10. Все прелести отцовства

Oh, I just died in your arms tonight

      Ожидание вечера прошло в нервном напряжении.              Говард бесцельно шаталась по дому в надежде скрасить напавшую хандру. Заняться было решительно нечем. Она побродила по спортзалу, залитому полуденным солнечным светом; повисела на канатах боксерского ринга, оттолкнувшись носками, качаясь взад-вперед, пока не пережала брюшную аорту до занемения ног – приятное чувство, нижние конечности холодеют, но стоит восстановить кровоток и жар обжигающей волной разносится по телу.              Скука вяло растекалась по воздуху, цепляясь махонькими лапками-липучками за каждую пылинку, которую пересчитывала Говард, повалившись на маты кверху ногами.              Мастерская Тони оказалась, абсолютно не удивительно, заперта. Как и гараж. Стоя за стеклянными дверьми, Говард с грустью смотрела на чёрный мотоцикл, который никак не могла объездить, по крайней мере легальными средствами. В рабочей зоне Старка, перед полукруглым столом, стоял черный ретро автомобиль с огненными языками на кузове и салоном в благородном оттенке бургунди. Джарвис на уговоры пустить ее на минуточку не велся. И Говард оставалось тяжело пыхтеть от негодования и невозможности хотя бы пальчиком прикоснуться к сплаву скорости и стали.              Оглядев мастерскую, Говард проигнорировала уютный творческий хаос и невольно поёжилась, заметив за рабочим столом, справа от диванной зоны, стену, внутри которой за стеклом хранились четыре модели костюма Железного Человека. Говард стояла достаточно близко к ним, чтобы понять насколько они были огромные. Желание влезть в мастерскую растворилось, оставив едва заметный след, соединяющий её с паркингом.              Отлипнув от стекла, Говард двинулась дальше изучать особняк.              Оставшуюся часть подвального этажа занимали специальные помещения: бойлерная, котельная и несколько технических залов. Говард заглянула во все, но кроме питательных блоков, генераторов, тонны кабелей и инструментов на любой вкус, цвет и размер ничего не обнаружила. Уже совершенно отчаявшись, что со скуки придётся вешаться, ибо до вечера она себя сожрёт потоком мыслей, Говард толкнула последнюю дверь и так и замерла на пороге. Внутри небольшого, относительно всего дома, помещения пылились макеты городской среды, сложенные у дальней стены, местами выцветшие чертежи и несколько коробок и кейсов. Говард не припоминала подобного во всех предыдущих.              — Джарвис? Что это за место?              — Кладовая. Одна из немногих. Мистер Старк приказал переоборудовать ее и теперь здесь хранятся вещи Говарда Старка, — раздался голос Джарвиса.              — Прикольненько, — задумчиво протянула Говард, закусывая губу. С именем точно нужно будет что-то делать, она сама себя уже путает.              По толстому слою пыли было понятно, что заглядывали сюда не часто, если вообще делали. Большинство предметов напоминали музейные экспонаты, давно позабытые на складе и не числившиеся в описях. Выделялся лишь один кейс. Чистый, отливающим палированным серебром, с яркими красными клёпками, он стоял ближе всех ко входу и явно недавно открывался.              «Собственность Г. Старка» — гласила надпись на крышке.              Чисто формально, Г. Старк относилось и к ней, так что Говард решила — ничего страшного в том, что она полазит в кейсе не произойдёт.              Внутри обнаружились таблицы химических элементов, чертежи, заметки на обрывках бумаги, электронные и молекулярные схемы. Синька, на которой был отпечатан один из самых масштабных чертежей, скрученный в тугой рулон, с подписью «Дуговой реактор. Антон Ванко - Говард Старк», говорила о глубокой давности проекта. Такую бумагу использовали для легкого и быстрого создания копий в начале прошлого века в США. Сейчас же на замену пришли технологии. Девочка аккуратно развернула бумаги, стараясь по неосторожности не порвать и не оставить следов, и пробежалась глазами по чертежу в точности напоминающий устройство в груди Старка. Весьма поверхностно, но его работу Говард понимала, особенно в масштабах взорвавшегося два года назад реактора на производстве в Старк Индастриз, как было объявлено в СМИ. Поэтому свернув бумаги как было, она их отложила. Под чертежами обнаружились газетные вырезки более полувековой давности, которые Говард отложила вслед за чертежами и повертела в руках изрядно потрепанную тетрадь в твердом переплете. Перелистнула парочку пожелтевших от времени страниц — тысячи формул и очередных схем замелькали перед глазами. У ее… деда — если отца Тони можно так называть — был разборчивый, с лёгким наклоном почерк. Не то что у внучки. Но они оба выделяли особо важные формулировки в рамочку. Тетрадь обрывалась внезапно. Он не исписал и половины. 15 декабря 1991 года значилось последней датой. Нетронутые листы, тянулись нескончаемой вереницей, от белой бумаги рябило в глазах, в ушах стоял белый шум. Записи заканчивались заметками об аномальном эффекте Зеемана. Говард пришлось вернуться на несколько страниц назад и вчитаться в написанное ранее, чтобы понять — мысль не была закончена. Говард Старк был на пороге важнейшего открытия, когда его жизнь прервалась. И интуиция подсказывала — не случайно. Бабушка говорила так не бывает. Человек не может умереть естественной смертью, пока не завершил земные дела. Пока у него есть воля и желание жить. В дневнике же строки обрывались неправильно и спешно. Казалось, Говард Старк отошёл всего на секунду, оставив разворот открытым, что совсем недавно сидел с этой тетрадью в руках. Дверь должна была скрипнуть. На пороге появиться седой мужчина и с легким укором попросить внучку не лезть в неоконченную работу и набраться терпения. Но Говард просидела на полу минуту. Вторую. Никто не приходил. Тетрадь навсегда останется пустой, а исследование Говарда Старка оборванным и незавершённым... как и его жизнь.              Говард захлопнула тетрадь. Она не была знакома ни с кем из родственников по линии Тони, но от уверенности их несвоевременной гибели холодок бежал по коже.              — Джарвис, а как погибли родители Тони? — слегка хмурясь поинтересовалась Говард, будучи уверенной, что ничего приятного не услышит.              — Говард и Мария Старк погибли 16 декабря 1991 года в результате аварии на Лонг-Айленде, — тихо отозвался Джарвис. — По данным следствия выявлено, что смерть наступила моментально в результате травм не совместимых с жизнью.              Интуиция никогда не ошибалась.              Хоть кто-то из её родственников умирал естественной смертью? Просто от старости. Уснул и мирно ушел во сне… Это уже походит на жуткий паттерн, осталось героически погибнуть Тони и ей с крыши сигануть. А может набухаться так, чтобы спрыгнуть с пирса и не всплыть? Хороший план. Надо исполнять.              Тетрадь легла рядом с кейсом, что никак не отпускал Говард. Она прекрасно была осведомлена — люди запирают своё прошлое на тысячи замков, а ключи бросают в Бермудский треугольник. Другой возможности что-то узнать может просто не представиться. Расспрашивать Тони не хотелось. Ей не настолько интересно. Это… так… от скуки.              Она взяла в руки жестяные банки, промаркированные серединой 70-х годов. Открутив крышку, Говард обнаружила бобины с киноплёнкой, найдя кончик, размотала и вгляделась в первый кадр. Мелкое изображение разобрать было сложно, однако вполне возможно. Отец Тони на кадре был примерно возраста сына сейчас. Имел схожую форму усов, но не носил бороду. Волосы уложены по последней моде тех времен. Одет в классический костюм.              — Джарвесуленька, а есть ли у нас кинопроектор?              — Да, в мастерской мистера Старка. Я могу передать ему, что ты спрашивала.              — Нет, не нужно, — спешно отозвалась Говард. — Не так уж и интересно, — больше пытаясь убедить себя пробормотала она.              Она аккуратно закрутила пленку и сложила обратно в коробку. Под слоями бумаг и еще парочке тетрадей, датированными ранними периодами жизни Говарда, обнаружились несколько фотографий. На первой молодой мужчина, очень напоминавший Тони, полулежал на шезлонге возле бассейна в окружении дам в купальниках и настоящего фламинго. На обороте подпись: «1946 г. Говард Старк и Бернард» Вот вам и сороковые. Из шести людей на фотографии подписан единственный мужчина и фламинго. Следующий снимок был сделан почти в тот же период времени — молодой Говард задорно улыбался камере, строя с выпученными глазами рожицу. Рядом с ним темноволосая девушка в шляпке слегка приподнимала алые уголки губ.              — Это мама Тони? — задрала голову вверх Говард.              — Нет, это мисс Картер. Полное имя Маргарет Элизабет «Пегги» Картер. Начинала свой путь с дешифровщика в Блетчли-Парк, затем во время Второй мировой войны стала агентом в Стратегическом научном резерве. На проекте «Возрождение», где разрабатывалась сыворотка суперсолдата, она познакомилась с Говардом Старком и Стивом Роджерсом, который, как ты можешь знать, является Капитаном Америкой, — выдал целую статью Джарвис.              — Не знала, что у меня есть доступ к такой информации, — хмыкнула Говард. — Расскажешь мне про эту Стратегическую организацию?              Историю Стива Роджерса в том или ином приближенном к истине варианте знали все. Даже те, кто никогда не интересовался и не стремился узнать.              — К сожалению, у тебя есть доступ только к общедоступной информации и той, что не хранится на личных и защищённых серверах, — не сообщил ничего нового Джарвис.              — Угу, понятненько. Учту.              Значит на личных и защищённых, предположительно принадлежащим Энтони, можно было найти все подробности. Что ж не плохо.              — Оу, а кто это? — она отложила фотографию с некой Пегги и на следующей увидела троих: Говард, которого легко узнавала, высокого светловолосого мужчину в рубашке, жилете и галстуке и женщину с короткими кудрявыми рыжими волосами, веснушками по всему лицу и большими круглыми серьгами.              — Говард Старк, Эдвин и Анна Джарвис. Эдвин был дворецким и близким другом семьи Старк.              — Джарвис? — удивленно вздернула брови Говард. В ее голове их Джарвис был жгучим шатеном с пронзительными карими глазами. Хотя… сходство определённо присутствовало. — Так вот кто у нас ностальгией страдает. Ну ясно.              Усмехнувшись, девочка взяла в руки последнюю фотографию, на которой была запечатлена пожилая пара. Судя по вечерним нарядам, светский приём. На обороте аккуратным закруглённым почерком был выведен только год «1990г.» В мужчине уже легко узнавался Говард Старк, хоть он и выглядел значительно старше, чем на всех предыдущих фотографиях. Женщина была незнакома.              — Это Говард и Мария Старк, — помог зависшей Говард Джарвис. — Фотография сделана на приёме в честь Рождества.              — Ух ты… а она красивая…              Мария тепло улыбалась внучке сквозь года. Лавандовое платье подчеркивало утонченную фигуру, золотистые локоны собраны в высокую прическу и только спереди выпущена пара прядей. Нити нежно-белого жемчуга невесомо касались шеи и, скользя по ложбинке меж грудей, скрывались в декольте. Весь ее образ излучал внеземную грацию и изящество. Серебряные шпильки вытягивали силуэт, завершая образ. Склонив голову мужу на плечо, Мария держала в руке бокал, чуть выставив вперед запястье и развернув так, чтобы камера улавливала лишь ребро ладони.              Говард ещё долго сидела в кладовой, пока спина не затекла и холод от керамогранита не проник в кости. Она собрала все фотографии в стопочку и принялась упаковывать вещи, как внезапно ее внимание привлекла пёстрая ткань на дне кейса. Выложив все содержимое кейса обратно, девочка выудила рубашку. Краска не выцвела от времени и гавайский рисунок бело-желтых листьев и цветов отлично сохранился на красной ткани. Рубашка была явно не из современных — этикетка датирована прошлым веком, — но это и делало ее ценной. Сейчас таких не шьют. Говард провела ладонью по ткани, задержалась на пуговицах с мраморным узором и, скинув свою пижамную рубашку, надела находку поверх купальника. Обонятельных рецепторов коснулся тонкий шлейф шалфея и мускуса. Приятно.              — Джарвис, а здесь есть зеркало?              — Нет, но могу создать твою голографическую модель, — сориентировался он. — Посмотришь на себя со стороны.              — Давай!              Синие сканеры пробежались по фигуре Говард и выдали напротив изображение, в точности копирующее каждый жест.              — Офигеть! — она подняла руку и помахала ей в воздухе. Фигура с точностью повторила все действия. — Джарвис, да это просто волшебство!              — Рад стараться! — тепло отозвался ИскИн.              Говард покрутилась напротив сверхсовременного зеркала и осталась довольна видом. Гавайская рубашка ей определённо шла. Наконец девочка собрала все вещи в кейс, постаравшись разложить их так, чтобы не было заметно пропажи, и покинула кладовую.              Проходя по коридору мимо спортзала, Говард остановилась, услышав звуки натуженного пыхтения. Хэппи, облаченный в спортивную форму, разогревался на матах рядом с грушами, выполняя стандартную боксёрскую разминку — прыжки на скакалке, чередующиеся с подводящими и ударными элементами. Его щеки раскраснелись от интенсивности нагрузки, но годы тренировок не позволили дыханию сбиться. Хоган не рисовался, говоря, что является профессиональным боксёром. Говард сразу это поняла, стоило ей увидеть его в деле.              Бокс занимал у неё первое место среди всех спортивных увлечений. Говард могла часами оттачивать удары на груше, выплёскивая на ней всю злость и агрессию. Защищать себя нужно уметь. Когда встал вопрос: на какую секцию пойти в Нью-Йорке, она уже имела немалое представление о единоборствах и осознавала все свои преимущества и недостатки, над которыми стоило работать. Поиски подходящего тренера завершились на любимом и ставшим родным спортклубе. Поначалу Говард занималась там только боксом, включающем в себя элементы кикбоксинга и тайского бокса для общего развития, но без явного акцента. Позже она нашла там и фехтование, соответствующее всем ее запросам и критериям. Спортклуб стал для нее вторым домом.              — Утречко, боксёрам! — Говард ввалилась в зал, натягивая приветливую улыбку.              