться и искать повода для встречи. Возможно, это такой вид извращения. — Ты хочешь узнать что-то еще? — растянувшись на полу рядом со мной, поинтересовался Ран. Да, у меня были к нему вопросы, и один из них я задала без обвинений, но все равно мрачно. — Я все еще совсем вас не понимаю, господин. Что же вам все-таки от меня нужно? — Неясно почему, а взяла и опять перешла на официальный тон. — Неужто в самом деле… что-то есть? — Что-то есть? — Мне было так хорошо и спокойно от того, как Хайтани медленно водил по моему животу ладонью. Теперь он устроился сбоку и подпирал голову рукой. Наши глаза встретились. — Пожалуй, это близко к правде. Не уверен, что хочу провести с тобой всю жизнь… — У меня неприятно заныло в груди. — Но иногда что-то происходит. Мне кажется, я не отдаю себе отчета, но что-то действительно происходит, Анна. — Хайтани наклонился к моему лицу, и стоило лишь его влажным губам дотронуться до моей щеки, как я сразу закрыла глаза. — Помнишь, я как-то сказал… — шепнул он и переместил ладонь ниже. Она прошлась поверх трусов. А после пальцы проворно забрались под резинку. Мое дыхание сбилось. — …Сказал, что если полюблю женщину, то непременно убью ее. Это ведь спасение. — Его пальцы скользнули еще ниже, задели клитор, и один из них мягко толкнулся внутрь. Я стиснула ворс ковра. — Так вот я уверен, что хочу «убить» тебя, даже если сам того не понимаю и отрицаю это. Резко повернувшись к нему, я вцепилась в его плечи. В моей груди словно сердце взорвалось — такой окатил жар — и даже потемнело в глазах. А настойчивые пальцы продолжали входить в меня, пока у Рана не стала влажной ладонь. Что он сказал? Это то, о чем я подумала? Что это, черт возьми, значит? Я не могу поверить этим словам! Не может быть! Он лжет! Но было не до того. Меня мелко трясло от возбуждения, бедра так и сжимались, и руками я все хваталась за запястье Хайтани и хваталась. В конце концов, он сел, расстегнул мои подвязки и потянул с меня трусы, затем вовсе отбросил и, наклонившись, впился губами в сосок. На мне все еще была его распахнутая рубашка. Сжимая мою талию, Хайтани целовал то одну грудь, то другую. Сквозь пелену и тихий звон в ушах я услышала бряканье пряжки ремня. Затем что-то зашуршало. Спустив брюки, Хайтани встал на колени, раскатал по члену презерватив и окончательно освободился от одежды. Подтащил меня за бедра и замер, вновь принявшись водить ладонями по животу, задевая свободно болтающиеся подвязки. Я смотрела на его лицо, частично скрытое тенью и волосами, рассыпавшимися по лбу. Он входил медленно. Оторвав от пола мои ягодицы, крепко их сжимал и с мучительной медлительностью двигался вперед. Я, шумно выдыхая, пыталась извернуться, чтобы прекратить это. Оргазм был предательски близок. И когда Хайтани плотно прижался ко мне своим пахом, на мои глаза навернулись слезы удовольствия. Словно электрический разряд пробежался по телу, начиная от макушки и до самых пальцев ног. Ран отодвинулся и толкнулся еще раз. Я не смогла удержаться — вскрикнула. И снова то же самое. Все так же медленно, до сведенных судорогой икр ног. Я чувствовала, что отключусь, если он продолжит в том же духе, но и слова выдавить не могла. По коже волнами бегали мурашки, а Ран, как дирижер, управлял ими. В итоге я не справилась с собой: приподнялась и потянула его на себя. Хайтани с готовностью обхватил меня, прижался к губам и, задвигавшись быстрее, потерял контроль. Поцелуи стали жесткими, смазанными. Толчки глубокими. Его пальцы то давили мне на