V - Лицом к лицу

      Ожидая отряд какуши, Шиназугава пытался держать себя в руках, осматривая место битвы и помогая выжившим. Их было немного. Несколько человек, не получивших серьезных ранений, сейчас задыхались от яда, лёжа на земле. Двое отделались не особо глубокими ранами, но оставались в сознании и даже помогали Столпу с остальными пострадавшими. «Какого хрена? Этот демон не похож на того, в чьи техники демонической крови входит использование яда такой силы. Он, конечно, был здоровый, но вряд ли отличался умом среди своих сородичей…» - Что-то в голове Хаширы явно не складывалось. Он был точно уверен, что чувствовал присутствие еще кого-то. У него не было времени в этом убеждаться.       Реми потеряла сознание прямо на руках у Санеми. Следы от когтей демона на её теле продолжали кровоточить, отчего его белая накидка местами окрасилась в ярко-алый оттенок. Наспех перемотав её раны тем, что было под рукой, он, бубня ругательства себе под нос, уложил девушку к остальным, подсунув под голову своё хаори. «Идиотка! Я же говорил, что не собираюсь брать ответственность за её проблемную задницу.» - Шиназугава старательно убеждал себя, что подступивший к горлу комок совсем не связан с тем, что он опасается за её судьбу.       Как бы он не убеждал себя в обратном, ответственность за её жизнь тяжким грузом давила на его плечи. «Ты сам потащил её с собой! Сам привёл её туда, где ей были не рады! Ты был уверен в этом с самого начала! Это ты не остановил её, когда она решила пойти своим путём! Идиот, уверенный, что она предатель! Глупая девчонка ринулась спасать этих торгашей вряд ли из желания помочь демону, тупица!» - Назойливые мысли то и дело лезли в его голову. Хашира теперь не старался их унять. Он был уверен, что заслуживает и худшего наказания.       Сейчас его внимание привлёк мужчина, который уж слишком долго крутился вокруг куноити. На вид незнакомец был не старше сорока лет, его смоляные, растрёпанные после нападения волосы едва тронула седина. Он был одним из тех, кто чудом избежал прямого столкновения с демоническим отродьем. Лицо его было гладко выбрито, а бровь рассекал уже порозовевший шрам, тянущийся до середины щеки. — Эй ты! Раз взялся помогать, то не стой на одном месте! — Буркнул Столп, переводя его внимание на себя. — Конечно, Господин! — Торговец улыбнулся охотнику натянутой улыбкой. — Хотел выразить этой... кх-м... охотнице благодарность за спасение... — Неуместная пауза не осталась без внимания Шиназугавы. — Она в отключке, кретин! Потом отблагодаришь, если она очухается.       А Санеми хотел, чтобы она "очухалась". Хотел сказать ей, как обычно, пару грубостей, чтобы больше не лезла на рожон, чтобы больше так самовольно не уходила.

***

      Не в первый раз Реми доводилось приходить в сознание, лёжа на больничной койке. Было душно, затхлый запах с примесью медицинского спирта и какой-то неприятной сладости заполнил всё помещение. Голова гудела, словно от сильного удара. С силой разлепляя глаза, девушка осознала, что каждый вдох тягучей болью отзывается по всему телу. Мир медленно возвращался в фокус.       Она попыталась повернуться, но острая боль пронзила правый бок. Резкий вдох, и какая-то тягучая жидкость прошлась по внутренним стенкам ребер. Она замерла, чувствуя каждую микротрещину в своих костях, каждую крошечную жилку, рвущуюся от усилия. Это была не просто боль. Это было отчетливое ощущение беспомощности, пронизывающее все ее существо.       Попытка сделать еще один вдох привела к новому приступу боли. Реми сжала кулаки, сдерживая стоны, и попыталась теперь сосредоточиться на своем плече. Оно было туго перемотано, отчего вся правая рука неприятно холодела. Каждое движение, каждый вдох отзывались в её теле острой резью.       Ей не хотелось шевелиться, но она должна узнать, что произошло с остальными, должна убедиться, что хоть кто-то уцелел. «А казалось, что мне конец…» — Вымученно подумала девушка. — Не думал я, что мы снова встретимся с тобой при таких обстоятельствах, Реми-сан. — До боли знакомый голос прозвучал откуда-то сбоку. — Ты стала ещё краше, но эти раны едва ли красят твоё молодое тело.       