Бокс — вот что ей сейчас необходимо! Сёрфинг интересная альтернатива. Попробовать стоило. Когда тебя на огромной скорости сшибает волна, припечатывая всей тяжестью ко дну, выбивая из лёгких остатки воздуха, а затем проволакивает по нему, сдирая верхний слой кожи и оставляя синяки, — кратковременный выброс эндорфинов гарантирован. Душевные метания притупляются и внутри становится не так гадко. На навязчивые мысли просто нет сил. Царапины, синяки и ссадины временны. Пройдёт пару дней и от них не останется и следа. Это не глубинные шрамы проникающие глубоко под кожу и даже мышцы. Они не испортят фасад. Так, потрескавшаяся штукатурка. Хах. Красивый фасад, на самом же деле — дом под снос. Крыша течет, проводка искрит, лампочки гаснут. Отопления нет. Зимние ветра пронизывают насквозь, но форточку никто не захлопнет. Угнетающее зрелище, способное вызвать у особо чутких эмпатов разве что жалость. Нельзя было сказать, что Говард считала себя плохой. Её вообще это слово жутко раздражало. Как и «хороший» оно не несло в себе ни-че-го. В этот собирательный термин часто вкладывали общественно порицательные качества, абсолютно не вдаваясь в суть. Говард это бесило. Эгоизм — здоровый механизм выживания, скромность совершенно не красит человека.              Она не считала себя плохой, но иногда была невыносимой.              — Доброе утро! — махнул здоровяк открытой ладонью, следом делая пару глотков из литровой бутыли. — Ты на разминку?              — Ну-у-у, что-то типа того… — неопределённо протянула Говард.              — Сёрфинга не хватило? — усмехнулся Хэппи.              — Что уже нажаловались? — фыркнула Говард и, заприметив стойку с экипировкой, направилась к ней. Скинув стащенную рубашку, она повесила ее на один из боксерских мешков, решив вечером надеть на пляжную тусовку.              — Скорее возмущались твоей беспечности, — хмыкнул Хэппи, а Говард захотелось добавить, что это вообще-то ее второе имя. Но нет. Своё настоящее второе имя она бы ни на что, ни под каким предлогом, условием или угрозой не поменяла. — Знаешь, мы, когда ехали делать тест ДНК думали с ума сойдем. Тони всю дорогу придирался к каждому ребёнку, что видел. Один слишком громкий, у другого сопли, третий вообще на него не похож! Удивительно, чужой-то ребенок! Мы с Пеп боялись, как бы он по приезде чего с ходу не ляпнул, но… я до последнего буду верить в магию и в то, что он почувствовал в тебе родного человека с самого первого взгляда.              — А это сейчас к чему было? — обернулась через плечо Говард, натягивая перчатки. — Прозвучало, как мечта из сопливого ромкома для пубертатных девочек, — злобно фыркунла она, выпуская излюбленные защитные колючки.              — К тому, что ему не всё равно, — посмотрел ей в глаза Хэппи.              Брови Говард медленно поползли вверх. Жалко мышцы не могут растянуться больше заложенного природой диапазона, иначе ее брови улетели бы в космос. Тони? Не плевать? Ха! Этот человек буквально пару часов назад заявил, что совершенно о ней не волнуется и даже не наорал за то, что она упала. Вот маме не было все равно — она ругалась. А Тони будто смотрел комедию с Говард в главной роли. Ему было интересно, забавно, смешно, но не более того. Так что Хэппи в своих наблюдениях и вытекающих из них умозаключениях неправ.              И «всё равно» в первую очередь было Говард на него. Не стоило так беспечно исключать из уравнения эту решающую постоянную переменную.              Говард подошла к ближайшей груше и начала разминать суставы, разогреваясь и намечая комбинации. Хэппи недоуменно обвел ее фигуру взглядом.              — Постой, ты тренироваться собралась?              — Да, — она расставила ноги на ширине плеч, подняла вверх правую руку и наклонилась, тянясь за ней всем корпусом.              — Не рановато? Врач разрешил? Тони?              А каким, désolé pour mon français, хуем тут опять вылез Тони!              — Хэппи, я прекрасно себя чувствую! — вспыхнула Говард, злобно зыркая на него потемневшими глазами. — Сегодня на сёрфе каталась и как видишь живая и здоровая! Мои анализы ты тоже видел. Нет ни одной причины, почему я не могу вернуться к тренировкам! — всплеснула Говард руками. — С момента травмы прошло уже почти два месяца. Я выполняла все упражнения для восстановления работы мышц и суставов. Поэтому не вижу ни одной причины, по которой не могу вернуться в спорт.              Хэппи долго буравил ее сосредоточенным взглядом. Говард не склонна к уступкам, как и все Старки, к тому же на одну уже расщедрилась. В конце концов, не можешь предотвратить хаос, встань в центре и сделай вид, что управляешь им.              — Ла-адно, — качнул головой Хоган, прикрыв глаза. — Но никакой самодеятельности! Все под моим руководством. Если скажу, что к каким-то техникам рано переходить, ты не будешь.              — Конечно-конечно, мастер, как прикажете, — натянув перчатки, Говард сложила руки намасте и поклонилась Хэппи. Послушает. И сделает по-своему.              — Начнем с разминочных упражнений, с грушей ещё успеешь поработать, — махнул на снаряды Хоган и подошел к стенду с экипировкой, выбирая себе перчатки. — Джарвис, следи за показателями. Отклонятся от нормы, сразу сообщай мне.              Говард зыркнула на занятого Хэппи и тихонько буркнула под нос, надеясь, что Джарвис своими сенсорами уловит:              — Только попробуй. На биты разложу и раскидаю по всемирной паутине. Никакой мистер Старк не соберет.              — Готова?              — Ага, — растянула в милейшей улыбке губы Говард и присоединилась к нему на матах.              Хэппи оказался соперником не из легких. Несмотря на тренировочный бой, нацеленный на вспоминание базовых принципов, стоек, ударов и движений, к концу Говард казалось, что с нее сошла сотня потов.              — У тебя превосходная техника, — восхищенно отметил Хэппи. — Тренер может гордится.              Говард кисло скривилась, нанося хук по снаряду.              — Одного не пойму, почему бокс? — продолжил Хэппи.              — А что с ним не так?              — Не пойми меня неправильно, но если ты хочешь обучиться техникам самозащиты, то для девушек эффективнее карате или айкидо. В боксе ключевую роль играет сила удара, а это не твоё преимущество, — разъяснил Хэппи.              — Бокс самый неконтактный из контактных видов спорта, — пожала плечами Говард, отрабатывая удар в стойке. — А у меня нет желания валяться на матах с и под мужиками. И философию восточных единоборств я не разделяю, — джеб-джеб-кросс; Хэппи поставил блоки, на отрабатываемую комбинацию.              — Не расслабляй корпус, — ткнул ее Хэппи перчаткой в правый бок.              Говард собралась. Признавать, что легкая тренировка ее изрядно измотала, не хотела.              — Но вообще, у меня есть неплохая база отработанных болевых и удушающих, — пыхтела Говард. — И наш тренер иногда проводит занятия по смешанным единоборствам. Чтоб мы не расслаблялись.              — Это хорошо, — улыбнулся тоже раскрасневшийся Хэппи, отходя на шаг. — Предлагаю на сегодня закончить. Ты отлично поработала.              — Что выдохся? — она сделала пару приземистых прыжков, снижая амплитуду, и только потом рухнула на маты. — А я бы еще долго могла. Очень долго.              — О я да, с молодёжью тягаться мне уже сложновато, — хохотнул Хэппи, глядя на валяющуюся Говард, и сделал пару больших глотков из своей бутыли. — Я тут подумал, если ты действительно хорошо себя чувствуешь и Тони разрешит, то постепенно можно начать вводить нагрузки. Мы могли бы потренироваться вместе. В компании всегда веселее.              — Я только за! — подняла вверх большой палец Говард. Тони она спрашивать и не собиралась.              — Ты обедала?              — А уже обеденное время?              — Ага, предлагаю переодеться, а я пока закажу что-нибудь поесть, — кивнул Хэппи.              — Хочу… тако? Да! — Говард села на матах, принимаясь снимать экипировку. — В Малибу точно должен быть мексиканский ресторанчик.              — Есть один. Ты была в Мексике?              — Нет. Мой маршрут Риека‐Санкт-Петербург был долгое время единственным. Потом перелет в Нью-Йорк и… — запнулась она, печально выгибая губы и разводя руками. — Короче нет, в Мексике не была, но очень бы хотела.              — В Мексику я тебя, конечно, не отвезу, но колорит почувствуешь. У них чуросы — пальчики оближешь!              — Заметано! Через полчаса на кухне.              Сгоняв в душ, Говард быстренько переоделась и к назначенному времени спустилась на первый этаж.              — Ого! — уставилась она на стол, который помимо пакетов с доставкой был полностью заставлен деревянными ящиками с ягодами и фруктами. — Ты заказывал доставку с карты Энтони и еду за тридцать минут доставили из самой Мексики?              — Неа, — рассмеялся Хэппи, проследив за ее взглядом, и принялся распаковывать еду. — Это я привез.              — Где-то по дороге к рынку перевернулась фура и ты решил подсобить, чем мог? Откуда столько?              — Не угадала, — Хэппи похлопал по стулу рукой, приглашая Говард присесть, и протянул ей тарелочку с тако и стакан колы. — Тони не рассказывал, что у него есть плантации? — на отрицательные покачивания головой, он пояснил. — Помимо полей с фруктами и ягодами в США, есть виноградники и плантации оливок в Италии. И если не ошибаюсь, то в Испании поля мандаринов, — Хэппи почесал затылок, силясь вспомнить все нюансы. — А может и апельсинов или вообще и тех, и тех? Этим начала заниматься его мама, Мария, а Тони не стал сворачивать прибыльные производства. Большая часть урожая уходит на местные рынки, но в этом году какая-то аномалия с погодой! Столько солнца давно не было! Не подумай, что я жалуюсь! Сезон вышел хороший, так что и нам поставка пришла значительно больше, чем обычно. Теперь только нужно придумать, что с этим делать.              Говард взяла тако и откусила кусочек. Мясной сок потек по губам, она с удовольствием слизала его и сразу сделала второй укус. Подняв вверх большой палец, довольно промычала что-то определённо восхищенное. Хэппи переполняла гордость. Накормить Говард задача со звездочкой в кубе, а ему удалось!              Они быстро расправились со своими порциями и оба задумчиво пялились на нагруженный ящиками стол, потягивая колу из трубочек.              — В нашем распоряжении только клубника, персики, вишня и… что это? — она облокотилась на столешницу и, подцепив из ближайшего лотка круглую красную ягодку, положила в рот.              — Вроде клюква, — не уверенно протянул Хэппи, тоже пробуя. — Да, клюква, — скривился он от кислоты.              Говард следом подцепила спелую клубничку за хвостики.              — Можно самогон сделать, — заприметив под лотком с клюквой спелую клубнику, Говард приподняла верхний ящик, выуживая ягоду за хвостики. — Кастрюля есть, пиалу по размеру найдем, консервную банку тоже, а дальше элементарная физика — просто собрать конденсат.              — Что?              Клюква в руках Хэппи лопнула, брызгая соком на пальцы. Раздосадовано цокнув, он потянулся за салфетками.              — Ты прав. У нас проблема с брагой. Она должна около месяца настояться, а столько времени у нас нет, — прожевав клубнику сообщила Говард, тянясь за следующей. — М! Тогда можно настойки сделать! Там, по сути, все ингредиенты нужно просто смешать и оставить в теплом темном месте настаиваться. Делов-то!              — Знаешь, я думал, мы просто все заморозим или сделаем джем, — Хэппи потёр подбородок, переводя взгляд с Говард на ящики. — Ну может приготовим пирог…              Говард закатила глаза. Он когда-нибудь, хоть раз в жизни, пробовал коньяк, настоянный на вишне? Между прочим, потом с вишней можно сделать восхитительнейший брауни! А водку на лимоне? С еловыми шишками и парой веточек хвои? Их ингредиенты позволяли хорошо разгуляться, да и Старк алкоголем не был обделен. Не выпьет же он его весь. За раз. Нужно использовать пока есть возможность.              — Одно другому не мешает. С тебя персиковый пирог, с меня настойки, — Говард протянула ему открытую ладонь, вздернув бровь в немом приглашении.              На лбу Хэппи пролегла едва заметная складочка. Он нахмурился. Говард слышала, как в его голове двигались шестеренки, перерабатывая информацию, а пальцы выстукивали по столешнице незамысловатый ритм.              — Алкоголь ты пробовать не будешь и не бери коллекционный, лады? — наконец вздохнул Хэппи, и они пожали руки. — Если что, я был не в курсе!              — Само собой, — подмигнула Говард. — Джарвис, ты же нас прикроешь?              — Разумеется, — спародировал голос злодеев, замышляющих захват всего живого, Джарвис.              — Он душка, — указала на потолок Говард и, широко раскинув руки, в предвкушении повернулась к кухонным шкафам. — Здесь есть бадьян и корица? Гвоздика, розмарин и мята тоже подойдут.              — Посмотри на верхних полках, — указал Хэппи на крайний левый шкаф. — Должны быть там, на средней полке.              Говард придвинула стул, забралась на него и открыла указанный шкафчик. Коробочка со специями смотрела прямо на нее. Рука потянулась, чтобы достать ее, но замерла — на нижней полке лежали позабытые Старком очки с красными линзами и черными шорами. Золотая оправа сверкнула в лучах заглянувшего солнца. Говард обожала очки! В ее фавориты входили полностью черные, скрывающие взгляд, солнцезащитные очки. Другие она редко признавала. Исключения составляли лишь собранные ей самой, но у них было другое предназначение — для ежедневной носки они не годились. Пока. Но как бы не была велика ее любовь, недостаток денег по щелчку пальцев в горы золота не превращался, и практически всю жизнь ей приходилось довольствоваться дешевыми моделями с рынка и близко не знакомыми со словом качество. Отказать себе в удовольствии примерить настоящее произведение искусства, по цене превышающее почку, а может и все две, — невозможно. В следующий раз пусть Старк свои вещи не разбрасывает. Говард надела очки. Понадобилось пару секунд, чтобы глаза привыкли к окрасившемуся алым миру. Оправа очков невесомо касалась переносицы; дужки не давили, но плотно сидели, не позволяя очкам соскользнуть. Будь у нее такие, тоже носила бы не снимая.              Говард достала телефон посмотреть на себя и заметила непрочитанные сообщения с неизвестного номера.              Неизвестный номер:       Привет! Это Фионн!       Подгребай на пляж к 23, как раз все разгонется, на самое интересное успеешь с:              

