Глава 3

Тишина громче слов.

Минерва решила немного поднять Лили настроение и вручила ей первогодок. У меня подобный подарок вызвал бы несварение, а ей ничего, понравилось. Первокурсников в этом году рекордно малое количество. В принципе понятно, почему; непонятно, почему вообще кто-то приехал. Что вообще может разрушить репутацию Хогвартса настолько, чтобы сюда не приехал никто? Пожалуй, я всё-таки не хочу знать ответ на этот вопрос. Первого сентября на Лили легкое, белое платье. Оно сидит ей идеально по фигуре, аккуратно обволакивая стройный силуэт. Первокурсники с восторгом осматривают Большой Зал, уделяя особенное внимание потолку и парящим свечам. Знакомых лиц среди них много - родители практически всех этих детей уже были моими студентами. Место директора в центре преподавательского стола; по моему мнению, худшее место за всем столом. Для меня, так точно. Я не Альбус и не задерживаю студентов на празднестве дольше необходимого. Распределение проходит быстро, студентов мало и выбор небольшой. В основном дети пошли по стопам родителей. Распределяющая шляпа, кажется, впервые не поёт ничего. И правильно. Гимн Хогвартса мы тоже не поём. Коллеги недовольны, судя по лицу Минервы, меня ждёт часовая выволочка. По-моему, ей абсолютно наплевать, что директор из нас двоих - я. Один из минусов в руководстве людьми, помнящими тебя одиннадцатилетним школьником. А Поттер таки вернулся в Хогвартс. И Драко. Хотя последний явно предпочёл бы этого не делать. Сидя за факультетским столом практически в конце, отдельно от всех студентов, он выглядит так, будто хочет выбежать прямо через парадные двери. Беда в том, что выбежать отсюда он может исключительно в Азкабан. Люциус с Нарциссой сбежали. Успели всё-таки, хотя на границе их почти догнали. Я не удивлён - эта парочка всегда была крайне удачливой в плане избегания ответственности. Драко они с собой не взяли - сочли, что в отличие от них ему ещё жить и жить, а потому нужно исправлять собственный имидж. Это всё написал мне Драко, в письме с прошением о повторном зачислении на седьмой курс. Драко, конечно, отпустили. Условно. Его действия по отношению к Поттеровской победе сильно смягчили его уголовный облик. Да и обман Нарциссы не прошел впрок; по крайней мере, именно в эти факты упирался Поттер в суде Визенгамота. У последнего, кажется, развился синдром спасателя. Иначе как объяснить, что он давал показания в пользу Драко, Нарциссы... Люциусу он не помогал, но тут я его не осуждаю. И меня. Поттер зачем-то практически в одиночку оправдал меня по всем статьям. Я его об этом не просил и не попросил бы, даже если бы меня закрыли в Азкабане на пожизненное. Возможно, я бы даже предпочёл это... ...нет, не предпочёл бы. В Азкабане нету Лили, а я хочу хотя бы иногда на неё смотреть. Я искренне сомневаюсь, что она бы меня там навещала. Нужно будет всё-таки сказать Поттеру спасибо. И чего все ждут? Ах, точно. Я же теперь директор. Значит, ждут меня, а точнее хоть какой-то знак, что я жив и школьный год всё же начнётся. Я встаю с места, поднимаясь на помост. Интересно, это Альбус придумал, или какой предыдущий особо креативный директор так постарался? Наверное, всё таки Альбус, но спрашивать я не планирую. Точно не в ближайшее время. - Я приветствую всех тех, кто решил вернуться и продолжить обучение, а также тех, кто только его начнёт. Я постараюсь быть кратким. Расписание занятий вы получите завтра утром от старост, которым сегодня их отдадут деканы. Я лишь напомню, что в Запретный Лес вход по прежнему воспрещён, на то он и остаётся Запретным. Свод запрещённых предметов также всё ещё висит в кабинете нашего смотрителя. В зале гробовая тишина. Видимо, чтобы завоевать студенческий авторитет, нужно выполнить сильно больше телодвижений, чем положено среднестатистическому преподавателю. Желательно убить предшественника и быть убитым самому. И потом они возможно наконец помолчат. - Также сообщаю о небольших изменениях в преподавательском составе. На пост преподавателя Защиты от Темных Искусств вновь вернулся профессор Ремус Люпин... Договорить мне не дают громкие аплодисменты. Видимо мои предположения о причинах соблюдения уважительной тишины всё же ошибочны. - Профессор Слагхорн покинул нас, отправившись на заслуженный (тут я не сдержался и легкий налёт сарказма всё же просочился в мой голос) отпуск, взамен пост преподавателя зельеварения займёт профессор Лили Поттер. Тут аплодисменты звучат ещё громче, но Лили мне симпатична куда больше Люпина и я не возражаю. Не будь я директором, пост преподавателя ЗоТИ занял бы сам и остался бы деканом. Но эти должности запрещено совмещать уставом Хогвартса, а потому мне пришлось выбирать новую жертву среди уже преподающих. Кроме меня, слизеринцев в штате всего двое и обе женщины - Поппи Помфри пост декана не может занять по очевидным причинам, соответственно, остаётся Аврора Синистра. Уговорить её сложно и поддаётся она только после обещания личного содействия перед студентами и повышения в полтора оклада. Фактически, сейчас она работает на ту же зарплату, что я работал все семнадцать лет, но об этом ей знать абсолютно не обязательно. С финансами в Хогвартсе тоже туго. Многое пришлось вложить в ремонт (замковый фундамент я конечно чинил бесплатно, но вот редкие экспонаты и реставрация пострадавших картин всё таки обошлись недёшево), ещё часть ежегодно ушла в фонд помощи бедным студентам (этот фонд Альбус создал по моей инициативе и каждый год я приводил ему в него очередных жертв), процент ушёл в премии... Совет попечителей (также по очевидным причинам) особо ничем помочь не мог, поэтому приходилось экономить на всём на чём только можно. Когда я поделился этим с Лили (а изредка нашу совместную работу над планами всё же прерывали короткие диалоги), она предложила работать бесплатно. По её словам министерской премии ей должно хватить на две жизни вперёд. Я естественно не принял всерьёз её заявление, но она, кажется, всё ещё стесняется принимать зарплату. Разговор с Лили пользу всё же принёс - я связался с Кингсли. Министерство сейчас в финансах практически тонет - ещё бы, когда подсудимые все как на подбор богатые чистокровные. Штрафы сильно повысили, по словам финансистов "во избежание попыток откупа от правосудия", на практике же оказалось, что в сам Азкабан попали далеко не все провинившиеся, зато казна Министерства заполнилась монетами доверху. Начало школьного года длится не более часа (из которых сорок пять минут занимает трапеза), после чего я отпускаю всех по факультетским спальням. Учителей же ждут ещё тридцать минут организационного собрания.