Девушка с силой зажмурилась, стараясь отогнать столь неприятную галлюцинацию. «Этого мне еще не хватало... Хорошо меня долбануло, раз он мерещится…» - Со вздохом девушка вновь открыла глаза.       К её несчастью, перед ней действительно стоял человек, встреча с которым разделила её жизнь на до и после.       В висках забилась тревога. Реми лежала на койке, а напротив стоял он, и ее тело вновь казалось чужим. Каждая клетка кричала от отвращения, от страха, от безысходности. Она не могла поверить, что снова оказалась один на один с этим чудовищем. Ее разум словно застрял в какой-то петле, повторяя один и тот же сценарий, который она так отчаянно хотела забыть.       Дыхание сбилось, и она старалась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но ее грудь сжималась, словно тисками. Мысли метались в хаосе: «Что он здесь делает? Кто привёл его? Что теперь будет?»       Реми не могла унять внезапно накатившие слёзы. Она чувствовала на себе его сальный взгляд, пронизывающий ее насквозь. Она знала, что он упивается ее страхом, её беспомощностью, её болью. Но ей нужно было взять себя в руки, нужно было бороться. Нужно было выжить. Как тогда...       Девушка закрыла глаза, попыталась сосредоточиться на своем дыхании. Ей нужно было вспомнить, что она сильная, что она может справиться с этим. Она уже справлялась с этим раньше. — Ведь и не признал бы тебя, если бы не эти пятна на милом личике, если бы не клеймо Квартала... — Мужчина тянул момент, он наслаждался каждой секундой.       Реми, в попытках отогнать наплывающую тревогу, нервно крутила кольцо на пальце. «Точно! Кольцо!» — Нужная мысль влетела в её голову. В тихой комнате, пронизанной запахом смолы и дерева, сидели люди. Учитель, с лицом, изрезанным горьким опытом, и молодые ученики, глаза которых горели нетерпением и ожиданием. Несколько лет назад они шагнули в эту комнату будучи юными, никому не нужными сиротами. Мужчина, приютивший детей, стал для них отцом и наставником. Перед ним на татами лежало три кольца для "дочерей" и два куная* для "сыновей". Кольца не были обычными. Какуте - оружие, скрытое в простой оправе. — Это для тебя, Реми. — Сказал наставник, протягивая кольцо. — Ты должна быть готовой защищать себя. В нашем мире нет места слабости. Девушка взглянула на кольцо. В нем она увидела не только оружие, но и символ силы, независимости. Это был не просто подарок на окончание обучения, это был талисман, который поможет ей выстоять в любом бою. — Спасибо, учитель. — Прошептала она, приняв подарок.       Наставник улыбнулся, и в этой улыбке она снова увидела непонятную ей тьму.       Она надела кольцо на свой палец, и ощутила холод металла на своей коже. На то момент Реми казалось, что больше она никогда не останется одна. Она имела силу, у неё снова была семья. Теперь она была куноити. Реми смотрела на наставника, её дыхание было частым и неровным. Боль от ран ушла на второй план, открывая путь глубокому гневу, который кипел в ней долгие годы. По её лицу расплылась нездоровая улыбка.       Она больше не думала. Не сомневалась. Девушка двинулась ему навстречу.       Ее тело, всё ещё покалеченное, не слушалось. Сердце стучало в груди, словно барабан, сопровождая ее решительную атаку.       В один момент она настигла его, ухватив за шею, и ее какуте звякнуло, открываясь навстречу артерии. Удар был резким, мощным, и точным. Он попал в шею мужчины, проникая шипом под кожу. Мужчина закричал от боли, его глаза расширились от негодования. — Не ожидал, скотина?! — Реми не дала ему опомниться.       Без промедления, ее правая рука снова замахнулась, и удар попал в грудь, сбивая его с ног. Он упал возле койки, схватившись за раны.       Она вскочила, ее дыхание было прерывистым, руки дрожали от усилия, а ноги подкашивались от накатившей слабости. Недолго думая, куноити выбежала из комнаты.