горло, то нежно зарывались в волосы на висках. Ран был совсем не таким, как тогда. Прошлый раз был наполнен голодом и похотью, а сейчас к этому примешалось что-то еще. Что-то такое, от чего Ран стал вот таким — безудержным, но мягким, а я вот такой — податливой, но решительной. То как мы хватались друг за друга, как не могли разомкнуть объятий, как-то и дело ловили зрительный контакт, а после снова сливались в пылком поцелуе — это все было необычным, несвойственным нам. Мы ведь так ненавидели друг друга. Но… разве? Тяжело дыша и продолжая прижимать Рана к себе, я провела по его мокрым плечам ладонями. — Кажется… расцарапала… — пробормотала хрипло, и в сердце уколола мысль о той женщине, которая тоже царапала эти плечи. Пора бы смириться, что этот мужчина никогда не будет моим, но мне не хватало сил отвергнуть его. Наверное, это должно закончиться плохо. Я ведь и раньше думала так же. — Анна, — услышала я глухой голос Хайтани, который, лежа чуть сбоку, но все еще на мне, уткнулся лбом в мое плечо, — прости меня. — Что? — страх, накативший из ниоткуда, сдавил легкие. — Почему ты извиняешься? — Прости. — Что ты сделал? Хайтани приподнялся на локтях и взял мое лицо в ладони. — Ничего, — нервно рассмеялся он, — я ничего не сделал. Успокойся, ладно? Просто попросил прощения. — Нет. Я знаю, когда ты лжешь, — попыталась вырваться я. Но он снова обнял меня за плечи и сдавил так, что стало больно. — Правда, успокойся, Анна. Я все еще ничего не сделал… «Все еще». Говорил ли он о чем-то страшном, что собирался совершить в будущем, скрывал ли он что-то важное от меня — все одно. Сейчас это не имело значения. Мы были порабощены страстью и точно не собирались останавливаться на этом. Я чувствовала, Хайтани сегодня не выпустит меня из своих рук. Даже во сне. Я была права.

***

      Анна проснулась одна. Причем пробуждение было внезапным. Она вздрогнула во сне и резко открыла глаза. Что ей приснилось, не помнила, но по ощущениям — нечто кошмарное. Вытерев со лба испарину, девушка окинула взглядом постель, горько сглотнула, обнаружив рядом лишь примятую подушку, и собралась пойти в душ, как вдруг за дверью спальни раздался приглушенный голос Хайтани. Он не ушел. Мгновенная реакция — сердце так и оборвалось — смутила Нариту. Она встала и, схватив из кресла мужскую рубашку, быстро ее надела. Ран оглянулся, сидя на диване и с кем-то ведя разговор по телефону, улыбнулся ей и вновь взглянул в окно. Струйка дыма от его сигареты медленно поднималась вверх. Анна поспешила в душ, но перед этим, неловко прикрывая рубашкой ягодицы, взяла из неразобранного чемодана чистую одежду. Хайтани все это время наблюдал за ней с многозначительной улыбкой. К тому времени как девушка вышла из ванной, ее телефон позвонил трижды. Это был Ханма, которому явно не хватало терпения, чтобы дождаться с ней встречи. В конце концов, Нарита, едва успев натянуть одежду, услышала, как в дверь ее номера колотят кулаком. — Открыть? — появившись на пороге спальни, поинтересовался Ран. Он был в трусах и распахнутом халате. Влажные после душа волосы падали на лоб. Хайтани пил кофе, все это время дожидаясь Анну к завтраку, поданному в номер. — Или ты сама? — Сама, — кивнула девушка и поспешила к двери. — Наконец-то, — бегло оглядев ее с головы до ног, произнес Шуджи. По его лицу было заметно, насколько он недоволен. — Ну и как ваше самочувствие, госпожа… — Мужчина запнулся, взглянув куда-то мимо нее, и сразу помрачнел. Желто-карие глаза так и полыхнули яростью. — Теперь