12. Сладость или гадость

      Вдох.              Говард выставила правую ногу вперед. Разворот корпуса и правой ступни вправо, левая под углом шестьдесят градусов. Правую ногу согнула в колене и развела руки в стороны, удерживая на уровне плеч. Голова вправо. Взгляд направлен вперед.              Выдох.              Вирабхадрасана II. Поза воина.              Шли вторые сутки без сна. Йога не помогала упорядочить мыслительный хаос. Говард буквально разрывалась. Она ненавидела, когда лезли в душу, но в этот раз впустила в неё сама и теперь корила себя за неосторожность. Пожаловаться Тони на отчима очень хотелось. И об этом Говард не жалела, хоть и умолчала о роковых событиях, в которые считала Тони не поверит. Они остались в прошлом. К чему его ворошить? Но вот лезть в прошлое бабушки и дедушки… дедушек… явно не стоило. В эту часть семьи она Тони не включала, как и не относила себя к его. Но Аэлита Львовна говорила: «прошлое не вернуть, оторванное не пришить», сожалеть о поступках можно сколько угодно, но изменить что-то уже поздно. А бабушке Говард верила.              Вдох.              Говард наклонилась, поставила руки по обе стороны от передней стопы. Собрала лопатки, вытягивая голову и шею вперёд-вниз. Правой ногой шагнула назад. На выдохе, оттолкнулась руками и потянулась тазом вверх, вытягивая позвоночник.              Адхо Мукха Шванасана, как именовал позу всеведущий Джарвис, или собака мордой вниз.              Желание побиться головой о пол, чтобы избавиться от разъедающих мозг мыслей, стало настолько непреодолимым, что Говард не возразила бы, свяжи её кто-нибудь смирительной рубашкой.              Широко растопырив пальца рук для устойчивости позы, она прогнулась в грудном отделе и потянулась к полу.              Нет, йога ни хрена не помогала.              Глаза не хотели оставаться закрытыми, мышцы расслабляться, дыхание углубляться, а мысли отходить на второй план, даря тишину. Голос в голове никак не умолкал.              Говард широко распахнула глаза. Наплевав на правила безопасности, Говард согнула руки в локтях, упёрлась макушкой в пол и, приподнялась на цыпочки, оттолкнувшись ногами. Она зависла в позе корявого плуга, прежде чем сосчитать пол позвонками и перекувыркнулась, садясь. Кровь отхлынула от головы. В глазах на секунду потемнело и Говард повело, но она вовремя выставила руку. Дождавшись, когда организм снова привыкнет к правильному положению в пространстве, Говард подтянула к себе согнутые в коленях ноги и огляделась. По словам Джарвиса, в спортзале Башни были специально созданные Тони роботы для тренировок Мстителей и программа с различными уровнями, каждый из которых предназначался для отработки определённых навыков. Зал в Малибу был проще. Однако также имел полный комплект тренажёров (некоторых в двух экземплярах), отдельные секции с татами, рингами и тирами, а на стойках с экипировкой и тренировочным оружием можно было найти все известные классы.              — У тебя такими темпами мешки под глазами, как у енота будут.              Говард обернулась ко входу, замечая в дверях Тони.              Утреннее желание заняться спортом посетило не только её. Либо же Тони тоже тестировал выдержку своего организма и соревновался с ней, кто дольше прободрствует.              — А у тебя как у панды, — хмыкнула Говард, развалившись на коврике.              Утренний обмен колкостями прошёл по расписанию.              Тони бросил на скамью для силовых упражнений синее махровое полотенце, поставил рядом бутылку воды и приступил к первому подходу прокачки мышц. Сидя рядом и от нечего делать начав перечислять в голове всё, что видит, Говард невольно обратила внимание на размер гантель и цифры на дисках. Со сложением чисел кратных пяти у нее было всё в порядке. Сумма быстро посчиталась. Глаза Говард округлились, а брови подскочили к линии роста волос. Конфликтовать с Тони резко перехотелось — он одной рукой поднимал гантель с её вес. Прикинув какая у него тогда, сила удара и очень некстати вспомнив парочку видео, на которых Железный Человек ловил машины с людьми, Говард решила, что пора бы себе написать заметку красной гуашью на ватмане «Никогда не доводить Тони Старка!!!». Вариант, в котором её не будут бить, почему-то не существовал.              Поднявшись с пола, Говард села на подмосток ринга наблюдая как сокращаются бицепсы и трицепсы Тони при каждом поднятии гантели. Сколько миллиардов долларов бы ей заплатили, предложи она поменяться с ней местами?              Тони опустил гантель, закончив подход, и сделал пару больших глотков воды из бутылки.              — Одна твоя гантель больше моего веса, — озвучила Говард шокировавшее её открытие. Хотя что она ожидала от супергероя?              — Ты так мало весишь? — удивился Тони.              Говард считала свой вес нормальным. После теракта, больницы и тонны стресса, придавившего её недвижимой плитой, она предполагала, что схуднула, но на весы не вставала и могла лишь предполагать в каком диапазоне колебался вес. В любом случае Тони стоило бы учитывать, что она на добрых полметра ниже него. Маленький по его меркам, для неё абсолютно нормальный. Если же переводить в веса гантель и штанг, то разумно, что супергерой должен поднимать большие веса. Ей же это ни к чему.              — Соответствующе моему росту, — всё же отозвалась она.              Тони закрыл бутылку, отставил её в сторону и отнёс гантели на стойки. Закончив с силовыми упражнениями, он приступил к легкой разминке на ринге для отдыха мышц и вскоре перешел к оттачиванию техники, фокусируясь на точности, скорости и мышечном запоминании. Говард на ринг он не пригласил. Она осталась сидеть за канатами, согнув ноги по-турецки и повиснув на нижнем, наблюдая за тренировкой Тони.              — У тебя стопы работают неправильно.              Тони в легком недоумении воззрился на неё.              — Точнее работают, но не полностью, поспешила исправиться Говард. — Ты слишком много веса переносишь на плюсну и пальцы, а пятка, если обратишь внимание, уже почти оторвалась от пола.              — Да, это обычная боксёрская стойка. Вес на передней части ступни.              — Я немного не про это. Когда ты уходишь в защиту и ставишь переднюю ногу на пол полностью, то большее распределение веса по привычке продолжаешь делать на плюсну.              Оставив на Говард долгий взгляд, Тони опустил руки, расслабил плечевой корпус и сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь на положении стоп. Он перенес вес сначала на плюсну, намеренно усиливая давление, затем полностью на пятку. Повторив так несколько раз, чтобы лучше ощутить разницу, он нашел между ними баланс, когда вес тела распределялся равномерно на обе стопы. На первый взгляд все три положения мало чем отличались. Стопа стояла на полу. Правильность стойки не нарушалась: расстояние между стопами, лёгкая пружинка в коленях, подвижность и наклон корпуса — всё сохранялось. Но Тони вполне мог просчитать по элементарным физическим формулам насколько шаткой становилась поза при некорректном распределении центра тяжести на основных опорных точках. И всё бы ничего, за исключением одного «но»:              — В боксе вес и должен распределяться на переднюю часть стопы. Так больше манёвренность.              — Да, в классическом боксе именно так, но это и не боксёрский приём, а ты используешь не только боксёрские блоки и защиту, — кивнула Говард. — Умение распределять правильно вес и обращать внимание на что, о чём твой противник никогда не задумается, лишним не будет. И я предлагаю сделать упор на устойчивость. Меня учили, что, если свалят с ног — я труп.              — Откуда такие познания? — выпрямившись, он подошел к ней, скептично вздёргивая бровь. — Опять Джарвис и википедия?              — Опыт и нестандартные учителя, — усмехнулась Говард, склоняя голову к плечу, чтобы лучше рассмотреть Тони.              Тони нехотя, но согласно кивнул. Говард осталась довольной, произведя впечатление. Хотелось запрыгать от нетерпения: ну, давай же! Тони едва заметно вздохнул и приподнял пару верхних канатов, Говард юркнула на ринг.              — Никаких грязных приёмов, — строго предупредил он. Специальной защиты для их отработки на нём не было.              — А я-то размечталась!              Говард встала напротив него, сцепив руки в замке перед собой, подняла их вверх, потянувшись и заняла базовую боевую позицию: левая нога на полшага впереди, колени слегка согнуты, корпус повёрнут боком и чуть наклонён вперёд, руки на уровне груди, локти прижаты к туловищу.              