Дженна:

йеп. жди.

      Открыв камеру, Говард переключилась на фронтальную и удовлетворённо хмыкнула, корча строгую рожицу, сведя брови к переносице. Сделав мысленную пометку, о которой забудет уже через минуту, приобрести себе такие же очки, Говард заблокировала телефон и положила экраном вниз на стол, принимаясь доставать из шкафчика специи, за которыми лезла.              — Ну, что приступим? — Говард собрала все нужные пакетики в охапку и вывалила на стол рядом с ящиками фруктов и ягод.              Хэппи оторвался от кулинарной книги и поднял на нее взгляд. Когда он успел облачиться в фартук? В его глазах промелькнула легкая тень недоумения, затем удивления и наконец сменилась осознанием.              — Бородку подрисуй и будешь копия! — подмигнул он Говард.              Она недоуменно скривилась, но быстро поняла, что всё ещё стояла в очках Тони Старка.              — Эй! — она пихнула хихикающего с ее возмущенной моськи Хэппи в плечо и почему-то по инерции отшатнулась сама, а не он. — Я не настолько старая!              — Зато очень похожая! — не унимался Хэппи.              Говард, как и подобает разумному взрослому человеку, коим себя считала, решила проигнорировать выпад, но не забыть и записать Хэппи в будущие жертвы своих несмешных стендапов.              Работа закипела. Половину плодов было решено завакуумировать и заморозить, но все предварительно перемыли и вытерли от влаги. Пустых стеклянных банок в доме не нашлось. Пришлось импровизировать и переливать алкоголь сначала в сотейник, затем наполнять бутыли ягодами, нарезанными персиками и травами, в некоторые для разнообразия добавлять сахарный сироп и только потом заливать обратно. Говард замечала, как Хэппи краем глаза наблюдал за ее действиями и честно водку не пробовала. Сам мужчина, закончив с заморозкой, принялся нарезать персики на пирог.              — Увлекаешься готовкой? — кивнула Говард на тонкие ровные слайсы фрукта, которые выходили из-под ножа Хогана.              — Моё маленькое хобби, — улыбнулся он.              Говард закупорила последнюю бутыль с клубникой и розмарином и принялась освобождать в баре Старка нижний ящичек — единственное темное и теплое место.              Стоило Тони и Пеппер перешагнуть через порог, и какое-никакое настроение Говард растворилось без следа. Последняя фраза Тони, брошенная перед уходом, набатом отдавала в голове. «О, я и не волнуюсь!» — у Говард в голове она произносилась, приправленная щедрой порцией яда. Губы Тони кривились. Карие глаза кололи холодом и безразличием. Смотрел так будто один ее вид — пятно на годами выстроенной, кирпичик за кирпичиком, репутации. Ну и подумаешь, ему плевать. Ей ещё больше! Устроим соревнования кто дальше доплюнет с крыши Башни? Почему ее вообще такая фигня волнует? Будто ей есть до него какое-то дело!.. Нет! И точка. С глаз долой из мыслей вон!              — Ты слишком усердно думаешь, — прошедший в гостиную Тони щелкнул ее по носу, выдергивая из бурлящего котла воспоминаний.              Что?! Она же не произнесла это вслух?              — У тебя аж пар над головой идет, — он помахал над ее макушкой ладонью чему-то улыбаясь.              Говард возмущенно потерла кончик носа, возвращаясь к просмотру научно-развлекательной передачи, на которую только что подсадила Хэппи. «Действительно ли мёртвое тело также легко перемещать и хоронить, как и в кино?» — вопрос важный, а главное полученные знания применимы на практике.              — Потому что я — само исчадие Ада, пришла по твою душу, — буркнула Говард, отсаживаясь, когда Тони сел рядом с ней на диван.              — В такой интерпретации сам Ад — это я, — подмигнул Старк. — Че смотришь?              — Да так… — отмахнулась она.              — «Разрушители легенд», — пришёл на помощь Хоган. — Тебе понравится.              Тони кивнул ему, удобнее устраиваясь на диване, и Говард боковым зрением уловила на себе его пристальный взгляд. Она не сдвинулась с места. Высоко подняв подбородок, скрестила руки на груди и молча уставилась на экран, в попытках сосредоточить внимание, начиная мысленно комментировать действия на нем. Тони не утруждался сделать вид, что передача его интересует. Он был полностью сосредоточен на Говард, разглядывая ее профиль. Было в нем что-то одновременно и Старковское, и нет. Что-то напоминающее Нору и одновременно в корне отличающее от нее. Это необъяснимое нечто не давало Тони покоя, а игнорировать его не получалось.              — Пойдемте ужинать, всё готово! — позвала их из кухни Пеппер.              Говард пулей подорвалась с места. Ну, невозможно расслабиться и спокойно посмотреть телевизор, когда в тебе буквально прожигают дыру глазами.       Обеденную зону обволакивал теплый свет. Говард с тяжелым вздохом опустилась на стул, смотря на пока пустующие тарелки на столе. Всего четыре. Три лишние. В Башне они редко встречались за приёмами пищи. Исключения составляли завтраки и то, Говард на них была настолько сонная, что не замечала ни кофе, ни людей. Приходила со школы она поздно. Тони работал в мастерской, у Пеппер не фиксированный график. И все было замечательно! Зачем сидеть и давиться едой, встающей поперёк горла, слушать пустые разговоры о чужом дне, который Говард отнюдь не интересовал и делать вид, что тебе тут очень нравится — она никак не понимала. Проголодается — встанет и приготовит. Но уходить сейчас рано. Она ещё не отыграла выдохшегося за день подростка, который, когда поднимется в комнату, сразу ляжет спать. А разругайся она с ними, и последствия могут быть противоречащими ее планам.              Семейный ужин начался.              Вообразите три театральных звонка, гаснущий свет и открывающийся занавес.              Тони сидит во главе стола. Бокал вина наполовину пуст, он не принимает активного участия в разговоре, ограничиваясь парой ироничных реплик, но не теряет нить повествования. По его правую руку расположилась Вирджиния. Она филигранно отделяет от куриной ножки волокна мяса и старается беседой привнести в вечер толику домашнего уюта и тепла. По левую его верный соратник благородный здоровяк Хэппи Хоган. Занял заранее проигрышную позицию и способствует Вирджинии. Говард, дочь Тони (раздаётся закадровый смех) сидит отдельно, напротив отца (зачёркнуто. исправлено: биологического отца) на другом конце стола. Между ней и Тони ни стена. Между ними простирается пропасть, перепрыгнуть через которую без рисков для здоровья не представляется возможным.               Говард было сложно заставить чувствовать себя не в своей тарелке. В мире, где не существует нулевой вероятности, ноль целых одна тысячная. Скорее от ее вида такое чувство появлялось у всех остальных. Разговор сошел на нет. Энтузиазм Вирджинии и Хэппи иссяк. Поттс устало откидывается на спинку стула и переводит взгляд на тарелку Говард. Девочка флегматично препарирует спаржу, гоняя кусочки по тарелке. К куриной ножке, запеченной Вирджинией в духовке, так и не притронулась.              Все эти псевдосемейные посиделки уже сидели в печенках.              Семья…              Иллюзия доверия и безопасности.              Семья была у Тони и Пеппер, возможно немного расширялась и захватывала Хэппи и Роуди. Говард не находила в ней своего места. Возможно, и они с Тони могли бы стать семьёй, хотя бы попытаться, прояви Говард чуть больше желания (и наступи на горло своим принципам). Но она не ставила ни Старка, ни уж тем более Поттс или Хогана выше своих друзей. Вот её семья. Настоящая, крепкая, ради которой можно пойти на всё.              Говард опасалась подпускать Тони слишком близко к своей жизни. Она однажды отгородилась от матери и понимала, что имей шанс вернуться в прошлое, всё равно поступила бы также. Если она и желала что-то изменить, то прекрасно отдавала себе отчет — это невозможно. Так лучше, проще… безопаснее. Да и вполне сносно они жили. Не жаловались. С Тони же все было по-другому. Помимо Пеппер, которая по не ясным для Говард причинам старалась наладить их несуществующие отношения, сам Старк ощущался приятным человеком. В лет пять, знай она, что не родная Тетчеру в тот период и появись Старк на пороге их однушки в Хорватии, визжала бы от восторга, что стены тряслись. Но ей не пять. Она не нуждается в деньгах или лекциях о пестиках-тычинках. Её не нужно защищать от хулиганов в школе, она входит в их число. Не нужно пропихивать в вуз, Говард не намеревалась ещё три года после окончания школы протирать там штаны. Тони Старк был ей без надобности. И Говард жутко раздражало, когда она изредка ловила себя на мысли о нем, и тогда без зазрения совести запихивала куда поглубже это чувство, предшествующее уязвимости.              У Тони много врагов. Он сам говорил. Если она к нему привяжется, то не сможет бросить в нужный момент. Оставалось надеяться, что это не будет стоить ей жизни.              Говард скользнула взглядом по столу, останавливаясь на Тони. Он сидел, подперев щеку ладонью и без особого интереса отправлял в рот кусочки спаржи. Вирджиния отставила бокал и наклонилась к нему, щепча на ухо. Тони нахмурился и отмахнулся. Она ставила на нём долгий взгляд; Старк в ответ глянул тяжело, припечатывающе, и Вирджиния отвернулась, всплеснув тонкой кистью, мол ваше право.              Да, семейностью между ними и не пахло. Говард позволила уголкам губ едва заметно дрогнуть в ухмылке. Садистское удовольствие от осознания того, что Старку здесь также все претило, как и ей, растекалось от сердца к желудку, будоража аппетит.              Это вторая причина, по которой Говард не спешила покидать стол.              Наконец Тони поднял на нее взгляд. Говард мгновенно уткнулась в свою тарелку. Почему-то в этот момент ей показалось, что Тони, заглядывая в радужки, умеет читать мысли. Ещё он не терпит ложь. А она превосходно умела лгать!              — Я буду в мастерской, — поднялся из-за стола Тони, подхватывая блюдце с кусочком персикового пирога, и, сам того не подозревая, дал отмашку Говард.              — Я тоже пойду, — стоило Старку скрыться на лестнице, Говард чуть ли не отшвырнула от себя тарелку. Та проехала по столу и остановилась на середине.              Развернувшись на пятках, она, не дожидаясь ответов и комментариев, умчалась на второй этаж.              — Но ты не поела! — крикнула вдогонку Пеппер.              — Хэй, Пеп, она ела, — шепотом успокоил ее Хэппи. — Мы обедали тако, и она наелась ягод. Думаю и правда сейчас не хочет. Пусть лучше идет спать… Говард точно вымоталась за день.              — Поверить не могу, откуда только в ней столько тяги к экстриму! Гипс сняли две недели назад, а у нее уже сёрфинг! — Пеппер уронила голову в ладони, опираясь локтями о стол.              — Гены, — хмыкнул Хэппи, делая глоток чая. — Очевидно.              — Я с этими генами скоро с ума сойду! Ну, как можно быть такими невыносимо упертыми! Что один, что вторая!              — Знаешь, у меня есть план, — заговорщически протянул Хэппи, придвигаясь ближе к столу.              Вирджиния подняла на него удивленно-заинтересованный взгляд.              — Мне кажется Тони весьма выгодно спихивает на тебя всё, что ему докучает. И прикрывается, когда не желает что-то делать, — начал развивать мысль Хэппи. — Если оставить их вдвоём, то у них просто не будет другого варианта, кроме как начать коммуницировать. И вряд ли у Говард получится куда-то сбежать. Она никого в Малибу не знает. А Тони… Можем подговорить и Роуди.              — Роуди говорил, что до выходных будет полностью занят, — припомнила Поттс, приподняв голову. — Я приглашала его на ужин, но он приедет только в воскресенье. Так что он Тони не спасёт, — улыбнулась Пеппер.              — Ну, вот! Чем не план? Да и ты можешь после работы провести вечер с подругами или взять полноценный выходной. Я тоже найду чем заняться.              — Тогда решено, — Пеппер хлопнула ладонью по столу. — Я действительно давно не встречалась с девочками… Еще чаю, Хэппи?              — Не откажусь!       