***

Реми бежала, не разбирая дороги. Её дыхание прерывалось короткими хрипами, а глаза, широко распахнутые от ужаса, метались по сторонам.       Каждый шаг отдавался болью, повязки окрасились в алый.       Она видела его, своего обидчика, всего несколько мгновений назад, но этого было достаточно, чтобы пробудить в ней первобытный страх и гнев, заставивший её бежать, не оглядываясь.       Девушка проносилась мимо комнат, заставленных традиционной японской мебелью, с шелковыми подушками и хрупкой посудой на полках. Окна, покрытые рисовой бумагой, пропускали мягкий, закатный свет, который то угасал, то вспыхивал, создавая тени, танцующиеся по стенам. Наконец, в конце коридора она увидела выход. Дверь, состоящая из двух половинок, покрытых лаком, была украшена традиционным японским амулетом – маской, которая, казалось, сейчас смотрела на неё злыми глазами. С силой распахнув створки, она выбежала на улицу.       Солнце садилось, окрашивая небо в пастельные тона розового, фиолетового и оранжевого. В мягком свете заката двор японского дома казался спокойным и умиротворенным. Аромат глицинии, растущей у низенького забора, разносился по воздуху. — Так я в Доме глицинии… — Реми, едва держась на ногах, осела на пол, словно кукла, лишенная сил. Её дыхание сбивалось, а глаза были затуманены от боли и страха.       Внезапно, будто из тумана, перед ней возникла старушка. Она, словно воплощение японской мудрости и спокойствия, стояла перед девушкой. Её лицо, изборожденное морщинами, было похоже на старую карту, на которой каждая линия говорила о прожитой жизни. Её глаза, темно-карие и глубокие, смотрели на Реми с нескрываемой тревогой. — Деточка, ты плохо выглядишь. Что произошло? — Тихим голосом спросила старушка.       Реми не могла ничего ответить, её голос будто пропал от тревоги и ужаса. «Это всё сон! Просто страшный сон!» — Твердила она себе, не обращая внимания на окружающий мир.       В тот же миг, из дома донесся голос, и она почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она узнала его. Снова. Куноити со стоном вздрогнула. Её рука инстинктивно потянулась к перевязанным ребрам. Она держалась за бинты, словно за последнюю опору, словно они могли удержать её от новой боли, от нового удара.       Не оборачиваясь на звук, она с титаническим усилием поднялась и пошла вперёд. «Где Господин Шиназугава? Он же был там… Он же убил демона…Он же не мог просто оставить меня и людей…» — Девушка прекрасно понимала, что он мог. Она свернула за дом, в небольшой полисадник, окруженный высокой изгородью из бамбука. Там было тихо и спокойно, словно в другом мире. В центре полисадника стоял старый японский фонтан, вода мирно журчала рядом с небольшой беседкой с плетеным столом и скамейками. Солнце пробивалось сквозь бамбук, окрашивая листву в золотистые тона. Реми остановилась у беседки, её тело дрожало от усталости и паники. Опустившись на скамейку, она прислонилась спиной к бамбуковой стене. Ей нужно было передохнуть, но она не могла расслабиться. Она по-прежнему чувствовала на себе сальный взгляд своего «учителя». Постепенно дрожь в теле утихла, и Реми осознала, что ей нужно вернуться к реальности. Она медленно развязала бинты, щипя от боли. Перед ней раскрылись две глубокие раны на ребрах. Они уже были обработаны и зашиты, но от перенапряжения и внезапной активности стали немного кровоточить. «Сильно он меня задел, зараза!» — Она сделала глубокий вдох и начала аккуратно затягивать бинты, пытаясь сделать это как можно лучше.       Правое плечо также обжигало болью при каждом движении. Закончив с рёбрами, девушка попыталась рассмотреть рану на руке, но повязка была туго затянута. «Гадство!» — Реми бесилась от собственной слабости. Она не могла простить себе свою беспомощность перед демоном. В этот момент из-за бамбуковой изгороди послышался голос Санеми. — Потрудись объяснить, что за цирковое шоу ты тут устроила?! — Грубо спросил он, его голос был резким и нетерпеливым. Девушка вздрогнула, оборачиваясь. Она не заметила, как он подошел. Его лицо по обыкновению было хмурым, а глаза быстро осмотрели Реми с головы до ног.       Только сейчас она осознала, что на ней была лишь больничная рубашка с широким воротом, который откинулся на плечо с пропускающей кровь повязкой. Короткая рубашка свободно овивала ее тело. Поверх нее были надеты широкие шаровары из такого же хлопка темно-синего цвета. Они были собранны на талии тонким поясом.       