И Тони и Говард имели уверенную боксёрскую базу, поэтому заняли привычные ортодоксальные стойки. Несмотря на то, что они привыкли работать в смешанных техниках, разбавляя и усложняя приёмы бокса элементами из других боевых искусств, стоять они предпочитали максимально закрыто к сопернику.              Первые выпады и блоки были медленные и пробные. Оба двигались чуть пружиня, но Говард отдавала явное предпочтение своей устойчивости и старалась максимально прижимать стопы к полу, что противоречило основам бокса, но фехтовальные приёмы прочно врослись в её стиль. С её габаритами действительно было важно не позволить повалить себя на землю. Тони в этом плане имел значительное преимущество. Действовали они аккуратно, не атакуя в полную силу. Задачей тренировочного боя было не допустить соприкосновение руки противника со своим корпуса, касание мест как локти и колени считались за блок, а вот шея, брюшная область, виски — за поражение.              Говард начала с прямого удара. Рассчитанного, но замедленного, в отличии от полноценного спарринга они лишь имитировали бой, ставя целью отработку реакции, блоков и техники. Тони прикрыл голову, уводя предплечьем руку Говард вправо, открывая её шею для удара. Она тут же локтем левой руки блокировала возможность атаки и перешла на связку локоть-колено, которые часто использовала в паре. Тони свободной рукой поймал её ногу, отталкивая.              — Неплохо, — оценивающе кивнул он. — Ускоримся?              Как пожелает.              Говард махнула сжатой в кулак рукой в сантиметре от нижних рёбер Тони. Он блокировал выпад противоположной рукой, открытой ладонью останавливая её за запястье. Говард усилила давление на руку, прочертила круг, отводя от себя его блок и скидывая руку, следом без промедления нанося повторный удар выше, который Тони пришлось спешно блокировать предплечьем, закрывая открытую шею. Их руки скрестились. Говард с трудом удерживала контролируемый Тони напор. Вот в чём важность устойчивости позы. Будь её вес в передней части стопы, уже бы отъехала назад на добрых полметра, дав Тони перехватить инициативу схватки и гарантированно оставшись в нокауте.              Говард сделала обманную подсечку. Тони коленом заблокировал ей ход. Она бросила парочку лёгких хуков и чопов и завершила комбинацию акцентированным ударом локтем, обвив его ногу своей, удерживая на необходимой дистанции. Тони блокировал все удары жестко, без поблажек. Их руки встретились локтевыми костями под острым углом, и Тони скользнул своей по её, отклоняя с курса атаки.              — Не могу не отдать должное твоей технике, — переводя дыхание, восхитилась Говард. — Давно занимаешься?              Говард приятно удивилась, когда Тони парировал её комбинации и выходил из захватов, пользуясь встречной техникой, а не грубой силой. Тони явно превосходил её в последнем показателе. Одной рукой поднимал вес раза в полтора, а то и два превышающий её. Говард достаточно хорошо знала физику чтобы рассчитать, как далеко и с какой скоростью в случае чего будет лететь.              — Боевыми искусствами нет, только последние года три, — Тони встряхнул руками, сбрасывая с плеч напряжение. — Пока занимался автоспортом у нас были тренировки в зале и на земле, так что выносливость у меня развита, оставалось подтянуть навыки ближнего боя.              Они начали двигаться по кругу: шаг, подбивка, перекрёст, ещё шаг. Смотря друг другу в глаза, на периферии подмечая мельчайшие напряжения и обманные расслабления мышц.              — У тебя получилось, — хмыкнула Говард, склонив голову чуть в бок. — И всё-таки я не понимаю почему.              — Почему что?.. — тоже не понял Тони.              — Почему ты стал Железным Человеком? У остальных из вашей суперкоманды как будто другого выбора-то и не было, — потёрла она руку, на которую пришлось больше всего блоков. Столкновение кости к кости имели мало приятного, даже при отсутствии должно вложенной в удар силы. — Не пойми меня неправильно, но, по-моему, лучше производить оружие, чем его использовать. Ты же… ты убивал людей…              — По-твоему у меня хобби такое?! — с долей праведного возмущения в голосе вскинул Тони бровь. — Кто-то крестиком вышивает, я в людей шмаляю?              Говард остановилась и неопределённо пожала плечами.              На лице Тони проявилось неподдельное удивление, резко сменившееся пониманием, что Говард могла знать о его истории только из новостей и видео в интернете. И там, и там его частенько представляли в нелицеприятном свете. Неудивительно, что у неё сложилось такое мнение.              — Я понял, что могу дать этому миру больше, чем просто оружие, — отозвался Тони. — Судьба дала мне второй шанс, хочется верить, что не зря. А обладая огромной силой, остаться в стороне и смотреть как гибнет всё, что тебе дорого? Сложно не воспользоваться.              — Когда обладаешь огромной силой, но она тебя убивает, очень легко ей не пользоваться, — едко парировала Говард.              — Оу, эту проблему я решил, — постучал Тони пальцами по реактору у себя в груди. Он бросил это так легко, словно Говард вовсе не о смертельном исходе говорила.              Она же, осознав ответ, на что потребовалось долгих несколько секунд раздумий, уронила руки, напрочь позабыв о ринге, спарринге и тому, что любимый эффект неожиданности, хоть и не намеренно, но от этого не менее блестяще использовали против неё.              — Ты умирал?!              — Немного?.. — неловко усмехнулся Тони. — Раньше в реакторе было палладиевое ядро, оно отравляло мой организм, но благодаря записям Говарда я во всём разобрался. Больше мне ничего не угрожает.              — Подумаешь, ты всего-то мог не дожить до судьбоносной встречи со мной! — моментально вспыхнула Говард. Ну, никогда бы не узнала, кто ее биологический отец — такой пустяк! — Кому бы я тогда нервы трепала?!              — Всё же в порядке. Как видишь дожил!              — Ещё глядишь и переживёшь, — продолжая недовольно ворчать, Говард опустила в пол, носком пиная прилетевшую невесть откуда пылинку.              Тони воспользовался заминкой и атаковал. Говард ловко перехватила его запястье, фиксируя и выкручивая руку, и потянулась ткнуть Тони в открывшееся ребро, но не успела. Её резко крутануло. Тони вывернул ладонь и схватил Говард за руку, не позволив так легко нанести поражение. Хватка Тони была ощутимой, чтобы просто скинуть его руку было нельзя, но боли не причиняла. Говард в развороте сменила центр тяжести, используя Тони как опору. Зафиксировав его руку своими двумя, она надавила в область лучезапястного сустава, где проходит нерв. Хватка сразу же сделалась слабее и Говард освободила руку. Немедля ни секунды, она правой ногой уперлась Тони в бедро, оттолкнулась, зацепившись рукой за плечо, вскарабкалась на него одну руку прижимая к шее на манер удушающего, другую, сжав в кулак с выставленным суставом согнутой фаланги среднего пальца, приставила к ямке за нижней челюстью.              — Будь в моей руке нож, ты бы уже заливал ринг кровью, — пропела Говард ему на ухо.              — Но у тебя его нет, — парировал Тони.              Говард уже хотела издать победный клич, но успела лишь ойкнуть, когда Тони схватил её за щиколотку, вытянул руку в сторону, и она, от неожиданности подставы ничего не успев сделать, взмыла в воздух. Их разницы в росте было достаточно, чтобы Тони мог спокойно держать Говард на весу, а она доставать до пола лишь запястьями.              — Эй! Так не честно! Я, считай, тебя уже убила! — дёрнула свободной ногой в воздухе Говард.              Говард интуитивно чувствовала, Тони не причинит ей вреда. Даже выступая в роли нападающего, он не имел реального намерения навредить ей. Говард слишком хорошо чувствовала и разделяла реальную опасность от смоделированной, тот же случай с недопохищением с тусовки яркое этому подтверждение. Имитацию боя это только усложнило. Не будет же она бить человека в пах или по глазам во время тренировки. А вот при реальной угрозе… запросто!              — Да что ты? — притворно удивился Тони. — Вот он я живой, здоровый. Ты разве успела?              Говард на его заявление лишь фыркнула, выказывая всё своё недовольство, и скрестила руки на груди с прищуром взирая на Тони снизу вверх.              — Ну, и что будешь делать? — усмехнулся он и чуть приподнял Говард так, что она смогла упереться в пол ладонями, выходя в стойку на руках.              Если Тони прям настаивает…              Говард напрягла пресс, приподнимая тело до параллели с полом, пока не смогла дотянуться руками до ног и подтянуться по ним к руке Тони, хватая его за предплечье.              — Элемент неожиданности! — озорно сверкнула она глазами и сомкнула зубы на его запястье.              Прикусила не сильно. Так, чтобы оказать необходимое давление на сухожилия и заставить разжать удерживающий её ногу кулак, но не прокусить до крови.              — Говард! — зашипел на неё Тони, хватаясь за руку.              Кулак непроизвольно разжался, и Говард приземлилась ногами на ринг. От резкой смены пола и потолка местами её пошатнуло, но на ногах устоять удалось. Пока Тони, возмущённый её поведением, осматривал своё запястье, Говард отряхнула с майки невидимые пылинки и терпеливо ждала, когда его шок от элемента неожиданности пройдёт.              — Ты занимаешься единоборствами? — Тони сошёл на маты и остановился у скамьи, на которой остались полотенце и бутылка с водой.       — Боксом, — Говард вслед за ним перелезла под канатами.              То, как Тони поморщился при упоминании бокса, Говард не понравилось. Пристальный взгляд, которым по ней прошли с головы до пят, тоже не предвещал фанфар и криков ликования.              — И всё?              — Я начала с чего-то приближённому к крав-мага, — припомнила Говард, замявшись. Человек, познакомивший её с самообороной не называл себя профессионалом и не знакомил её ни с какой философией присущей каратэ или тому же айкидо. Он учил её одним точным ударом выбивать пистолет из рук нападавшего. Учил перехватывать оружие и уметь постоять за себя всеми доступными средствами. Уважением к противнику там и не пахло. Ещё одна причина почему Говард напрочь отказалась от многих боевых искусств. У выживания свои законы. — По сути меня изначально знакомили с техникой смешанного боя, но я не любитель близких контактов и валяний на полу, где вечно все друг друга тискают и не учатся обезвреживать с одного удара. Поэтому в результате выбор пал на бокс.       — Разумно, — уголки губ Тони приподнялись в дежурной полуулыбке. Говард напряглась. — Техникой ты владеешь превосходно, верно комбинируешь приёмы, но силёнок маловато.              — Да, но я в герои не мечу. Можешь не переживать, тебя не подвину, — усмехнулась Говард. — В реальной жизни мало кто владеет приёмами на таком же уровне, так что мне не о чем волноваться. С придурками в школе легко справлюсь.              О, в этом Тони не сомневался. Про выбитую челюсть отчима он прекрасно запомнил.              — Тебе нужно научиться стрелять. Хотя бы из пистолета, — Старк подхватил бутылку и полотенце и направился к выходу из зала, не прерывая разговор.              Говард, намереваясь разойтись в тираде, последовала за ним:              — Огнестрел не признаю…              В выборе оружия Говард была весьма старомодна и, вероятно, именно этим сказывалась некая лояльность к Соколиному Глазу. Фехтование выбрала не просто так — имела азы. И у неё был нож. Перочинный с леопардовой ручкой, который однажды отдал ей дед Шура, чтобы она маленькая не боялась пьяниц и наркоманов в закутках у подъезда. Он входил в щёлку между рёбер как в подтаявшее масло. Обращаться с ним Говард умела, на тренировках их обучали владением всех видов клинкового оружия. Возникни перед ней дилемма: взять навороченную пушку с автонаведением, гарантирующим попадание в цель, или обычный кухонный нож, для неё выбор в пользу последнего очевиден.              — Но, возможно, именно он однажды спасёт тебе жизнь, — не дал ей возмутиться Тони и вдруг резко остановился, и обернулся. Говард еле успела затормозить, чтобы не врезаться лбом в его светящийся через футболку реактор. — Мир куда опаснее, чем может показаться, и о моих врагах мы уже говорили. Я не могу предвидеть и предотвратить всё. Поэтому ты должна уметь в случае опасности защитить себя. Твоя приоритетная задача — выжить.              И Говард по жизни с ней превосходно справлялась. Пока доблестные Мстители старались сделать мир лучше, для людей, Говард защищала себя и свои интересы. Она знала свои темные стороны и умело превращала их в оружие. Так что, если Тони считал, что в ней мог взыграть наследственный героизм, он ошибался. Знаменитой роджеровской жертвенностью она тоже не страдала.              — Важность рукопашного боя не отменяю, но шансов против профессионального бойца у тебя нет.              Говард бы поспорила. Борись они с оружием ещё неизвестно кто кого. Шансы Говард бы кратно возросли, но рукопашный бой по всем правилам, без уловок и элементов неожиданностей, и правда не был её сильной стороной. Да и странно мерить по ситуации в которой нет реальной угрозы. К тому же они тренировались на голом ринге. Чаще всего опасность подстерегала на улице, а там действуют другие правила. Либо ты, либо тебя. К тому же под рукой всегда есть то, что можно использовать против нападающего: много песка, щебня, гальки, камней, порой грязи — в этом плане Говард человек не брезгливый. Надо и песок в глаза кинет, и пальцами глаза выдавит, и зубами вгрызётся во все доступные места. В моменты, когда хотела жить, Говард была крайне изворотлива — выкрутится.              Но поспорить с Тони стало уже делом принципа.              — Черная Вдова тоже всего лишь человек. И женщина! А она вполне справляется с толпой вооружённых до зубов мужиков.              — Черная Вдова — киллер с тридцатилетнем стажем, — раздражённо цокнув, парировал Тони. — А ещё на голову тебя выше и весит раза в два побольше.              — Я вешу больше тридцати килограмм...              — Где? — притворно удивился Тони, округляя глаза. — Не вижу. Ты вон насквозь просвечиваешь!              Ему и правда иногда казалось, что через кожу Говард скоро можно будет рассмотреть все внутренние органы, настолько тонкой и бледной она была.              — Твоя задача не подпустить противника к себе и обезвредить, чтобы была возможность уйти.              Звучало знакомо. Вот только под обезвреживанием чаще всего подразумевается убийство. Марать руки в чужой крови она не хотела. Пусть этим занимаются другие люди. Это та черта переходить которую она боялась, потому что считала, что для неё это слишком легко. А как жить с такой ношей дальше не представляла.              Но, если уж так случится, что ей и придётся когда-то убить, Говард желала прочувствовать этот момент всеми фибрами. Изощрённая пытка. Огнестрельное оружие не удовлетворит такую блажь. Говард хотелось вдыхать уходящую из тела душу и на мгновение, только на одно крохотное мгновение, ощутить мерзкое наслаждение меркнущим в глазах свете. Чтобы после окровавленные мертвяки приходили к ней ночами и сводили с ума.              Тони тем временем продолжил:              — Огнестрельное оружие прекрасный выбор и такой же незаменимый, как рукопашный бой. В Башне, как и здесь в особняке, оно есть повсюду, — он щёлкнул пальцами, и Джарвис высветил голограмму, как позже поняла Говард первого этажа их пентхауса в Башне. На схематичном изображении красными крестами и синими кругами были отмечены места. — Холодное и огнестрельное оружие, — пояснил Тони, указывая на круги, затем кресты. — Как видишь, пользоваться можно всем, вплоть до кухонных ножей и любого, что попадётся тебе под руку, но, например здесь, — он указал на синий круг в месте, где располагался кухонный островок, — под первым выдвижным ящиком хранится пистолет с полностью заряженным магазином. Будет поэффективнее многого.              — Угу, — только и промычала Говард, рассматривая голограмму перед собой. — Не волнуйся, — она хлопнула Тони по плечу, кивая. — Стрелять я умею. В тире однажды самого большую игрушку выиграла.              По реакции Тони нельзя было сказать, что ответ прямо-таки его полностью удовлетворил. Он сухо поджал губы, чуть склонил голову, сканируя Говард взглядом, словно солги она ему, аура, видимая только Старку, резко бы вспыхнула красным. Может ещё и засигналила. Вопрос о самообороне оставался открыт. Тони не готов был вот на слово верить Говард, тир мало что общего имеет с настоящей стрельбой, да и понимал, что с его жизнью ей придётся обзавестись нестандартными для обычного подростка навыками. Но этот вопрос не требовал сиюминутного разрешения. На данный момент его вполне устраивало её поражающее владение боевыми приёмами. Лишним точно не будет. Нужно только что-то делать с боксом. Судя по записям лечащего враче в медицинской карте, у Говард было сильное сотрясение, а это одно из противопоказаний к этому виду единоборства. Однако и с этим неприятным разговором Тони решил повременить, уже предчувствуя какую реакцию Говард способно вызвать его предложение завершить занятия. Всё равно ближайшие полгода будет идти активный восстановительный процесс и к тренировкам она не приступит.              — Ладно, — вздохнул он, — Когда-нибудь к этому разговору мы ещё вернёмся, а сейчас давай марш переодеваться и на кухню завтракать.              Интонация Тони Говард не понравилась. Но желудок, явно как-то прослышавший и понявший, что такое завтрак, заурчал, и ей ничего не осталось, как неохотно согласно кивнуть.