***

      Остаток вечера Говард провалялась в кровати, переписываясь с друзьями. Когда часы показали без десяти одиннадцать, и она поняла, что опаздывает, начала в спешно собираться.              Черное кружево бюстгальтера облегало миниатюрную грудь. Говард подтянула тонкие бархатные лямочки, чтобы они плотнее легли на хрупкие косточки ключиц. Стоя перед зеркалом, она затянула шнуровку на груди и завязала бантик. Поверх надела найденную гавайскую рубашку. Она отлично дополнялась красными очками и сочеталась со вставками на джинсовых бермудах. Над штанами Говард с Джеймсом корпели вместе. Сначала сделали оборванный край с бахромой, повытягивав нити, затем дыры на штанинах, к которым с внутренней стороны пришили части шелкового платка с красно-черным принтом и золотистыми полосами.              Сев на пол, Говард обула высокие конверсы и обвязала шнурки вокруг голенища для дополнительной фиксации.              Поднявшись, Говард придирчиво оглядела свое отражение в зеркале. Расстегнула верхние две пуговицы рубашки, оголила плечо и заправила края под пояс джинс. Вот теперь то что надо.              Телефон она предусмотрительно оставила дома. Хотя Старк бы не отследил — Говард никогда не включала геолокацию, а Джарвис в ее технику так и не пробился — так было надёжнее. Оглядев комнату на предмет нужных вещей, в карман джинс положила выигранную у Энтони сотку. Говард не знала, какие правила на тусовках в Малибу, но на их Нью-Йоркских, проходивших в частных домах, причем не всегда занимаемых легально, со всех собирался фиксированный депозит, на который закупался алкоголь и который автоматически являлся гарантом прибытия и билетом. На самом вечере все напитки наливались безостановочно и без растрясывания бумажками. Здешних правил Говард не знала, но наличка никогда не будет лишней.              — Джарвис, что делают Тони, Пеппер и Хэппи и где они? — остановившись у двери спальни, Говард положила руку на ручку.              — Мистер Старк в мастерской; Мисс Поттс читает в спальне; Мистер Хоган спит, — отозвался Джарвис. — Приводить аргументы в пользу здорового сна дома бесполезно?              — Верно, — подмигнула Говард, забывая, что Джарвис не видит. — Мистер Старк собирается в ближайшие несколько минут покидать мастерскую?              — Нет.              — Отлично! Джарвис, не сдавай меня, пожалуйста, — попросила она, возводя глаза к потолку.              — Если мистер Старк не задаст прямой вопрос — не сдам, — заверил её Джарвис.              — Ты лучший! — шепотом крикнула Говард, отворяя дверь. — Наверное, ты мне нравишься наравне с Роуди.              — Благодарю, Говард.              Она была уверена, что слышала в тихом ответе Джарвиса приятное смущение.              Коридор встретил Говард тишиной и льющимся из панорамных окон лунным светом. Оглядевшись и убедившись, что никого из взрослых поблизости нет, Говард прокралась к лестнице и как можно тише спустилась на первый этаж.              Самым волнительным было пересекать холл, в котором за статуей и стеной водопада скрывалась лестница в мастерскую Тони. Вверх по лестнице лился теплый свет. А прислушавшись, можно было разобрать едва доносившуюся снизу музыку. Старк в естественной среде обитания. Просьба: пальцы в клетку не совать — откусит; кормить строго по расписанию.              Надо будет сделать ему такую табличку.               Перешагнув через обувь, Говард добралась до выхода и покинула особняк. Стоило перешагнуть за порог, на плечи опустилась вечерняя прохлада. Как же Говард её не хватало! Кондиционер в комнате, безусловно, спасал, но его искусственный ветер ощущался совершенно неправильно.              До ограды Говард добралась перебежками, двигаясь в тени деревьев. Подъездная дорога освещалась встроенными вдоль неё прожекторами и вела к гаражу, соединенному с мастерской. Говард не исключала, что в какой-то момент Тони может оторваться от работы и, глянув в окно, увидеть её, поэтому прямой освящённой дороги избегала.              Калитка оказалась заперта. Сканер биометрических данных работал, но Говард лишь скептично его осмотрела и прикинула, что данные о всех входящих и выходящих вполне могли идти лично Тони или Джарвису, который был обязан сообщать Тони. По крайней мере, она сама бы так сделала. Вариантов действий оставалось немного и возвращение в особняк в них не входило. Уперев в прутья ограды ноги, цепляясь руками, Говард полезла через забор. Достигнув вершины, перекинула поочереди ноги через пики, схватилась за соединяющую зубья перекладину и спрыгнула.              Свобода!

***

      Оглушающая музыка ударила по барабанным перепонкам ещё на верхушке утёса, откуда открывался вид на пестрящий огнями берег. Основная сцена расположилась в холле гостиницы у клубного бара. Все двери были настежь распахнуты, что позволяло людям танцевать под известные хиты прямо под звёздным небом. Прямо на песке разгорался высокий костёр, обложенный камнями, на которых уже фиксировали палочки с маршмеллоу. Кто-то, будучи вдрызг пьян, бежал покорять волны и брызгать солёной водой на сухих друзей. По всюду слышался гам и хохот, радостные визги встретившихся друзей и подбадривающие диковатые крики и улюлюканье, пробуждающее внутри нечто совершенно дикое и отвязное и дополняющее голоса певцов, превращая электронные импульсы в поистине гипнотические ритмы.              Ночью Говард решила не лезть по скалам и обошла, спустившись по трассе.              Вечеринка не стихала и на парковке. Парни и девушки в расстегнутых пестрых рубахах, с бусами из цветов и металлических побрякушек поддавались качающим битам. Ей навстречу вышла группа пританцовывающих ребят с красными пластиковыми стаканчиками, которые просто обязаны были быть на любой приличной вечеринке. Ребята во все горло орали строчки известных хитов выступающей группы, заразительно смеялись до слез в глазах и спазмов в животе и так расслабленно танцевали, что Говард невольно и сама начала двигаться вместе с ними. Кажется, до нее только сейчас дошло, как Джеймс так легко общался с людьми. Он просто кайфовал! И был собой. Уже через минуту Говард стояла со стаканом пива в руках, а на ее шее висели бусы и лиловые цветы. Она отвесила компашке шутливый реверанс и прыснула со смеху, когда один из парней попытался повторить ее жест, но количество выпитого взяло своё и бедняга под дикий ржач друзей повалился на землю.              Приблизившись к толпе, Говард остановилась и сделала большой глоток, раздумывая. Скопления людей ее трезвую напрягали. Говард не терпела, когда на нее напирала толпа, когда пихали, кололи локтями, наступали на ноги и боже упаси касались ее кожи потными ладонями, которыми собирали всю грязь на поручнях. Час пик в метро превращался в пытку, если она забывала кофту с длинным рукавом. Нью-Йорк она невзлюбила по этой же причине. Куда не сунься люди-люди-люди. Все спешили по своим делам, сновали туда-сюда, суетились, толкались. Только ночью можно было идти по улице одной и встретить от силы одну продавщицу круглосуточного, вышедшую покурить. Концерты Говард не посещала. И не только по тому, что денег не было даже на самый дешевый билет. Опять давка. Ей всегда не хватало воздуха, а единственный минус небольшого роста проявлялся во всей красе — ее просто не видели и могли затоптать. Благо, если она куда и выбирались, то исключительно с близнецами Марсо, а их хрен сдвинешь.              Пенящаяся жидкость прокатилась по пустому пищеводу, горечью оседая в желудке. Пиво. Ожидаемо. Говард чуть не закашлялась и уже было решила остаться тусить у костра, но ее внезапно окликнули.              — Дженна! Эй, Джен!              Говард не сразу поняла, что звали ее, только когда чья-то рука легла ей на плечо и в нос ударил по-весеннему сладковатый цветочный аромат, смешавшийся со стойким запахом алкоголя. Ей хватило доли милисекунды положить взять чужое запястье в захват и больно крутануть.              — Айч-аууч! Дженна, это же я!              Обернувшись, она узнала в парне… Филипа? Финеаса? Фи… Его имя напоминало ей героя мультфильма, но память отказалась выдавать какого конкретно.              — Привет! — обрадовалась Говард знакомому лицу.              — Уже думал ты не придешь, — потирая запястье, сообщил парень.              — Строгие родители, пришлось ждать пока уснут, — фыркнула Говард.              — Отстой! Ну, что идём? Вечеринка в самом разгаре! — он подал ей руку и уже было потащил в толпу, но резко остановился и стянул с запястья красный браслет, надев его ей на руку. — Если будешь выходить, потом при входе покажешь, тебя пропустят, — перекрикивая музыку и визги толпы, пояснил парень.              — Супер! — Говард уставилась на браслетик из ниточек и тряхнула рукой, любуясь.              Пробираясь через толпу, они двинулись к бару, расположенному вблизи сцены. Двое парней в леопардовых штанах неоновых цветов, майках с гигантскими вырезами, что сидели на одних лишь лямках и с золотыми цепями на шее, подобно дирижерам управляли толпой, заставляя визжать и              — Я хочу такие штаны! — силясь перекричать музыку, Говард потянула парня на себя, крича на ухо.       Он заливисто рассмеялся и наклонился к ней:              — Как только заканчивают петь, спаиваем их и тащим за сцену, раздеваем, одежду делим!              — Забились!              Пока они шли, к парню подходили незнакомые ей ребята, кто-то просто радостно подпевал, кто-то здоровался, и они обменивались парой фраз, но Говард уловила главное — его звали Фионн! Точно!              Орущая со всех сторон музыку из колонок и толпа начала давить на уши, провоцируя головную боль. Мигающий неоновый свет прожекторов слепил глаза и заставлял мир на мгновения пропадать в темноте, отчего Говард начало казаться, что у нее кружится голова.              Надо выпить. Срочно и много. Мозг наконец утихнет и перестанет досаждать мыслями, распирая черепную коробку. Сенсорная чувствительность снизится. И тогда ни звуки, ни свет, ни запахи не помещают ей оторваться по полной и потонуть в море положительных эмоций.              — Хочу выпить чего-то покрепче! — встав на цыпочки, Говард снова притянула парня вниз, чтобы он мог ее услышать.       — Понял! Две Паломы, — Фионн хлопнул по барной стойке ладонью припечатывая купюру и придвинул ее бармену.              — Что за Палома? — качая головой под зазвучавший новый трек, поинтересовалась Говард.              — Улетный коктейль! Текила с цитрусами!              — Кайф! Сделай еще два Облака! — опершись на стойку, она помахала бармену рукой.              Бармен показал ей жестом, что понял и вскоре перед ними на стойке стояло два зелено-голубых шота и два коктейля с мятой и треугольничками грейпфрута.              — За потрясающую ночь, вечер и невероятное утро! — Говард взяла шот и они залпом выпили их.              Мимолетная сладость на языке сменила обжигающей травянистой горечью в гортани и жар из груди растекся по всему телу.              В голове стало легко и от этого приятно. Красный фильтр от очков раззадоривал сознание, и тело начинало двигаться само, подпрыгивать вместе с толпой, высоко вскидывать руки и не заботиться о сползающей с плеч рубашке, оголяющий кружево лифа. Её ничего не заботило. Жизнь в моменте. Жизнь в кайф. Вот что главное.              Алкоголь начал действовать. Говард сделала пару глотков коктейля, вместе с Фионном делая волнообразные движения руками и качая бедрами в стороны.              — Ты ахуенно выглядишь! — склонившись ближе, парень обдал ее ухо жарким дыханием.              — Уей! — Говард тряхнула кудрями в такт битам, игнорируя наглое вторжение в личное пространство, замерла на паузе и вместе с голосами артистов прокричала. — I'm sexy and I know it!              Подхватив свой коктейль, она потянула Фионна в танцующую толпу, где заприметила Айну и Ноа.              Девушки двигались энергично и свободно, пропуская музыку через себя и позволяя сердцам биться с ней в унисон. В их руках тоже были коктейли и все четверо приветственно чокнулись. Говард не считала, что хорошо танцует. Она никогда не училась этому специально, а в детстве ещё и жутко стеснялась показаться странной, неловкой и неуклюжей. Жаль тогда она не знала об алкоголе. Сейчас же для выделывания коронной волны от макушки до пят он был не нужен. Говард научилась двигаться и чувствовать себя.              