***

С Кингсли мне удаётся встретится уже второго сентября. Он прибывает в замок через камин. Мой новый кабинет новоиспечённый министр одобряет. А вот запрос о финансировании, поддержки у него находит немного. - Я бы рад, Северус, - задумчиво произносит министр, потягивая то самое огневиски, - но добиться чего-то от министерства сейчас будет крайне непросто. - Говори прямо. - Откровенно говоря, в министерстве меня не жалует никто кроме бывших членов Ордена. Я, прежде всего, мракоборец; а бывшие мракоборцы на этом посту изрядно подпортили репутацию моего отдела. - То есть, то, что пост министра за последние тридцать лет в принципе не занимали здравомыслящие люди, их не смущает? - Это ты знаешь, что Фадж был идиотом. А публичный имидж у него был очень даже положительный. Даже Пий Толстоватый был ими принят теплее, чем я. - Из этого всего, как я понимаю, мне следует сделать вывод, что денег формально нет не только у Хогвартса. Я прав? - К сожалению. - министр слегка виновато хмурится. А каков был план! Ну ничего, запасные планы у меня тоже есть. Благо, мисс Грейнджер вернулась вместе с Поттером.

***

Когда-то, когда Поттер был ещё на первом курсе, я стоял за дверью Больничного Крыла. Я всегда был крайне удачлив на чужие разговоры; вот и тогда, пытаясь мысленно не душить Дамблдора за откровения и своевольную интерпретацию моих отношений с Поттером-старшим и причин опеки над младшим, услышал одну прекрасную фразу, которая по сей день описывает весь наш дурдом под названием Хогвартс: То, что произошло в подземелье между тобой и Квиррелом, — это большой секрет. Но, естественно, вся школа об этом знает. Собственно, на это я и рассчитывал, и не прогадал; о недостатке финансов на следующий день было известно абсолютно всем. Через три дня в газетах появились первые статьи. Рита Скиттер особенно старалась, разнося новую политику министерства в пух и прах. Больше я не делал абсолютно ничего, но через неделю Хогвартс получил вспомогательное финансирование от Министерства Магии. Бессрочно. Ещё через день я получил короткую записку от Кингсли лично. Ты грозный противник, Северус. Я искренне рад, что во время войны ты был на нашей стороне. Конечно, рад он. Ещё бы. На фоне скандала он точно получил пару баллов в гражданском рейтинге "хороший министр". Тут я, к сожалению, помог и нашим и вашим.

