III.III - Учитель дыхания ветра

      К моменту, когда Реми пришла в Организацию, сезон дождей уже отступил, передавая эстафету изнуряющей жаре. Конечно, от жаркой погоды не было проблем для тех, кто привык к постоянным тренировкам и нападениям демонов.       Сейчас, следуя по тракту за Столпом ветра, Реми ощутила в воздухе непривычную густеющую влагу. Деревья, слегка покачивающиеся на ветру, стояли неподвижно, их листья поникли от меняющейся погоды. Птицы затихли, и только стрекотание сверчков нарушало сейчас тишину, предвещая надвигающийся ливень. Воздух наполняется озоновым ароматом, обещая скорую свежесть от вот-вот настигающей грозы. — Кажется, сейчас начнется дождь… — Полушепотом сказала Реми. — Господин Шиназугава, может нам стоит его переждать где-нибудь? — Обратилась к спутнику девушка чуть громче. — Ты видишь где-то рядом место, где мы могли бы спрятаться? Я тоже не вижу. — Буркнул он в ответ и снова отвернулся. «Как можно быть таким колючим?!» — Куноити молча возмущалась, лишь бросая на его широкую спину недовольные взгляды.       Сам же Санеми гораздо раньше понял, что ожидается гроза. Их с Масачикой учитель объяснял им, как определить приближение дождя, даже если ничто вокруг не указывает на это. Проходя через лес днем ранее, мечник отметил, что ели опускают свои ветви и сжимают чешуйки шишек. Утром, покидая Дом Глицинии, хашира почувствовал духоту, стоявшую не только в помещениях, но и на улице. А в деревне, покупая лапшу, он заметил, что рыбки, плавающие в местном аквариуме, поначалу беспокойно метались из угла в угол, а после дружно опустились на дно и затихли.       «Рыбы и все морские обитатели отлично ощущают колебания звуков. Поэтому они чувствуют приближение грозы уже тогда, когда над нами голубое небо.» — Санеми хорошо помнил слова наставника.       Все эти приметы Шиназугава знал благодаря учителю, который весьма доходчиво объяснял ученикам основы дыхания ветра. Все это он выучил наизусть и теперь просто знал, когда и как будет меняться погода, знал, что во многом это зависит от ветра, а ветер и есть он сам.       Ветер — неуловимая и могущественная сила природы, яростно мчащаяся по земле, оставляющая за собой след из разрушений и перемен. Как разъяренный гигант, он обрушивает все на своем пути, не разбирая дороги. Деревья гнутся и стонут под его яростным напором, их ветви извиваются, словно кнуты. Строения сотрясаются от его порывов, а окна дребезжат в рамах. Ветер поднимает пыль и песок в воздух, создавая непроглядное облако, которое застилает обзор и заставляет задохнуться. Он срывает листья с деревьев и разбрасывает их по ветру, превращая их в кружащиеся вихри.       Всё это ощущал Санеми в моменты использования техник Дыхания Ветра. Он ощущал силу, способную уничтожить в своем апогее сотни и даже тысячи демонов. Силу, способную снести с лица земли обители тех, кто обрекает людей на страдания и муки. Силу, неспособную вернуть ему близких, но способную даровать ему горячо желанную месть.       Он отличался от других обладателей этого дыхания. Все они были благородными воинами, сражающимися за справедливость и жизнь. Они были щитом для своих родных, опорой для своей семьи. Они погибали, оставаясь в памяти Организации нерушимым знаком скорого возмездия.       Шиназугава считал себя лишь этим самым возмездием. Он не был столь образован, чтобы взять кого-то себе в ученики, не был снисходителен, не был добр. Нынешний Столп ветра жил осознанием, что он — последний, и его это не радовало.       Когда на его пути появилась эта девчонка, её гарда стала своеобразной надеждой. Надеждой на то, что кто-то мог сохранить записи и архивные хроники, содержащие знания о Дыхании ветра. Надеждой, что это больше не его бремя, не его ответственность. Мало кто мог понять, КАК его это волнует. Со стороны, возможно, казалось, что его вообще ничего не трогает.       Из тех редких счастливчиков, способных пробиться сквозь холод Шиназугавы, лишь единицы знали о его мыслях. Лишь единицы помнили, что он всё еще человек. Для самого себя Санеми давно стал машиной мести, которая работала на топливе, состоящим из нескончаемой боли и скорби. Он желал конца, но не мог в этом признаться даже самому себе.       Когда-то у него тоже были мечты, планы. Он хотел помогать матери, хотел видеть, как его младшие взрослеют, хотел видеть искреннее счастье в глазах сестер, которые выходят замуж, хотел видеть влюблённое и счастливое лицо Геньи, хотел прожить свою жизнь так, чтобы ни о чем не жалеть. Сейчас эти мысли были замурованы под слоями масок, которые уже стали для него родными. Раз за разом, убивая демонов и теряя близких, Шиназугава хоронил свои мечты под тоннами шрамов, гнева и боли.       Упавшая на лицо капля дождя дала ему понять, что пора бы вернуться к реальности. Стиснув зубы, Санеми в очередной раз отогнал от себя воспоминания, которые с каждым его шагом все громче звучали в его голове. — Сейчас свернём направо от дороги, там есть старый храм. Переждем дождь там. — Вы хорошо знаете эту местность? — Спросила Реми, оглянувшись по сторонам. — Здесь меня обучали дыханию ветра. — Ответил Шиназугава.