{Фехтование — смертельный танец. Одно неверное движение и твоё сердце будет биться на острие шпаги. Следи за дыханием. Смотри в глаза. Читай движения партнера. Он скажет о своем следующем выпаде ещё за долго до того как сделает. Увидь. Но никому не позволяй прочесть себя. Твои движения должны быть плавны, точны и уверенны. Отточены до идеала. Ты и оружие — одно целое. Сталь — продолжение твоей руки. Чувствуй её.}

             Коктейль кончился быстро. Говард даже не успела вспотеть. Закусив грейпфрутом, она придирчиво осмотрелась, отмечая, что людей на танцполе прибавилось. Зажигательная музыка сразу перестала радовать и ушла на фон. Людей было слишком много. Говард начало казаться, что толпа сжимается вокруг нее, перекрывая доступ к кислороду. Она машинально потянулась к воротнику, оттягивая.              Нужно больше алкоголя.              — Я за бар! — хлопнула Говард соткой по стойке. Бармен с удовольствием забрал деньги и повел рукой, приглашая пройти.              Она юркнула под стойку и, под заинтересованный взгляд ничего не понимающих Фионна и Айны, нашла чистый стакан и начала смешивать в нём алкоголь.              — Мадемуазель, вы нас угостите? — играя бровями Фионн расплылся в широкой пьяной улыбке и с трудом сдерживая смех стащил из-под руки бармена дольку апельсина.              — Не-не, тебе такое не надо! — запротестовала Говард. — Это мой фирменный! Но секрет раскрою, я сегодня добрая! Берем самый крепкий и разный алкоголь: текила, водка, ром, абсент, ликер тоже сюда! Что это? — она смешно нахмурилась, прищуривая глаза, через красные линзы с трудом разбирая буквы. — Самбука? Пойдёт! Все на глаз и в равных количествах. Сироп для вкуса… можно немного сока… И! Нужна газировка иначе не сработает! — пританцовывая Говард вскрыла бутылку пива и долила почти доверху, в конце закинув лимончик.              — Ты же не будешь это пить? — серьёзно поинтересовалась чуть более трезвая Айна, с сомнением указывая на бурду в стакане Говард.              — Знаешь, как после этого знатно уносит?! Потом хер занесешь! А тётя на отдыхе! У неё ho-li-days! — взяв стакан Говард шаркающим жестом взмахнула рукой, отсалютовав Фионну и Айне, и послала смачный поцелуй. — Теперь главное залпом!              Выдохнув, она принялась пить большими глотками. Говард оторвалась от стакана снова выдохнула и засунула в рот дольку лимона жуя с кожурой. Повторив, пока стакан не опустел, она вскинула обе руки вверх радостно присоединяясь к лику толпы.              Происходящее дальше Говард помнила смутно. Перед глазами все шло пятнами и цветными мушками от обилия неоновых огней, а неминуемо полностью гаснущий свет делил в памяти моменты на кадры. Вот они танцуют в центре танцпола, изгибая тела в причудливых пируэтах и старательно выделывают движения руками наподобие тектоника. Следом орут песни, чередуя известные строчки с шотами текилы. Как они появились, никто так и не понял. Но кажется они пили на скорость. Мозг больше не наседал со своими мыслями. Голова опустела. Сделалась невесомой и так легко качалась в такт, взметая в душный воздух тяжелые кудри. Моментами Говард видела Айну в кругу танцоров. Она батлилась с парнем с прозрачной сетчатой майке, по которой пробегалась пальчиками, прежде чем поднять его челюсть и спуститься вниз в прогибе, скользя по его торсу обеими руками. Толпа визжала и выкрикивала их имена. Парень мгновенно поймал ее волну и, сделав стойку на руках, рыбкой опустился в партер, где они одновременно скользнули друг к другу. Залипнув на их танцы, Говард не сразу поняла, что стоит на танцполе без движения. Негласное правило водителей двигаться нужно со скоростью потока работало и здесь. Стоило замереть, и толпа начинала поглощать тебя. Жар тел душил. Вокруг нее мелькали лица, люди продолжали танцевать, а от обилия красок голова шла кругом. Говард подняла с глаз очки и зажмурилась. Кислорода не хватало. Спертый густой воздух провонялся потом и резким запахом алкоголя. Говард сильнее расстегнула рубашку, обмахиваясь воротником, будто это могло помочь. Промелькнула мысль снять бюстгальтер, но она ее оттолкнула — насытить легкие свежим воздухом это не поможет, да и прохладнее едва сделает. Нужно выбраться из толпы. Срочно! Выйти на улицу или забраться куда-то повыше, где нет такого количества людей на один квадратный сантиметр.              Говард начала протискиваться к бару, где люди потоком сменяли друг друга. У лестниц, скрытых в нише и ведущих к гостиничным номерам, она заметила Ноа. Она ругалась с каким-то коротко стриженным парнем. Он был выше нее и агрессивно размахивал руками, брызжа слюной. Девушка смотрела на него исподлобья, скептично изогнув бровь, словно не в первый раз слыша весь бред, что он нес. Но вот дыхание парня кончается, и он вынуждено затыкается. В этот момент Ноа резко толкает его в грудь, от чего пьяное тело впечатывается в косяк, и стремительным шагом направляется к бару.              — Это тот самый… который новый парень? — поинтересовалась Говард, высматривая за спиной бармены непродегустированные напитки.              — Район? — вскинула брови Ноа и оглянулась, находя взглядом парня в танцующей толпе. Склонившись к уху Говард, приложила ладонь, стараясь перекричать музыку. — Этот придурок мой бывший. Задрал уже! Все никак не отвалит. Общаться не советую, а лучше вообще обходи стороной. Гандон тот ещё.              — Да по его роже видно, — фыркнула Говард.              — Вот-вот! — Ноа подхватывает яркозеленый коктейль, поставленный перед ней барменом, и тянется к Говард чокнуться.              Они снова пьют. Ноги у Говард начинают подкашиваться, но громко смеется и вместе со всей толпой просит забыть о том парне и встретить ее в номере отеля. Текила будоражит кровь, дерет небо и отдает в нос, но раскаленное до предела тело игнорирует все неприятные ощущения, и Говард откидывается на спину на барную стойку, позволяя залить в горло очередной шот и проводит руками от шеи до груди под восторженные крики толпы.       Ей давно не было так свободно. Только здесь и сейчас, и не важно, что будет завтра, ведь оно где-то в будущем. А оно так далеко!              К тому же утром Говард точно умрет. Точнее Тони ее убьёт, ведь в таком состоянии она до дома на своих двоих не доберется и отрубится где-то в кустах. Поэтому в последний день жизни нужно оторваться по полной! Говард лишь на секунду, где-то на задворках не полностью размягчившегося мозга, вспомнила, что о путях возвращения она как-то не задумалась. Ну и ладно. Захочется уйти, тогда и подумает. Если сможет собрать своё серое вещество и вытянуть хоть каплю дельного.              А сейчас ее так привлекает пустующая барная стойка!       

***

      Голос солиста AC/DC разносился по помещению, соединяясь с тихим шипением паяльника в руках Тони.              В идиллию, царившую в мастерской, вторгся Джарвис:              — Сэр, вы просили сообщать о любой информации касаемо Говард, всплывающей в интернете.              — Джарвис, я же просил не отвлекать меня, — протянул Тони. — Эй, Лапа-Растяпа, я выше работаю, — он подтолкнул запястьем лупу, придерживаемую роботом. — Да, вот здесь, умничка.              Тони продолжил паять схему внутри икроножной части брони будущего нового костюма.              — Ну, что у тебя там?              Откинувшись на спинку кресла, Тони потянулся к бокалу виски и сделал пару глотков.              — Видео-история с ее участием была опубликована три минуты назад. Отметок нет. Однако судя по биометрии совпадение более девяноста процентов.              — Выводи, — Тони медленно опустошил бокал.              Перед ним загорелся голографический экран. Мастерскую заполнила громкая музыка. Снимали издалека. Видно было плохо, от постоянных движений камера тряслась, но вскоре оператор приблизил дальний план и сфокусировался на танцующей на барной стойке девушке. Одной рукой она держалась за пилон, другой скользила по телу, двигая бедрами в такт битам. Гавайская рубашка расстегнута. Висела на одном рукаве и открывала вид на черный бюстгальтер и оголенный живот.              Сначала Тони не понял, зачем Джарвис показывал ему это видео. Затем он узнал на девушке свои очки, которые искал весь день, приглядевшись, заметил копну кудрявых волос и подозрительно знакомую, но точно не принадлежащую Говард рубашку.              — Я ее убью! — бокал со льдом со звоном приземлился на стеклянную столешницу. — Джарвис, как давно её нет?              — Часа три. Она покинула здание незадолго до полуночи, — отчеканил ИскИн.              Разъяренный Тони замер и медленно развернулся. Он вскинул вверх указательный палец, открыл рот, но только нахмурился, непонимающе смотря перед собой.              — Почему ты мне не сказал? Как ты вообще ее выпустил после комендантского часа?              — Сэр, в моих протоколах это не прописано, а Говард просила не говорить.              — Конечно! А ты вот взял и послушался! Молодец! — распылялся Старк, направляя к полке с ключами прямо так в домашних клетчатых штанах и пропитанной машинным маслом кофте. — Что ж у меня за дети! А протоколы я тебе подкорректирую. Найди мне координаты этого бара и вбей в навигатор.              — Будет сделано.              Тони схватил первые ключи и снял автомобиль с сигнализации, параллельно набирая сообщения в телефоне.              — Сэр, вы выпили, — снова вклинился Джарвис.              — И заметь, даже не лезу на барную стойку, — фыркнул Тони, игнорируя предупреждение.              Заведя двигатель, он вдавил газ в пол, выезжая на дороги ночного Малибу.       