***

      Говард быстро приняла душ и, переодевшись, спустилась на кухню. Желудок урчал. Она прошла мимо печенья и фруктов в вазочках на столе, скучающе осмотрела содержимое буфета — пачки хлопьев и шариков все были начаты, сухофрукты не привлекали — и закрыла его. Есть в доме нечего. На кухонном островке она нашла мисочку с конфетами и принялась по одной вытаскивать, рассматривать обёртку и откладывать не нравившиеся (все) в горку на столе.              — Ты дементор?              Говард обернулась к вошедшему на кухню и остановившемуся на пороге Тони.               В белых домашних штанах в голубую полосочку и самой обычной белой футболке, он, даже не спавший двое суток, мог хоть сейчас сниматься на обложку журнала. Выглядел Старк не в пример бодро и здорово. Зависть присутствовала. Может все дело в загаре? Говард со своей бледностью на его фоне терялась. Когда же Старк успел загореть оставалось загадкой, ведь большую часть дня, насколько Говард вообще обращала на него внимание и интересовалась местоположением, он проводил в офисе или мастерской.              С прищуром всмотревшись в Тони, надеясь заметить хоть малейшие следы недосыпа, но увы, она опустила взгляд на себя. Выглядела она и правда похоже на некую адскую сущность. Оставалось разве что сесть Старку на левое плечо и на ухо нашёптывать планы по порабощению вселенной.       Толстовка, которую Говард надела, покупалась специально для Хэллоуина. Скорбь по Лили и Джеймсу Поттеру вещь неотвратимая, но, если представить, что на дворе 1975, все живы и учатся в Хогвартсе на пятом курсе, праздновать можно. В прошлом году они с друзьями наряжались в Грин-де-Вальда, Фреда Уизли и Беллатрикс Лестрейндж. В этом, когда Говард ещё знать не знала о Старке, они собирались сделать жуткие костюмы, вдохновлённые известными хоррорами. Но вместо осеннего дождливого Нью-Йорка, в который впервые за все время там проживания Говард хотелось вернуться, за окном был тошнотворно солнечный Малибу. Осенью. В октябре. Жесть прикиньте. Хорошо хоть сегодня не Рождество, она бы без снега повесилась. Поэтому фантазировать над костюмом желания не было. Наткнувшись в одном из онлайн-магазинчиков на чёрную толстовку с рваными лоскутами по низу, Говард сразу же её купила, больше ни над чем не задумываясь.       — Ага, — Говард сгребла конфеты в кучу и вернула в миску. — Хочешь душу высосу?       — Только после двенадцати лет в Азкабане, — предупреждающе выставил руку Тони, направляясь к холодильнику.              Говард забралась на барный стул у островка, болтая ногами в воздухе и уставилась в спину Тони. Приятно, что любовь к вселенной Гарри Поттера он с ней разделял. По словам того же Хэппи, однажды разговорившегося с Говард, пока они встали в пробку по дороге из школы, Тони любил фэнтези и фантастику. Говард тоже.              — Чем будешь меня на завтрак кормить? — уперевшись локтями в стол, она нависла над ним, отталкиваясь, пытаясь заглянуть Тони через плечо.              Старк так и завис перед открытой дверцей холодильника.              — Я? Тебя? — обернулся он к ней, явно считая, что Говард что-то с чем-то путает. Или кого-то с кем-то.              Но она лишь кивнула.              — Кто из нас ответственный взрослый?              — Пеппер, — не задумываясь ответил Тони, возвращаясь взглядом к содержимому холодильника.       Говард чуть ли не со стоном закатила глаза и запрокинула голову, скривив губы уголками вниз. Опять эта Пеппер! Говард понимала, что мисс Поттс — девушка Тони, у них отношения и все вытекающие из этого определения дела. Ну, так она им и не мешала. Но Пеппер умудрялась появляться везде, где не надо, а именно: в касающихся Говард делах. Это бесило. А ещё Поттс всегда была собрана, аккуратна и старалась всё держать под контролем. Этим она раздражала Говард вдвойне, аж до скрипа зубов. Пеппер, как та же йога, консервировала стресс, а не помогала от него избавиться. Таким темпом однажды его накопится столько, что она не выдержит и взорвётся. А виновата будет кто? Говард! Почему Говард? Помимо того, что её так и подмывало ответить Пеппер какой-нибудь вычурной гадостью, чтобы желание влезать в чужую, никак не относящуюся к ней жизнь, отпало раз и насовсем, потому что Говард виновата по меньшей мере во всех грехах человечества. И ей не переставали об этом напоминать. Тот же, сука, отчим. И видимо из-за этих упреков чувство вины исчезло из её спектра.              — У нас есть яйца…              — Кто из нас пошутит про яйца? — поиграла Говард бровями, расплываясь в циничной ухмылке, не желая больше думать о Пеппер. С Тони интуитивно проще и понятно общаться.              — У гениев мысли сходятся, не утруждайся, — хмыкнул Старк. — Ещё есть творог, сельдерей иии… каперсы.              — Не густо, — сухо констатировала Говард и просияла, озарённая идеей. — Я хочу сырники!              Тони закашлялся и дёрнулся, чуть не ударяясь об одну из полок. Закрыл холодильник и как-то странно на неё глянул, будто Говард сказала что-то секретное и никому доселе не известное. Да, в Америке сырники на каждом шагу не встретишь, но их существование не держат в тайне.              — Я не умею готовить, — наконец отозвался он.              — Как ты дожил до сорока?              — Не настолько же буквально! Бутерброды я делаю первоклассно, — буркнул он, отодвинул барный стул, садясь напротив Говард, и наклонился к ней, переходя на загадочный шёпот. — И зарабатываю столько, что могу позволить себе и личного шефа, и рестораны, и доставку.              Мечта! Мама много работала и часто в ночные смены, на приготовление изысканных блюд не хватало ни сил, ни времени, поэтому питались они тем, что можно быстро закинуть в духовку и не сильно запариваться над рецептом. Говард же не хватало терпения, так что в свою очередь приготовления ужинов она делала так же.              — Тогда давай закажем сырники!              — Если ты готова ждать несколько часов… Джарвис, сколько до ближайшего ресторана, где готовят сырники?              — Три часа, сэр, — мгновенно произвёл расчёты Джарвис.              Говард в очередной раз за это утро закатила глаза. Скоро они в орбитах на все триста шестьдесят градусов проворачиваться начнут.              — Ладно, — хлопнула она по столешнице ладонь и, спрыгнув со стула, прошествовала к шкафам с посудой. — Сама приготовлю. Но мне нужна сметана. Сырники без сметаны есть кощунство!              — Джарвис, ты слышал. Отправь Марка за сметаной, — махнул Тони дворецкому.              Вот это кому-то утреннее счастье привалит! Не каждый день неЖелезный Человек прилетает за упаковкой сметаны.              Говард тем временем достала творог, открыла упаковку и пересыпала всё содержимое в металлическую миску, обычно используемую для приготовления салата, но девочке она показалась подходящей и для сырников. Сбегав к раковине и вымыв руки, она вооружилась вилкой и принялась перетирать комочки творога в мелкую однородную крошку. Тони остался сидеть за столом и внимательно наблюдал за процессом приготовления. В общей сумме (он считал) Говард бегала к раковине одиннадцать раз — каждый раз, после того как бралась за новый продукт или столовый прибор. Два яйца, сахар, мука, найденный в буфете на полочке с приправами аналог манки, как пояснила Говард, чтобы сырники при жарке не растекались, а держали форму, — она всё смешала в миске, добавила щепотку соли и, взяв чайную ложечку, попробовала получившуюся творожную массу.              — Чай, кофе? — поднялся Тони из-за стола, направляясь к плите, рядом с которой стоял и чайник и кофемашина.              — Кофе, — Говард отставила от себя миску и направилась к буфету.        Она уже привычно забралась на рабочую столешницу между плитой и раковиной, и открыла дверцу шкафчика, где хранились сухофрукты.              — Ты изюм ешь? — сверху вниз посмотрела она Тони.              — Да, — не отрываясь от приготовления кофе, отозвался Старк.              