III.II - Учитель дыхания ветра

      Закинув в сумку немного еды и воду, закрепив на форме саи и другое оружие, девушка направилась к обозначенному месту. Там, вальяжно рассевшись на поляне, неподалёку от главного входа в город, сидел Санеми. С аппетитом откусывая яблоко, он наблюдал за людьми, проходящими мимо него. Завидев приближающуюся Реми, он посмотрел на солнечный диск, медленно клонившийся к горизонту, нехотя поднялся и, потянувшись словно кот, вновь вернул взгляд к девушке. — Ну и форма у тебя… Видно, Узуй постарался… — Сказал Шиназугава, оглядывая куноити снизу вверх. Особое внимание привлекли бинты, повязанные на обоих запястьях. «Скрывает метку Квартала? Любопытно, зачем же?» — Ухмыльнувшись собственным мыслям и не дожидаясь ответа от девушки, он отправился вперед.       С момента, когда Санеми и Реми начали путь, прошло уже несколько часов. Хашира, перекинув через плечо небольшую холщовую сумку, молча шёл опережая её на пару шагов. Куноити же тихо плелась за ним, не представляя, что её ждёт в ближайшем будущем.       Когда начало смеркаться, Столп ветра наконец заговорил. — Перечислю для тебя несколько правил, чтобы не раздражала меня понапрасну. — Санеми так и шёл, не оборачиваясь, отчего Реми пришлось засеменить быстрее, чтобы лучше его услышать. — Нам идти около четырёх суток, поэтому запоминай. Рано утром я сплю, это значит шуметь и будить меня запрещается. Потом я завтракаю и тренируюсь, в это время не маячь перед глазами. Днём мы продолжаем путь, останавливаемся только около водоёмов или в поселениях для пополнения провианта. Идёшь тихо и не болтаешь. Я ненавижу людей, у которых рот не закрывается. Вечером тренировка и ужин, правила те же. В ночь снова отправляемся. Я не сплю, значит ты не спишь тоже. Уяснила? — Шиназугава повернулся через плечо и смерил куноити взглядом. «Боже, вот же самовлюблённый засранец! Не такого я ожидала от миссии со Столпом! Мало того, что ведет себя, как напыщенный индюк, так еще и общается со мной, будто я служанка какая! Раздражает!» — Девушка раскраснелась от злобы и усталости, но промолчала. — «Хочешь, чтобы я молчала? Да без проблем!» — Угу. — Невнятно промычала она в ответ. — Чего буришь себе под нос? Всё поняла? — Он повторил вопрос. — Да поняла я, поняла. Не тупая. — Огрызнулась она. — Зубки прорезались? — Съязвил Шиназугава и отвернулся. — Устроим остановку сейчас. Пройдя еще несколько сотен метров вглубь леса, Санеми скинул сумку на поросшее мхом поваленное дерево и следом же сам привалился на него. Реми стояла напротив, не зная, куда деться ей. Она еще злилась, а потому, не желая находиться в его обществе, уверенно пошла в противоположную от поляны сторону. «Не терпится отделаться от моей компании, да? Что ж, я так и думал» — Санеми проводил её взглядом. Выждав несколько минут, пошёл следом.       Тем временем девушка уже стояла и наблюдала величественную картину. Неподалёку, в объятиях позднего лета, под шатрами величественных деревьев, раскинулся безмятежный пруд. Его гладь, словно зеркало, отражала уходящие лучи закатного солнца. Свет, пробиваясь сквозь листву, играл на поверхности воды, создавая мерцающие блики.       Воздух был наполнен запахами цветущего вереска и созревших ягод, смешиваясь в сладкий аромат природы. Лёгкая прохлада ласкала нежную кожу, принося с собой, несмотря на тяжелый день, ощущение умиротворения и покоя. Деревья стояли неподвижно, их ветви, отяжелевшие от плодов, словно застыли в безмолвном ожидании осени.       Вдоль берега пруда тянулся ряд ив, их длинные, гибкие ветви склонялись к воде. Изумрудно-зелёные листья трепетали от каждого порыва ветра, создавая впечатление, что сама природа украсила зеркало пруда. Тёплые лучи солнца отбрасывали на ивы мягкий свет, превращая их в сказочные деревья из древней легенды.       