***

      Действительно, спрятанный среди густых деревьев, заросший мхом и увитый плющом, стоял небольшой заброшенный храм, словно свидетель давно минувших времен. Его деревянные стены потемнели от времени, а краска облупилась, обнажив выцветшее дерево под ней. Ступени, ведущие к входу, разрушились, и внутрь можно попасть только через западный ход.       Внутри храма царил полумрак. Пыльные лучи света проникали через разбитые окна, освещая заброшенные алтари и покрытые паутиной статуи. Божества, некогда почитавшиеся здесь, теперь смотрели пустыми глазами, а их лица стерлись под действием времени и непогоды. Сейчас, из-за сильной внешней влаги и дождливого серого неба, внутри храма стало прохладно и мрачно.       Хашира, скинув сумку и клинок, принялся стягивать с себя намокшее верхнее хаори. — Чёртов дождь! Ненавижу, когда одежда мокрая! — Прорычал он, расправляя закатанные рукава нижней рубашки. — Весь промок! — Господин, я пойду осмотрюсь. — Инстинктивно отвернувшись, девушка двинулась в сторону главного зала храма. — Эй, а ну стоять! — Прикрикнул Санеми, теперь агрессивно копошась в своей сумке. — Забери. — Он протянул ей коробку с лапшой. — Дура! Нахрена скормила всё тому попрошайке?!       Реми вытаращила на него глаза, не зная как реагировать на данный жест. Его покрытая шрамами рука всё еще протягивала ей еду, а в ответ она просто встала напротив и продолжала хлопать глазами. — Чего вылупилась? Я видел, как ты отдала псу все купленные гёдза. Не хватало ещё, чтобы свалилась по дороге. — Санеми всё еще протягивал ей лапшу, нервно постукивая ногой по сырому полу храма. — В…Видели?..Ну, а... то есть… Спасибо! — Она выхватила коробку, теперь сминая её в своих руках. — У меня нет сейчас денег… Ну…Чтобы вернуть… — Реми склонила голову, скрывая покрасневшие от стыда и смущения щеки. — Чего? Да не нужны мне твои гроши! — Столп ветра, уже разделавшийся с мокрой накидкой, теперь сидел на деревянном выступе напротив окна.       Крупные капли барабанили по обветшалым подоконникам. Шиназугава сидел напротив Реми и уплетал остатки своей лапши. Девушка же, стараясь скрыть дрожь в руках, растягивала удовольствие от поедания любимого блюда. «И с чего это он решил накормить меня? Нет, ну, с одной стороны, он прав, мне могло стать дурно, но я достаточно вынослива, чтобы вытерпеть без еды даже несколько суток. Но, с другой стороны, он мог и не делать этого, по крайней мере, не вести себя так по-доброму. Такие сюрпризы от него напрягают…» — Девушка проводила в своей голове анализ недавней ситуации.       В этот самый момент Шиназугава смял коробку из-под лапши и закинул обратно в сумку так, будто никогда больше к ней не притронется, попутно доставая оттуда какую-то ткань. Дотянулся до клинка, брошенного поодаль, вытянул сталь из кожаных ножен, которые по виду были потрёпаны не меньше, чем хозяин, развернул ткань и начал тщательно протирать клинок, убирая лишнюю влагу, проходясь по всему лезвию. — Советую тебе делать также, если не хочешь менять оружие каждую миссию. — Сказал он, не поднимая головы. — Учту. — Ответила Реми, аккуратно складывая коробку из-под лапши.       Санеми вдруг поднял на неё взгляд и задумался. Его фиалковые глаза, обычно широко раскрытые и цепкие, прищурились       Пройдясь тканью по лезвию в последний раз, Шиназугава оценил остроту заточки и поднялся, убирая клинок обратно в ножны. — Вставай. — Скомандовал он. — Бери вещи и иди за мной. Покажу тебе кое-что… — Хашира подхватил свои вещи и зашагал в направлении центрального зала.

