Глава 7. Надежда на новую жизнь

Через несколько дней после битвы Паук сидел на краю деревянного настила, свесив ноги в прохладную воду. Она приятно охлаждала пальцы, и он с любопытством наблюдал, как рыбки стремительно уплывали прочь всякий раз, когда он слегка шевелил ногами в море.  Несколько минут назад Кири ушла, забрав с собой завораживающее зрелище — стайки рыбок, круживших вокруг её лодыжек. Паук поддразнил её, сказав, что это потому, что у неё смешно пахнут ноги, но на самом деле он лучше кого бы то ни было знал, что всё дело в её связи с Пандорой, с окружающим миром. Он до сих пор отчётливо помнил, как она приручила своего икрана, просто попросив его стать её другом. Паук был уверен: попроси она об этом, и эти рыбки всюду следовали бы за ней. Сейчас Кири помогала Нейтири готовить новые целебные бальзамы и мази, заодно украдкой делая для него ещё немного синей краски. С того места, где он сидел, Паук видел, как они, склонив головы, были поглощены работой, но не стал им мешать, оставив мать и дочь спокойно беседовать, находя утешение в окружавшей его тишине. Синяки, оставшиеся после битвы, постепенно сходили, хотя всё ещё отзывались болью, стоило ему до них дотронуться. Тук очень переживала из-за его ран. Да что там — почти все несколько дней подряд буквально хлопотали вокруг него, настолько, что его уже начинал раздражать простой вопрос о том, всё ли с ним в порядке. Но особенно сильно беспокоилась именно Тук, проводя рядом с ним столько времени, что Паук уже удивлялся, как она ещё не приросла к нему. Но всё же было приятно, что хоть кто-то искренне переживал за него. Конечно, когда он был ребёнком, учёные тоже беспокоились о нём, но это было скорее холодное, профессиональное беспокойство в духе: «Не влезай в неприятности и не испорть мой эксперимент», а не родительская забота.  Именно поэтому он так много времени проводил в лесу, рядом с семьёй Салли. По крайней мере, с ними он чувствовал хоть какое-то подобие семейной связи, пусть даже и косвенно.  Он и не осознавал раньше, насколько был… одинок. Возможно, именно поэтому поначалу ему показалось, что он сможет обрести что-то рядом с ним, но эта надежда почти сразу была уничтожена оскаленными клыками, полными презрения, и полным безразличием к его безопасности. Теперь же, рядом с семьёй Салли, в ожидании своей неизбежной церемонии усыновления (если это вообще можно было так назвать), он постепенно начинал понимать, какой на самом деле должна быть семья. Каждый день это наполняло его тёплым, уютным чувством где-то глубоко внутри, и он всё чаще замечал в Салли мелочи, на которые раньше просто не позволял себе обращать внимания. Например, то, как Тук скрывала свою любовь к братьям за постоянными поддразниваниями, как ей отчаянно хотелось быть частью их компании, несмотря на то что она была гораздо младше, и как её угрозы «всё рассказать родителям» были лишь хитростью, чтобы они приняли её в свои игры. Как Кири всегда старалась включить каждого в свои истории, хватая то одного, то другого за руку и заставляя изображать животных или самих себя, пока рассказывала родителям, как прошёл их день. Как Ло'ак постоянно бросал вызов Пауку и Нетейаму в самых нелепых состязаниях, хотя на самом деле это был всего лишь повод для мальчишек снова почувствовать себя детьми, повозиться и в конце концов устроить шуточную борьбу, после которой они оставались перепачканными, но задыхались от смеха. И как Нетейам вёл себя как старший брат, стараясь держать младших в узде, хотя в глубине души ему самому хотелось побыть ребёнком: его глаза широко распахивались от восхищения, а любопытство уносило его высоко в облака на своём икране. И хотя Паук был старше всех, сам он совершенно этого не ощущал. Пока