Глава 3. Исцеление требует времени

Пауку казалось, будто он парит. Ничто не удерживало его, ничто не будоражило его чувства.  На мгновение он решил, что умер, что сломанное ребро всё-таки его доконало. Его — того самого, кто лазил по деревьям, кто, будучи обычным человеческим мальчишкой, смело смотрел опасности прямо в лицо и бросал ей вызов. И вот так погибнуть из-за сломанной кости и какого-то дурацкого кашля. Какой позор. Но затем ему пришло в голову, что, возможно, именно это ощущают остальные, когда соединяются с Эйвой. Всеобъемлющее спокойствие, омывающее тело и разум.  Он задумался, не об этом ли говорила Кири каждый раз, когда рассказывала, что Великая Мать всегда рядом. Как она это описывала? Будто слово, которое вот-вот будет произнесено? Или что-то в этом роде. Постепенно безграничное умиротворение начало отступать, мягко возвращая его в реальный мир.  Первым вернулся слух: тихий шелест воздуха, металлический звон, когда металл ударялся о металл, лёгкие шаги, раздававшиеся вокруг. Где-то совсем рядом слышалось приглушённое бормотание, но он не мог разобрать ни слов, ни даже языка, на котором говорили.  «Господи, хоть бы это был язык на'ви.» Следом вернулось чувство вкуса — вернее, его отсутствие. Язык казался неестественно тяжёлым и распухшим во рту, а ноздри наполнил резкий запах спиртового антисептика. Во рту совсем пересохло, слюны не было, чтобы смочить губы, и от этого его брови едва заметно дёрнулись. Затем вернулось осязание, и его пальцы едва заметно дёрнулись, коснувшись мягкой ткани под ним. Понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать: так удобно ему не было уже много месяцев. В RDA у него не было нормального места для сна — лишь жёсткий матрас, после которого плечи нещадно ныли. Он пытался соорудить гамак из простыней, но к концу дня его неизменно снимали. А когда он попытался спросить почему, ему пригрозили забрать и простыни. К его носу было прижато что-то холодное и твёрдое. Он недовольно сморщил нос и поднял руку, пытаясь оттолкнуть этот предмет, убрать его от лица.  Пластик. Он крепился к голове ремешком.  На одно короткое мгновение ему показалось, что он снова оказался у людей в белых халатах, что они придумали способ навсегда пристегнуть его к той машине для пыток, нашли способ удерживать его там вечно, бесконечно копаясь в его сознании. Он громко заскулил и в панике принялся срывать с себя это устройство, отчаянно пытаясь избавиться от него, выбраться отсюда, вернуться домой.  «Пожалуйста… отпустите… я ничего не знаю…» Чьи-то руки с тонкими пальцами и покрытыми мозолями, мягко обхватили его запястья, осторожно отводя их от устройства. Он попытался вырваться, но не смог: тело было слишком измучено, мышцы пронзила резкая боль, словно протестуя против того, что он решил пошевелиться так рано.  С огромным усилием он приоткрыл глаза.  Над ним склонилась расплывчатая фигура. — Нет… нет, пожалуйста. – сказал он, обращаясь к человеку. Светлая кожа выдавала в нём представителя своего вида, и Паук надеялся, что хотя бы это поможет вызвать у своих пленителей хоть каплю сочувствия. — Пожалуйста… отпустите… отпустите меня. — Паук. – раздался знакомый голос. Паук изо всех сил попытался сфокусировать взгляд. Постепенно он различил волосы, лицо и до боли знакомые глаза, в которых неизменно читалось лёгкое неодобрение всякий раз, когда он слишком близко подходил к лабораторным экспериментам. — Всё в порядке. Ты в безопасности. — Н-Норм? – с трудом выговорил он, поморщившись от того, насколько хриплым оказался его голос. Он громко закашлялся, но с удивлением понял, что бок болит уже не так сильно, как раньше. Правда, в груди всё ещё ощущалась какая-то странная тяжесть, а каждое дыхание отзывалось в ушах хриплым потрескиванием. — Полегче. – тихо сказал Норм, осторожно отпуская его запястья. — Мы надели на тебя кислородную маску, чтобы помочь с кашлем. Так что, пожалуйста, не пытайся её снять или повредить, ладно? — Почему? Система регенерации воздуха не работает? – спросил Паук, немного успокоившись. Он говорил почти шёпотом, стараясь не спровоцировать новый приступ кашля. Он даже удивился, что вообще смог произнести такую длинную фразу. Норм озадаченно нахмурился. — Нет, ничего подобного. – ответил он. — Парень, тебе здорово досталось. Джейк связался с нами, и мы нашли тебя со сломанным ребром, лёгким сотрясением мозга