***

Реми, недоверчиво следуя за ним, остановилась напротив арки зала. Помещение было круглой формы, с восточного края стояла обветшалая статуя Будды, зазеленевшая от влажности. Столп остановился напротив, обвел взглядом зал и аккуратно сложил на пол накидку, клинок и сумку. Обернувшись на девушку, расстегнул последние пуговицы на нижней рубашке, которую следом сложил поверх хаори на пол. Реми слегка напряглась и неосознанно потянулась к сюрикенам. «Будто бы они его остановят…» — Подумала она, стараясь унять нарастающую панику. — Чего встала, как вкопанная? Скинь куда-нибудь своё барахло, возьми оружие и встань здесь. — Санеми взглядом указал на точку в центре комнаты, а сам принялся затягивать ремни на таби. «Он, что… Собрался меня… Тренировать?!» — На мгновение девушке показалось, что её сердце перестало биться в нормальном ритме.       Она послушно выполнила указания и встала на место, куда указал Хашира. Он же, окинув её взглядом подошел сзади и в этот же момент ударил её по щиколотке. — Стойка неправильная! Ты должна стоять так, чтобы тебя не снесли с первого удара. Направь вес в опорную ногу, второй зафиксируй равновесие. — Шиназугава бесцеремонно хватал Реми за руки и ноги, ставя их в правильную позицию, но девушка лишь продолжала сжиматься и коситься на тело «наставника».       Уловив её взгляд, Санеми прищурился. «Чего это с ней?» — Подумал он. — «Не уж то меня боится?»       В очередной раз Хашира сравнял положение тела девушки, пытаясь довести её боевую стойку до нормального вида. Но всё равно она дрожала, словно лист. «Стоп!» — Парень резко отстранился от девушки. — «Она боится меня как… как мужчину?!»       Ранее Санеми не испытывал подобных эмоций. Сейчас ему казалось, что одновременно с гневом и отвращением, он почувствовал стыд и что-то похожее на жалость. Эти чувства ему не нравились. В ту же секунду, ничего не говоря, он подхватил рубашку и, накинув её на себя, продолжил «обучение».       Уже спустя несколько минут девушка стала более открытой, перестала дрожать и даже смогла включиться в тренировку. «Что на меня нашло?» — Думалось ей. — «Пусть он и не самый добрый человек, но он бы не стал.. Он же не…А вдруг он понял, что я из-за него так? Стоит извиниться?» — Голова Реми заполнилась мыслями. — Эй, очнись! Хватит летать в облаках! Сосредоточиться или я перестану жалеть твою бестолковую задницу! — Шиназугава опять вспылил. — Простите, Господин… — Промямлила она, вставая, наконец, в идеальную в стойку.       Окинув её взглядом, Хашира ухмыльнулся, но так ничего и не сказал.       Еще пару часов они отрабатывали махи и удары. Столп всё еще не работал в полную силу и даже не брал в руки клинок, но, заинтересованный, наблюдал за успехами Реми, всё также грубо отчитывая её за неудачи.       Такого подарка судьбы девушка никак не ждала. Поначалу медленно и неуклюже, она повторяла то, что говорил Шиназугава. «Наставник» раз за разом бросал куноити вызов, заставляя выполнять сложные комбинации и реагировать на его, всё еще безоружные, атаки. Девушка ощущала, как пот стекал с её лица, как выбившиеся пряди волос липли к телу, но, по-прежнему, не сдавалась. Сосредотачиваясь на каждом движении, пыталась овладеть приёмами. Впервые, находясь со Столпом ветра один на один, она почувствовала к нему безграничную благодарность и уважение. — Не смотри так на меня. — Сказал вдруг он. — Не хочу брать на себя ответственность, если тебя, непутёвую, прикончат где-нибудь. — Хашира вновь осмотрел её с ног до головы. — И не смей меня бояться, поняла?! Я к такой, как ты, и пальцем не притронусь.       На этом из тренировка была закончена. Реми в очередной раз проиграла свою личную битву.