Нетейама с детства готовили стать воином, он лазал по скалам и деревьям, позволяя своему любопытству вести его куда угодно. Именно поэтому лица Аонунга и остальных выглядели такими забавными, когда однажды они с изумлением узнали, что Паук на целый год старше Нетейама. Тогда Паук громко расхохотался — и потому, что ему действительно было смешно, и в качестве небольшой мести за то, как они сами смеялись над его неловкими попытками справиться с морем. Позади него вдруг скрипнул настил. Обернувшись, он увидел, как к нему, один, приближался Аонунг. От неожиданности глаза Паука расширились, и он уже было поднялся, готовясь к неприятному разговору, но тот поднял руки в примирительном жесте.  Аонунг выглядел неуверенным: его взгляд не мог ни на чём остановиться и беспокойно блуждал по сторонам. Почему он нервничал, Паук не понимал. Всё-таки Аонунг был сыном вождя этого клана. Если уж кто и должен был чувствовать себя неуверенно, так это сам Паук. — Можно присесть? – неожиданно спросил он. Паук молча посмотрел на него, размышляя, оценивая, наблюдая, как тот начинает неловко переминаться с ноги на ногу.  Наконец он кивнул.  Аонунг с заметным облегчением сел рядом, опустил ноги в воду, оставив между ними небольшое расстояние. Между ними повисла густая, всеобъемлющая тишина. Они молча наблюдали, как солнце медленно опускается к горизонту. Когда молчание стало слишком тягостным, Паук нарушил его: — О чём ты хотел поговорить? Будь он человеком, Паук решил бы, что Аонунг сейчас густо покраснел, но вместо этого тот лишь опустил голову. Наверняка всё это было из-за того, что сделал сам Паук. Может, Ронал отправила сына сказать ему, что пора уходить. А может, он пришёл просто поиздеваться над ним. — Отец рассказал мне, что ты сделал для наших братьев и сестёр. – наконец произнёс Аонунг, и Паук удивлённо вскинул голову. Такого он точно не ожидал, но предпочёл промолчать. — О том, как ты защитил их, как не дал их убить. — Это было меньшее, что я мог сделать. – ответил Паук, снова переводя взгляд на море и пытаясь справиться с тяжёлым чувством вины, сжимавшим желудок. — То, что сделал… Куоритч… было неправильно. Я не мог просто стоять и смотреть, как ради мести убивают невинных. Аонунг тихо хмыкнул рядом с ним и некоторое время водил пальцами ног по воде. — Из тебя вышел бы хороший брат тулкуна. – наконец нерешительно сказал он. — Почему ты так сказал? — У наших братьев и сестёр есть традиция. – начал Аонунг, и его голос звучал совсем как у Тоновари, когда тот рассказывал истории о великом рифе. — Они считают убийство величайшим злом, и любой, кто оказывается с ним связан, изгоняется из своего клана. — Паякан — изгой. – сказал Паук, заметив тревогу, отразившуюся на лице Аонунга. — Потому что он был причастен к гибели своих братьев, верно? Аонунг кивнул. — Даже если кто-то лишь начинает битву, это всё равно считается тем же самым, потому что такие столкновения часто заканчиваются смертью. — Тогда почему ты сказал, что из меня вышел бы хороший брат тулкуна? – спросил Паук, вспоминая, сколько смертей было на совести его кровных родителей. Если любая связь с убийствами считалась запретной, то он, наверное, был бы самым презираемым духовным братом среди всех. Эта мысль совершенно сбивала его с толку. Но Аонунг лишь едва заметно улыбнулся — такой улыбкой, которая делала его гораздо более открытым и дружелюбным, чем его привычная усмешка. — Потому что ты спас наш народ. – ответил Аонунг. — Ты спас целый клан от гибели от рук тех демонов. Ты умолял пощадить их. Тсахик рассказала моей матери, что ты кричал на языке на'ви и на человеческом, требуя отпустить их, и просил прощения, когда их деревни были сожжены. Паук снова перевёл взгляд на воду, позволяя