и несколькими рваными ранами. Паук не мог заставить себя встретиться взглядом с Нормом. Он как можно безразличнее пожал плечами, стараясь выглядеть так, будто ничего особенного не произошло. — Всё не так уж плохо. – ответил он, перекатывая ткань простыни между пальцами. — Не так уж пло... Паук, посмотри на меня, приятель. – сказал Норм. В его голосе прозвучала такая строгость, что Паук невольно поднял глаза. Позади него вошёл Макс, держа в руках стакан с чем-то. На его лице тоже читалось беспокойство. — У тебя была пневмония, парень. А это не местная болезнь Пандоры. Она развилась из-за сломанного ребра, которому так и не дали нормально срастись. Что, чёрт возьми, они с тобой сделали, Паук? — Ничего. – пробурчал Паук, и это была чистая правда. Все его травмы он получил ещё до того, как его захватил RDA. Единственное, что он приобрёл после этого — несколько лет психологической травмы. — Я крепкий парень, помните? Я могу за себя постоять. Норм вздрогнул от его слов и снова внимательно посмотрел на Паука. Макс воспользовался этим моментом и протянул мальчику стакан, наполненный кусочками льда. — Что, даже воды нельзя? – спросил Паук, прежде чем закашляться, прикрыв рот локтем, пытаясь хоть как-то разрядить тяжёлую атмосферу, повисшую в палате. Он достал из стакана кусочек льда, чувствуя, как холод обжигает пальцы, и поспешно оттянул кислородную маску, чтобы положить его в рот. — Пока ты не снимешь кислородную маску — никакой воды, приятель. – ответил Макс, похлопав его по руке, пока Норм поднимался на ноги. — И нет, это случится не завтра, не послезавтра и даже не после послезавтра. Тебе предстоит провести в этой кровати ещё очень много времени, Паук. И никаких возражений. Паук уже открыл рот, чтобы возразить, но, встретив их строгие взгляды, снова сомкнул губы. Когда они оставили его отдыхать, он не мог отрицать, что отдых ему действительно был необходим. Уже через несколько минут его веки начали слипаться, и он позволил себе вновь погрузиться в тихое, умиротворяющее забытьё.

***

Первая неделя восстановления проходила почти одинаково. Много спать, съесть несколько кусочков льда, немного поговорить — и снова заснуть. Его успокаивала царившая вокруг тишина. Иногда ему снились сны. Хорошие сны, наполненные зеленью лесов Пандоры. Его дом. Звуки джунглей были до боли знакомыми и родными по сравнению с бесконечным рёвом океана. Ему снилось, как они с Нетейамом в шутку борются друг с другом, кувыркаясь на мягкой траве. Во сне Паук наконец-то был достаточно высоким, чтобы иметь шанс одолеть его. Нетейам лишь открыто улыбался ему, а его хвост довольно покачивался из стороны в сторону. Ему снилось, как они с Ло'аком охотятся вместе, выслеживая следы в жаркий солнечный день. Когда Паук смотрел на них, их луки были одинакового размера, а стрелы летели прямо и без промаха. Он видел себя рядом с Кири. Они лежали на спине, глядя в бескрайнее небо над собой. Ветер перебирал их волосы, ласково касался кожи, словно заключая в успокаивающие объятия, а Паук легко и свободно вдыхал чистый воздух. Он играл с Тук, подражая крикам икранов и без труда поднимая её на руки, чтобы показать, как те летят по небу. Она была такой лёгкой, что держать её было совсем нетрудно, а её звонкий смех звучал для него прекраснее любой музыки. Ему снилось, как они с Нейтири летят вместе. Ветер подхватывал их в полёте, а далеко внизу до самого горизонта простиралось море. Он летел рядом с ней на собственном икране — давняя мечта, о которой он столько раз фантазировал. На его лице сияла широкая улыбка, пока он, запрокинув голову, радостно выкрикивал что-то в небо. Ему снилось, как Джейк учит его ездить верхом на одном из морских существ. Когда Паук наконец сумел правильно выйти из воды, уверенно удержавшись на ногах, лицо Джейка озарила гордая улыбка, а счастливый крик Паука эхом прокатился над волнами. Когда он просыпался, его снова ждали кусочки льда, встревоженные взгляды и новые вопросы от Макса и Норма. Но тепло его снов всё ещё окутывало его, словно мягкое одеяло. Вот только это были всего лишь сны. Фантазии о том, какой могла бы быть его жизнь, если бы он не был человеком. Если бы синяя краска, которой он покрывал свою кожу, была настоящими полосами на'ви. Но он не позволял себе грустить из-за этого. Вместо этого он просто снова и снова возвращался в эти сны каждый раз, когда засыпал.