Тишину нарушил монотонный звук хлопающих крыльев. Едва касаясь лапами воды, над прудом пролетел журавль. Вскоре его чёрно-белые крылья распластались на фоне безоблачного неба, постепенно превращаясь в еле заметную точку.       Спустившись ближе к воде, девушка присела на камни и, склонившись над прудом, запустила руки в приятную мокрую прохладу. «Кажется, еще немного и я конкретно запутаюсь, что делать дальше. Его компания оказалась просто невыносимой… Чувствую себя также, как в Ёшиваре — выполняй приказы и не открывай лишний раз рот» — Реми устало вздохнула и умыла лицо.       Полюбовавшись пару минут красотой природы, она опустила сумку на землю и достала оттуда завернутые в пергамент онигири. Она не заметила, что поодаль от неё промелькнула тень.       Санеми же, теперь оперевшись рукой на дерево, молча наблюдал. Казалось, хашира больше не ждал подвоха и внезапное умиротворение от тепла заходящего солнца пробилось даже сквозь его вечную напряжённость. Девушка сидела к нему спиной. Ожидания не оправдались, она не писала кому-то послание, не оглядывалась по сторонам, не боялась. Просто сидела и наслаждалась одиночеством. Сейчас ему думалось, что тёплые лучи закатного солнца оставляют на её волосах, вероятно, красивый оранжевый блик. Конечно, если бы ему были видимы такие цвета, он непременно бы позволил себе задержать взгляд на ней подольше, рассматривая как бликуют лучи в её хитрых зелёных глазах, как они контрастируют с её бледной белой кожей. Он бы, вероятно, даже подошёл бы ближе, если бы только закатное солнце не виделось ему просто ярким источником света в окружении черно-белого мира.       Тряхнув головой, Шиназугава отогнал подобные мысли, и постояв еще пару минут, вернулся обратно, попутно присматривая подходящую поляну для вечерней тренировки.       Во время физических нагрузок Санеми мог себе позволить единственную роскошь — не думать о том, о чем в случае отсутствия дел или тишины, думал постоянно. Хашира редко мог разрешить себе выговориться кому-то кроме бродячих псов на постоялых дворах. С людьми он всегда был немногословен, а если и случался диалог, то обрывался он быстро и грубо. Случалось даже, что тренировки сменялись на непродолжительное кардио в громких городских районах, а беспокойные мысли заглушались стонами безликих девушек.       Всё это работало как плацебо, временно заглушая назойливых тараканов в голове. Шиназугава настолько ненавидел этих мелких гадов, что даже при серьезных ранениях не останавливался на лечение, не брал перерывы. Просто сжимал зубы, затягивая потуже бинты, и шел опять резать себя и демонов. Чтобы не оставаться наедине со своими мыслями. Эта схема работала давно. Он тренировался, боролся, побеждал, становился сильнее. Количество новых шрамов росло, количество демонов уменьшалось. Это и было его временным успокоительным. Сейчас Санеми не мог понять, совершил он ошибку, собственноручно наградив себя нежелательной компанией, или же этим он удовлетворит своё эго и спасет организацию от вражеского лазутчика. Но что-то внутри кричало ему, что он ошибается. Из головы не выходили слова Оякаты-самы. Снова и снова прокручивая их, Шиназугава вновь и вновь заносил клинок для исполнения зазубренных до скрежета в зубах техник. «— Давно тебя здесь не было, Санеми. — Как обычно, мягко говорил Глава. — Уверен, Масачика радуется каждый раз, когда ты навещаешь его.       