теплу, согревавшему его кожу, и призрачному запаху дыма захлестнуть его. Затем он позволил всему этому раствориться в океанском бризе, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его плечи, а мысли становятся спокойнее. — Я мог сделать больше. – сказал он, повернувшись к Аонунгу. — Я мог сделать так, чтобы их дома не пришлось сжигать. — Наши дома не такие, как в лесу. – возразил Аонунг. — Их гораздо легче отстроить заново, если есть для этого необходимость и достаточно ресурсов. — А как же духовная сестра твоей матери? – вдруг спросил он, заметив, как во взгляде Аонунга на мгновение промелькнула боль. — Разве её смерть не станет пятном крови и на мне? — Роа погибла из-за бессмысленной человеческой жадности. – ответил Аонунг, сердито сжав челюсти. — Ты не участвовал в той охоте. И тебе самому было отвратительно то, что произошло, ведь так? — Я сам хотел убить того капитана. Аонунг пристально посмотрел на него. Паук неловко поёрзал под его взглядом, но в нём не было ни злобы, ни осуждения — лишь задумчивость, словно Аонунг что-то тщательно обдумывал. После этого они сидели рядом в уютном молчании, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом, а океан постепенно озаряется ночным биолюминесцентным сиянием.  Когда Нейтири позвала всех к ужину, Аонунг собрался уходить и протянул Пауку руку на прощание в дружеском жесте. Паук был поражён таким предложением, но всё же хлопнул ладонью по его предплечью. Когда он вошёл в маруи, Ло'ак и Нетейам уставились на него. Усевшись на своё место, он лишь ухмыльнулся им. — Бро… – вдруг сказал Ло'ак, пока Тук помогала раздавать миски с едой, а Паук надевал на голову кислородную маску. — Как тебе удалось подружиться с Аонунгом? Он до сих пор сверлит меня взглядом всякий раз, когда я пытаюсь с ним заговорить. — Наверное, потому что ты всё ещё пытаешься подкатить к его младшей сестре. – со смехом съязвил Паук, за что тут же получил от Нетейама лёгкий подзатыльник. — Что? Это же правда! — Рея и Ло'ак гуляют вместе. – принялась дразнить брата Тук, широко улыбаясь, пока тот выхватывал у неё из рук свою миску. — Тук. – тихо произнесла Нейтири. После этого семья наконец спокойно принялась за ужин.  Паук расслабился, окунувшись в тёплую, умиротворённую атмосферу своей семьи. Он непринуждённо поддерживал разговор и впервые чувствовал себя так, словно был её частью всю свою жизнь, а не сторонним наблюдателем.

***

На следующий день к маруи пришёл Аонунг и, что было довольно странно, попросил позвать сразу Нетейама и Паука.  Когда Кири поднялась, собираясь пойти следом, Джейк окликнул её и велел полетать, понимая, что иногда подросткам нужно побыть одним. Вскоре к ним присоединился Роксто. Он бросил на Нетейама и Паука насмешливый взгляд, но рука Аонунга, легшая ему на плечо, не позволила сорваться очередным оскорблениям с его губ. — Мы подумали и решили, что поможем вам двоим. – начал Аонунг, пока они шли к главному пляжу, а морская вода мягко омывала его пальцы ног. — Поможем улучшить вашу технику рыбной ловли. Он нырнул в маруи своей семьи и вскоре вышел наружу с четырьмя самодельными копьями и двумя сетями, несмотря на их возмущённые протесты.  Роксто рассмеялся, глядя на их лица, и ловко поймал оружие, которое Аонунг бросил ему. — Вам это пойдёт на пользу. – с улыбкой сказал Аонунг. Такой улыбки Паук раньше у него не видел. Аонунг откровенно подшучивал над ними, пытаясь вывести их из себя. Однако и Паук, и Нетейам уже привыкли к подобным выходкам Ло'ака, поэтому лишь улыбнулись ему в ответ. Они забрали копья и сети у него из рук, а его челюсть слегка отвисла — они лишь отмахнулись от его вызова, сдерживая смех. — Ну-у… – протянул Нетейам, тихо кашлянув, чтобы скрыть смешок. — Куда мы направляемся?