***

Ко второй неделе он стал заметно бодрее. Наконец смог сидеть в постели, пить по-настоящему холодную воду и понемногу есть твёрдую пищу. Однако у него всё ещё держалась небольшая температура. Она никак не проходила, несмотря на литры лекарств, которыми Макс и Норм продолжали его лечить.  Когда они вежливо спросили об этом Тсахик, та ответила, что это вылечить может только время.  Теперь всё зависело от самого организма Паука — ему предстояло самому найти в себе силы, чтобы окончательно поправиться. Что ж, желание выздороветь у него было. Он действительно хотел поправиться, потому что оставаться прикованным к той же самой кровати внутри металлических стен лачуги он не хотел. Он всё ещё кашлял. Приступы уже не были такими сильными, как раньше, но кашель оставался влажным и глубоким. Макс объяснил, что это совершенно нормально: так организм избавляется от жидкости, которая скопилась в лёгких. Нужно лишь не перенапрягаться и дать телу время, пока кашель постепенно не утихнет. Единственным утешением было то, что ему наконец-то сняли кислородную маску. Она уже начинала ужасно его раздражать, а ещё из-за конденсата постоянно казалось, будто подбородок мокрый.  Он радостно улыбался ровно две секунды, пока к нему не подошёл Макс с тонкой трубкой в руках. Улыбка мгновенно исчезла с лица Паука, и он громко застонал от раздражения, но что-то в груди тут же болезненно сжалось, заставив его закашляться. — Ну за что? – простонал он, и в его голосе отчётливо слышались все шестнадцать лет жизни. — Это поможет кислороду лучше поступать в лёгкие, пока мы не справимся с твоим кашлем. Ты всё ещё откашливаешь жидкость. – с лёгкой улыбкой ответил Макс, перекинув трубку через уши Паука и вставив её концы ему в ноздри. Паук попытался возразить, размахивая руками, чтобы помешать Максу закрепить трубку, но тот, очевидно, уже не раз имел дело с упрямыми пациентами. Он спокойно и осторожно обходил все его попытки вырваться, стараясь не задеть назальную канюлю.  Закончив, Макс сделал шаг назад и с удовлетворением осмотрел результат. — Ну вот! Не так уж и страшно, правда? – сказал он, рассмеявшись при виде недовольного выражения лица Паука и его скрещённых на груди рук. — Чешется. – по-детски заныл Паук, отчаянно мечтая почесать кожу под носом. — Если станет хуже, принесём тебе крем. – ответил Макс, подходя к планшету рядом с кроватью, чтобы проверить уровень кислорода и остальные жизненные показатели Паука. В этот момент дверь хижины открылась. — Обезьянка! – радостно воскликнула Кири и тут же бросилась к кровати Паука. Она уже хотела обнять его, но, наткнувшись на строгий взгляд Макса, замешкалась. Вместо этого она села на край кровати и положила руку ему на ногу. — Мы боялись, что не увидим тебя ещё целую вечность. — Две недели — это уже вечность. – громко проворчал Паук, бросив взгляд ей за спину, где Тук и Ло'ак снимали с крючка у двери свои маски. — Не могли прийти пораньше? — Ты крепко спал, чувак. – с ухмылкой ответил Ло'ак. — Не хотели прерывать твой прекрасный сон. — Заткнись. – рассмеялся Паук, но тут же тихо закашлялся в локоть, когда боль снова отозвалась в груди. Кири внезапно подалась вперёд. Её лицо оказалось всего в паре дюймов