***

Школьный год, к моему огромному удивлению, начался очень спокойно. Даже Поттер с Малфоем младшим, кажется, наконец успокоились - первый старается проводить больше времени с матерью (то-то Лили счастливая третий день по замку носится), а последний старательно игнорирует факт своего нахождения в Хогвартсе в принципе. Нет, на успеваемости это никак не сказывается. Просто настолько отстранённо он не вёл себя даже на шестом курсе. А Лили, кажется, втягивается в рабочий график. Зелья для больничного крыла, правда, по прежнему варю я, но вот с преподаванием она прекрасно справляется. Намного лучше, чем изначально справлялся я - ей, по крайней мере, не приходится силой выгрызать свой авторитет из студентов. Нет, чистокровные слизеринцы конечно не очень довольны, но большая часть просто смирилась с происходящим. Ещё бы, одно моё слово - и курорт с родителями им обеспечен. Я ведь лично наблюдал все их "заслуги" и "достижения". В одном должность директора все же устраивает меня куда больше, чем должность преподавателя. Мне практически не нужно взаимодействовать с людьми. По крайней мере, с учениками точно. А с преподавателями я давно научился разговаривать так, чтобы не вызывать у них к себе лишних вопросов. Одна только Минерва иногда заглядывает, видимо, по старой памяти. Бывает, мы даже можем вместе вспомнить прошлых студентов или обсудить нынешних. Я никогда не мечтал работать учителем, более того, в списке профессий эта была бы моим последним выбором. Я ненавижу толпы людей и в компаниях, состоящих более чем из трёх человек, я чувствую себя отвратительно. Окклюменция, конечно, помогает, но я никогда не смогу расслабиться в такой обстановке. За всю жизнь я в принципе особо не мог себе позволить данное искушение, но в такой ситуации это просто невозможно. Альбус считал иначе и именно так в двадцати одному году я обнаружил себя мало того что в роли профессора, так ещё и в роли декана впридачу. Те первые три года моей работы долгое время снились мне в кошмарах. Именно поэтому я испытываю такое облегчение, исподтишка наблюдая за Лили. Нет, её жизнь далеко не идеальна, но сейчас ей сильно легче, чем тогда было мне. Меня это не может не радовать. Через месяц после начала школьного года я получаю первое письмо от Люциуса. К моему огромному удивлению, оно полностью формальное - из личного я нахожу в нём только акккуратно зашифрованный адрес. И дату. Судя по всему, приглашение. И зачем? Ответ на этот вопрос мне дал непосредственно Люциус, при встрече. - Драко сходит с ума. - И причём тут я? Этот простой вопрос ввёл Люциуса в кратковременный ступор. - В смысле? - В прямом. Я ему не отец, эта должность всё ещё занята тобой. - Я сейчас не могу ему помочь. - И кто в этом виноват? Я? - Северус! Ты всё таки его крёстный! - Мне кажется я сделал достаточно, чтобы с головой оправдать и заслужить этот титул. Тут Малфой ненадолго затыкается и я наконец получаю возможность высказаться. - Люциус, он сходит с ума, потому что вы с Нарциссой его бросили. Он одинок; все его друзья либо под арестом, либо мертвы. Со мной он возможно был близок в детстве, но Беллатрикс сделала всё, чтобы разорвать остатки наших с ним дружелюбных отношений. И к кому ему идти? Люциус молчит. Где-то на фоне маячит Нарцисса с подносом чая в руках. Оба Малфоя бледны и - редкое зрелище - стыдливо смотрят в пол. - В общем, разбирайтесь сами. Зачем Драко Хогвартс, для меня загадка - в мире достаточно других мест, где можно закончить образование, хотя в его случае такая потребность по-моему вообще отсутствует. Оставив Малфоев в тишине я покидаю небольшой французский особняк и возвращаюсь в собственную обитель.

***

Малфои, что удивительно, всё-таки прислушались к моим словам. Драко покидает Хогвартс не далее чем через месяц. Сдачу экзаменов в это время года организовать трудно, но возможно. Комиссия, состоящая из Марчбенкс, Тофти и ещё одного профессора (чьё имя, кажется, не помнят даже его коллеги) собирается в школе к двадцать третьему ноября. Проблем с экзаменами у Драко не было никогда. Конечно, до Грейнджер ему далеко, но базовый материал он все эти годы усваивал стабильно. Таким образом, выбрав из списка предметов ЗоТИ, Трансфигурацию, Чары, Зельеварение, Арифмантику и Нумерологию, все предметы он сдал на Выше Ожидаемого и Превосходно. Тридцатого ноября Драко Малфой официально закончил обучение в Хогвартсе и отправился во Францию. Официальная причина миграции - желание попутешествовать, поискать себя и набраться новых знаний звучала куда лучше, чем "ушёл к родителям через директорский камин, не ищите". Впрочем, обнаруженный мною на столе в кабинете первого декабря, набор из трёх бутылок магического коньяка с лихвой компенсировал большинство моих волнений.