***

Одним из занятий, которое со временем стало для Паука по-настоящему любимым, было плавание под водой. Но Джейк объяснил ему, что на самом деле это называется дайвингом с аквалангом, а обычное плавание — совсем другое.  Как бы это ни называлось, Паук обожал опускаться на морское дно, устраиваться там поудобнее и лениво наблюдать, как мимо него неспешно проплывают рыбы.  Кири часто присоединялась к нему, и Паук с восхищением наблюдал, насколько живо животные и растения откликались на её присутствие, как её биолюминесцентные веснушки начинали мягко пульсировать светом, пока она устанавливала связь с окружающим её миром. Они использовали золотистых рыбок, которых Кири часто привлекала к себе, чтобы освещать путь сквозь темноту. Однажды они проплывали мимо обломков, оставшихся после битвы, обходя затонувшие подводные лодки и искорёженные металлические конструкции, которые природа постепенно отвоёвывала обратно. Паук обожал тишину, царившую под водой, и проводил там даже больше времени, чем Кири. Иногда она оставляла его одного исследовать морские глубины, всплывая на поверхность, чтобы помочь своему клану, или ныряя глубже, чем мог он.  Возвращаясь, она приносила ему то необычные ярко окрашенные водоросли, то крошечную рыбку, которая спокойно устраивалась у него на ладонях. Сейчас, стоя на коленях на морском дне, плавно водя руками в воде, чтобы удерживать равновесие, он наблюдал, как косяки морских существ проплывают через их дом. Вдалеке он заметил Кири. Она сидела, присев на каменном выступе, и, легко двигая руками, словно направляла золотых рыбок сквозь толщу воды. Он не мог отвести взгляд, поражённый способностью своей сестры общаться с ними, пока рыбы послушно следовали её движениям. Внезапно его вырвал из задумчивости кто-то, прорвавшийся в воду над ним. Он поднял взгляд и увидел облако чьих-то тёмных волос, колышущихся в течении. Незнакомка резко остановилась, заметив его, и он сразу узнал её. Цирея удивлённо смотрела на него, наблюдая, как рыбы спокойно проплывают рядом с ним, совершенно не тревожась его присутствием.  Она нерешительно, но с лёгкой улыбкой подняла руку и помахала ему. Паук ответил тем же, размышляя, не позвать ли Кири и не подняться ли вместе с ней на поверхность. Может быть, Цирея хотела побыть одна.  Но он тут же отбросил эту мысль, когда она начала подплывать ближе, а его внимание отвлекла почти прозрачная рыбка, скользнувшая плавником по его пальцам. “Я не думала, что здесь будет кто-то ещё.” – показала она ему быстрыми и ловкими движениями пальцев. “Тебе нравится нырять?” “Да.” – ответил Паук, неловко и медленно складывая знаки. “Очень весело. Растения очень… красивые.” Цирея широко улыбнулась его ответу, и Паук с удивлением понял, что она совсем не смеётся над его жалкими попытками объясняться на языке жестов.  Ло'ак учил его, но учителем он был нетерпеливым, а сам Паук совершенно не умел долго сидеть на одном месте и сосредоточенно чему-то учиться. Поэтому его «предложения» обычно получались очень короткими. “Ты ныряешь каждый день?” – спросил он, слегка пригнув голову, чтобы избежать плавника илу. “Когда могу.” – ответила она, протянув руку и ласково проведя пальцами по брюшку существа.  Паук заметил, какой умиротворённой и спокойной она выглядела здесь, словно её настоящий дом был в море, а не наверху, вместе с остальными. “Здесь, под водой, мне так спокойно. Мне не нужно ни о чём беспокоиться — только держаться на плаву.” “Да.” – согласился Паук. “Помогает выгрузить мозги.” Когда Цирея вопросительно наклонила голову, он попытался объяснить это жестами, стараясь показать свои спутанные мысли. Она тихо улыбнулась его неуклюжей попытке, а затем подняла руки, чтобы поправить его. “Разум.” – показала она, беззвучно произнеся это слово губами, чтобы Паук понял. Он кивнул и несколько раз повторил движение пальцами, пока оно не стало почти плавным. После нескольких мгновений раздумий она жестом велела ему следовать за ней и поплыла к поверхности воды.  