от лица Паука, отчего тот невольно отпрянул. — Ты всё ещё болеешь? – обеспокоенно спросила она, внимательно разглядывая его порозовевшие щёки и усталые глаза. — Норм сказал, что тебе уже лучше. — Мне и правда лучше. – ответил он, отодвигая руку, чтобы Тук смогла забраться на кровать и устроиться рядом. — Это всего лишь кашель. Вот увидишь, уже завтра я буду готов учиться плавать! — Боюсь, ничего не выйдет, дружок. – сказал Макс, похлопав его по плечу. — Чтобы окончательно избавиться от этого кашля, тебе понадобится как минимум ещё неделя. — Но ему ведь становится лучше? – спросила Тук, пока Паук снова недовольно фыркал, уворачиваясь от игривых рук Ло'ака, который пытался рассмотреть его поближе. — Я хочу показать тебе свою илу! Она такая милая! — Что ещё за илу? – спросил Паук, потянувшись почесать нос, когда Ло'ак наконец отступил. Щекотка под канюлей становилась всё сильнее. — Это морские животные, на которых местные ездят верхом. – объяснил Ло'ак. — Местные используют их для охоты и добычи ресурсов в море. — То есть это что-то вроде водных икранов? Тук тихонько захихикала. — Что? – недоумённо спросил Паук. — Они немного отличаются от икранов, Обезьянка. – сказала Кири, широко улыбаясь. — Да знаю я. – ответил Паук, закатив глаза. — Я просто сравнение привёл. — По-моему, на икранов больше похожи скимвинги. – заметила Кири. Паук посмотрел на неё с недоумением. — Это такие большие существа, которые могут одновременно летать и плавать. — Ух ты. – восхищённо прошептал Паук. — Звучит так круто! — Илу круче. – возразила Тук, схватив Паука за руку и подпрыгивая на кровати от возбуждения. — Поверь мне, они такие милые, дружелюбные и очень быстрые! — Думаю, Тук, ему больше понравились скимвинги. – сказал Ло'ак, заметив выражение лица Паука. Брат с сестрой тут же снова принялись беззлобно спорить.  Внезапно Паук почувствовал, как у него засвербело в носу. Он сморщил его, надеясь, что если немного пошевелить носовую канюлю, зуд прекратится. Стало только хуже. Дыхание участилось, руки сами потянулись к лицу, глаза закрылись, и— — АПЧХИ! Тук испуганно вскрикнула, едва не свалившись с кровати. Ло'ак мгновенно вскочил на ноги, выставив руки вперёд, будто собирался с кем-то драться. Кири вздрогнула, а её хвост бешено заметался из стороны в сторону. — Что за фигня, бро? – потребовал объяснений Ло'ак, уставившись на него так, будто у Паука вдруг выросла вторая голова. — Прости. – сказал он, громко шмыгнув носом и помогая Тук снова сесть. Нос снова предательски защекотало. — Это просто… АПЧХИ… чих. — Это у тебя такой чих? – недоверчиво спросил Ло'ак. Паук склонил голову набок. — Ну да. – протянул он. — А вы разве не чихаете? — Но не так уж точно. – ответила Кири, прикрывая рот рукой и смеясь. — Это было больше похоже на взрыв. — Чихни ещё раз! – потребовала Тук, схватив Паука за руку и принявшись её трясти. — По команде это не делается, Тук. – одёрнул её Ло'ак, пытаясь поймать девочку. Они пробыли у Паука ещё некоторое время, пока у него не начали слипаться глаза. Тогда Норм, смеясь, выпроводил всех из хижины. — Не мешайте ему спать. Вы прервёте его прекрасный сон. – сказал он, усмехнувшись, когда за его спиной Паук возмущённо фыркнул.