***

      

Мастерски умею причинять подонкам боль

Ай-ой, не ной

Я — машина для убийств

             Говард снова танцевала в толпе. Алкоголь растекался по венам, горяча тело, и она, высоко подняв руки и запрокинув голову отдавала электронному звучанию всю себя, не думаю ни о чем.              Чужие ладони опустились на талию.              — Ты красиво танцевала. Там на баре, — парень наклонился к её уху, почти касаясь носом, и прошептал. — Я так хочу тебя.              Говард продолжала качаться в такт орущей музыки с бутылкой в руках. Кажется, это была текила. Она уже не особо различала что пила и в каких количествах. Просто горечь помогала понять, что она еще не окончательно отлетела.              Положив руку парню на ремень, Говард притянула его ближе и, встав на цыпочки, доверительно сообщила:              — Я тоже… — пауза вязко повисла между ними, и парень склонился ближе, но Говард уперлась ладонью ему в грудь, — так себя хочу. Ты бы знал.              Она отпрянула от него и, прикрыв глаза, подняла руки вверх, кружась.              Перед ее глазами калейдоскопом крутились цветные пятна. Она двигалась в трансе вместе с остальными людьми на танцполе и ей было хорошо.              Коротко стриженный парень продолжал маячить в поле её зрения. Она точно где-то сегодня видела, но вот где? Говард пьяно пошатнулась и вцепилась в чьи-то плечи, чтобы не упасть. Ну все, приехали. Координация первая покидала ее, когда алкоголь начинал сильно действовать. Да, она могла связно говорить, но желательно при этом лежа. Лица, лампы, цветы на бусах и в волосах — всё смешивалось в водоворот, от которого начинала кружиться голова. Говард пробормотала что-то невнятное, очень напоминающее извинение.              Вообще, где-то на уровне теории, против секса на одну ночь Говард ничего не имела. Как и в принципе что-либо против самого этого действия. Процесс приятный и помогает снимать стресс. А у нее в последнее время слишком много стресса. Но все это существовало не дальше книг и фанфиков с любимыми персонажами, где можно было выбрать и понравившийся лор и нужные метки. В жизни она не могла представить, что позволит незнакомому человеку просто пожать ей руку. Что уж говорить о чем-то большем.              Тем более с ним. Фу. Нет! От парня словно веяло чем-то гадким на энергетическом уровне. Оскал, с которым он пялился на неё, не вызывал даже желания стоять с ним рядом. Внешне от тоже не был в ее вкусе.              Вот, если бы ей предложил Фионн… Хотя…              Она нашла его взглядом на другом конце танцпола.              Внутри ничего не зажглось.              Чувств не было. Опять… снова… да какая вообще разница, если не было. Иногда ей казалось, что абсолютно хоть что-то, хоть ненависть, хоть отвращение, но лучше, чем ничего. В такие моменты Говард отчаянно хотелось сделать себе больно, чтобы доказать, что все еще может чувствовать и ощущать. Что она живая! Но рука не поднималась. Пожалуй, Уайти был прав, твердя, что она чертовски себя любит — сделать себе больно у неё не выходило. И Говард превосходно научилась провоцировать на это других. Положительные эмоции это не пробуждало. А вот волны негатива, ярости и агрессии захлёстывали её вмиг. Говард это нравилось — лучше, чем ничего. Какая-то, все-таки ещё существующая, адекватная часть говорила, что она дура, раз так считает. Может она права? Может для того, чтобы чувствовать нужен подходящий, тот самый, человек?              И он был. Говард прекрасно помнила его лицо, маленькую родинку под левым глазом, чёрные кудрявые волосы, тёмно-синие глаза, с прищуром смотрящие на нее и плескавшихся в них задорных чертят. Помнила и пропахшую жженым табаком кожанку, которую теперь носила не снимая. И он был… когда-то очень давно, словно в прошлой жизни. Сейчас же он мёртв. Уже как два года, а она так и не смогла его отпустить.              На глаза невольно начали наворачиваться слёзы. Говард всегда начинала плакать, стоило вспомнить его дольше, чем на пару секунд и начать на нём фокусировать. Так из её головы он не уходил никогда, присутствуя незримой тенью.              Почему-то именно в этот момент Говард захотелось, чтобы все угрозы Тони о чипировании сбылись, и оказалось, что и Джарвис давно сдал ее с потрохами и сам Старк вставил ей отслеживающее устройство в кольцо или серьги, и сейчас дверь откроется, и он прилетит забрать её. Конечно, Говард против слежки и так далее по списку гиперопекающих родителей. Она бы обязательно взбунтовалась и впредь тщательно проверяло всё на наличие маячков. Но в теории приятно было подумать, что она могла что-то не учесть и не проверить ту же подошву кед.              Говард тут же подтянула к себе ногу, и чуть не грохнулась, пошатываясь и расплескивая из бутылки алкоголь на пол. Пришлось отойти к ближайшей стене у лестниц и только тогда всмотреться в ребристую резину. Ничего.              — Может пойдем отсюда? — раздался голос совсем рядом.              Говард подняла голову, смотря на парня. Если ее память ещё хоть немного работала и ей можно было верить, то именно с ним не так давно ругалась Ноа.              — Отвали, — грубо бросила Говард, намереваясь покинуть помещение совсем. Хотелось на воздух.              Если бы она сейчас могла представить прикосновения этого парня к своей коже, то весь выпитый алкоголь моментально бы вышел из нее через рот.              — Да че ты ломаешься! — на ее запястье клешней сомкнулась его ладонь. Все тело пробрало отвращение. — Больно не будет.              Ей-то не будет. А вот ему…              Губы Говард изогнулись в кривой ухмылке. Бутылка перевернулась в руке и звук бьющегося о косяк стекла разлетелся по залу, потонув в орущей музыке. Крепко схватившись за горлышко, она со всего размаху полоснула осколотым рваным краем по лицу парня. Стальной запах крови ударил в нос. Багрянец окропил ее руки.              Парень истошно завопил. Говард прижала его к стене и надавила осколком на сонную артерию возле кадыка. Главная её функция — снабжение головного мозга кровью. Если перерезать ее, то через пять секунд человек теряет сознание. Без оказания экстренной медицинской помощи смерть наступит в течении двух минут.              — Ты ненормальная, — просипел парень, но рыпнуться боялся. Говард лишь сильнее надавила на ямочку под скулой остриём и начала медленно вести вниз, завороженно смотря, как вслед за её движением густые капли крови собираются и стекают по шее.              — Ещё бешеная и непривитая, — произнесла она, поднимая на него взгляд.              Всё лицо парня было в крови и мелких стекольных осколках. Кровь залила один глаз, и он судорожно дышал, боясь шевелиться.       Говард склонила голову к плечу, не отказывая в наслаждении таким видом, запоминая испуганно мечущийся один открытый глаз. Убрав бутылку от его шеи, она не спешила покидать жертву и скользнула по стеклу взглядом. С оскольчатых краёв стекала кровь.              Она поморщилась и отошла, чуть пошатываясь от покинувшего тела адреналина. Бутылка со звоном упала на пол. На них начали оборачиваться люди. Думать о том, что было бы передави она на артерию, не хотелось. Парень стёк по стене, судорожно вздыхая и боязливо протягивая руки к лицу. Зашивать точно придётся.              Безразлично пожав плечами, Говард развернулась и направилась к выходу.       