Инстинктивно прикрывшись, Реми отвернулась, избегая зрительного контакта с Хашира. — Не Ваше дело, сама разберусь. — Отчеканила она, зажимая рану на плече. — Уже разобралась! Чуть не стала ужином для посредственного демона, идиотка! — Шиназугава подошёл ближе.       Неловкая пауза затянулась. Не желая её продолжать, Санеми, тяжело вздыхая, опустился рядом. — Что произошло? Ты провалялась в отключке почти двое суток, жизнь не дорога или не терпится вернуться к тренировкам? — Реми чувствовала, как он сверлит взглядом её профиль. — Там была неприятная компания. Решила продолжить лечение на свежем воздухе… — Тихо промямлила она, усмехаясь над собственной иронией. — Тот мужик со шрамом на морде? Знаешь его? — Руки Хаширы с силой сжали скамейку. — Знаю. — Подтвердила девушка, сильнее сжимая плечо. — А, ну, убери руку! Рана совсем свежая, от того, что ты её держишь, она быстрее не заживет. — Санеми откинул её ладошку в сторону, и, спустив ворот рубашки, начал бесцеремонно разматывать повязку. — Это тоже не Ваше дело! — Она оттолкнула его, снова запахивая ворот. — Не моё дело?! — Он окинул ее взглядом, полным недоумения и раздражения. — Идиотка, ты думаешь, я здесь для развлечений? — Шиназугава поднял свой рукав, указывая на руку. Она была вся в шрамах, глубоких и длинных, словно напоминание о каждой прожитой им битвы.       Осознав свою глупость, Реми с сожалением посмотрела на Хашира. «Как много он пережил, чтобы получить все эти шрамы? Сколько раз он жертвовал собой, чтобы защитить мир от демонов?» — Она поняла, что была несправедливо груба и стыдливо опустила руку. — Ты, словно маленький капризный ребёнок, который то и дело ноет, не в состоянии позаботиться о собственной заднице. — Проговорил он и резко развязал повязку на ее плече.       Реми вздрогнула от боли. Её глаза невольно снова посмотрели на его руку, испещренную шрамами. Она впервые увидела их вблизи.       Санеми перебинтовывал ее с такой же грубостью, с какой и говорил, но в его действиях чувствовались определенная ловкость и опыт. Он не говорил ни слова, но его руки, увенчанные мозолями от частых тренировок и столкновений, двигались быстро и уверенно. Девушка чувствовала небольшое покалывание и жжение, но эта боль была не в сравнении с тем, что она чувствовала, глядя на Столпа.       Всё его тело было покрыто рубцами и шрамами – грубыми, глубокими, рассказывающими о его судьбе больше, чем любое его слово. Смотря на него, она видела его душу, читала, как открытую книгу, воспринимая его теперь иначе. Реми думала о том, что каждый шрам - это отпечаток прошлого, но не только боли, но и силы, упорства, жизненной энергии. Он был, как дерево, которое становилось сильнее от каждой бури, что пережило.       Её взгляд скользнул по его лицу. В его глазах она увидела своё отражение - боль и горечь прошлого, но также неугасаемую волю к жизни. Шиназугава, безусловно, был груб, не думал о том, как сильно может ранить и оскорбить своими речами, но в то же время он был одним из сильнейших охотников и делал всё, чтобы защитить людей от демонов. Санеми, закончив перевязку, перевёл взгляд на Реми. Она почти буквально ощутила, как в его глазах зажглась искра недоумения, смешанная с раздражением. Хашира будто не ожидал, что она будет рассматривать его с таким вниманием. В их взглядах было много несказанного, много непонятного. Она увидела в нем больше, чем просто грубияна-охотника, он рассмотрел в ней что-то до боли знакомое, что пока не мог объяснить. Друг для друга, сами того не осознавая, они стали интересом, требующим разгадки.       Он отвел взгляд, его губы сжалились в тонкой линии. — Так от кого ты так бежала, словно ошпаренная? Демон рассыпался в пепел, бояться здесь нечего. — Шиназугава вернул тему к началу. — К сожалению, в этом мире можно бояться не только демонов. Люди бывают гораздо хуже… — Реми опустила взгляд под ноги. — Тот человек - Наката Токио, мой названный отец. Забрал из приюта, сделал синоби и несколько лет назад продал в Квартал красных фонарей. Он же и стал первым и последним клиентом. — Девушка глубоко вздохнула, будто хотела вдохнуть в себя все мужество на свете.       Она замолчала, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком боли и бессилия. Санеми снова посмотрел на неё, его взгляд был холодным и непроницаемым. — Убожество… — Прорычал он, подрываясь с места.       Хашира ушел, не сказав больше ни слова. Реми смотрела ему вслед с разочарованной ухмылкой. «Ожидала чего-то другого? Идиотка…»