***

После того дня они навещали Паука каждый день, когда выпадала такая возможность, иногда даже затаскивая с собой и Нетейама.  Они с Пауком быстро вернулись к своей привычной дружеской перепалке: толкали друг друга плечами. А если у Паука получалось дотянуться с кровати, то он ещё и дёргал его за хвост. Он нередко замечал, как Кири закатывает на них глаза, хотя иногда и сама присоединялась к их возне. Через несколько дней после их первого визита Паука наконец отключили от капельницы и разрешили свободно ходить по хижине. Он умолял Норма выпустить его наружу, но, поскольку всё ещё откашливал жидкость, пусть она уже и была не такой жёлтой, ему приходилось оставаться там, где через канюлю ему могли подавать кислород. Весь остаток дня он демонстративно дулся, свернувшись калачиком на кровати и обхватив руками колени. Макс и Норм понимали, что по-настоящему он не сердится, поэтому, проходя мимо, то похлопывали его по плечу, то ерошили ему волосы, когда приносили еду. С волосами у него вообще была отдельная проблема. Одним словом — ужас. Концы были тяжёлыми от грязи, а волосы на затылке стали жирными на ощупь. Обычно он тщательно следил за собой, но это было до того, как его на несколько месяцев захватили в плен и ему пришлось довольствоваться крайне скудными условиями. К тому же волосы постоянно путались в трубках кислородной канюли. Это начинало его всерьёз раздражать. Каждый раз, когда волосы снова не слушались, он сердито рычал, подтягивал прядь к самому носу и мрачно сверлил её взглядом. Макс пытался помочь, но Паук, упрямый от природы, неизменно заявлял, что сам со всем справится, хотя было совершенно очевидно, что это не так. К тому же ему совсем не нравился приглушённый смех Макса, и он хмуро смотрел на него до тех пор, пока тот не оставлял его в покое. Когда остальные вернулись к своим утренним обязанностям, он наконец не выдержал. После того как он снял канюлю, чтобы поесть, он пытался привести волосы в порядок, но они словно нарочно продолжали спутываться с трубками.  С громким, яростным рычанием он схватил нож из кучи своих вещей у кровати, зажал в руке прядь волос и поднёс лезвие вплотную к голове. В этот момент дверь хижины распахнулась, и Паук застыл, увидев незваного гостя.  Нейтири грациозно вошла внутрь и удивлённо моргнула, увидев, что он собирался сделать.  Пока она медленно приближалась, Паук сидел совершенно неподвижно, не зная, чего от неё ожидать. Она не выглядела сердитой, и его искренне удивило, что она вообще решила навестить его. Он напряжённо втянул голову в плечи, когда Нейтири осторожно протянула к нему раскрытую ладонь. По её лицу невозможно было понять, о чём она думает.  Она мягко, почти невесомо обхватила его запястье и осторожно отвела руку с ножом в сторону. Её жёлтые глаза встретились с его взглядом, и он без сопротивления позволил ей забрать нож и положить его обратно туда, откуда он его взял. — Если тебе нужна была помощь, достаточно было просто попросить. – тихо сказала она. Паук вздрогнул от неожиданности — настолько мягко прозвучали её слова. Почти можно было подумать, что она была добра к нему. — Подожди здесь. – сказала она. Она вышла из хижины, оставив Паука сидеть на кровати в полном замешательстве. На мгновение он даже задумался, не ударилась ли она головой, потому что прежде она никогда не была с ним такой осторожной.  Он видел, какой заботливой она могла быть со своими детьми. И да, иногда ему хотелось, чтобы она относилась к нему так же. Но где-то глубоко внутри он понимал, что этому никогда не суждено случиться. И всё же она вернулась в хижину, неся несколько керамических сосудов и деревянный гребень. Подойдя к нему, она попросила сесть спиной к краю кровати. Он нерешительно подвинулся и уселся, скрестив ноги под собой. За его спиной Нейтири тихо цокнула языком и недовольно зашипела, вынимая из его волос кусочки листьев и мелкие веточки, о существовании которых Паук даже не подозревал. Она что-то тихо ворчала себе под нос, осторожно проводя пальцами по его коже головы, расправляя спутанные пряди, чтобы они свободно спадали ему на спину. Поначалу Паук невольно