***

             Вдоль кромки горизонта небо начало окрашиваться голубизной. Звезды тускнели. Близился рассвет.              Народу на берегу заметно поубавилось. Дым от потухшего костра тянулся в светлеющую высь. Только из холла гостиницы по-прежнему доносились раскаты басов, а неоновые фонари продолжали освещать двор.              Говард сидела на ступеньках черного входа, притянув к себе колени и склонив голову, загораживаясь от шума руками, борясь с подступающей тошнотой. Солёный ветер трепал её кудри.              Сколько так просидела она не знала. Понимала, что не спала, но все её внимание было сосредоточенно на теле, пытаясь понять, чему конкретно сейчас хуже: голове, желудку или всему сразу и она вообще сейчас умрёт. Исход вполне ожидаемый. Говард не считала, сколько пила и уж тем более не высчитывала процент алкоголя. А какая будет смертельна для её роста и веса? Если брать данные из больничных обследований, то в калькуляторах на всяких сайтом даже нет таких параметров.              Шаги в свою сторону Говард не услышала. Она вскинула голову, лишь услышав над собой нетерпеливое покашливание. Перед ней стояли двое мужчин в черных костюмах, солнцезащитных очках, несмотря на ночь, и проводками раций в ушах.              Вот и зрение вернулось! Говард радостно улыбнулась, смотря снизу вверх на двух бугаев.              — Мисс Саммервайн? — сухо задал вопрос лысый мужчина слева.              — О! Я! — оживилась Говард, подобравшись.              Картинка перед глазами не складывалась в знакомые лица, но мужчины напомнили ей Людей в Черном, и она, осененная догадкой спросила:              — Вы с Хэппи? — мозг смог простроить ассоциативный ряд и Говард взмахнула руками. То ли пыталась подняться, то ли взлететь она бы и сама не объяснила.              — Ага, — гыгнул бородатый. — Мы его друзья. Я Сэд, а он Энгри, — указал он на сурового лысокого.              — Кайф, ребята! — снова расплылась в пьяной улыбке Говард, сумев-таки подняться и теперь раскачиваясь и норовя шмякнуться обратно на пятую точку.              Мужчины переглянулись. Синхронно кивнули и ловко подхватили её под руки, не давая вспахать носом песок.              Говард не сопротивлялась. Друзья Хэппи ее друзья. К тому же эти бугаи хоть и выглядели как пришельцы, натянувшие на себя кожу людей, настолько дисгармонично их костюмы с иголочки сочетались с блюющими в кусты полураздетыми парнями невдалеке, но совершенно не казались опасными. В душе-то у них цветочки. Ромашки, например. Или лютики.              Цветочки Говард любила. Анемоны — самые прекрасные цветы на свете!              — Куда мы идём? — завертела головой Говард, когда мужчины пересекли двор и потащили её к перегородившим въезд в бухту машинам.              Их Говард не узнавала. Она вообще отличала лишь два больших черных пятна и посередине черное поменьше.              — Знаете… Знаете я передумала, — вяло ворочая языком, произнесла она и попыталась вырвать руки из хваток.              Ничего не вышло.              Говард уперлась ногами перед собой, вздымая столпы песка, но её с легкостью оторвали от земли и, зажав рот, в два шага дотащили до машины.              На удивление пьяный мозг не бил тревогу. Все произошло настолько быстро, что, когда ее бесцеремонно зашвырнули на задний ряд автомобиля, воздух вышибло из легких и она смогла лишь сдавленно застонать, уткнувшись в кожаную спинку кресла.              Шины шваркнули по гравию, мелкие камушки ударились о подвеску и автомобиль на полной скорости выехал на трассу.              Говард так и продолжала лежать, как её бросили, закинув одну руку на спинку сидения, другую подмяв под себя. Локоть болезненно давил на верх живота, но пошевелиться не было сил. Кожа в салоне мягкая. Немного прохладная от шумевшего кондиционера, но контрастная с жаром тела обивка сидений успокаивала. Говард широко зевнула. Спать хотелось неимоверно. Если бы не назойливо вопрошающая мысль: почему ничего не происходит, она бы давно провалилась в сон.              Обычно, похитители-профессионалы жертв вырубали. Так они не видели, кто их похитил, куда везёт и не было возможности что-либо сделать. Часто связывали руки и ноги, затыкали рот кляпом и обязательно угрожали, демонстрируя арсенал оружия. Но нет. Ничего из этого не происходило. Ей позволили свободно болтаться по салону от входа в крутые повороты на скорости.              Куда более интересный вопрос: зачем её похитили? Кому вообще она могла сдаться! Тем более таким прилично одетым дядькам в смокингах.              Неудовлетворённая неясностью Говард вскинула ногу вверх, касаясь крыши автомобиля носком кед. Откинув ногу в сторону первого ряда сидений, рычагом поворачивая тело, и шмякнулась на коврики на пол.              Глухой удар плечом и сдавленный стон с проникновенным «сука-а», являя собой средоточие вселенской боли нарушили тишину салона.              Тело жило своей собственной жизнью. Говард, конечно, посылала в мозг сигналы напрячь мышцы, поднять руку и сгруппироваться, но они не доходили. Не могли пробиться сквозь толщу мыслей о приятном запахе машинного масла, каком-то знакомом терпком парфюме и ебаных кочках, из-за которых у неё отбита вся задница!              — Кто-то меня заверял, что с легкостью справится с похитителями, — знакомый голос раздался с водительского сидения и Говард, подобно марионетке на ниточке, вздернула голову. — И что же мы имеем, м? Справилась? — яд впрыскивался в каждое слово.              Говард сосредоточила все свое внимание на теле и решила, что в движущемся транспорте точно нужно подниматься попой к верху. Её тут же качнуло, повело и она впечаталась в сидушку щекой. Нахмурившись, Говард на ощупь нашла подлокотник между передним рядом кресел, не с первой попытки подтянулась на руках и, перевалилась через него, намереваясь плюхнуться на соседнее пассажирское место. Её тут же с возмущенным цоканьем поймали за шкирку и не дали улететь в лобовое стекло.              — Говард! Еб… Твою мать!              — Именно это ты с ней и делал, — вскинув вверх большой палец, она недоуменно моргнула, сфокусировалась на нем, наконец поняла, что показала что-то не то, другой рукой помогла себе загнуть его и показала указательный.              — Ты напилась, — скорее констатировал, нежели спросил Тони, осознав, что вряд ли получит внятный ответ. Говард закивала, расплываясь в широкой улыбке. — Джарвис, возьми руль на себя.              — Готово, сэр.              — Боже… — качнул Старк головой, помогая Говард перебраться на переднее сидение. Она тут же перекатилась на спину и растеклась по креслу, закидывая ноги вверх на подголовник.       Хотя, а чего он ожидал? Ну, какой подросток сбежит ночью из дома на вечеринку и не будет там пить. Наверное, окажись Говард трезвой, он бы забеспокоился сильнее.              Голова кружилась. Говард находила хмурый взгляд Старка, которым в неё вперивали сразу из четырёх… или же шести глаз, невероятно забавным. Когда же лицо Тони перестало складываться в четкую картинку, а взор заполонили черные пятна, Говард не на шутку перепугалась. Внезапно она поняла, что совершенно ничего не слышит. На уши что-то давило изнутри, а ее сознание начало уплывать. К горлу подступил горчащий ком.              — Я сейчас заблюю тебе салон, — зеленея на глазах пробормотала Говард, вися вниз головой.              — Говард, нет!              — Да, — она судорожно мазнула по двери рукой, нуждаясь в воздухе.              Тони резко схватился за руль и выкрутил его, съезжая на обочину. Он выскочил, обходя, а Говард дернула ручку, распахивая свою дверь.              Говард из автомобиля вывалилась прямо на пыльную землю. Она на четвереньках отползла от машины ближе к траве и желудок тут же выпустил наружу все содержимое. Тони только успел подхватить её волосы, присаживаясь рядом на корточки.              — Что ты пила? — взволнованно спросил он.              — Всё…              — Что значит всё?! — теряя терпение начал злиться он, но быстро взял себя в руки. Толку от того, что он сейчас наорет на нее не будет. Сделав выдох, Тони повторил вопрос. — Что конкретно ты пила, помнишь?              — Текилу, пиво… водку, — в животе скрутилось тугое кольцо и Говард снова согнулась над травой, выворачивая наизнанку свой желудок.              — Ну, кто ж так пьет, а! — воскликнул Тони.              — Я, — хватая ртом воздух, Говард отпихнула его руку и отползла от травы обратно к пыльной обочине.              — Ответил бы в рифму, да у тебя уши завянут.              Её всю било крупной дрожью. Лицо побелело. Ноги и руки подкашивались, и она не в силах держать себя, села на землю, прижимаясь спиной к колесу машины. Тони поднялся, не сводя с нее глаз, готовый в любой момент подловить ее, если решит грохнуться в обморок. Но Говард сидела.              Тони достал из машины бутылку с водой.              — Тошнит?              Он опустился рядом, дотрагиваясь до её лба.              — Ага…              — Пей воду, — он открыл бутылку, помогая ей сделать глоток.              В голове Говард все время что-то билось, кружилось и бахало. Тело выкручивало, а желудок будто пытался сожрать самого себя. Она сделала пару глотков, как живот жалобно завыл. Скривившись, она сжалась, притянула к себе ноги и свернулась калачиком, ложась прямо на землю.              Боже, так хреново ей давно не было. Хорошо, что Уайти здесь нет. Он обещал устроить ей тур по наркологичкам, если она еще раз так сильно напьется. Хотя… нет… Сейчас и на четверть не так плохо, как после нескольких дней жизни на алкоголе и дошике.              О, пусть Уайти живет долго и счастливо, ибо кто еще будет тырить у отца препараты, ставить ей капельницу и вправлять мозги!              Говард молча протянула Тони ладонь. Он поддерживающе сжал ее холодные пальцы.              Она сразу отдернула руку и замотала головой:              — Сни-ми, — хрипловатый голос дрогнул от пробившей тело судороги.              Тони недоуменно нахмурился, но послушно стянул крупное зелёное кольцо со среднего пальца. Следом Говард через голову сняла кулоны и бусы из цветов. От спешных движений рубашка спала с плеча и Тони аккуратно поправил ее, возвращая на место.              — Я больше никогда пить не буду, — простонала Говард. — Только воду…              Тони снисходительно улыбнулся, помогая ей прополоскать рот.              Говард прижалась щекой к земле, снова ложась на обочине и шумно дыша. Тони сел рядом.              Ночное небо Малибу окрашивалось акварельным рассветом. В траве вокруг Старков стрекотали кузнечики.              — Лучше? — спросил Тони, когда Говард допила бутылку и вернулась в сидячее положение. Кожа ее лица медленно начала приобретать здоровый румянец и больше не серела нездоровой бледностью. В глазах появился живой блеск.              Она кивнула.              — Хочу в караоке!              — Чего?              — Мне нужны The Rolling Stones! — она, пошатываясь поднялась, держась Тони за плечо и взмахнула руками. — Это моя любимая группа… а без них I can't get no satisfaction!              — Отлично! — Старк по себе знал, что спорить с пьяным человеком бесполезно. — Я как раз знаю здесь неподалёку прекрасное место!              Говард с радостью залезла в салон. Тони сел следом, открыл окна и включил погромче музыку. Стоило голосу Мика Джаггера раздаться из динамиков, Говард блаженно прикрыла глаза, тихонько подпевая, и прижалась щекой к двери, подставляя лицо встречному ветру.              Тони следил за дорогой, краем глаза поглядывая и на Говард. Нечего было скрывать выбор группы его сильно обрадовал. Не Black Sabbath, конечно. Но, если бы они назвали одинаковую любимую группу, Тони точно счёл бы это вселенским заговором.              Доехав до особняка, Тони припарковался напротив главного входа.              Говард из машины вытекла. По сиденью вниз, через порожек и на выстланную итальянской плиткой дорожку. Найдя что-то невероятно смешное в узоре, она провела пальцем по извивающемся линиям и повалилась на газон, залившись искренним смехом.              Тони вымученно потер лицо руками, стоя над ней.              — Говард, — зевая позвал он.              — А как тут такая мягкая травка?! — она улеглась на живот, широко раскинула руки и прижалась к газону щекой.              — Встань.              Тони протянул ей руку, но девочка отчаянно замотала головой и с мечтательной улыбкой до ушей перекатилась на спину, делая на траве руками и ногами «ангелочка».              Тони Старк точно не думал, что в ближайшие лет эдак двадцать будет тащить домой пьяного подростка. И дело это оказалось не из легких. Говард представляла собой тягучую субстанцию так и норовившую растечься по любой горизонтальной поверхности. Уговорить пьяного подростка собраться с земли так и вовсе казалось невозможно.              — Ты хотела караоке, помнишь? — шел по тонкому льду Тони.              И, кажется, работало.              — Караоке? — вскинула голову Говард. — Караоке! Мы приехали? — завертелась она по сторонам.              — Спрашиваешь! — фыркнул Тони и снова подал ей руку. — Идём?       Говард поднялась. Сделала пару шагов и её резко начало уносить в сторону, что Тони успел поймать ее в сантиметре от капота припаркованной машины. Он поставил ее на ноги, но Говард, по законам физики совершенно не их вселенной, качнуло вправо и она чуть не впечаталась виском в дверной косяк.              — Так, давайка на ручки, — предложил Тони.              — Уи! Наручки!              Говард с готовностью вскинула руки вверх и Тони подхватил её, направляясь в дом.              Цепляться за кофту Старка, пропитанную машинным маслом, приятно. Ткань такая мягкая и теплая. Тонкий шлейф неизменного парфюма соединяется с плотным маслянистым запахом, окутывая умиротворяющим облаком. Говард зевнула. Обвила своими руками Тони за шею и прижалась щекой к его плечу, не желая отпускать.              Лестницы Тони отмел сразу. Говард практически спала, наконец угомонившись, и он прошел в гостиную.              — Тоничка…              — Что?              Он уложил её на диван и стянул со спинки плед, накрывая. Руки Говард нехотя расцепились и безвольно опали, подчиняясь гравитации. Она печально вздохнула. Тепло исчезло.              — Мне так плохо, Тони…              — Ещё бы тебе плохо не было — проворчал Тони, устраивая ей под голову подушку.              — Нет, ты не понимаешь, — она сонно приоткрыла глаза, словно что-то вспомнила, то те тут же закрылись под тяжестью век, и Говард чуть поерзала на подушке, устраиваясь удобнее. — Мне просто плохо… очень-очень… мне нужно к моим друзьям, а тут… — она вяло махнула рукой. — Тут так ужасно… Я тут не хочу...              Тони погладил её по волосам и убрал зацепившуюся за пряди переливающуюся конфетти.              — Я тебя очень хорошо понимаю, — вздохнул он.              Тони и сам не был в восторге от их ситуации. Но о Говард все вокруг беспокоились. Что ни разговор, то обязательно про нее! Как будто он априори не мог испытывать трудности или не известно откуда должен знать, что с ней делать. А он не знал! И никто не знал. Однако, по мнению Тони, все было не так уж плохо. Вполне сносно.              Точно могло быть хуже.              Говард во всю сопела в подушку. Посидев с ней пару минут, убедившись, что она точно уснула, Тони прошел на кухню. Как можно тише он принялся искать тазик, но нашел лишь салатницу — любимую Пеппер — разумно решил не использовать её и, откопав большую кастрюлю, поставил ее на пол рядом с диваном. На всякий случай.              Поднявшись в спальню, Тони рассчитывал увидеть Пеппер крепко спящей, но застал любимую у окна. Она нервно теребила полы шелкового халата, неотрывно смотря, как рассветные лучи играют с волнами.              — Ты чего не спишь? — мягко спросил он, прикрывая дверь.              Вирджиния мелко вздрогнула и обернулась.              — Как она?              — Спит. На диване в гостиной. Пьяная в хлам. Даже я не часто так напиваюсь, — Тони устало плюхнулся на кровать, прикрывая глаза.              Пеппер не скрывая облегчения выдохнула. Проснувшись посреди ночи и не обнаружив рядом Тони, она спустилась вниз налить себе стакан воды, а заодно и вытащить вечно занятого Старка из мастерской. Каким же было её удивление, когда Джарвис сообщил, что Тони поехал забирать пьяную Говард с какой-то пляжной тусовки. В теории подобное поведение было ожидаемо. Учитывая юношеские выходки самого Тони, то и абсолютно не удивительно. Но, за исключением побега от Хэппи после школы, это было первое серьезное происшествие. Мелкие возмущения и недоссоры Вирджиния в счет не брала. Часто и сама Пеппер предпочитала не усугублять, тонко чувствуя в какую тему лезть не стоит. Говард же прекрасно сводила все к шутке, цапалась с Тони и в конце концов они оба сидели довольные Она умело отстаивала свои границы. Не позволяла диктовать ей условия и показывала лишь малую часть своего характера. Пеппер была в этом уверена. Да, действовала Говард местами жестко, что пугало. Но если эта «часть» порой вводила Вирджинию в напряжение и заставляла настораживаться, то что будет, когда Говард покажет им себя во всей красе?              Думать об этом Пеппер будет явно не сейчас.              — Ты молодец, — она сжала плечо Тони, зарываясь пальцами в его волосы.              Тони расплылся в довольной улыбке, притягивая любимую ближе.              — Это значит…              — Это значит, что я иду в душ и мы ложимся спать, — поцеловала она его в лоб. — И ты идешь со мной!       