Господин Убуяшики встретил Столпа в момент, когда тот уже покидал кладбище в то утро. — Должно быть, ты приходил посмотреть на гарду, подаренную вашим учителем. Удалось выяснить сходства с той, что принесла Реми? — Господин будто бы смотрел вдаль и говорил, создавая в воздухе ощущение, сравнимое только с тем, какое бывало ранним утром при пробуждении от родного голоса мамы. — Да, Господин. — Санеми поклонился. — Гарды определенно сделаны одним мастером, но между ними разница минимум в тридцать лет. — Значит в ту ночь, о которой говорила Реми, не только она потеряла единственного близкого человека, но и организация потеряла одного из охотников. — Подытожил Глава. — Жаль, что подробности нам неизвестны. Отныне буду каждый день молиться о его душе, пусть даже он здесь не похоронен. — Ояката-сама, разрешите спросить? — Санеми сжал в кармане гарду, отобранную у девушки. — Почему вы верите ей? Вас не настораживает, что она много лет помогала Высшей Луне убивать невинных людей? — Потому что она долго страдала и заслужила того, чтобы мы ей просто верили. В ней течет кровь её великого и сильного предка. Даже если она встала на неверный путь, я уверен, её честное сердце обязательно спасёт её душу. — На эти слова Санеми не нашел ответа.       Он сам искал возможность спасти свою душу. Быть может, если удастся этой девчонке, то и он сможет излечиться?»       Позволив себе ненадолго погрузиться в воспоминания, Санеми не сразу заметил, что, сидя на траве под деревом, за ним наблюдала та самая нежелательная компания.       Тихо, не привлекая внимания, Реми сидела и внимательно следила за каждым точёным движением Столпа. Временами наклоняя голову, она прищуривала глаза, пытаясь уловить его движения вопреки молниеносной скорости, но затем снова принимала исходную позу и продолжала просто наблюдать. Для неё было важно, пусть даже не имея возможности совместных тренировок с кем-то столь опытным, получить хотя бы минимальные знания, хоть крохотную возможность стать лучше.       Поэтому, покидая пруд после недолгого ужина, девушка засмотрелась на тренирующегося парня и, не удержавшись, осталась. После она обязательно проанализирует всё, что успели уловить её глаза, она обязательно будет мучать себя попытками повторить то немногое, на что у нее хватит сил.       Посмотрев в её сторону, Шиназугава не стал реагировать, а просто молча продолжил упражняться в фехтовании.       Неожиданно молчаливая спутница всё еще не проронила ни слова после того, как Санеми перечислил ей свои правила. Она ушла, не дождавшись окончания тренировки, не пришла позже, когда он ужинал. Только когда он собрал вещи и был готов начинать злиться и кричать что-то касательно распорядка дня, она тихо появилась из-за деревьев и также безропотно пошла следом за Хашира. Непривычное послушание скорее вводило его в ступор, нежели радовало. Всю ночь, пересекая несколько трактов и проходя тихие поселения, они все так же не нарушали хрупкой тишины. Исключением являлось лишь еле слышная ругань Санеми себе под нос, стоило какому-либо звуку сбить его концентрацию. Добравшись к рассвету к одному из домов Глицинии, Реми и Шиназугава также безмолвно разошлись по комнатам, словно вовсе незнакомцы.       Однако, начиная утреннюю тренировку, Санеми вновь заметил сидящую на крыльце девушку, которая спокойно наблюдала за ним. И вновь хашира не стал реагировать на её присутствие, лишь позже размышлял о том, что именно она так старательно высматривала.       Конечно, он понимал, что она старается запомнить элементы его занятия, старается уловить каждую стойку, каждую мышцу, которую Санеми напрягает для исполнения очередной техники. Хашира понимал, что она делает, но ведь это бесполезное занятие. «Эти наблюдения абсолютно бессмысленны. Она не сможет уловить скорость смены опорной точки, не сможет увидеть, когда я напрягаю кисть, чтобы сменить угол удара. Так почему продолжает смотреть?» — Шиназугава, окончив тренировку, стянул с себя верхнюю часть формы и направился к колодцу с водой, накинув на шею полотенце. Повернувшись в сторону тихой зрительницы, он увидел только мелькнувшую за углом косу. «Стоило мне оголиться, сразу скрылась?» — ухмыльнулся он.