***

Поттер ведёт себя удивительно тихо. Я почти скучаю за тем, чтобы мне в спину кто-то бесконечно пялился и злился. Грейнджер тоже не высовывается. Даже младший Уизли, кажется, наконец перестал путать ложку с вилкой и научился нормально есть. Я свои привычки в питании так и не исправил (несмотря на гневные взгляды Поппи на мою полупустую тарелку), почему и замечаю все эти незаметные изменения. Изменились, правда, практически все, включая меня. Макгонагалл стала терпимее относится к слизеринцам (вот тут я искренне удивился, но предпочёл не вникать в причины таких радикальных перемен в мировоззрении, так сказать, во избежание), Люпин перестал превращать уроки Защиты от Темных Искусств в Защиту от Темных Существ (от чего мне ещё более непонятен его подход к обучению на третьем курсе Поттера, ведь может же когда хочет!), Лили... А вот Лили не изменилась совсем. Лили настолько не изменилась, что начинает меня пугать. Не знаю, что творилось с ней в посмертии, но она слишком спокойна для человека, бывшего мертвецом семнадцать лет. Она ничему не удивляется, не злится (кроме того случая в моем кабинете), не расстраивается (также), не разочаровывается... Поттер, правда, по-моему абсолютно её не ценит. Если бы моя мать внезапно воскресла, я бы её больше никогда и никуда одну не отпустил. Я бы и Лили не отпускал, но на это я, к моему огромному сожалению, не имею права. Моя мать погибла за год до смерти Лили. В маггловских медицинских документах какой-то судмедэксперт написал косым (похожим на мой, кстати), корявым почерком: самоубийство. На словах мне сообщили, что "на почве депрессивного эпизода". Обозначение последнего я позже отыскал в маггловской библиотеке Манчестера, на маленькой полке, посвящённой психологии и психиатрии (пожилая библиотекарь указала мне на неё с океанической жалостью в глазах). Ознакомление с определением мне не дало ничего, кроме грустного осознания, что ментально я недалеко ушёл от матери. Отца я после её смерти не видел. Не знаю, жив он ещё или нет; знаю только, что по возвращении домой из похоронного бюро я не обнаружил в доме его вещей. А то, что осталось от матери, я в порыве горя сжёг. Об этом я жалею до сих пор - благо, додумался оставить записи и волшебную палочку (последняя мне не раз очень пригодилась за последний год). Нет, нужно будет всё таки вернуться в Паучий Тупик. Может, всё таки его сжечь?

