IV - Кровь к крови

— Убирайтесь отсюда. Оба. — Вымолвил мужчина, поочередно смотря то на Реми, то на Шиназугаву. — Но… Вы не узнали меня, дядя? Может, тогда Вам что-то известно об этой гарде, — девушка указала на вещь, которую он держал в руках, — Или о её первом владельце, или… — Заткнись! — Грубо прервал её мужчина. — Я знаю, кто ты. Знал, еще тогда, прознав про тебя в Токио, в грёбанном Квартале красных фонарей. Сразу было ясно, что ты вся в мать. — И эта вещь... тебе не принадлежит. — Ч-что? — Запнулась Реми. — Так Вы были в Ёшиваре… Как давно? Почему же не дали о себе знать…       Казалось, что девушка совсем забыла зачем пришла в организацию, зачем начала этот путь. Сейчас перед ней стоял родной дядя, её единственная семья. В голове роилось слишком много мыслей. — Твоя мать была потаскухой, и ты в неё пошла! — Сквозь зубы вымолвил он. — Отец всё носился то с ней, то с тобой, не понимал, отчего вся деревня на нас косо смотрит. Так и умер, небось, тебя защищая…       Девушка смотрела на него, стараясь сдержать подступающую истерику, прижимая руки к груди. Где-то посреди солнечного сплетения что-то сдавило с такой силой, что она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Внутри зарождался ураган, усмирить который с каждой секундой становилось всё труднее. — Вы не смеете так говорить! — Крикнула она вдруг. — Не повышай на меня голос, мелкая дрянь! Я любил свою семью, а твоё появление стало началом конца! — Сузума замахнулся, но в следующую секунду его остановила сильная рука ученика.       Санеми, по-прежнему не говорящий ни слова, сейчас стоял между Реми и своим мастером, удерживая его от удара. Его глаза не выражали ничего, кроме бесконечной усталости и злости. — Не зарывайте ваши и без того хреновые взаимоотношения, учитель. — Шиназугава крепче сжал запястье мужчины, после чего резко отпустил его и повернулся к Реми. — Мы возвращаемся. Визит не удался. — Сказал Хашира, разворачивая девушку за плечи и подталкивая обратно в сторону леса.

***

      Шли молча. Никто не хотел начинать диалог первым. Реми прокручивала в голове недавние обстоятельства, оценивая насколько бесполезными оказались последние годы её жизни. Шиназугава же шагал поодаль, временами бросая на девушку хмурые взгляды. Он же первым и решился нарушить тишину. — Я не просто так сказал тебе ждать. Сам бы всё разведал и сказал бы, стоит оно того или нет. — Немного вымученно произнес Столп. — Раз догадывались об этом с самого начала, могли бы, ради приличия, поставить меня в известность. — Девушка вновь начала дерзить. — А я не говорил, что соблюдаю нормы приличия. У меня были свои цели. Тебя с собой прихватил, чтоб перестала маячить в Организации. Тебе всё ещё там не место. — Санеми вымученно поднял голову к небу. — Уже стемнело, вот-вот выйдем на тракт.       Не ответив ему, девушка молча перекинула через плечо длинную косу и ускорилась, спускаясь по извилистой, еле заметной тропинке.       Достигнув тракта, Хашира, не оборачиваясь на спутницу, пошёл размеренным шагом на юго-восток. Реми остановилась посреди дороги, будто раздумывая. — Господин Шиназугава! — Окликнула его куноити. — Дальше я пойду сама. Вы правы, и среди охотников мне не место. У меня, по всей видимости, свой путь. — Реми сказала это в непривычной для себя, серьезной и спокойной манере. — Вали, куда хочешь. — Буркнул Санеми и, не оборачиваясь, ушёл.       Девушка же, сунув руки в карманы, поплелась на юго-запад. Туда, где когда-то начался её путь.