напрягся, опасаясь, что она сейчас схватит нож и без лишних слов отрежет волосы под самый корень. Но по мере того как её мягкие, неспешные движения продолжались, его плечи постепенно расслабились, пальцы разжались, перестав сжиматься в кулаки, хотя взгляд всё ещё нервно метался по лаборатории. На несколько мгновений Нейтири отошла в сторону. Её босые ноги тихо ступали по полу, пока она что-то искала. — Всё хорошо? – нерешительно спросил он, с тревогой наблюдая, как она внимательно осматривает столы и полки. Её хвост медленно покачивался позади, а уши настороженно приподнялись, когда она наконец нашла то, что искала. Нейтири взяла в руки ножницы. — Могу я тебя подстричь? – спросила она, вернувшись к нему. Паук замер, почувствовав, как холодный металл ножниц слегка коснулся его спины. — Д-Да… конечно. – ответил он, не решаясь даже пошевелить головой, когда по комнате раздался первый тихий звук срезаемых волос. Нейтири осторожно орудовала ножницами, разделяя его волосы на пряди и срезая спутанные концы.  Паук сразу почувствовал разницу: тяжесть, давившая на шею, стала заметно меньше. Он не стал возражать, когда она жестом указала на баночки с маслом, которые поставила рядом на кровать.  Пока Нейтири тщательно пропитывала маслом его волосы, он наконец полностью расслабился под её заботливыми руками. Её пальцы двигались ловко и уверенно. Длинным концом гребня она осторожно распутывала узлы в его волосах, каждый раз останавливаясь, когда он вздрагивал или тихо шипел от боли. Как только удавалось распутать очередную прядь, она сразу же заплетала её в косу, чтобы волосы снова не спутались.  Всё продолжалось в том же спокойном ритме, и Паук почувствовал, как его веки начинают тяжелеть. Ему всегда нравилось, когда кто-то возился с его волосами. Ещё маленьким ребёнком он забирался на колени к учёным, требовал, чтобы ему почесали голову, а потом засыпал, прижавшись к их груди, пока их пальцы перебирали его светлые волосы. До него едва доносилось тихое напевание, и он понял, что смутно узнаёт эту мелодию. Он слышал её в Высоком Лагере, когда матери успокаивали плачущих детей. Точных слов он не помнил, но мысли сами собой уносились вслед за этой умиротворяющей песней. Голова казалась всё легче и легче, словно с его плеч постепенно снимали тяжёлый груз.  Он медленно открыл глаза, когда почувствовал, как её пальцы мягко коснулись его плеч. — Надо помыть. – сказала Нейтири, убирая баночки с маслом и протягивая руки, чтобы помочь ему слезть с кровати. Он растерянно посмотрел на неё, но покачал головой, пытаясь подняться самостоятельно. Однако он совсем забыл, что всё это время сидел, поджав ноги под себя, и левая нога уже успела затечь.  Колени тут же подогнулись, и он всё равно упал прямо в объятия Нейтири. Его щёки вспыхнули уже не только от жара. Он поспешно опустил голову, избегая её взгляда. Позволив Нейтири вести себя, он дошёл вместе с ней до ванной и удивлённо выдохнул, увидев своё отражение в зеркале. Волосы всё ещё спускались ниже плеч. Они оказались светлее, чем он думал, густыми, здоровыми и даже заплетёнными отчаянно нуждались в хорошем мытье. Войдя в ванную, Нейтири пришлось пригнуться. Она недовольно проворчала что-то о человеческих архитектурных решениях, а затем, решив, что так будет удобнее, присела на корточки.  Жестом она показала Пауку сесть на край небольшой душевой кабины и включила воду. Она уверенно принялась мыть ему волосы, хотя время от времени останавливалась, чтобы спросить, для чего предназначена та или иная бутылочка. Паук охотно всё ей объяснял, хоть это и казалось немного странным.  Закончив, она ещё немного подровняла кончики, чтобы волосы оставались здоровыми, а затем свободно заплела их в косу, убрав с его лица, чтобы они не лезли ему в глаза. Она удовлетворённо кивнула, оценивая результат своей работы, затем собрала вещи и, не сказав ни слова, вышла из комнаты, оставив Паука в полном недоумении. Когда тем же вечером Ло'ак заглянул к нему, чтобы рассказать, как прошёл день, он понятия не имел, что произошло. Заметив, что волосы Паука снова выглядят как обычно, он лишь принялся подтрунивать над ним.