Он бросил взгляд на Кири, беспокоясь, что оставляет её одну, но та уже махала ему на прощание, вновь повернулась к своим светящимся спутникам и повела их в другую сторону. — Я подумала, что будет лучше поговорить там, где мы сможем лучше слышать друг друга. – сказала Цирея, и Паук нахмурился в недоумении. — Л-Ладно… – неуверенно ответил он, не понимая, к чему она ведёт. — Чтобы учиться? – продолжила она, держа ладони над поверхностью воды. Паук понимающе издал громкий возглас и с энтузиазмом закивал, отчего Цирея рассмеялась. Её смех был лёгким и звонким, словно перезвон колокольчиков.  «Неудивительно, что Ло'ак в неё влюбился.» – подумал он. Они подплыли к настилу и выбрались на него.  Паук с неподдельным вниманием наблюдал, как Цирея начала показывать отдельные слова плавными движениями рук, следя за тем, как он пытается повторять за ней. Возможно, дело было в том, что её пальцы были длиннее. А может, в том, что у него, в отличие от неё, был лишний палец. Но как бы усердно он ни тренировался, его жесты всё равно оставались неуклюжими и неловкими. Спустя некоторое время к ним присоединилась Кири. Она показала ему несколько приёмов, которым сама научилась, и благодаря этому ему стало немного легче. К концу дня Паук уже почти мог изъясняться короткими, связными предложениями — чуть более длинными, чем те, что у него получались утром.  Поддержка Кири заметно прибавила ему уверенности, и когда Ло'ак подошёл узнать, над чем они все так хихикают, Паук повернулся к нему со всей искренностью детёныша танатора и жестами сказал: “Ты — огромная куча тулкунского дерьма, skxawng.” Кири согнулась от хохота, а Цирея тихо захихикала, прикрыв рот ладонью. Ло'ак же, напротив, выглядел совсем не впечатлённым. Более того, он буквально кипел от возмущения. Но Паук лишь невинно улыбнулся с довольным видом, повернулся к Цирее и спросил: — Я правильно сказал? — Идеально. – ответила она. Ло'ак тут же громко возмущённо вскрикнул, словно обвиняя её в предательстве.

***

Проходили месяцы, и жизнь Паука постепенно вошла в привычное русло.  Если солнце не палило настолько сильно, что ему приходилось оставаться в помещении, всё своё время он проводил с братьями, сёстрами и новыми друзьями.  Цирея была очень добра к нему и при каждой возможности показывала ему свой мир под поверхностью океана.  Аонунг каким-то образом, хоть и с явной неохотой, всё же признал Паука своим другом, хотя по-прежнему относился к Ло'аку и Нетейаму с презрением.  Что же касается Роксто, то Паук так и не смог его по-настоящему понять, поэтому их разговоры обычно выходили неловкими и быстро заходили в тупик. Несмотря на то что Паук был человеком, живущим среди на'ви, именно здесь он впервые почувствовал себя по-настоящему дома — даже сильнее, чем когда жил в лесах клана Оматикайя.  Это не означало, что он не скучал по тем местам или по огромным деревьям, по которым можно было лазать, но жизнь на рифе дарила ему достаточно новых впечатлений, чтобы не давать мыслям о тоске по дому завладеть им. Однажды над морем вновь разнёсся звук рога, и Паук тревожно вскинул голову, решив, что небесные люди вернулись.  Но уже через мгновение вбежала сияющая от радости Тук, а следом за ней — Кири. — Тулкуны! – воскликнула Тук, запыхавшись, и схватила Паука за запястье. — Тулкуны приплыли! Мама, скорее! Ты должна это увидеть! Нетейам, Ло'ак и Джейк уже стояли в конце деревянного настила, наблюдая за тем, как море заполнялось тулкунами. Их огромные тела величественно взмывали над водой, а затем с громким всплеском вновь скрывались в глубине.  Со всех сторон раздавались радостные крики и приветствия, а Паук с восхищением смотрел, как члены клана Меткайина с ликованием ныряли в море, чтобы встретить их. Семья Салли последовала их примеру, ухватившись за своих илу и поплыв вслед за жителями деревни.  