***

      Тони и Пеппер проснулись пораньше. Спустившись в гостиную, они надеялись застать Говард спящую. По такому случаю Тони поколдовал над настройками Джарвиса, уже предвкушая реакцию девочки.              — Доброе утро, алкоголикам! — громогласно заявил о своём присутствии Тони, стоило им спуститься с последней ступени.              Но они тут же замерли, с удивлением смотря на пустующий диван и распахнутую дверь холодильника.              — Пеппер! — выглянула из него Говард. — Эта самая вкусная курица, что я когда-либо ела! — она вгрызлась зубами в куриную ножку, с жадностью отрывая от кости мясо.              — Рада… что нравится, — неуверенно улыбнулась Пеппер, переглядываюсь с Тони.              Говард с удовольствием слизала с пальцев куриный сок и потянулась к открытой баночке с солеными огурчиками, делая пару глотков рассола и следом закидывая в рот дольку чеснока.              Тони с подозрением уставился на неё. Говард была… неестественно здоровой. В пору бы радоваться, но ему было непривычно видеть настолько энергичную девочку. Говард невольно пританцовывала, с наслаждением возвращаясь к куриным ножкам. Для любого другого человека яркий румянец на щеках, отсутствие мешков под глазами и полопавшихся от недосыпа капилляров Тони счел бы нормой. Но не для Говард. Она всегда болезненно бледная. В черных вещах так и вовсе напоминала мертвеца, восставшего из могилы по души смертных. Немного неловкая — постоянно во что-то врезалась и набивала синяки. Под глазами будто специально провели под веками фиолетовой краской. Кожа тонкая. В местах, где вены проходят близко к покровам, просвечивают зеленоватые и голубоватые линии. Говард перед ним всё та же. По-прежнему бледная, что создавало удивительный контраст с чернющими волосами, но словно светится изнутри. Тони не был уверен, что не его предсмертные галюны от отсутствия сна.              — Видишь. А ты говорила, она не ест, — шепнул он Пеппер.              — Предлагаешь теперь ее каждый день спаивать? — неодобрительно вскинула она брови, скрещивая руки на груди.              Тони поднял ладони, капитулируясь, и обошел Говард. Встав за ее плечом, уперся руками в колени, наклоняясь, чтобы быть с ней на одном уровне.              — М? — Говард медленно обернулась, пару раз моргая глазами, не понимая, чем могла вызвать такой интерес.              Он что-то произнес. Губы Тони двигались, звуки произносились, но в голове Говард что-то с чем-то не сращивалось.              — Как голова? Не болит? Джарвис, пожелайка Говард доброго утра, — ехидно улыбнулся Тони, медленно повторяя.              — Доброе утро, Говард, — оглушил даже Вирджинию Джарвис, от чего она возмущенно зажала уши ладонями. — Сегодня в Малибу солнечно. Прекрасный день для прогулок на свежем воздухе.              Говард обернулась на потолок, затем вернулась взглядом, к неясно почему донельзя довольному Старку и спустя долгие секунды раздумий наконец поняла, что к чему.              — Тонь, я потомственный алкоголик, — ровным тоном известила она его. — Мне непристойно страдать похмельем.              Где-то позади ахнула Пеппер.              Говард же полностью увлеклась холодильником. Основной проблемой после алкотрипов для нее было абсолютное непонимание реальности. Своеобразный анабиоз, в который впадал ее организм для экстренного восстановления. Первые пару часов она невероятно туго соображала и действовала по наитию, не сильно вдаваясь в подробности зачем и почему. Но в этот раз все было не так плохо. Весьма-весьма неплохо, почти превосходно. Мозг работал практически на прежней скорости и самое приятное — не был забит вереницей мыслей.              — Не коверкай моё имя, — смерил её строгим взглядом Тони.              — Что-то ещё? — она вопросительно посмотрела на Старка.              — Да, хочу посмотреть в глаза твои бесстыжие, — поймал ее взгляд Тони.              Говард чуть прищурилась, закапываясь в смысл его слов.              — Они у меня очень красивые, — кивнула она после долгой паузы.              — Ага, и ни капли совести. Я так и полагал, — подтвердил свои догадки Тони, удрученно качая головой              Говард довольно оскалилась. Давно пора было понять.              — Что голова совсем не болит? И на свет нормально реагируешь?              — Ага, наследственность не пропьёшь.              — Эх, где мои пятнадцать, — с грустью произнес Тони.              Потеряв к ней былой интерес Тони расположился за обеденным столом, хмуро уткнувшись в телефон. Пеппер убрала со стола пустующий графин. Она всегда оставляла его полным на ночь, чтобы утром можно было быстро поставить чайник и приготовить завтрак.              Говард в лёгком недоумении переводила взгляд с одного на второго.              Безусловно, посиделки в квартире Марсо под ABBA, с домашней пиццей и вином из коллекции Льюиса не превзойдет ничто. Но иногда она с близнецами посещала тусовки. Подобные мероприятия её не сильно привлекали из-за толп неизвестного народа, но, когда появлялся настрой и приглашали знакомые, она против не была. Уайти у них пил меньше всех. Алкоголь парню не сильно нравился, как и эффект после него, поэтому он ограничивался одним-двумя бокалами, однако это совершенно не мешало ему веселиться и наслаждаться вечером с остальными. Говард обычно пила с Джеймсом и его знакомыми, которых был целый дом, а то и больше. Правда, в отличии от нее, парень терял способность связно излагать свои мысли первой и мог только ухохатываться с собственных исковерканных слов. Они идеально дополняли друг друга: Говард говорит, Джеймс стоит. На тусовках они редко оставались ночевать. Никто не любил сомнительные места и постельное бельё, ещё неизвестно как до них использующееся. До дома они добирались всегда по-разному, а иногда и до разных домов. Близнецы часто рассказывали, что на утро их ждал разговор с родителями. Те, хоть и не орали, да и вообще сильно не ругались, но от витающей в воздухе напряженной атмосферы приятного было мало. У Говард такого не было. Если мама работала в ночную смену, то и не знала, что дочь возвращалась лишь под утро, порой за час до её возвращения. А если же смена была дневная, то Говард шла с близнецами и еще полночи пила чай с их родителями, рассказывая, что они совершенно не пьяные, просто так сложились обстоятельства. При ней нравоучительных лекций не проводилось, так что ее приходу все были рады.              Нечто подобное она ожидала и сейчас. Судя по Пеппер, слегка нервно кромсающей шпинат и бросавшей взгляды на Старка, та тоже рассчитывала на что-то в этом роде. А вот Тони нет. Либо же он просто выжидал более подходящего момента, либо вообще не собирался устраивать ей экзекуцию. Ну не хочет, как хочет. Говард же проще.              Доев куриную ножку, Говард убрала контейнер в холодильник, вымыла руки и побрела обратно к дивану, на котором спала. Проходя мимо стола, она бедром обогнула угол. Тони едва заметно нахмурился. По утрам Говард собирала все углы, которые встречались ей по дороге из спальни на кухню. Не услышать ее громкую ругань было невозможно. Плюхнувшись на мягкие подушки, зарылась в вязаный плед. Устроившись поудобнее, прикрыла глаза, прислушиваясь к урчащему животу, наконец получившему долгожданную пищу.              — Только не помирай, — соизволил оторваться от экрана Тони. — Как я потом буду объяснять прессе, что в моем доме делает труп подростка?              — Ха-ха, не дождешься, — вяло отреагировала Говард, прикрывая тяжелые веки. — Я из вас еще не все соки выжала.              — Тогда я тебя внимательно слушаю.              Говард повернула к нему голову и прищурила один глаз:              — Зачем?              — У тебя есть шанс объяснить, что за показательное выступление вчера было. Нам часто вообще к такому готовиться?              Она долго немигающе глядела на Тони, переваривая его реплику.              — Да, у меня иногда есть настроение учудить. Я немного ебанутая, тебя разве не предупреждали? Оправдываться не собираюсь. И вообще какое тебе до меня дело? Мог не приезжать, я не просила.              — Ты права, мне никакого, — с издевкой усмехнулся Тони.              Ну вот! Что и требовалось доказать. А она говорила!              Получив словесное подтверждение своим убеждениям, Говард не испытала ожидаемого удовлетворения. Закралось ощущение, что сказанное может расходиться с действительностью. Или это было ее неосознанное желание? Говард очень хотелось верить в слова Старка. Она ведь именно этого и желала, чтобы Тони было на нее плевать. Он наконец-то это сказал. Чем тогда она недовольна?              Почему-то Говард вдруг невероятно сильно захотелось, чтобы Тони на нее наорал. Обвинил в том, что он был вынужден встать посреди ночи и поехать невесть куда за ней. Проявил хоть какие-то эмоции!              Нет ничего хуже равнодушия. Оказывается, это весьма противная штука.              Говард нравилось ничего не испытывать по отношению к другим. Но, когда этим весьма конкретным другим, была глубоко безразлична она, вдруг хотелось это исправить. Заведомо провальная игра.              — Вздумаешь свалить куда-то без разрешения — пеняй на себя, — продолжил Тони. — И Джарвис теперь будет сообщать мне о любых твоих намерениях покинуть здание после комендантского часа.              — Что?!              — А на что ты надеялась? Свалишь из дома, никому и слова не сказав, я тебя по головке поглажу? Тебе напомнить, в каком состоянии ты была?              — Да ладно ничего же не случилось, — беспечно махнула она рукой, потягиваясь. На удобном диване, в окружении мягких подушек и теплого пледа, глаза закрывались сами собой. Но спать нельзя. Алкоголь перестал действовать, а значит, ей снова начнут сниться кошмары. — И обычно я так не напиваюсь, это так, для понимания контекста. Просто захотелось развлечься… Тебе ли не знать! Ты в моем возрасте, если верить интернету, и похуже вытворял.              — Ты не я! — отрезал Тони.              Говард не ответила. Закрыла глаза, давая понять, что не настроена на продолжение разговора.              Чайник вскипел.              Пеппер принялась готовить быстрый завтрак. И Говард уже решила, что разговор окончен, но не тут-то было.              — Объяснишь?              Тони повернул к Говард свой телефон. Она неохотно приоткрыла один глаз, с ленцой поглядывая на экран. На нем проигрывалось видео, как она танцует на барной стойке, опускается, скользя по шесту руками на колени, и под финальные аккорды песни растекается по столешнице, прогнувшись в пояснице и вскинув вверх ногу. Джинса по законам гравитации обнажила ее голень и колено. Ничего более компрометирующего Говард не обнаружила.              — Эмм… это ахуенная девушка, ахуенно танцует на барной стойке…              — Еще раз скажешь ахуенно, я кину в тебя полотенцем, — перебил ее Тони, к удивлению Говард, произнося мат на русском.              — Извини, — без капли вины бросила Говард, растягивая губы в полуулыбке. — Умопомрачительная девушка! Божественна! Невероятна!              — Это ты, — не повел и бровью Тони.              — Ага, — Говард шире расплылась в улыбке, обнажающей белые клыки и довольно протянула. — Я просто назвала синонимы.              — Тебе пятнадцать лет!              — И я вполне одета, — села она на диване, кутаясь в плед.              — Но тебя здесь вполне можно узнать — передразнил её Тони, поворачивая к себе телефон. — Радуйся, Джарвис хорошо поработал и почистил интернет.              — Спасибо, Джарвис, — откинулась на спинку дивана Говард. — Перекинешь мне видео?              — Понятие уместность тебе знакомо? — на вопрос Тони Говард отрицательно мотнула головой. — Перекину. И верни мне очки.              Говард дотронулась до макушки. Не обнаружив на ней очков, принялась шарить по дивану и нашла под подушкой очки.              — Говард, ты будешь завтракать? — Пеппер поставила себе кружку чая, перед Тони кофе и достала из холодильника маслёнку.              — Нет, я наелась.              Она положила перед Тони очки и, стащив из вазочки на столе пару крекеров, направилась к лестницам, ведущим на второй этаж.              — Постой, — окликнул ее Тони.              Говард вымученно запрокинула голову и нехотя развернулась.              — Мы вроде о многом уже поговорили.              Тони молча достал из кармана ее кольцо и положил на край стола.              Чёрт! Как она могла про него забыть! Говард мысленно хлопнула себя по лбу и поспешила забрать свою драгоценность.              — Спасибо.              — Не за что, — отозвался Тони и сделал глоток эспрессо. — Кстати, рубашку можешь оставить себе, тебе идёт, — не смотря на нее продолжил он.              Говард отвесила элегантный книксен, изящно шаркая ножкой, и умчалась к себе.              — Ей пятнадцать лет… — опустилась на стул Пеппер, глядя девочке вслед. — Я одна считаю, что это не норма? Она пьет… как ты!              — Родственнички, — хохотнул Тони.              — Вот знаешь, вообще не смешно!              — Что ж ты ей тогда не высказала, раз тебе это так не нравится? — вполоборота развернулся Тони, отставляя чашечку эспрессо.              Пеппер тоже отложила приборы.              — Ты видел, как она на меня смотрит?              — Глазами?              — Да будто только и ждет, что я переступлю какую-то одну ей видимую черту, — честно поделилась Пеппер. — Тони, далеко не каждый подросток лояльно отнесется к тому, что неродной ему человек будет устанавливать в доме определённые правила. А Говард явно не приемлет условия и рамки. Но, Тони, алкоголь — это не шутки. Это зависимость.              — Да ладно, кто из нас в подростковом возрасте не набухивался? — легкомысленно отмахнулся Тони.              — Я.              — Хочешь наверстать? — подмигнул Старк, а щёки Пеппер слегка порозовели. — И меня куда больше заботят её ночные побеги, — задумчиво протянул он. — Вставим ей маячок. В зуб или под кожу?              — Она живой человек, Тони! — ахнула Пеппер, глядя в полнящиеся весельем карие глаза Тони.              — Так мы под наркозом, — усмехнулся он. — Зато всегда будем знать, где она.              Оставив на губах любимой поцелуй, Тони приступил к завтраку, в голове уже прокручивая, куда можно прикрепить маленький маячок, чтобы Говард всегда могла носить его с собой.