***

Паук решил, что на этом всё и закончится. Что Нейтири позволит ему самому распоряжаться своими волосами так, как он считает нужным. Но, к его огромному удивлению, на следующий день она вернулась. На этот раз вместе с Тук. Нейтири попросила Паука снова сесть так же, как и накануне. Тук забралась к нему на кровать и без умолку болтала: рассказывала о своих домашних делах, о рыбах, которых видела сегодня, и о том, как думает назвать свою илу.  Тем временем Нейтири медленно проводила гребнем по его волосам, уже расплетённым и свободно ниспадавшим ему на плечи. Разговор с Тук на этот раз не давал ему задремать. Он оставался бодрым, лучше осознавал происходящее и уже не так нервничал из-за того, что Нейтири может сделать с его волосами, если оставить её с ними наедине. И всё же её пальцы были такими же мягкими и осторожными, как и накануне, а собственная растерянность Паука лишь сильнее путала его мысли. Тук поднялась на кровать и, прислонившись к его плечу, стала наблюдать, что делает её мать. Она одобрительно попискивала, пока Нейтири работала, а затем осторожно запрокинула голову Паука назад, чтобы получше рассмотреть макушку. — Почему ты не сделал этого раньше? – спросила Тук, наклонившись так, что смотрела на него вниз головой. — Мне нравились мои волосы. – недовольно пробурчал Паук, скрестив руки на груди. — Они выглядели круто. Тук рассмеялась, но без насмешки. — Спорю, ты считал такую причёску крутой только потому, что у папа такие же. – сказала она. Паук громко фыркнул от возмущения. Именно в тот момент, когда Нейтири заплетала косички на самой макушке, этопроизошло снова. Одна-единственная прядь волос свисала прямо перед его носом, рядом с носовой канюлей. Она щекотала его, заставляя нос предательски зудеть.  Краем глаза Паук заметил, как Тук медленно отступила назад, пока он всё тяжелее дышал. Его веки затрепетали, а голова резко дёрнулась вперёд. — АПЧХИ! – громко чихнул он. — Простите. Тук громко рассмеялась, бросила взгляд на мать и засмеялась ещё сильнее. Паук медленно повернул голову, ожидая увидеть на лице женщины выражение ужаса и отвращения.  Но вместо этого она смеялась. Не зло, не насмешливо — просто так, словно случившееся показалось ей невероятно забавным. На её губах сияла широкая улыбка, ладони безуспешно пытались её скрыть, а в глазах искрилось самое настоящее веселье.  Паук не мог в это поверить и сам тихонько усмехнулся.  «Да что вообще происходит?» Заметив его растерянность, Тук повернулась к матери. — Правда ведь, похоже на взрыв? Нейтири успокоилась и подняла с кровати расчёску, которую выронила, когда начала смеяться. — У твоего отца чих бывает и громче, но это было весьма впечатляюще, Паук. Паук застыл. Она никогда не называла его по имени. Всегда говорила просто «мальчик», иногда — «демон», но никогда — «Паук». Его имя прозвучало в её голосе… почти непривычно. И всё же от этого где-то внутри, в животе, разлилось тёплое, мягкое чувство. Неловкое молчание, висевшее между ними весь вчерашний день, исчезло благодаря неумолкающей болтовне Тук.  Пока Нейтири продолжала заниматься его волосами, Паук почувствовал, как постепенно расслабляется. — Вот. – сказала она позже тем же днём, отступая назад, чтобы осмотреть свою работу. Ей удалось заплести волосы у самых корней, проведя косы вдоль верхней части его головы, а затем собрать их в хвост. Он чувствовал, как кончики волос щекочут заднюю часть его шеи, а маленькие завязки удерживают косы на месте, чтобы при необходимости он мог распустить хвост перед сном. Глядя на себя в зеркало, он одобрительно хмыкал, боясь слишком сильно прикасаться к волосам. — Спасибо. – с благодарностью сказал он ей. Её глаза тут же удивлённо расширились, но затем она кивнула с улыбкой — более доброй, чем та, что он видел на её лице вчера. Ему понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть к новой причёске и весу своих волос. Он то и дело вздрагивал от непривычного ощущения из-за того, что волосы больше не лежали вокруг его плеч, и постоянно касался их, чтобы убедиться, что они всё ещё на месте.