Паук держался за плечи Нетейама, а Кири усадила перед собой Тук, и они легко рассекали воду, пока начинались первые танцы. — Духовная сестра! Повернув голову, он увидел, как Цирея с самой широкой улыбкой, какую ему доводилось видеть, приветствует тулкуна. Она подняла пальцы в знак приветствия, а затем соскользнула со своей илу. Со всех сторон раздавались приветственные возгласы.  Паук вместе с Нетейамом нырнул под воду и увидел, как тулкуны и члены клана танцуют вместе, разговаривают, делятся новостями и историями. Риф был наполнен мелодичными песнями тулкунов, и Паук широко улыбнулся, наблюдая, как совсем маленькие дети на'ви впервые приветствуют духовных братьев и сестёр своих родителей. Вынырнув на поверхность с сияющей улыбкой, он повернулся к Нетейаму. — Чувак, это невероятно круто! Улыбка Нетейама была ничуть не меньше, и они оба с восхищением наблюдали, как один из тулкунов выпрыгнул из воды, окатив их смеющиеся головы волной брызг.  Паук снова и снова нырял под воду, следя за тем, как тулкуны плавно переплетаются в танце. Он вспомнил слова морского биолога о том, что их мозг устроен даже сложнее человеческого.  Интересно, сочиняют ли они песни прямо во время танца? Пишут ли стихи и делятся ли ими со своим народом? Он попытался представить, как это могло бы звучать, и, вынырнув на поверхность, уже собирался рассказать об этом Нетейаму. Неподалёку бесшумно проплыла Ронал верхом на скимвинге. Она молча и с печалью наблюдала за этой радостной встречей.  Паука пронзило чувство вины, когда он вспомнил, что она не может разделить этот праздник со всеми. Она не сможет познакомить свою дочь со своей духовной сестрой — ей оставалось лишь крепко прижимать малыша к себе и смотреть, как её народ танцует и играет со своими духовными братьями и сёстрами. Он осторожно подплыл к ней, удерживаясь на воде, чтобы голова оставалась над поверхностью. — Мне очень жаль. – сказал он, привлекая её внимание. Ронал перевела на него взгляд. Он был наполнен глубокой скорбью, и Паук заметил, как дёрнулась её бровь, словно она хотела нахмуриться. — Мне очень жаль, что случилось с вашей духовной сестрой. – продолжил он. — То, что сделали люди, было жестоко и непростительно. Я надеюсь, что её убийца теперь покоится на дне океана. Честно говоря, он не знал, погиб ли капитан в последней битве. Но ему хотелось верить, что морской биолог изменил свои взгляды и не стал продолжать работать на RDA. Однако, заметив, как Ронал болезненно поморщилась, Паук понял, что его слова нисколько не облегчили её горе.  Но что ещё он мог сказать? — Мы берём энергию у планеты, но должны возвращать её обратно. – сказала Ронал, расправляя плечи. — Однако я не верю, что для Роа пришло время вернуть свою энергию Эйве. И за это я выслежу каждого небесного человека, носящего имя RDA, и их смерть станет платой за ту энергию, что была возвращена Великой Матери. Её слова заставили Паука невольно содрогнуться, и он почувствовал, как Нетейам мягко потянул его за плечо. Он без сопротивления пошёл за ним, лишь мельком оглянувшись, чтобы увидеть, как Тоновари утешает свою пару, прежде чем отвернуться. Тулкуны должны были оставаться у рифа ещё несколько дней, обмениваясь историями и песнями, а затем снова отправиться в путь, следуя своим миграционным маршрутам, чтобы вернуться лишь спустя год. Радостная атмосфера их визита словно окрасила всё вокруг, и Паук чувствовал, как у него уже болят щёки от того, сколько он улыбался. Даже Роксто был в лучшем настроении, чем обычно. После того как тулкуны уплыли, Паук вместе с Ло'аком отправился навестить Паякана.  Он лежал на его плавнике, глядя на плывущие по небу облака, пока Ло'ак разговаривал со своим братом. Пауку нравилось, что Ло'ак так часто вовлекал его в разговор, хотя сам он почти ничего не говорил.  Домой они возвращались уже приятно уставшими.