***

— Пришли. — Буркнул Санеми несколько часов спустя.       Когда дождь прошел, они пошли дальше. К тому моменту солнце уже клонилось к горизонту, уступая место вечерним сумеркам. Как объяснил Шиназугава, в привычном ему, грубом тоне, на ближнем склоне горы был дом его учителя. Реми же, идущая следом, почему-то ощущала гнетущее беспокойство, причину которого она сводила к недавней тренировке. — Жди здесь. Я найду учителя и вернусь. — Сказал Санеми, уже скрываясь в ближайших зарослях.       Ждать здесь – это означало остаться возле валуна, уже наполовину вросшего в землю. Девушка скинула сумку и рухнула вниз, откидываясь головой на камень. Было скучно. Раздумывая над тем, чем занять себя, куноити нервно крутила вокруг пальца кольцо-какуте*. Единственную вещь, от которой она не могла отказаться. Которая по-прежнему вызывала в груди чувство боли и обиды. Единственный подарок от приёмного отца. Человека, когда-то её сломавшего.       Прошло уже достаточное количество времени, чтобы Реми начала волноваться. Шея успела затечь, а ноги, уже привычно расслабленные, начали гудеть от усталости. «Пойду осмотрюсь хотя бы.» — Решила девушка, с томным вздохом поднимаясь с земли.       Пройдя по узкой тропинке, по которой некоторые время назад ушел Хашира, Реми прислушалась. Цикады вокруг стрекотали, погружая окружающий мир в спокойную вечернюю сказку. После прошедшего недавно ливня воздух был влажным, а деревья склонились друг к другу, загораживая листвой небо и свет закатного солнца. «Как-то мне тут не по себе.» — Она нахмурилась и двинулась вглубь леса, ступая по еле заметной тропинке.       Осмотревшись, неподалёку от себя Реми заметила овальный камень, покосившийся и поросший мхом, а рядом с ним три сотобы*, установленных по бокам от камня. Заинтересованная, она подошла ближе и присела около могилы. — Ого, не знала, что где-то еще можно встретить одиночные захоронения. — Прошептала девушка, всматриваясь в иероглифы на дощечках.       Какое-то время она сидела молча, казалось, даже не дыша. Спустя пару минут смогла выговорить еле слышное: «Быть такого не может…», и ринулась туда, куда не так давно ушел Хашира.       Она бежала, задевая ветки деревьев, утирая беспокойно стекающие слезы. Реми хотела как можно скорее сообщить Санеми и его учителю о том, что только что прочла.       На деревянных дощечках сотобу, уже накренённых в стороны от времени было вырезаны имена и даты смерти трёх человек: Саито Юри — любимая сестра и мать, Саито Тору — любимый отец, и последнее имя, единственное без подписи — Саито Реми.       Куноити мало помнила о своей матери и совсем ничего не знала о своём отце, она носила ту же фамилию, что и её дед и дядя, который исчез, когда маленькой Реми не было и трёх лет. Повзрослев, она поняла, что мать не была замужем, а сама она не была желанным ребёнком. Она благодарила единственного дедушку за возможность расти с ним, в любви и заботе, ведь после, не имея крыши над головой, она оказалась среди таких же сирот, потерянных и нелюбимых.       Сейчас, окунувшись снова в те печальные и тревожные воспоминания, девушка не заметила, как выбежала к покосившемуся забору и поляне, посреди которой стояла небольшая хижина. Белая накидка Шиназугавы мелькала в тени дерева, неподалёку от строения. Он стоял напротив мужчины в длинном бордовом хаори.       Реми, переведя дыхание, окликнула Санеми, оповещая о своем присутствии. — Господин Шиназугава! — Кричала она, утирая слёзы с пыльного лица. — Я знаю, кто ваш учитель! Я знаю его!       Теперь на неё уставились две пары глаз, следившие за тем, как её маленькая фигура быстро приближается к ним. — Уйди и не мешайся! Я же сказал тебе ждать! — Огрызнулся на неё Хашира. — Не могу, простите. Этот человек, судя по всему, Саито Сузуму — мой родной дядя. — Тяжело дыша, сказала она, обращая свой взгляд прямо на мужчину.       На вид ему было около сорока пяти лет. Густая борода и длинные с проседью волосы, небрежно собранные в пучок, обрамляли его хмурое лицо. Карие глаза смотрели исподлобья на каждого, кто обращался к нему.       Санеми хорошо знал этот взгляд, он хорошо помнил тренировки со своим мастером, помнил, как он ругал Масачику за то, что тот привел почти одичавшего Санеми, помнил, как он поначалу нехотя тренировал его, наказывая за каждую ошибку. Мастер не называл своего имени, не говорил о своей семье. Лишь однажды, несколько лет назад, юный мечник заметил, как мастер вырезает на деревянной дощечке иероглифы. К сожалению, он хорошо знал, что это такое.       Теперь, переводя взгляд с запыхавшейся Реми на своего учителя, Санеми предчувствовал зарождающуюся бурю, которую спровоцировала девушка своим появлением. Он видел, как учитель со злостью сжал гарду, принесенную учеником, видел, как он посмотрел на названную племянницу. Знал, что хорошим это не кончится.       Потому спокойно отошел в сторону, давая буре возможность разрушить всё на своём пути.