***

Когда Джейк пришёл два дня спустя, он одобрительно протянул что-то вроде восхищённого «хм», увидев новую причёску. Его визит оказался таким же неожиданным, как и визит Нейтири. Паук как раз точил свой нож, когда тот вошёл. К тому моменту ему уже сняли канюлю, а после нескольких дней хорошего сна температура спала. Он всё ещё кашлял, но теперь кашель был сухим, словно болезнь в последний момент пыталась уцепиться за его лёгкие. Макс сказал, что если он не будет слишком уставать и если кашель не станет сильнее, то через два дня он сможет наконец выйти наружу. Одна только мысль о том, что он сможет выбраться из хижины, заставила Паука подпрыгнуть на своей кровати. Джейк сел рядом с его кроватью. Стул был немного маловат для него, чтобы сидеть с комфортом, но он устроился как мог, наклонившись вперёд и наблюдая за тем, как Паук работает над своим ножом. — Как… эм… как ты? – внезапно спросил он на английском, и Паук резко поднял голову от своей работы. — Норм говорит, что через несколько дней тебе должно стать лучше. — Да. – ответил Паук, пожав плечами и осторожно убирая нож в ножны. — Мне уже не терпится отсюда выбраться. Джейк усмехнулся, оглядывая хижину. — Понимаю, малыш. – сказал он, опираясь предплечьями на ноги. — Я провёл несколько месяцев в больнице на Земле. Меня отправляли на одну операцию за другой, пытаясь исправить мои ноги, а в итоге всё равно отправили домой в инвалидном кресле. Я знаю, как четыре серые стены могут свести человека с ума. — Я не знал. – сказал Паук, глядя на него с новым уважением, хотя Джейк лишь отмахнулся от его слов. — В прошлом. – сказал он ему. — У меня для тебя кое-что есть. Паук подвинулся вперёд на кровати, свесив ноги к полу, пока Джейк тянулся рукой за спину. Он достал лук, сделанный из белого дерева. Он был длиннее, чем предыдущий лук Паука. Джейк решил, что это, наверное, потому, что за последние месяцы тот немного вырос… ну, учитывая всё, что произошло. Дерево было гладким под его пальцами, и он благоговейно взял лук из рук Джейка. — Вау. – произнёс Паук, подняв его и натянув тетиву. Он почувствовал, как мышцы задрожали от усилия, и быстро отпустил её, ослабляя натяжение. — Спасибо. Но… зачем? — Твой старый потерялся, верно? – сказал ему Джейк, неловко переместившись на месте, когда их мысли снова вернулись к ситуации, из-за которой тот лук был потерян. — Я подумал, что тебе захочется снова его иметь. Только, пожалуйста, не стреляй здесь ни во что, хорошо, приятель? Норм и Макс и так уже злятся на меня. — Почему? – спросил Паук с любопытством, но Джейк лишь покачал головой в ответ. Паук начал задавать вопросы о том, как был сделан лук: где Джейк достал дерево, тетиву, чем он придавал ему форму, сможет ли Паук сделать стрелы, чтобы использовать его.  Джейк с удовольствием отвечал на каждый из них, и на его губах появилась лёгкая улыбка от любопытства Паука. Он оставил его заниматься своим делом, когда Макс принёс еду, а сам вышел за дверь — под сильный ливень, который шёл снаружи. Он направился через деревню, где было тихо и спокойно, что идеально подходило для размышлений.  Нейтири уже была в их доме, готовя еду над огнём, когда он вошёл. Дети плавали под дождём — Джейк не совсем понимал этого, но раз им это нравилось, кто он такой, чтобы им запрещать. Нейтири подняла взгляд, отложила нож и стряхнула крошки с рук. — Ma Джейк? – сказала она, поднимаясь, когда он подошёл ближе. Не говоря ни слова, он прислонился своим лбом к её лбу, наслаждаясь теплом их дома. — Нам нужно поговорить. – тихо сказал он ей. — О Пауке. Он почувствовал, как она кивнула, и ощутил, как напряжение в его плечах немного ослабло. Она внезапно отступила назад и схватила его за руку. — Идём. – сказала она.