***

Над Столпом безмятежно парил ворон, рассекая своими крыльями еще влажный после дождя воздух.       Лицо Санеми едва ли выражало какие-то эмоции. Встреча с учителем и ему далась не просто. Сейчас он прокручивал в голове фразы наставника, пытаясь уловить в них хоть что-то, что могло бы стать для Хашира новой одержимостью. Хоть что-то, способное заглушить неуправляемый поток его мыслей. «Кровь всегда стремится к крови.» — Он снова и снова повторял слова, которые однажды услышал от Саито Сузуму. «— Учитель. Давно не виделись. — Сказал парень, опустив по привычке руку на рукоять клинка.       Сузуму Саито сидел у входа в оружейную, протирая клинки от влаги. — Не ожидал тебя снова увидеть здесь, Шиназугава. Думалось мне, что у Хашира нет свободного времени, чтобы попросту разгуливать по просторам Японии. — Не поднимая взгляда, ответил учитель.       Он хорошо помнил голоса своих учеников, он бы ни с кем не спутал звучный голос Масачики. Также хорошо помнил он голос своего единственного выжившего ученика, нынешнего Столпа Ветра. Он боялся не услышать его снова. Сам же Сузуму никогда не был в числе Хашира, да и имени своего не называл. Признаваясь самому себе, он бы и не хотел им стать. Будучи ребенком, он уже хорошо понимал то ноющее чувство, когда его отец задерживался на миссиях. Помнил, как похоронив мать, которая долго мучилась от болезни, ему приходилось ухаживать за подрастающей сестрой. Помнил те редкие моменты, когда глава семьи приходил домой с новыми шрамами, помнил, как учился правильно зашивать и обрабатывать раны.       Еще он хорошо помнил тот день, когда отец вернулся с последней миссии и сказал, что теперь останется дома. Помнил, когда начал своё обучение Дыханию ветра, которое с трудом поддавалось его робкой и пугливой натуре. Помнил, когда отец подарил ему гарду для клинка, такую же как у него самого, взяв с сына обещания продолжить его дело.       Он любил то время, когда они с сестрой готовили ужин под рассказы отца про демонов и других Хашира. Любил ощущение дома и семейного уюта. Прошло время, сестра его выросла, а на лице отца стало гораздо больше морщин. Уже повзрослевший Сузуму готовился стать опорой для своей небольшой семьи. Всё было хорошо до тех пор, пока сестра не спуталась с сомнительным приезжим торговцем. Пока не рассказала, что тот обесчестил её, и что она ждет от него ребенка.       Торговец уехал сразу, как закончился выгодный сезон. Сестра родила дочку. В деревне семью стали избегать, не желая запятнать и свою репутацию. Спустя год Саито Юри, не сумевшая пережить то, что стала позором семьи, покончила с собой, спрыгнув с обрыва в реку. Опечаленный потерей, отец стал уделять всё своё время маленькой Реми, а Сузуму, тонущий в своём горе, вскоре тоже покинул дом. Позже, наткнувшись в лесу на слабенького болтливого паренька, чью щеку рассекал шрам от демонических когтей, стал обучать его тому, что когда-то сам узнал от бывшего Хашира ветра, своего отца, Саито Тору. Спустя время принял к себе и второго ученика, став для них учителем Дыхания ветра.       О том, что родная деревня уничтожена, Сузуму услышал случайно, спустившись к ближайшему поселению для пополнения провизии. Добравшись туда, с болью осознал, что было уже слишком поздно. От выживших узнал, что Саито Тору, как и почти всех местных, похоронили в братской могиле на окраине. Про девчушку семи лет никто так ничего и не поведал. Сузуму знал одно — в момент нападения её не было, а значит она могла быть жива. — Я пришёл по делу. — Ответил Шиназугава, покручивая в руках то, что привлекло внимание мужчины. — Знакома эта вещь? — Санеми подбросил гарду в воздухе. — Знакома. Я отдал её тебе в нашу последнюю встречу. — Сложив начищенный клинок в ножны, мужчина подошёл к Хашира. — Ошибаетесь, учитель. Та гарда лежит на могиле вашего первого ученика. А эту… — Санеми передал её в руки учителя. — … Эту я одолжил у одной сомнительной особы…       Сердце Сузуму сдавила ядовитая горечь, с которой он не мог совладать уже несколько лет. Горечь от осознания, что кровь всегда стремится к крови, куда бы он от неё не бежал.       В этот же момент на поляну перед хижиной выбежала девушка. Один в один напоминающая ему покойную Юри. Тот же голос, те же еле заметные белёсые пятна на коже, разве что волосы светлее, да голос громче. Она бежала, выкрикивая его имя, а его лёгкие продолжали сдавливать ярость и боль.» Санеми не знал подробностей жизни учителя. Не догадывался, что у него могут быть родные. Не знал, что рядом с ним есть человек, который много лет испытывал и прятал те же чувства, которые разрывали Шиназугаву изнутри. Он не доверял Реми, не хотел видеть её среди охотников, не скрывал своей неприязни. Теперь же он увидел в ней своего брата, извечно несчастного и отвергаемого единственным родным человеком. Санеми хотел только одного — избавить себя от этой нелепой жалости. Хотел уличить её в предательстве, доказать самому себе, что никого нельзя жалеть. — Сорай! — Он обратился к птице, всё также парящей над ним. — Проследи за девчонкой. Если что увидишь, дай мне знать.       Ворон улетел, оставляя Санеми в полном всеобъемлющем одиночестве.