понятно. — Прошу прощения, — ответила Нарита, мимолетом думая о том, какой Ран идиот, раз вот так нагло нарывается на Ханму. — Я буду в ресторане примерно через полчаса. Вас устроит? Шуджи отошел от двери, пятясь, и поднял руки. Он ухмылялся, что слегка напрягло Нариту, но, сказав: «Конечно. Можете не торопиться», ретировался. — И что это было? — захлопнув дверь, возмутилась Анна. Хайтани сидел на диване — конечно, Шуджи сразу его заметил. — Садись. Позавтракаем и пойдем на встречу. — Пойдем? Может, пойду я? — Нет, ты все правильно услышала — пойдем. Все равно он меня увидел… — Господин, вы показались ему сами! — возмутилась Нарита. — Брось, он с самого начала знал, что я приеду за тобой следом. Просто успокойся и поешь. Анне ничего другого не оставалось — подчинилась. Стараясь не смотреть на полуголого мужчину, она задумалась о том, как поступит Говард и что он успел сделать за одну ночь, но как бы ни старалась, а все равно мысленно уплывала в прошлый вечер. Так и зыркала на Рана, увлеченно уплетающего свой завтрак, и прокручивала в голове его слова. Готов «убить». Он подчеркнул это слово. Анна поняла эту двусмысленность, хорошо ее уловила, и так же понимала, что Хайтани не смог бы выразиться иначе. Он был совсем не тем человеком, который способен произносить слова любви. Но неужели теперь Ран захочет от нее избавиться? Это так нелогично и глупо… — Анна, все в порядке? — неожиданно спросил Хайтани, когда она уже более, чем минуту сидела и смотрела в одну точку. — Я переборщил вчера? — О, спасибо, что спросили, — съязвила Нарита. Ран видел, за этим она скрывает смущение, а еще растерянность, ведь теперь не знает, как себя с ним вести. После вчерашнего кое-что между ними изменилось. Во-первых, изменилось со стороны самого Рана. Теперь он четко уяснил, что хочет Анну не только физически. Она ему интересна чуть больше, чем секс-партнер. Во-вторых, сама Анна стала более трепетной, что ли, и менее грубой. Ее защита дала трещину, и Хайтани мягко надавливал сверху, чтобы проломить этот щит окончательно. А для этого он должен быть с ней как можно мягче, ласковее, а потом… Хайтани внезапно словно ледяной водой окатило. Что же потом? Он уставился на девушку, помрачнев, нахмурившись и подобравшись. Что он будет делать с ней потом? — О боже! — прервав поток его мыслей, вдруг воскликнула Анна. Она вытаращила глаза на свою левую руку, застыв в изумлении. — Где мое кольцо? — вскочила так проворно, словно не сидела до этого поникнув. — Господин! Мое кольцо пропало! Я потеряла обручальное кольцо! Анна положила палочки на стол и с развевающимся подолом платья, принялась носиться по комнатам. Она хлопала дверями, рыская из угла в угол, и чем дольше Хайтани всматривался в ее бледное лицо, тем больше его злила такая бурная реакция. В итоге он доел в одиночестве, сходил в ванную, а после оделся в новый костюм. Все это время Нарита места себе не находила. Хайтани с испортившимся настроением глядел в окно, поправляя галстук на шее, когда, наконец, не выдержал и рявкнул: — Хватит, черт возьми! Девушка вздрогнула, но послушно остановилась. Ее обвиняющий взгляд вызвал в нем дискомфорт. Хайтани взял со спинки кресла пиджак, и за ним на пол бесшумно упали новые чулки, уже вынутые из упаковки. Ран проследил за ними взглядом, наклонился и предложил смягчившись: — Помочь? Анна поджала губы. — Не нужно. Но он не обратил на это внимания. Подтолкнул ее к дивану, принудив сесть, и встал на колено. По нему же себя похлопал, Анна, вздохнув, поставила