Говард схватила пачку изюма и принялась тщательно промывать его, перед тем как добавить в сырники. Соединив изюм с готовой массой, Говард добавила щепотку соли и начала катать шарики, присыпать их мукой и слегка приплющивать плоской стороной ножа, превращая в шайбочки. Вскоре весь островок был покрыт мукой и кое-где творогом, а Говард стояла посреди кухни с поднятыми вверх руками, к которым тоже налипла мука, но с довольством оглядывала партию почти ровных и одинаковых творожных шайбочек.              Она локтем открыла кран, хорошо вымыла руки, и полезла в духовку, где абсолютно точно (а где же ещё?) должны храниться сковородки. Но их на месте не было.              — Тони? А где у вас сковородки?              Тони, варивший кофе в турке, также как и Говард минутой ранее, пробежался взглядом по поверхностям кухни и без малейшего понятия пожал плечами:              — Джарвис?              — Нижний ящик справа от плиты, верхняя полка, — пришёл тот на помощь.              — Чтобы мы без тебя делали, — усмехнулся Тони и вытащил из указанного ящика большую сковородку с высокими бортами. — Пойдёт?              Говард придирчиво присмотрелась и кивнула.              Пока она жарила сырники, договорившись с Джарвисом, что тот каждые три минуты будет напоминать о них, Тони достал и расставил тарелки и столовые приборы, параллельно контролирую турку с кофе на газу. Кухня мгновенно наполнилась сладкими и пряными ароматами.              Марк прилетел на кухню как раз в тот момент, когда Говард раскладывала сырники по тарелкам. Тони поставил перед ними по чашечке свежесваренного кофе, и они приступили к завтраку.              — Ммм! — с наслаждением протянул Тони, попробовав первый кусочек сырника с хрустящей румяной корочкой, не забыв щедро макнуть его в сметану. — Давно их не ел!              Говард так и замерла с вилкой у рта.              Мама как-то рассказывала ей, что однажды общалась с одним американцем и готовила ему сырники. Но это же не мог быть Тони!? Или мог? Говард только сейчас поняла, что, когда упомянула сырники, Старк не спросил, что это. Будь на его месте Хэппи — ничего удивительного. Тот увлекался кулинарией и явно знал многие блюда разных стран. За Тони такой любви не наблюдалось. Он едва ли помнил, что ел на завтрак, не говоря уже о том, чтобы утруждать себя запоминанием названий, историй и рецептур.              Значит ли это, что его с её мамой связывает нечто большее, чем одна ночь? Или Говард хотелось так думать?              Она не была уверена.              Да, знать о том, как они познакомились, ей хотелось. Понять было ли что-то серьёзное и могло ли перерасти в отношения тоже. Хотя… как пара они ей слабо представлялись. Почему-то Говард казалось, что они бы вечно ругались из-за пустяков — слишком противоположны, чтобы притянуться. Но спросить об этом сейчас, означало неминуемый разговор о маме, а Говард сомневалась, что после всего её хватит на ещё один трудный и неминуемо откровенный диалог.              Говард закончила со своей порцией первая. Допив кофе, она отодвинула от себя тарелку и встала из-за стола.              — Эй! А посуду мыть? — окликнул уходящую Тони.              — Ты разве не знаешь правила? — зацепившись рукой за проём, Говард на пятках развернулась к нему, посылая торжествующий и довольный как от проделанной пакости взгляд. — Кто не готовит, тот моет посуду!              — Я варил кофе! — тут же возразил Тони на такую вселенскую несправедливость.              — В процентном соотношении твой вклад примерно, — Говард покачала ладонью, словно взвешивая, — десять процентов.              — Что!? А Марка кто за сметаной посылал?              — Джарвис, — выдохнула неубеждённая Говард и сложила руки на груди. — Могу уступить ещё максимум пять.              Настала очередь Тони закатывать глаза.              — Ладно! — поднялся он и собрал тарелки и чашки в стопку. — Иди уже, так и быть спасу тебя от тяжелой участи!       

***

       Экран ноутбука потух. Говард, вчитывающаяся в строки в поисках ошибки, от неожиданности чуть не прикусила губу. Зажав кнопку питания, но не получив никакого результата, она оглядела комнату в поисках зарядки.              — Говард?.. — неожиданно раздался голос Тони в комнате. Говард дёрнулась, захлопывая крышку ноутбука и только после соображая, что устройство выключено, а Тони рядом нет — он связывался с ней через Джарвиса. — Спустись в мастерскую, ты нужна мне.              — Зачем?              — Говорю же: нужна, — с едва уловимым вздохом произнёс Тони. — По пустякам бы дёргать не стал.              — А в чём проблема нормально объяснить, зачем конкретно я вдруг понадобилась? — не понимала Говард, почему Тони не мог ответить на простой и логичный вопрос.              — В двух словах это будет сделать проблематично. Проще показать.              — Ла-а-адно! Иду!              — Давай в темпе!              Тони отключился. Говард устало уронила голову в подушки, но всё же собрала себя и поднялась.              Дверь в мастерскую отворилась автоматически, и даром она всю дорогу прокручивала в голове пароль. Обнаружился Тони в медблоке. Он полулежал на кушетке в одних домашних штанах, а от приборов и мониторов за его спиной тянулись провода с датчиками и присоединялись к его груди.              Говард подзависла на пороге, удивлённо окидывая взглядом Тони, кучу медикаментов на столике возле него и мониторы с показателями.              — Иди сюда, — подозвал он жестом.              Приборы фоново пикали, на некоторых экранах Говард узнала характерные кардио- и пульсограммы. Рядом с ними был выведен рентгеновский снимок грудной клетки со светящемся в центре кругом, частично перекрывающим лёгкие. На нём вблизи сердца отчётливо были заметны плотные светлые точки.              Понять, кому принадлежал это снимок, труда не составило.              История похищения Тони Старка оплетена теориями и догадками, но фактов в ней достаточно. Говард знала, что Тони был на презентации оружия, что что-то пошло не так и он попал в плен на долгих четыре месяца и только в конце августа две тысячи десятого года смог выбраться из провинции Кунар, где находилась база похитителей. Знала про знаменитую конференцию, ещё несколько недель активно обсуждаемую по всему интернету, когда мистер Старк закрыл производство оружия. Акции компании упали на рекордных 56 пунктов. Мама тогда купила небольшой пакет. Вряд ли он составлял хотя бы один процент, даже по тем меркам выходило дорого, но до Говард только сейчас дошло, что спустя столько лет, она в него верила. Всегда. Через пару месяцев в новостях мелькала информация про инцидент на базе Старк Индастриз в Лос-Анджелесе. Следующая новость, потрясшая всю страну: Тони Старк — Железный Человек. На ушах стояла вся школа, все новостные издания, каналы и паблики — остаться в стороне не удалось даже Говард, презирающей всю шумиху и не желающей ничегошеньки знать про заигравшихся в богов миллиардеров.              Как резко жизнь может перевернуться с ног на голову и то, чего всячески избегаешь, станет реальностью.              Ступор и напряжённый взгляд, каким Говард прожигала монитор, Тони истолковал по-своему.              — Эти белые точки на снимке — осколки шрапнели, — он махнул рукой и, Дубина, удерживающий монитор, опустил его ближе к ним. — Они находятся у меня в груди и пытаются добраться до сердца, — пояснил он. Взгляд Тони потяжелел. Казалось, вся тяжесть связанных с ранением воспоминаний навалилась на него разом. Мотнув головой, он тяжело вздохнул. — В две тысячи десятом году я ездил на презентацию новейшего оружия Старк Индастриз в Афганистан. Когда мы возвращались на военную базу в Кунаре, на нас напала террористическая группировка, именующих себя «Десять колец». Солдаты были убиты, мне же удалось выбраться из машины, но очередной снаряд моих же ракет упал рядом со мной и его осколки сейчас у меня в груди. Как позже выяснилось, за этим покушением стоял некогда близкий мне человек, друг и напарник моего отца Обадайя Стейн.              — Я где-то его видела! — нахмурилась Говард, силясь припомнить, где именно. — Точно! Он был на премии, забирал награду вместо тебя! Такой высокий, лысенький, грузный и противный. Уверена от него должно за километр нести жутко едким парфюмом, что рядом только задыхаться можно.              — О, это ты в точку попала, — усмехнулся Тони.       Говард уже не улыбалась, слишком живо представляя металл, раздирающий мышцы и сосуды, стремящийся достигнуть жизненно важных органов и оборвать теплящуюся на последнем издыхании жизнь. От холодных мурашек волосы у основания шеи неприязненно зашевелились.              — Как ты выжил? Там в Афганистане, — слюна во рту оказалась слишком вязкой, и она сглотнула с трудом.              — В плену я был не один. Его звали Хо Иенсен. Выдающийся человек… Он спас мне жизнь. Сумел вытащил крупные осколки, но мелкие остались, и тогда он вставил мне электромагнит. Тот работал от аккумулятора — весьма неудобная штука, таскаться с ним одна морока. Позже я собрал первый реактор на основе холодного термоядерного синтеза.              — Прямо там? — брови Говард изогнулись в удивлении, и Тони готов был поклясться уважении.              — Ну, да, — будто это что-то само собой разумеющееся кивнул он.              — Можно я скажу ахуеть?              — Можно, — докатились. Теперь ему достаточно услышать восхищённое «ахуеть» от подростка и это будет куда ценнее всех Апогеев вместе взятых.              — И как ты выбрался?              — Собрал первый костюм, — указал Тони себе за спину, и Говард заметила тех самых Марков за стеклянной витриной. — Он был менее изящен и с ограниченным функционалом, но со своей задачей справился. К сожалению, Иенсен погиб при побеге. Решил выиграть время…              Стоило бы сказать, что ей жаль. Но в предоставленную для её реплики паузу, Говард об этом сообразить не успела, слишком поражённая ошеломляющими совпадениями в их жизнях. Две тысячи десятый, два года назад…              Тони тем временем продолжил.              — Восемнадцатое августа… Это было восемнадцатое августа, когда я выбрался из Афганистана и Роуди нашёл меня в пустыне.              Со стороны Говард вдруг послышался смешок. Тони, весь рассказ расфокусировано смотревший перед собой, наконец повернул к ней голову, встречаясь с ней ничего не понимающим взглядом. Её губы дрогнулили в странной болезненной улыбке. Говард напоминала запертую на долгие годы в одиночной палате психушки сумасшедшую, которая твердила всем свою истину про неминуемый апокалипсис, и теперь с восторжествовавшей правдой бесстрашно встречающую смерть как равную себе.       — Всё… хорошо? — звуки с трудом сложились в слова.              Говард мелко кивнула. Сначала едва заметно, затем резко и уверенно.              А вот и именуемая Тони судьба.              — Буду считать, что ты спасся только благодаря мне и ради меня, — тихо произнесла она, но встретив отсутствие любых признаков понимания на лице Тони, пояснила. — У меня день рождения… Я родилась восемнадцатого августа, Тони.              Настала очередь Тони изумлённо открыть рот и не находиться в словах.              — Тони? — вдруг позвала его Говард совершенно серьёзным тоном, таким, когда для шуток больше ее остаётся места.              — М?              — Однажды бабушка сказала мне очень важную вещь, и я хочу… нет… мне необходимо убедиться, что ты хотя бы раз в жизни её услышишь.              Тони посерьёзнел и слегка приподнялся на кушетке, заглядывая Говард в глаза.              — Я тебя слушаю.              — Ты никому ничего не должен, — припечатывая интонацией каждое слово, проговорила Говард. — Иенсен спас тебе жизнь. За это нужно быть благодарным, а не должным. Это был его выбор. Только его.              Как и остаться в той пещере. Встретиться с родными. Тони понимал. Тогда он не знал, но, возможно, те события случились, чтобы привести и его к встрече с родным человеком.              Говард опустошённо, после всего услышанного, выдавила из себя подобие улыбки, но губы никак не хотели держать её форму и безвольно стекали в тонкую напряжённую линию. В дементора переоделась она, но все жизненные силы вытягивала история Тони.              — Грёбанный две тысячи десятый… — практически выплюнув эту фразу, Говард стиснула кулаки.              — Грёбанный две тысячи десятый, — слабо улыбнувшись, согласно повторил за ней Тони.       

И всё-таки они связаны.

             — Так и для чего ты меня звал? — вспомнила Говард.              — Да! Точно! — щёлкнул пальцами Тони, а потом протянул руку к подкатному инструментальному столику и взял с него реактор идентичный тому, что был сейчас у него в груди. — Решил заменить электромагнитную систему, а заодно и изоляцию проводов, но есть одна проблемка — моя рука слишком широкая и я не могу подсоединить новый реактор. Твоя маленькая подойдёт.              Глаза Говард чисто физически не были способны расшириться ещё больше. Но она заторможенно кивнула.              — А как ты раньше что-то менял? — указала Говард на конструкцию в его груди. Её знаний в области физики и анатомии хватало, чтобы понять приблизительное строение реактора и прикинуть, что вряд ли подобная процедура понадобилась Старку впервые.              — Обычно помогала Пеппер, но, как видишь, её здесь нет, — развёл Тони руками, обводя мастерскую взглядом.              Говард его оптимизм не разделяла.              — Пожалуйста, не смотри так будто я прямо сейчас должен испустить дух, — усмехнулся Тони, ободряюще пихая её локтем. — Это как игра в операцию…              — Только весьма реалистичная и со спецэффектами, — закончила Говард.              — Так ты поможешь?              Говард молча закатала рукава толстовки, сняла кольцо, аккуратно положив его на столик на салфеточку рядом с приборами, инструментами и всякими баночками, и обработала руки антисептиком.              Тони тем временем вытащил из груди старый реактор и протянул его Говард. Она переложила его на стол.              — Там внутри есть клапан, к нему нужно присоединить вот этот конец, — указал он наконечник провода, отходящего от нового реактора.              — А я до твоего сердца дотянусь?              — Нет.              — А если за это время осколки достигнут твоего сердца?              — Во-первых, не успеют, во-вторых, тогда уже никакой массаж не поможет, — спокойно разъяснил Тони. — Просто подсоединить и всё. Главное не касайся стенок и будь готова, что внутри плазменные отходы. Не моего тела.              Говард кивнула. Она неотрывно смотрела на неприкрытую дыру в груди Тони и металлоконструкцию, уходящую вглубь его тела. В месте, где корпус врезался в кожу, бугрились шрамы. На теле Тони их было много — Говард замечала и мелкие на руках, по всей видимости от невнимательной работы с инструментами или в следствии неудачных экспериментов, и парочку длинных и тонких чуть ниже рёбер, но те, что были на груди отличались грубостью и неровностью рубцов.              Говард шумно втянула носом воздух. Повинуясь внутреннему чувству, протянула руку, ладонью касаясь грудной клетки Тони.              Внезапная судорога миллионом наэлектризованных игл вонзилась руку от кончиков пальцев до локтя. Мышцы свело. С громким болезненным вскриком Говард мгновенно отдернула руку и, шипя от боли, прижала её к себе.               — Эй, ты чего? — обеспокоенный Тони подскочил на кушетке, осматривая девочку на наличие видимых повреждений.              — Ты… током бьёшься… — присев, Говард зажмурилась и, сжимая-разжимая кисть, потрясла ей в воздухе.              — Нечему там током биться! — возмутился Тони и тоже прикоснулся к своей груди. — Видишь?              