***

Пустой тракт освещался лишь слабым светом растущей луны. Девушка шла, опустив голову. Стиснув зубы, она сдерживала слёзы, прокручивая в голове воспоминания о своей жизни. Дядю она почти не помнила. Сейчас Реми ругала себя за то, что даже не думала о том, что кто-то из её семьи мог быть жив. «Всё могло сложиться иначе! Глупая дура! Нужно было думать раньше! Слабачка!» — Ругала она себя, растирая по лицу слёзы.       Она была потеряна. Не знала куда идти и что делать теперь. Охотником ей не стать за неимением опыта и хорошего наставника. В Ёшивару она не вернется, даже если будет умирать. Стать наёмницей и зарабатывать на жизнь тем единственным, что она умеет, тоже не было хорошим вариантом. В этот самый момент Реми была настолько одинока, что единственным выходом для себя видела только смерть. И смерть уже дышала ей в затылок. Неподалёку послышался крик. Столь жуткий и надрывный, что казалось, будто проходит сквозь самое сердце. Всматриваясь в густую темноту ночи, Реми поняла, что ей больше не страшно. Она пошла на звук, сжимая в руках оружие.       В нескольких тё* дальше по тракту выстроилось несколько товарных повозок. Одна из них уже была перевёрнута, а вокруг валялись окровавленные куски некогда дорогого текстиля. Топот лошадиных копыт слышался со всех сторон. Люди, истошно крича, кидались, подобно животным, в рассыпную. Кто-то уже испустил свой последний дух, окропляя кровью землю тракта. Кто-то, сбившись в кучу, дрожал от каждого рваного движения демонических лап. Многие из них, пожираемые ядом демона, хватались за горло и твердили что-то нечленораздельное. Одна из повозок, видимо, предназначенная для перевозки значимых особ, косо стояла посреди дороги. Из приоткрытой створки слышались стоны и предсмертные хрипы нескольких человек. Демон, сгорбившись, глодал ещё тёплую конечность.       Когда Реми, словно тень, приблизилась к шее монстра, готовая вонзить в него саи, демон молниеносно среагировал, рассекая ткань ёё формы вместе с кожей, отбрасывая девушку в сторону. Глухо ударившись спиной об колесо повозки, девушка прохрипела, пытаясь отмахнуться от стремительно нарастающей боли. Рёбра обожгло так, словно их опалили огнем. Форма на руке и животе стала неприятно липнуть к телу. Чувства куноити обострились до максимума. Прижимая руку в ране, Реми со стоном поднялась, опираясь о край повозки, стараясь не обращать внимания на людей, которые, как и она, находились в эпицентре кровавого месива.       Саи валялись в нескольких метрах от неё. Не в силах добраться до них, Реми сжала в дрожащей руке сюрикен, смазанный ядом глицинии и её собственной кровью. Время замедлилось, сгустившись вокруг нее. В ушах стоял ужасный звон, а тело пульсировало от сильного кровотечения. Демон, с упоением пожирающий добычу, казалось, даже не обратил внимания на появление охотника. Реми была слабее. Она понимала, что вряд ли сможет выжить сегодня, но осознанно делала шаткие шаги к собственному безумию. Замахнувшись, она всадила сюрикен в здоровенную спину монстра. — Вот же черт! Целилась в шею… Видимо, меня хорошенько пришибло… — Прохрипела она, вытирая рукавом кровь, которая теперь сочилась изо рта.       Взревев, демон оглянулся красными глазами на девушку. Через секунду она уже повисла над землей, а её шею сжимала кровавая лапа смерти. Краснея и кряхтя, она пыталась ухватиться за демона, в нелепых попытках ослабить его хватку.       Когда сознание почти покинуло её, перед глазами промелькнула зеленая вспышка. Голова демона покатилась по дороге, отравляя почву ядовитой чёрной кровью. Реми упала, продолжая сжимать тлеющую конечность. — Вот же ублюдок! — Послышалось со стороны. — Что ты сделал с этими людьми, кусок дерьма?! — Нога в знакомых таби пнула голову демона.       Привкус крови уже почти не ощущался, как и боль, распространившаяся по всему телу девушки. Сильные руки Хаширы опустились на плечи Реми. Перед глазами плыло, она видела лишь очертания лица Санеми и далёкие отзвуки его голоса. — Не ругайтесь, Господин… Я… надеялась… что смогу умереть… с пользой для организации… — Реми закашлялась. — Не хочу умирать… «…никем…» — Не договорив, девушка погрузилась во тьму.

***

За деревьями мелькнула тень. — Весьма, весьма любопытная особа! До чего же весело! Такая смелая и решительная! — Широкая улыбка окрасила бледное лицо, слегка прикрытое веером. — А ведь на неё не подействовал даже мой яд! Ради такой интересной особы я готов пожертвовать этим безвкусным ужином! Обязательно за ней вернусь! — В листве сверкнули безжизненные радужные глаза, на лице демона застыла леденящая душу ухмылка.