***

      Хашира не удивился, застав девушку в тренировочном зале некоторое время спустя. Не удивился он и тому, что Реми отложила привычные сюрикены и теперь орудовала новыми саи.       Её оружие представляло собой пару острых клинков, гарды которых были также в форме острых зубцов. Из-за этого оружие походило на трезубец, а мастерство управления им достигалось путём регулярных тренировок, развитием силы и ловкости. Несмотря на свой уровень подготовки, куноити весьма неплохо орудовала ими. Сейчас, завязав глаза, она полагалась исключительно на собственные инстинкты, возрождая в памяти некоторые элементы тренировок Столпа ветра.       Поначалу, просто наблюдая за движениями девушки, Шиназугава отмечал неточности и искал ошибки, но некоторое время спустя смог заметить, как напрягается стопа, на которую смещается вес тела, смог уследить, как сжимаются тонкие пальцы на рукояти клинка, готовясь к маху. Он увидел, что Реми не просто наблюдала за ним, она училась у него управлению телом, училась тому, на чём строится искусство владения оружием — концентрации. «Возможно, я её недооценил» — признался сам себе Столп.       За её движениями можно было долго наблюдать. То, как равномерно опускалась и поднималась её грудная клетка, как натягивались, словно струны, мышцы тонких рук. То, как на теле проступала испарина, заставляя белую кожу блестеть. В воздухе саи чередовались друг с другом, превращая обычные статичные упражнения в смертоносный танец. Мастерство владения оружием заметно возросло, а быть может тело просто вспомнило былые дни, когда юная Реми тренировалась днями напролет. Движения стали плавнее и точнее, сейчас она будто танцевала в невесомости.       Концентрации надолго всё еще не хватало, потому, потеряв равновесие, девушка стянула с глаз повязку и увидела перед собой хашира. — Господин Шиназугава… Простите, я потеряла счет времени. Нам уже пора? — Поинтересовалась она, торопливо хватая полотенце, чтобы вытереть пот. — Да, уже пора. — Отрезал он и вновь оставил её наедине со своими мыслями. Вскоре, поблагодарив семью, принявшую путников в доме Глицинии, они вновь отправились в путь. Солнце двигалось к зениту. Путь, усыпанный гравием, змеился через живописный пейзаж сельской Японии.       Время от времени навстречу можно было встретить торговцев или паломников, путешествующих из одного города в другой. Паломники, одетые в белые халаты, несли на спинах большие плетеные корзины, полные подношений для местных святынь.       Санеми заметил, как Реми удивлённо глазела на каждого проходящего мимо человека. Особенно недоверчиво озиралась на молящихся половников, которые игнорировали её приветственные поклоны. — Ты что, не веришь в Бога? — Поинтересовался внезапно хашира. — Что?.. А, нет… то есть, я верю, конечно. Но Боги мне никогда не помогали, потому я не совсем понимаю людей, которые тратят так много времени на молитвы тем, кто их вряд ли услышит. — Она вздохнула. — А вы верите? — Реми спросила его в ответ. — Нет. Не верю. Хотя… и не осуждаю подобное. Гёмей же как-то находит в этом силу, а ему среди столпов по силе равных нет. — Сейчас он говорил о Столпе камня с трепетным уважением. Он снова задумался. — Зачем спрашиваешь? Я, вроде как, просил не болтать со мной. — Но вы же зачем-то спросили, да и я устала идти молча. Для меня нет трудности выполнить приказ, только вот мне уже наскучило. — Не скрывая, ответила она. — Мне нет дела до того, от чего тебя скука берет. — И снова этот взгляд через плечо. — А мне нет дела до ваших приказов. Я вам не навязывалась в дорогу. — Огрызнулась девушка. — Ха-ха! А я то думал, что ты усвоила урок и больше не будешь на меня гавкать! — Создавалось ощущение, что это только больше его раззадорило. — А я не собака, чтобы гавкать! Вы просто отвратительный человек, Господин Шиназугава! — Теперь Реми не сдерживалась.       