Глава 3

Несколько дней Орден Сопротивления не предпринимал ни шага. «Тишина перед бурей». Но Чума не спешила тревожиться. Она сидела на своём импровизированном троне — роскошном кресле в центре зала, где когда-то ангелы и демоны проводили школьные балы. Теперь это место принадлежало ей. Холодный свет пробивался сквозь разбитые витражи, ложась на мраморный пол, словно следы былой святости, которой здесь больше не осталось. Перед ней разыгрывалась привычная сцена: её брат, Война, предавался своему любимому занятию — разрушению. Он вызывал бессмертных одного за другим, и каждый бой был коротким спектаклем, где он играл сразу обе роли — героя и палача. Металл звенел, кости трещали, а он всё так же улыбался, упиваясь собственной мощью. Чума наблюдала за ним с ленивым интересом, слегка склоняя голову, будто разглядывая детскую игру. Её не занимали ни крики, ни кровь, ни сам смысл происходящего. Для неё это было скорее шумом фона, чем действием. Мальбонте стоял рядом с Всадницей. Он тоже смотрел — спокойно, внешне безучастно, но внутри что-то шевелилось. Не страх, нет, это чувство он давно забыл. И не сомнение, план выстроен с математической точностью. Но всё же — что-то не так. Лёгкий, почти неуловимый холод пробежал по его спине. Мальбонте сжал пальцы. Предчувствие. Неизвестное, нерациональное, раздражающее. Он, дитя хаоса и расчёта, ненавидел то, что не поддаётся объяснению. Всё было слишком спокойно. А значит, совсем скоро покой закончится. Предчувствие Мальбонте, как всегда, не подвело его. Вдруг, тяжёлые двери бального зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял Эрагон. Его шаги громким эхом разнеслись по залу. За ним следовали Ребекка, Мамон, Дино и Вики. Лица усталые, но решительные. Лишь Вики, едва встретив взгляд Мальбонте, опустила глаза. Метиса же не интересовала девушка. Его взгляд скользнул мимо Вики, зацепился за нечто иное — за мощную, почти осязаемую волну энергии, что исходила от вошедших бессмертных. Что бы они ни задумали, это не было просто отчаянной попыткой. Они пришли подготовленными. — Так-так-так… — протянула Чума, — Добро пожаловать. Она расправила плечи, глаза вспыхнули ядовитым блеском. — Неужели решили скрасить мой день? — насмешливо бросила она, закидывая ногу на ногу и лениво откинувшись на спинку трона. — Приятно, когда собачки приходят с развлечением. — Я буду предельно краток, — голос Эрагона разрезал воздух. В нём не было ни ярости, ни страха, только уверенность. — У тебя последний шанс. Сдайся. Вернись туда, откуда ты и твои братья пришли. И тогда останешься в живых. Пару секунд мёртвой тишины, а затем — смех. Высокий и мерзкий. Чума ясно дала понять, что слова мужчины для неё — пустой звук. Война усмехнулся — коротко и самодовольно. Он не понял, серьёзен ли бессмертный, или тот просто решил блеснуть храбростью перед смертью. Но Мальбонте не разделял веселья. Его глаза оставались неподвижными, холодными, а пальцы — сжаты в кулак. Эрагон не бросает слов напрасно. Если он здесь — значит, пришёл не умирать. Метис чувствовал, как напряжение растёт. Эрагон сделал шаг вперёд. — Довольно. Голос его был спокоен, но в нём прозвучала сила, от которой даже Чума, смеявшаяся мгновение назад, осеклась. Её бровь слегка дрогнула, и на миг в её взгляде мелькнуло что-то вроде... настороженности. — Я дал тебе шанс, — произнёс он. Бессмертные расступились, и вперёд шагнула она. Незнакомка. Её шаги гулко отдавались по мраморному полу, и этот звук будто разрезал вязкую тишину, поселившуюся в зале. Чума склонила голову набок, с ленивым интересом наблюдая за происходящим. Наконец-то хоть что-то достойное внимания. Её день, до сих пор серый и скучный, вдруг заиграл красками. На лице всадницы расползлась ухмылка. Она чувствовала, как внутри поднимается предвкушение: сейчас она вновь увидит, как рушатся надежды бессмертных. Как пылают их глаза, когда вера гаснет. По залу пронёсся приглушённый шёпот. Демоны и ангелы, служившие Чуме, переглядывались, не скрывая изумления. — Без крыльев… — прошептал кто-то из них. Анель шла, не реагируя ни на шепот, ни на взгляды. Её движения были медленными, точными, будто каждое вымерено заранее. Взгляд сосредоточен. У ордена был план, и она знала: нельзя дрогнуть. Ни на миг. Шаг. Ещё шаг. В этот момент лицо Войны исказила скука, сменившаяся раздражением. — Мне надоело это представление, — бросил он, выпрямив спину, и повернувшись в сторону незнакомки всем телом. В его глазах вспыхнул