туда ногу и позволила ему удовлетворить эти свои замашки. — Где кольцо, господин? — глядя на него сверху вниз, спросила Нарита, и удивилась тому, как глухо прозвучал ее голос. Почему-то сдавило горло, но она не знала, что тому причиной. То ли обида, то ли страх перед ним. А может, это все из-за ее чувств к нему? — Ответьте. — С чего ты взяла, что я это знаю? — Ран аккуратно и нежно тянул чулок вверх до колена, затем взглянул на Анну выжидающе, и та встала. Она держалась за его плечо, с дрожью прикрыв глаза, ведь он, запустив руки под ее платье, гладил бедра и лбом упирался в живот. Нарита содрогалась от одной только мысли, что может никогда больше не пережить чего-то подобного. Но с той же ясностью она понимала, что лучше бы этого всего и не было. Нащупав, наконец, подвязки, Хайтани пристегнул один чулок и взялся за второй. Однако Анна не позволила ему продолжить: сделала все сама. Быстро и нервно. Ран остался сидеть на полу перед диваном, разглядывая ее. В его животе все туже завязывался узел, и Хайтани чувствовал, скоро это приведет к взрыву. Их отношения окрепли, стали прочнее, а эта молодая женщина никак не поддавалась ему. Даже будучи его любовницей за спиной у Риндо, Анна оставалась верна браку в духовном смысле, и это злило Рана невероятно сильно. — Нам пора, — поправив чуть растрепавшиеся волосы, пробормотала Нарита, и пошла к двери. Она как раз обувалась в туфли, когда Ран вдруг скользнул по ее горлу ладонью, мягко подхватил подбородок и, прижавшись к ней со спины, поцеловал. Ему захотелось пропитаться ее запахом насквозь. — Вам нужно взять себя в руки, господин Хайтани, — освободившись, подметила Анна и сунула ногу во вторую туфлю. — Иначе мы так и не доберемся до ресторана. — Ты права. Пора решить проблему, — совершенно неожиданно согласился с ней Ран, а она, взглянув на него, попросила: — Не могли бы вы принести мою сумочку? — Конечно, — улыбнулся Хайтани, а забирая из спальни ее телефон, вынул из кармана сверкающее обручальное кольцо. — Ты устарело, — шепнул он, прошел в ванную и, швырнув украшение в унитаз, нажал кнопку слива. — Купим новое. — Что вы там копаетесь? — позвала Нарита нетерпеливо. — Иду, госпожа, не злись. Анна вышла за дверь, как только забрала сумочку и телефон, а Хайтани покинул номер вслед за ней. Вновь ему было хорошо, настроение поднялось, и в уме Ран уже прикидывал, как и где встретиться с Анной еще разок. Да и не разок вовсе. Много больше. Ханма ожидал их за столиком у окна. Анне даже показалось, это тот же столик, куда их усадили в прошлый раз. Акцента на этом не сделала, просто поздоровалась кивком головы, села, и когда рядом устроился Хайтани, еще раз сказала: — Прошу прощения. Теперь мы на месте. Можем переходить к делу. Шуджи злобно оскалился. Нарита мысленно поблагодарила Рана за настойчивость, за то, что тот приехал за ней и за то, что сейчас присутствовал здесь, ведь Ханма явно едва себя сдерживал. Он казался нервным и даже вспотевшим. Дергал себя за воротничок, оттягивал галстук и все время косился на вход. — Хорошо сработались, — процедил он, наконец обретя дар речи. Анна непонимающе посмотрела на Рана, но тот был занят тем, что не сводил глаз с Ханмы. — Я еще вчера понял, почему ты слилась. Сука. Хитрая сука. — Шуджи, не опускайся до такого уровня, — почти лениво произнес Хайтани, и при звуке его спокойного голоса Анне стало намного легче. — Кем ты себя возомнил, приятель? Думал, можно делать, что вздумается, и за это тебя никто не накажет? — А вы там все святые, что