Девушка вспылила и даже перестала идти позади него. Нагнав, она встала перед Санеми и, подняв гордо взгляд на верх, столкнулась с холодом его глаз. «Глаза фиалковые… Смотрит так, что аж до костей пробирает» — заметила она в сей момент. — Думаете, что можете так просто раздавать приказы? Унижать меня? Я просила Вас о помощи, только потому, что Вы первый человек, который мог мне рассказать что-то о дыхании ветра, о гарде, о том, кем мог быть её прошлый владелец! Да, моё прошлое не самое светлое, как и у каждого второго в организации, но это не значит, что я плохой человек! На самом деле, нельзя по прошлому определить плохой человек или хороший, это познается в том, насколько он готов выложиться, чтобы другие люди перестали страдать! А я не хочу, чтобы хоть один ребенок в Японии прошел тот же путь, который довелось пройти мне! — Стоя перед Шиназугавой, она бросалась в него этими колкими словами. Теми фразами, которые он неоднократно повторял сам себе.       Она говорила и говорила. Его злила её правда. Злила и выводила из себя только потому, что и сам так думал. Он впервые с момента их знакомства понял, что Реми была глубоко сломлена. И не стал её в этом жалеть. В конце концов, он тоже не был счастлив. — Мне плевать, если честно, кто ты и какое у тебя прошлое. Я не питаю к тебе добрых чувств, потому не намерен думать о твоей тонкой душевной организации. Уйди с дороги и не мешайся. — Сильная рука отодвинула её, убирая с пути.       Со стороны это, вероятно, и выглядело довольно грубо и резко, но Санеми не вложил в это движение силы, лишь увеличил границы между ним и вставшей на его пути девчонкой.       Закатив глаза от раздражения, Реми продолжила прожигать взглядом медленно удаляющееся белое хаори.       Не считая этой недомолвки, остаток дня прошёл вполне спокойно. Санеми больше не говорил с Реми, а она тем временем старалась и вовсе держать между ними дистанцию даже в пути.       Проходя мимо небольшой деревеньки, расположенной вдоль тракта, путники сделали небольшую передышку и пополнили запасы воды и еды. Так они и разошлись по разным сторонам, условившись встретиться в конце поселения через четверть часа.       Шиназугава, как обычно, управился быстро. Люди, стоявшие в очереди за лапшой, расступились, стоило Столпу встать рядом с ними. Он привык ко взглядам, полным ужаса в перемешку с жалостью. Это его раздражало. Купив порцию лапши, Санеми направился к ближайшему колодцу, чтобы умыться и набрать в дорогу воды.       Неподалёку он услышал звонкий смех, который отчего-то показался ему знакомым. Через дорогу на крыльце соседней идзакае* сидела Реми, а напротив неё крутился местный попрошайка-пёс. Девушка нежно потрепала его за ухо, после чего достала из сумки небольшой свёрток и скормила пушистому другу пару гёдза. «Боже, эта сердобольная сейчас ему всю свою еду скормит…» — Хашира и сам неоднократно попадался в ловушку собачьего взгляда, отдавая пушистым друзьям свою последнюю еду.       Так и случилось. Уголки собачьей морды приподнимались в беззаботной улыбке, когда он лениво помахивал хвостом, постукивая им о землю. Его пузо, недавно пустое и урчащее, было сейчас приятно полным и отяжелевшим от вкусной еды. Кто-то добрый снова накормил его сытным ужином, и пес наслаждался этим моментом блаженства. Реми же, посмотрев на пустой сверток, аккуратно сложила его обратно в сумку. — Пока, дружок, надеюсь, ты теперь сытый. — Девушка погладила довольную мордашку пса и направилась к месту встречи.       Шиназугава же дождался пока Реми уйдет и подозвал пса к себе. — Эй, дружище, ты ведь понимаешь, что если она свалится где-то от голода, то это будет моя ответственность? — Парень мягко трепал шею пса, улыбаясь. Шерсть пса была мягкой и гладкой под шершавыми мозолистыми пальцами охотника. — Придётся мне позаботиться об этом. — Улыбнулся Столп.       Реми стояла у самого крайнего дома и нервно стучала ногой по земле. «Куда пропал? Неужели решил меня оставить?» — Девушка нервничала.       Спустя десять минут ожидания из-за угла крайнего дома вышел Шиназугава. — Пришлось задержаться. — Бросил он и, не оборачиваясь на неё, вышел на тракт.