***

Я ненасытный человек. Семнадцать лет я тосковал лишь только по образу, запечатлённому в памяти; сейчас я никак не могу насмотреться на её живую ипостась. Двадцать лет разницы между нами ощущаются как никогда остро. Быть может, выгляди я хотя бы просто на свой возраст (а не в два раза старше самого себя), я и мог бы проигнорировать... Кому я вру, не смог бы. Эти двадцать лет всегда будут стоять между нами непреодолимой стеной. А ещё Поттер. Существование последнего я тщательно стараюсь игнорировать и он пока что отвечает мне взаимностью. Лили везде и нигде одновременно. Я вижу её в кабинете зельеварения, но я спускаюсь туда раз в иногда; за обеденным столом мне остаётся следить за ней только краем глаза. В мой кабинет она больше не поднимается. Зато в мой кабинет регулярно поднимается Люпин, ведь зелье для него по прежнему варю я. Но на Люпина мне наплевать и мне за это даже не стыдно. Такой я, правда, почему-то его абсолютно не устраиваю. Так и происходит сегодня; на дворе декабрь и Хогвартс замело крупным, тяжелым снегом. Меня до сих пор удивляет, что никто так и не заметил погодных тенденций, зависимых от директора. При Дамблдоре вечно было солнце и тепло. Спраут ещё жаловалась, что летом приходится поливать рассаду в два раза чаще (видимо Дамблдор всё же не настолько любил учеников чтоб не радоваться каникулам). Она, кстати, жива. И теплицы привела в порядок за пол года. Вернёмся к Люпину. Ручной оборотень заявляется ко мне с утра; мне же лучше, не буду томиться в ожидании неизбежного. - Люпин. - коротко отрезаю я оборотню, махнув рукой на кубок с зельем. - Всё без изменений. Эти неловкие встречи я терплю ежемесячно. Мне абсолютно не хочется тратить на них больше времени чем минимум. Люпин привычно мнётся у входа. Что я, по его мнению, могу с ним сделать? По-моему, всё что мог, уже сделал, а большего мне не нужно. - Северус. - как-то обреченно произносит он. Этого мне не хватало. Если мои студенты будут с таким энтузиазмом учиться защите, то они даже от собственного учителя защититься будут не в состоянии. Но у меня нет совершенно никакого желания читать ему лекции, а потому я просто исподтишка швыряю в него жалящим. - Эй! - Люпин возмущённо подскакивает, потирая задетое бедро. - Ты что творишь?! - А чего ты не защищаешься? - Не привык. - сердито бормочет он. - А студентов ты также учишь? Как защищаешься? Кажется, я его немного выбесил. Ну, мне не привыкать. Но мантию всё же жалко, поэтому от ответного поджигающего - и почему всем так охота меня поджечь? - я проворно отбиваюсь и оно также попадает в бедро Люпину. Сам Люпин уже порядочно взбешен. - Чего ты от меня хочешь?! - Если я скажу большой и чистой любви, ты мне её дашь? - так, куда-то не туда меня заносит, тормози, Северус. Таких круглых глаз у Люпина я не видел давно. Надо же, а я подозревал что к Блэку у него любовь не совсем платоническая, но вот подтвердить свои подозрения никак не ожидал. - Шучу. Достаточно того, чтобы ты нормально учил мне студентов и они не принимали на себя все заклятья противников. - Я нормально учу студентов! - Люпин уже начинает рычать. И чем его не устроило моё чувство юмора? - Хорошо. А теперь убирайся и не попадайся мне на глаза в ближайшее время. Я почти слышу его рычание - в глазах у него уже почти бешенство. Надо же, бешеный Люпин куда скучнее бешеного Блэка. Был бы последний, я бы в жизни Люпина не трогал, но мне же нужно на ком-то снимать стресс. Люпин не задерживается и залпом выхлебав почти что кипяток, пулей вылетает из кабинета. Так то. А депрессию студентам преподавать не нужно, директорской Хогвартсу хватит с головой.

***

Кажется, Лили меня избегает. С чего бы это? Я её не трогаю, я даже практически на неё не смотрю. Жалостливые взгляды Минервы и Помфри доводят меня до белого каления, но я не школьник и умею справляться с собственной несдержанностью. Зато меня игнорирует Поттер, что не может меня не радовать. От наблюдений за поведением Лили меня отвлекает другая проблема. Кажется, моя идея поменять кабинет оказалась не такой гениальной, как выглядела на первый взгляд. За последние три дня на стене за моей спиной начали проявляться портретные рамы. Если всё склоняется к тому, что я снова буду вынужден терпеть непрошенные советы от "мудрых старцев", то наверное я точно сбегу из этого замка, на этот раз окончательно. Придумать план побега (энный за всю мою карьеру здесь) мне не дают сами глубокоуважаемые. - Северус, - улыбается мне с утра новенький портрет предыдущего директора. Мне резко хочется порвать новое полотно в клочья, но замок, кажется, предусмотрел и это моё желание, так как на портрете не остаётся даже малейшего повреждения. Или это я не такой талантливый? Из интереса запускаю заклинанием в собственный стол и лишний раз убеждаюсь, что на этот раз дело всё таки не во мне. Альбус улыбается мне с портрета так ласково и понимающе, что мне хочется этот портрет как минимум сжечь. Можно даже Адским Пламенем. Так меня не выводил даже портрет безумной мамаши Блэка, тот хотя бы был абсолютно честен в своей ненависти ко всему человеческому. - Северус, почему ты от нас сбежал? Этот вопрос ставит меня в тупик. Я ведь даже не задумывался о причинах своей антипатии, просто переехал из ненавистного помещения. Но видимо я не первый директор, пытавшийся сбежать от наставничества мертвых управленцев и замок предусмотрел такую возможность. Спасибо хоть пол года отдышки я всё же получил. И что мне ответить? - Не знаю. - в конце-концов я пожал плечами. Что за подростковые жесты? Впрочем, Альбус всегда умудрялся пробуждать во мне худшие черты. Портрет вздохнул. Мало мне было Минервы, теперь и Альбус присоединился к этой маленькой вечеринке жалости. - Мой мальчик, я беспокоился о тебе, - тем временем продолжал Альбус, - я не видел тебя с мая. - Всё в порядке, как видите. Живу пока. Альбус смотрит на меня так, будто прекрасно осознаёт, что со мной совсем ничего не в порядке, но молчит. Скорее всего тоже из жалости, но тут я на большее и не рассчитывал. Его портрет почему-то снова в центре, симметрично над директорским креслом. Судьба у меня что ли такая, просидеть всю жизнь под его портретом? Остальные директора старательно делают вид что спят. Ага, как же. Я внезапно злюсь. Сколько можно вот так вытягивать из меня всё то, о чём я предпочёл бы умолчать? Я сделал для Альбуса более чем достаточно. Я взмахиваю палочкой, но что-то мешает мне просто занавесить портрет шторками. Быть может, остатки моего уважения к возрасту или к Альбусу конкретно. Возможно, предчувствие. Но портрет я не закрываю и через минуту уже об этом жалею. Потому что Альбус вдруг начинает плакать. Да сговорились они что ли?! Может хватит?! Прекратите! - Альбус. - как-то отстранённо произношу я. - У вас кровь. И действительно - из глаз у него текут уже совсем не слёзы а тоненькие ручейки красной жидкости. Он пачкает в них руки, пытаясь протереть глаза; а потом протягивает ладони в мою сторону. Руки выходят за границы портрета. Окровавленные старческие ладони тянутся ко мне в жесте объятия... А в следующую секунду я с криком вскакиваю в собственной постели. Брр. И приснится же такое. Но, видимо, мне все таки придётся наведаться в собственный бывший кабинет. Побеседовать, так сказать. Я совсем не намерен проводить ночи за таким интерактивом. А сейчас - спать. Со сном без сновидений, чтоб наверняка.