ли? — хохотнул Ханма, и слегка дернулся, когда у входа поднялась суматоха. — Вот же блять. — Он резко уставился на Анну и поднялся из-за стола. — Не прощаюсь, киска, я уверен, мы еще увидимся. Нарита невольно содрогнулась. Однако тут же люди в темных костюмах подошли к Шуджи, который поднял руки, насмехаясь над ними, и еще раз оглянулся на Анну. Подмигнув ей, Ханма пошел с теми людьми, а девушка, ни черта не понимая, сидела и смотрела им вслед. — А Говард, надо сказать, хорош, — проговорил Хайтани, жестом подзывая официанта, и когда тот остановился перед ними, попросил: — Будьте любезны, принесите шампанское. — Сейчас утро, — шикнула на него Анна, мигом очнувшись, но паренек уже упорхнул выполнять поручение. — И что сейчас произошло, не объясните? Хайтани вздохнул, подпер голову кулаком и посмотрел на девушку. — Произошло тихое задержание Ханмы Шуджи, которое устроил адвокат Говард. Уверен, если выйдешь интернет, увидишь много интересного. СМИ разрываются о темных делах господина Ханмы, и это буквально международный скандал. Как же тебе повезло, Анна, не подписать те бумаги. Поздравляю. Так что давай-ка выпьем за наш успех. Нарита молчала. Хайтани сам открыл бутылку шампанского, разлил по бокалам и, вернув ее в ведерко со льдом, взглянул на молчаливую Нариту. — Ну же, Анна, очнись. Это наша победа. Думаю, Майки похвалит тебя. Ран сунул в руку девушки бокал, звонко чокнулся и выпил до дна, а та все сидела и молчала. — Странное чувство, — призналась, наконец, она и отставила бокал, так и не притронувшись к напитку. — Как будто это еще не конец. — Не умеешь жить здесь и сейчас? — Вы правы, не умею. Раньше умела, а сейчас — нет. — Хайтани смотрел на Анну, смотрел жадно, потому что любил ее эмоции. Она насыщала его ими. И перед глазами так и всплывало то ее выражение лица, которое отключало ему мозги и тревожило сердце. Возбуждение, нежность, страсть. Все то, в чем она нуждалась, хватаясь за его плечи. — Теперь нам нужно вернуться? — прибавила она, поняв, что сказала лишнее. — Не хочу. Анна посмотрела на него. Покачала головой. — Вы выбросили мое кольцо в унитаз, словно это разом решит все проблемы, — насмехаясь, произнесла она, — а теперь еще капризничаете. Вам пять лет, что ли? Нам пора возвращаться. Оставаться здесь смысла нет. К тому же я уверена, Ханма выкрутится. Хоть как-то, но точно выкрутится. Столько лет творил страшные вещи. Неужто не нажил с врагами еще и влиятельных дружков? Хайтани тоже это понимал, но предпочел не расстраивать ее. Наверное, потому, что не хотел разрушать атмосферу теплоты, что только-только зародилась между ними. Однако все равно сам же внес горечи в этот диалог. — Вот поэтому держись поближе ко мне, тогда он тебя не достанет, — резанул холодно и встал. — Идем. Забронирую нам билеты. Анна уловила смену настроения Хайтани, но совсем не хотела ему потакать. Какое-то ужасное чувство точило ее изнутри. Сомнение в искренности Рана или все еще страх? Она не понимала сама. Шла за ним к номеру и все время смотрела в спину. И совсем не сопротивлялась, когда, только войдя в номер, Хайтани вцепился в нее. Анна чувствовала, конец близок, и это заставляло тело цепенеть, а разум сдаваться под натиском эмоций. Нарита не могла это контролировать. Даже то, что Хайтани слил ее кольцо в унитаз, казалось зна́ком его чувств к ней — преступных чувств, потому что светлого в этом ничего не было. Только ревность, желание обладать и властвовать. Разве может в таком человеке, как он, быть хоть что-то чистое?