***

Шли месяцы, и Паук всё сильнее чувствовал, как привыкает к образу жизни клана Меткайина.  Даже Нейтири постепенно начала чувствовать себя здесь свободнее, выходя к морю всякий раз, когда Кири или Тук достаточно долго уговаривали её.  Джейк продолжал работать вместе с Тоновари, иногда отправляясь в соседние деревни, чтобы просить их о помощи, когда небесные люди из RDA в очередной раз вторгались на их земли.  Но к вечерней трапезе он всегда возвращался домой — уставший, но неизменно находивший время, чтобы уделить внимание каждому из своих детей. День «церемонии» усыновления (хотя Паук до сих пор не знал, как правильно её назвать), выдался ясным и солнечным.  Семья Салли собралась внутри своего жилища: дети и Джейк окружали Нейтири и Паука. Он распустил свой хвост, внимательно наблюдая, как она подходит к нему с ножом. — Такова традиция. – объяснила она. — Когда ребёнка принимает другая семья, его связь с прежней должна быть разорвана. Это было похоже на церемонию «смерти», через которую когда-то прошёл Джейк. После этих слов Паук совсем иначе посмотрел на небольшой шрам у него на груди.  Хотя разрыв его прежних уз должен был быть отмечен всего лишь порезом на ладони, Паук всё равно едва заметно вздрогнул, когда лезвие коснулось его кожи. Нейтири действовала быстро и уверенно. Она не стала делать глубокий разрез — лишь настолько, чтобы выступила кровь. — Великая Мать, мы принимаем этого мальчика в нашу семью. Позволь нам направлять его и наблюдать, как он растёт под твоим неусыпным взором. – произнесла она. Затем она прижала окровавленную ладонь Паука к своей груди и, со слезами на глазах, тихо сказала ему: — Теперь ты мой. Теперь ты наш. Теперь ты — Салли. Остальные сделали то же самое. Джейк приложил ладонь Паука к своей груди, Нетейам и Ло'ак — к своим плечам, а Кири и Тук — к своим запястьям, в знак поддержки и наставничества, принимая его как своего брата и сына. Когда всё закончилось, глаза Паука наполнились слезами, пока семья крепко обнимала его. Когда Норм снова связался с ними и сообщил, что они собираются приехать в гости (а заодно осмотреть Кири), Паук понял, сколько времени прошло с их последней встречи. — Дружище, у тебя день рождения. – сказал он ему по-английски. — Мы просто обязаны быть рядом в такой важный день! Точно. Ему исполнялось семнадцать лет. «Святые небеса… Мне исполняется семнадцать.» Кири рассмеялась, увидев, как он побледнел, а Нетейам навалился ему на спину, поддразнивая, что тот уже становится стариком. Паук с озорной улыбкой отпихнул его лицо ладонью, а затем бросился на него.  Нейтири раздражённо зашипела на них — не от злости, а потому, что они едва не опрокинули свои миски с едой.

***

Однажды после завтрака Джейк позвал его. — Паук, мы хотим с тобой поговорить. – сказал он. Паук сел, почувствовав нервозность, которой не испытывал уже несколько недель. — Это был Ло'ак! – тут же выпалил он, услышав снаружи возмущённый вскрик своего брата. Джейк тихо рассмеялся над его выходкой, а Нейтири лишь покачала головой с усталым, но весёлым выражением лица. — Ты не в беде, сынок. – сказал Джейк. Паук почувствовал, как в животе разлилось тёплое, приятное чувство. Джейк всегда любил обращаться к близким ласковыми прозвищами, но больше всего Пауку нравилось, когда тот называл его своим сыном.  Нейтири нечасто использовала такие слова, но если уж называла кого-то ласково, это всегда было искренне. Паук до сих пор помнил, как впервые она назвала его своим мальчиком. Тогда он так смутился, что не мог избавиться от румянца до самого конца дня.  Ло'ак же хохотал над выражением его лица так громко, что Пауку казалось — ещё немного, и тот надорвёт живот от смеха. — Мы хотели поговорить о предстоящем визите Норма. — И о твоём дне рождения. – добавила Нейтири, мягко улыбнувшись, когда Паук смущённо опустил голову. — Вам не обязательно что-то делать по этому поводу. – сказал он, чувствуя неловкость от того, что они вообще захотели это обсуждать. Раньше, когда он жил с учёными, день рождения почти не отмечали: ему давали один-единственный кекс и без особого энтузиазма пели «С Днём Рождения», после чего он тут же выбегал за дверь играть. — Но мы хотим. – сказала Нейтири, положив руку ему на колено. — В этом году ты вступаешь во взрослую жизнь. — Ага, это большое событие, дружище. – с искренним волнением ответил Джейк. — Поэтому… ну, мы с Нейтири поговорили и подумали, что на твой день рождения мы… — Пап! – внезапно крикнул снаружи Ло'ак. — Норм приехал! Гул двигателей заставил Паука выйти из капсулы. Он увидел, как над ними пролетел модуль размером больше их восстановительного домика, плавно опустился на песок и отсоединился от «Самсона». Он недоумённо оглянулся на Нейтири и Джейка, но те лишь улыбались ему, ничем не выдавая своих намерений, пока Ло'ак тащил его к домику.