***

Утром мне уже не до ночных кошмаров и уж тем более, не до разборок с Дамблдором. Моё утро начинается с паникующей Минервы, старательно отбивающей мне дверные петли. Дверь я открываю злой, растрёпанный и невыспавшийся; выгляжу я настолько отвратительно, что Минерва, секунду назад стучащая мне в дверь так, будто от этого зависит вся её дальнейшая жизнь, пораженно замирает. - Северус, у тебя всё нормально? - нерешительно спрашивает она, когда наконец отмирает от первого впечатления. - Не хуже, чем обычно. Что случилось? - Ты только не волнуйся... - Что. Уже. Случилось.? Она поджимает губы. - Лили пропала. Внезапно все мои ночные волнения становятся для меня настолько несущественными, что я даже не трачу время на приведение себя в человеческий вид. Я просто тащу восклицающую Минерву по лестнице к себе в кабинет, усаживаю в её же злосчастное кресло и требую объяснений. - Ты проспал завтрак, Северус. - начинает Минерва с легким недовольством, - Лили на завтрак тоже не явилась. Сначала я подумала... Она делает паузу, рассчитывая что я догадаюсь о её домыслах. Я догадываюсь, но подобное настолько маловероятно, что я даже на неё не злюсь. Я её просто не понимаю. Она, тем временем, продолжает. - Я спросила её эльфийку, но Лэнни тоже с утра её не видела. Тогда я позвала твоего эльфа, с трудом вытрясла из него тот факт что ты всё ещё спишь - не злись, он упирался до последнего - и потом уже прибежала к тебе. Я думаю. К каждому профессору приставлен один школьный домовой эльф - и к Лили я тоже приставил эльфийку. Молодая, но активная Лэнни с рассказов Лили была отличной домовушкой (иногда до меня всё же долетали обрывки разговоров) и не стала бы врать о таких важных вещах. Мой же домовик был верен мне даже во времена после убийства Альбуса (к счастью, хотя бы о внезапном отравлении мне беспокоиться не приходилось, хотя некоторые пытались; я правда так и не понял - они настолько низкого мнения обо мне как о зельеваре или просто настолько отчаялись?) и сейчас уж точно не стал бы выдавать меня Минерве без повода. Значит, тоже волновался за Лили. Когда ты всем симпатичен, то о тебе будут беспокоиться даже чужие эльфы. Минерва уже минуту высматривает на моём лице что-то одной ей известное; я тем временем размышляю, куда могла деваться Лили в субботнее утро, не сообщив о своём уходе заранее. Я отправляю Минерву успокаивать студенток (я уже говорил о всеобщей симпатии?) а сам аппарирую в первом очевидном направлении.