Говард подняла на него полнящиеся едва сдерживаемыми слезами глаза. Дышала она глубоко и надрывно. Воздух с шумом наполнял и покидал лёгкие. Густо пахло озоном. В носу щекотало. Свежий, резкий металлический запах резал чувствительные пазухи концентрацией заряженных частиц, подобно колеблящемуся в грозовом небе, готовому в любой момент рвануть, напряжению. Казалось молекулы кислорода, невидимо висевшие между Тони и Говард, расщепили до атомов. Руку девочка по-прежнему прижимала к себе, неустанно поглаживая, и через заметные подрагивания пальцев, двигая ими, восстанавливая амплитуду и контроль над движениями. Её взгляд приковался к груди Тони, месту, где должен стоять реактор.              — Говард?.. — настороженно позвал её Тони.              — Всё нормально, — отмахнулась она, мотнув головой и утерев нос, и поднялась, встав рядом. — Давай реактор.              Тони ответ не сильно удовлетворил, но реактор он ей протянул и лёг обратно. Говард встав на цыпочки, нависла над кушеткой подобно доктору Франкенштейну над своим творением.              — Не ссы, у меня мама врач! — перевела она сверкающий то ли от напряжения, то ли от азарта взгляд с реактора у себя в руках на Тони.              Кого это должно успокоить они так и не поняли, но обменялись нервными смешками.              Говард взялась одной рукой за основание, откуда исходили провода, другой за конец провода и просунула руку в глубь металлической конструкции у него в груди, на ощупь отыскивая клапан. Пальцы коснулись холодной густоватой жидкости, но Говард настолько сосредоточилась, что игнорировала посторонние раздражители. На секунду Говард почудилось что ещё немного и ей, как и Невиллу в Кубке Огня придётся орать «О, Боже, я убил Гарри Поттера!» только «О, Боже, я убила Тони Старка!». Но все обошлось. Раздался короткий щелчок, реактор встал на положенное место, а Джарвис, следивший за процессом, сообщил об успешности операции.              — Это весело, правда? — хохотнул Тони, поднявшись с кушетки, и принялся отсоединять от себя проводки с датчиками.              Говард же стояла и смотрела на свои ладони, покрытые прозрачной субстанцией не-тела-Тони, и осоловела моргала, пытаясь понять куда их деть. Стоило Старку сделать в её сторону шаг, протягивая полотенце, она отшатнулась. Смерила его настороженным взглядом и аккуратно переняла протянутую вещь.              — Это всё? Я могу идти? — вытерев руки, поинтересовалась она и вернула кольцо на палец.              — Вообще-то есть ещё кое-что.              Тони направился к своему рабочему столу, заваленному всякими чертежами и микросхемами, попутно натягивая футболку. Говард, решив, что после того, как собственноручно чинила сердце Железного Человека остатки её нервной системы никто и ничем не сможет поколебать, последовала за ним. Расположившись в кресле, Тони достал из ящичка под столом обитую красным бархатом коробочку и придвинул её к девочке.              — Чё это? — настороженно скосила она глаза на вещицу.              — Подарок, — Тони настойчиво придвинул коробочку к краю стола поближе к Говард. — Тебе.              — Зачем?              Старку явно понадобились все высшие силы, чтобы не закатить глаза и не съязвить.              — Просто подарок, — откинулся он в кресле, устремив взор на Говард, у которой в голове с таким усердием крутились шестерёнки, что из ушей норовил пойти пар. — Могу же я его сделать?              Говард пожала плечами. Вполне мог, но вопрос «зачем» для неё по-прежнему был актуален. Испытывающий взгляд каре-зелёных глаз, Тони выдержал с достоинством. Коробочку Говард всё-таки взяла и открыла. Вопреки возможным ожиданиям ни один мускул на её лице не дрогнул.              Внутри на бархатной подложке лежали серьги с крупными камнями. Судя по тёплому бело-серебристому отсвету металла — белое золото и, вероятно, бриллианты в несколько карат. Говард разочарованно вздохнула, и губы бесконтрольно изогнулись уголками вниз. Выглядело как дорогой откуп. Тони никогда не испытывал нужду в материальных благах. Говард да. Судя по обрывкам знаний об отце Говарде, тот был склонен компенсировать своё отсутствие в жизни сына деньгами. За неимением другой модели поведения, Тони неосознанно перенял отцовскую. И Говард-то была бы рада дари он ей пачки зелёных бумажек на Рождество, но эти серьги — отмашка. Грубая, неприкрытая; «я знаю, что ты существуешь и вынужден с этим смириться, но даже вида не сделаю, будто ты меня интересуешь».              Стоило Тони хоть разочек взглянуть на Говард, он бы многое понял. Говард любила тёмное золото и чернёное серебро, отсутствие камней и витиеватые, вдохновлённые природой, формы. Никаких гвоздиков! Эти серьги ровно то, что она бы никогда не надела. Дорогие, но совершенно не отражающие её. Возможно, расстраиваться глупо. Бабушка говорила: золото и бриллианты всегда можно заложить или продать. Но настроение Говард уже пробило возможное дно и медленно опускалось к ядру земли; обида душила.              Не притронувшись к украшениям, она повертела в руках коробочку, словно от этого содержимое могло магическим образом измениться.              Молчание затянулось.              — Говард…— на выдохе произнёс Тони, привлекая её внимание.              Она оторвалась от рассматривания серёг и подняла на него взгляд, находя Тони слишком напряжённым и сосредоточенным.              Что-то упорно не сходилось. Говард не понимала, терялась в куче «зачем» и «почему», переводила взгляд с украшений на Старка и обратно, но очевидная последняя деталь до полноценного пазла неуловимо проскальзывала мимо.              — В серьгах трекер…              Внутри что-то оборвалось и с треском и грохотом рухнуло. Хотелось зажать уши руками и отчаянно замотать головой, отказываясь верить в услышанное.              — Что?!              Нити доверия вспыхнули. Подожжённые костром предательства истлели, обугливаясь под корень.              Что ж план мог удаться — с намёками у Говард туго. Но уже по одному выражению её лица, становилось предельно ясно — с самими серьгами Тони прогадал. Их бы Говард не надела. Купи он дешевую побрякушку на индийском базаре и скажи, мол от сглаза и порчи, глядишь визжала бы от счастья, и толку, и проку было бы больше.              Говард с громким хлопком закрыла крышку и с грохотом приземлила злополучную коробочку на поверхности стола. Ноздри Говард широко раздувались, глаза налились гневом и ненавистью, кожа на лице побагровела.              — Был вариант вшить тебе чип под кожу, — Тони предусмотрительно откатился на кресле подальше от Говард, пытаясь шуткой сгладить ситуацию.              — Выдеру зубами, — прошипела она до побеления сжимая пальцами коробочку.              — Верю, — не мог отрицать очевидное Тони. — Говард послушай, я знаю тебе не нравится, но…              Едва услышав начало фразы, Говард возвела глаза к потолку.              Старк в этой ситуации заботился лишь о себе. На неё плевать — это Говард уяснила. Что ж, взаимно! Говард крайне мало заботили другие люди, существовала она и точка из непонятно откуда взявшихся близких людей. До остальных ей дела не было. Она ни с кем не хотела контактировать и делала это лишь в исключительных случаях, никого не хотела понимать, ни под кого подстраиваться — ей никто не нравился. Говард волновала она. Границы чужих эмоциональных мирков не переходила, ей было безбожно похуй что в них происходило и как. Не она там властитель. Посягательства на свой не терпела. Тони же на её границах только что изуверски потоптался и вторгся в чужие владения со своими порядками. Говард невыносима сама мысль быть под чьим-то контролем, когда следят за каждым твоим шагом и грани между личным и общественным стёрты. Тони это не понять. Он с детства жил под пристальным вниманием папарацци. Для Говард такая жизнь — худший ночной кошмар.              — Нет, давай ты меня послушаешь! Я не твой костюм или робот! Я не выполняю команды, и у меня нет протокола, который можно переписать как тебе захочется. Я человек! И, сюрприз, достаточно взрослый, чтобы понять, что для меня хорошо, а что не очень. Ты меня знаешь от силы два месяца, а я сама с собой больше пятнадцати лет! От твоего Джарвиса, прости мой хороший, — взмахнула рукой к потолку с такой экспрессией, что плечо щёлкнуло, — меня натурально трясёт! Все эти камеры, датчики — тошно от них! Я не могу так жить! Не могу! Понимаешь?! А ты хочешь всунуть мне жучок, чтобы я окончательно свихнулась! Привет, психушка! Так жаждешь навещать? Разочарую, мистер Старк, таблоиды эту херь за секунды разнесут и вот тогда-то и начнётся пиздец! — Говард с шумом выдохнула, казалось весь воздух из лёгких, и с такой силой одёрнула закатанные рукава толстовку, что те чуть не затрещали. — Я нервная! К тому же грёбанный параноик с манией преследования! Для окружающих это может плохо кончиться!       — Это ради твоей безопасности. На случай непредвиденного обстоятельства, чтобы я мог узнать, где ты, и прийти на помощь. Поверь, злоупотреблять и постоянно отслеживать твоё местоположение я бы не стал!              Говард бы при возможности стала, так что верила ему слабо. В любом случае свобода — то, в чём она на уступки не пойдёт.              — Мне что половину Нью-Йорка прирезать, чтобы ты убедился в моей способности постоять за себя?              — Обойдёмся без жертв, — миролюбиво заключил Тони. — Я прекрасно понимаю, как тебя всё это раздражает. Сам ненавидел…              — Мы держим наше родство в тайне не просто так, — в очередной раз перебила его Говард, не обращая внимание как Тони сурово глянул в её сторону. — Пока никто не знает, я в безопасности! Всего лишь подросток! До меня никому нет дела. И, как бы мне не хотелось, я понимаю, что рано или поздно (желательно настолько поздно, что никогда), это закончится. Дай мне нормально дожить до этого момента, а не свихнуться уже сейчас! И ещё! — Говард упёрлась о столешницу перед собой пальцами, широко расставив руки и подавшись вперёд, угрожающе нависая. — Ты не подумал, что напасть могут на тебя? Какие-нибудь умники хакнут твой комп, или куда передаётся информация с маячка, и найдут меня, где бы я не пряталась. Об этом ты не подумал?              Говард была уверена, что у Тони Старка точно всё надёжно защищено. Но давить на что-то нужно, а этот аргумента показался ей как нельзя подходящим ситуации, да и на эмоциях ничего другого дельно ей не пришло.              С ответом Старк не спешил. Он долго мучил её проницательным взглядом, наконец со вздохом мотнул головой, на мгновение прикрыв веки, и снова посмотрел на Говард.              — Признаю, с маячком перегнул, — сдался он и устало откинулся в кресле, утопая в его кожаной спинке.              Говард позволила себе победную, едва затронувшую губы, ухмылку.              Тони ей на слово всецело не верил — имел причины. Говард признавала. Он не верил, что она, такая мелкая, сможет за себя постоять. Доказывать обратное Говард не собиралась. Она не опустится до того, чтобы в надежде на призрачное благословение выворачиваться ради кого-то наизнанку. Говард знает, что может. На остальных плевать. Выйдет из комнаты об их существовании и не вспомнит. Поэтому на сегодня она осталась довольна, что отстояла своё право на личную жизнь без посторонних в неё вмешательств, и Тони признал свою неправоту в способах обеспечения ей безопастности (уж лучше пистолет. Они ещё могут вернуться к тому варианту?).              Развернувшись на пятках, она твёрдым шагом направилась к дверям мастерской, оставив коробочку на столе.              — Если я вытащу трекер, серьги ты всё равно не возьмёшь, — раздалось в спину Говард.              Она замерла, протянув руку к двери, но так и не толкнув её.              — Нет. Мне не понравилось, — обернулась Говард, говоря открыто и честно, не видя причин врать. — Именно эти серьги то, что я бы точно не надела.              — А что тебе нравится?              Говард замерла у выхода с протянутой к ручке двери рукой.              — Есть один бренд обуви, New Rock, они делают нереальные ботинки! — подумав, отозвалась Говард, крепко сжимая ручку двери и начиная раскачиваться с пятки на носок, почему-то улыбаясь и не понимая куда деть внезапно ставшие лишними руки. Отчего на лице Тони появилась мягкая улыбка, Говард не поняла. Ещё больше её смутило, что адресована она была ей, а не по обыкновению Пеппер или Лапе-Растяпе, когда та сооружала шаткие балансирующие на одной надежде пирамиды из тарелок и кружек. — Ещё я хочу туфли от Yves Saint Laurent… И смокинг!.. Шуба леопардовая!              — Ага, — хмыкнул Тони, — и красные трусы.              — Уже шаришь, — вяло скопировала его ухмылку Говард, щёлкнув пальцами и поспешила покинуть мастерскую.              — Я тебя понял, — улыбка не сходила с лица Тони, когда он отвернулся к компьютеру и что-то начал обсуждать с Джарвисом.              Вернувшись в спальню, Говард плюхнулась на кровать, перед этим, чуть не растянувшись на ковре, запнувшись о брошенные боксёрские перчатки, — когда-нибудь она их уберёт — и сразу же набрала близнецов.              В грудной клетке под рёбрами поселилось распирающее изнутри странное неопределённое и неясное чувство. Будто маленькая черная густая, наполненная концентрированным туманом, сфера. Оно требовало выхода, или объяснения, или хотя бы озвучивания, чтобы не так тяжело с ними существовалось. Хотелось хоть рукой залезть к себе вовнутрь, прямо через рот, и выскрести её оттуда.              — Может тебе хотелось, чтобы его подарок понравился? — предположил Уайти, казалось, очевидную вещь.              Говард задумалась, закусив губу. Уайти умел задать в нужное время правильный вопрос, чтобы заставить её шариться по уголкам подсознания в поиске ответов. Вообще-то, она звонила рассказать о гадком и мерзопакостном почти получившемся поступке Старка и чудом спасших её не понравившихся серьгах. Вот и отлично, что не понравились!              — Всем бы хотелось, — возмутилась Говард, бурча, и отложила телефон с громкой связью на одеяло, переворачиваясь на спину.              В динамике зашуршало — телефон перекочевал ко второму близнецу.              — Да, но будь подарок от какого-то незнакомого мужика, ты бы так не парилась, — продолжил мысль брата Джеймс. — А Старк уже почти родной!              — Это ты загнул, — поспешила осадить друга Говард.              То, что их жизни буквально совпадали идентичными событиями по годам, не делало их ближе. Возможно немного — травмы сближают. Но Говард эти одинаковости пугали. Она не желала записываться со Старком в клуб анонимных безотцовщин с живыми-то (некогда) отцами, делиться историями из детства от обилия боли и обиды, засевшими глубоко в душе ржавым гвоздём, и обниматься, заливая друг другу рубашки слезами. Она сильная и взрослая, всегда справлялась без него, справится и сейчас. А ещё Говард не на шутку испугалась того, как за рекордно короткий срок Старк настолько расположил к себе и втёрся в доверие, что она решила поделиться с ним такими подробностями своей жизни.              Это определённо ненормально.              — Надеюсь, ты сказала, что тебе нравится и что было бы приятно получить? — с надеждой поинтересовался Уайти, выдёргивая её из пелены мыслей.              — Можешь сразу вкидывать в список желаний трёшку на Манхэттене и Импалу 1967, — усмехнулся Джеймс.              Вариант стоит взять на заметку.              — Сказала, — сцепив руки на груди в замок, Говард уставилась в потолок. — Он сам спросил.              — Хоть кто-то додумался, — тихо, но весьма слышно пробормотал Уайти с явным вздохом облегчения.              — У вас хоть новости есть? — поспешила перевести тему Говард. О Старке говорить больше не было сил. Копаться внутри собственного котла непонятных чувств тоже. — Как проходит Хэллоуин?              — Пока только собираемся, — отозвался Джеймс.              — И уже опаздываем, — крикнул, судя по звуку, из коридора второй близнец.              — Жду фотки в костюмах и с жертвами! — Говард попрощалась с парнями и отключилась.              Хоть у кого-то осенние каникулы проходят действительно по-осеннему.