огонь. Он сделал шаг вперёд, кулаки сжались, в воздухе завибрировала энергия — густая, как дым, готовая сорваться с его рук и уничтожить всё на своём пути. Но Анель не замедлила шаг. И тогда он ударил. Война поднял руку — и в тот же миг Анель подняла свою. Одно короткое, почти небрежное движение, и всё вокруг будто замерло. Энергия, вырвавшаяся из рук всадника, застыла в воздухе и растворилась. Война пошатнулся, нахмурился, но не успел осознать, что произошло. Анель опустила ногу на мрамор с тихим, но гулким звуком. Камень под ней треснул. Она повернула стопу, медленно, и Войну скрутило. Его тело выгнулось в немыслимой дуге, и он рухнул на колени. Крик, разорвавший зал, был не криком боли, это было рычание ярости, смешанное с отчаянием. Он запрокинул голову от боли, а его тело горело без пламени — плоть истончалась, кожа серела, а крик становился всё слабее, пока от него не остался только пепел, тихо оседающий на холодный пол. Чума вскрикнула. Впервые за века в её голосе прозвучало не веселье, а ужас. Она вскочила с трона, не веря собственным глазам. Анель подняла на неё взгляд. Спокойный. Беззлобный. Но в нём была сила, которую невозможно не заметить. Она подняла руку, намереваясь закончить начатое. В этот миг Мальбонте сорвался с места, будто разрезав пространство. Он оказался рядом с девушкой прежде, чем кто-то успел понять, что происходит. Схватил Анель, крепко, и вылетел из зала с девушкой на руках. — Не смей! — пронеслось за ними. Эрагон попытался остановить Мальбонте, но Чума помешала ему, силой захлопнув двери бального зала. Теперь остались только они — бессмертные и Всадница. Теперь вокруг ощущался лишь страх. *** Мальбонте приземлился на крышу с такой силой, что старые каменные плиты дрогнули под его ногами. Одним движением он швырнул Анель на холодную поверхность. Чёрные, как бездна, глаза метиса впились в неё. Анель, оперевшись на руки, подняла голову. Тонкие пряди выбились из-под её волос и упали на лицо, а в глазах застыл холодный блеск — не страх, а решимость. Мальбонте молчал. Он изучал её, будто редкий артефакт, с любопытством, за которым пряталась опасность. — Так вот какой инструмент выбрал Эрагон, — тихо произнёс он, делая шаг вперёд. Анель поднялась. Движение плавное, контролируемое. Её взгляд не дрогнул. Внутри клокотала тревога за то, что план провалился, но она не позволила себе отвлечься. Сейчас перед ней стоял Мальбонте — существо, которое могло уничтожить её одним решением, если позволить себе расслабиться хоть на секунду. Он шагнул ближе. И ещё ближе. Между ними оставалось меньше метра. Давление его силы ощущалось физически. Анель инстинктивно отступила, пока за спиной не ощутила холодную каменную стену. Мальбонте приблизился, наклонился, его лицо почти касалось её. Пальцы грубо сжали её подбородок, заставляя поднять взгляд. — Посмотрим, что ты прячешь, — прошептал он, и его зрачки расширились, готовые проникнуть в сознание девушки. Но связь не возникла. В тот миг, когда его кожа коснулась её, Анель резко перехватила его руку. Свет, холодный и чистый, вспыхнул между ними. Мальбонте вздрогнул — боль прошла сквозь его руку как лезвие. Он лишь чуть скривился, но отступил. Посмотрев место соприкосновения он увидел рану. Не глубокая, но странная, не подчиняющаяся ни одной из его сил. Кожа не спешила восстанавливаться. Он сжал руку, будто проверяя, действительно ли это боль. — Интересно… — тихо сказал он. — И что же пообещал тебе Эрагон, чтобы ты решилась бороться с ними на одной стороне? Я чувствую твою силу, будто смотрю на самого себя. Тишина. — Можешь не отвечать, и так всё ясно. Просто интересно за что ты борешься? Хочешь, чтобы закон неприкосновенности вернулся, а ты отправилась в небытие? Думаешь, Эрагон позволит такой как ты спокойно оставаться в этом мире? Анель выпрямилась. Её дыхание стало ровным. — У меня свои цели. — ответила она спокойно, чётко выговаривая каждое слово. Слова прозвучали без вызова, в них была сила. Мальбонте увидел в её глазах то, чего не ожидал — абсолютную независимость. Настоящую свободу. Он прищурился. — А если я предложу тебе свою сторону? — Я не стану бороться за всадников, — её голос оставался спокойным, без колебаний. Уголки его губ дрогнули, превратившись в лёгкую, загадочную улыбку. — А кто сказал, что я на их стороне? На мгновение время будто остановилось. Двое стояли напротив друг друга — два оружия судьбы, не принадлежащие никому, но всё же непостижимо связанные.