***

Паучий тупик встречает меня прогорклым запахом от загрязнённой годами реки. Я не рискнул перемещаться далеко от собственного дома - я давно не был в более благополучной части города. Удивительно, но тут, кажется, тоже шёл снег. Правда, в этом районе он выглядел далеко не так красиво, как в Хогвартсе - грязные дороги напоминали скорее одно огромное подмёрзшее болото. Меня это не смущало (а остальные дома по большей части были давно нежилые и заброшенные) и я бодро зашагал по улице. Хлюпанье ботинок по подтаявшему, грязному снегу напоминало о детстве. Я даже слегка улыбнулся. В дом я не заходил и сразу направился в сторону бывшего дома Эвансов. Эта часть города была ещё худо-бедно заселена - в отличии от моей улочки, тут ещё просматривались человеческие усилия по поддержанию внешнего вида построек. Я брёл по улице не спеша - я был уверен, что случись с Лили нечто непоправимое, Поттер давно поставил бы на уши всю школу. Я настолько погрузился в размышления, что абсолютно не заметил, как врезался в спешащего мне навстречу человека. - Прошу прощения... - тихо бормочу под нос я, но осекаюсь под изучающим взглядом прохожего. Передо мной мужчина, я бы сказал, лет шестидесяти. Но я не объективен - я и сам не выгляжу на сорок. У него темно русые, с обильной проседью волосы, уставший взгляд темно-серых глаз. Фигура явно принадлежит рабочему - широкие плечи, рост почти достигает двух метров. Я со своими ста семьюдесятью пятью - я всегда был низким, но со временем перестал обращать на это внимание, а окружающих мой рост теперь волновал в последнюю очередь, не то что в подростковом возрасте - гляжу на него снизу вверх. Такое со мной случается нечасто - в последний раз так я смотрел на ещё живого Альбуса. Мужчина, тем временем, пристально меня разглядывает. Меня не оставляет ощущение, что его профиль мне знаком - но черты не сходятся. Фигура подтянутая, плечи не сгорблены, взгляд чист... Вот только нос выдаёт в нём человека, знакомого мне двадцать лет назад. - Сын? - как-то растерянно и неуверенно произносит Тобиас Снейп - а в этом у меня сомнений не остаётся - глядя на меня сверху вниз. Я на секунду застываю. Воспоминания двадцатилетней давности фейерверком проносятся у меня перед глазами. Я ведь только привёл в порядок щиты! Теперь опять собирать по кусочкам. Да сколько можно?! - Отец. - безжизненно и безрадостно констатирую очевидное я. Мы стоим посреди улицы, неловко рассматривая друг друга. Да, за двадцать лет мы полностью поменялись местами. Именно я сейчас выгляжу так, будто не спал двое суток - волосы в полном беспорядке (хотя бы не жирные - меньшее время проведённое над котлами благотворно повлияло на их состояние), неряшливо накинутый плащ поверх наспех преображенных из ночной сорочки брюк и рубашки, единственное, на ногах те самые ботинки - единственная часть одежды в нормальном состоянии. Я ещё небось и не бритый. Времени после прихода Минервы заглянуть в ванную так и не нашлось - запаниковал и бросился за Лили... Точно, Лили. Обо всех этих мелочах (а собственная внешность перестала меня волновать достаточно давно) в обычное время я бы и не вспомнил. Но в обычное время меня не рассматривает в упор потерявшийся из моей жизни двадцать лет назад, вполне ухоженный и совсем не пьяный Тобиас Снейп. Мы бы простояли так и час, если бы я не был занят поисками Лили. - Извините, я тороплюсь. - Бормочу под нос я как шестнадцатилетний школьник и дергаюсь в нужную мне сторону. - Подожди, - тихо просит Тобиас, - мы можем поговорить? - Не сейчас. У меня пропал преподаватель и мне срочно нужно его найти. - У тебя... преподаватель? - недоумение Тобиаса казалось почти комичным. - Я директор. Так что да, у меня пропал преподаватель. Лицо Тобиаса становится ещё более удивлённым и из меня вдруг снова начинает рваться истерический смех. Кажется, я опять передержал щиты. Мне что, вообще перестать ими пользоваться? Я не могу ежедневно бороться с собственными истериками. Тобиаса мне не жаль от снова совсем, а потому я не сдерживаюсь и пару смешков из меня всё же вырывается. Брови отца ползут ещё выше. - Так, нервное, - объясняюсь я, вконец успокаиваясь, - но сейчас я действительно тороплюсь. - Я понимаю. - как-то грустно бормочет Тобиас. - Мы могли бы позже встретиться? Когда ты будешь свободен. Я зависаю. Когда я буду свободен? Я испытываю искушение ответить "никогда", но упрямо подавляю в себе внутреннего школьника и просто киваю. - Да, конечно. Завтра тебя устроит? - Отлично. Где? Я осматриваю местность вокруг и замечаю перекошенную лавочку под заснеженным дубом. - Да хоть здесь, - я ухмыляюсь, - по крайней мере, это место мы оба знаем. Тобиас слегка краснеет. Ещё бы - эту лавочку ни я, ни он не забудем никогда. Сколько раз он спал на ней в стельку пьяный, когда даже терпению Эйлин приходил конец и она вышвыривала пьяного мужа из дома... Не сосчитать. - Ладно. - вздыхает Тобиас. - До завтра. Бывай. Я не прощаюсь, только киваю и отворачиваюсь. Мне все ещё нужно найти Лили.

***

Рядом с бывшим домом Эвансов Лили не наблюдается. Её нет и в парке. И даже на детской площадке. Её в принципе нет в этом городе и в близлежащих районах. Остаётся только одно место, где она ещё может быть. Годрикова впадина. Место, где умерла она и место, где вместе с ней семнадцать лет назад умер я.

***

В Годриковой впадине оглушающе тихо. Странно, городок вроде не пустует, да и сегодня - суббота. Вполне обычный выходной. Тем не менее, людей на центральной площади нет и я не хочу знать где они. Мне и одному хорошо. Найти бы Лили... Статуя в центре не вызывает у меня ничего, кроме мурашек по телу. Жуткое зрелище. Если изначально не знать, что это - Поттеры, то опознать их в персонажах статуи весьма и весьма затруднительно. При этом экспонате я надолго не задерживаюсь и сворачиваю в сторону памятного дома. Издалека я понимаю, что кажется, нашёл таки Лили. Табличка с благодарностями на входе слегка перекошена, но цела; калитка чутка приоткрыта и на засыпанной снегом тропинке четко видны человеческие следы. Я прикрываю калитку за собой и оставляю ещё одну дорожку следов побольше. Входная дверь скрипит. Петли не смазывали ни разу за то время что дом простоял без жильцов. Порог тоже поскрипывает, но я быстро переступаю через него и захожу в дом. Меня не покидает ощущение дежавю и оно мне совсем не нравится. Мысленно я переношусь на семнадцать лет назад, в ту ночь, в тот момент, когда я умер в этом треклятом доме. Если и есть место, которое я ненавижу сильнее Паучьего Тупика, то это наверное именно оно. Я нахожу Лили в полуразрушенной детской. Она сидит на полу, прислонившись спиной к стене рядом с детской кроваткой. Эта сцена выглядит настолько жутко и сверхъестественно, что меня опять передергивает. Ей, кажется, все равно, что я пришел. Ей не холодно, хотя в доме дыры в стенах и крыше, а она всего лишь в преподавательской мантии. Она всматривается в пространство так, будто видит там ответы на все свои вопросы. - Почему я жива? - спрашивает Лили вполголоса. Я замираю. Непонятно, кому адресован вопрос, но от меня ответа она не получит. Я и сам не знаю. Нечасто, но со мной такое бывает. И всё же я не могу оставить этот вопрос без ответа. - Ты нужна. - в конце-концов озвучиваю я самый жизнеутверждающий вариант ответа. - И кому я нужна? Гарри? Он уже взрослый. Я была нужна ему тогда, десять лет назад, даже пять. Но не сейчас. Я задумываюсь. - Хогвартсу. - И зачем? Неужели в мире нет других зельеваров, кроме меня и Слагги? - Почему же, есть. Я. Но я занят. Так что остаёшься ты и Слагхорн. Как видишь, нужна. Она смотрит на меня так растерянно, что мне хочется её обнять. В моём случае это нечастый порыв, так что я даже немного удивляюсь. Лили, тем временем, начинает вглядываться уже в меня. И чем я всем так интересен? Себе я не интересен совсем. - А тебе я нужна? Это ведь ты меня вернул. - внезапно выдаёт Лили. И внимательно ждёт ответа. Вот засада! И как я из этого выкручусь? Только Лили может поставить меня в ступор всего двумя предложениями. Но я понимаю, что вот прямо сейчас на этот вопрос есть только один правильный ответ. - Нужна. - выдыхаю я. У неё слегка оживает взгляд, но тут же потухает обратно. Мы молчим. Минуту. Вторую. На третьей терпение у неё заканчивается. - Отведи меня в Хогвартс. - в конце концов просит она и я тут же вскакиваю, протягивая ей руку. Она смотрит на меня слегка насмешливо и недоверчиво одновременно, но я не обращаю на это внимания. Потом взгляд смиряется и она принимает помощь, с трудом поднимаясь на ноги. Ладони у неё ледяные. Я ворчу, накладывая согревающие чары и осторожно, как хрустальную приобнимая её за талию, аппарирую нас обратно в Хогвартс. Кажется, мне придётся действительно начать за ней следить. Я боюсь оставлять её наедине с ней самой.