Глава 7

Наш самый большой недостаток, Северус, есть совесть - без неё и тебе, и мне, жилось бы куда проще и приятнее.

- Эйлин Принц - Северусу Снейпу, 1968 год.

***

Альбусов портрет укоризненно смотрит на меня с высоты окна. Я в напряжении вскакиваю со стула, наворачиваю третий круг по комнате и не планирую останавливаться. Меня захлёстывает паника. За окном темно. Хогвартс накрывает ночью. Замок погружён в тишину, но она обманчива и напряжена. Все ощущают, что сейчас всё закончится, но никто не представляет себе, чем именно. Даже портреты бывших директоров неспокойны. - Альбус! - не выдерживает первым Финеас Блэк, угрожающе замахнувшись на Дамблдора шахматной фигурой с соседнего портрета. Дайлис Дервент, владеющая картиной с шахматной доской, раздражённо морщится от такой бестактности, но не протестует (почему-то на Альбусов портрет никто из бывших директоров проникнуть не в состоянии - старик и тут особо отличился), хотя Финеаса и так это никак не напрягает. - Если не хотите делиться подробностями, то хотя бы не нагнетайте! - Увольте, Финеас, - резко отвечает со вздохом Дамблдор, - вы знаете, как я уже не раз объяснял, что я не могу объяснить вам всего - я такой же мертвец, как и вы. - Не прикидывайтесь дураком, директор, - вмешивается уже в край взбешённая Дайлис. - Может, директор Снейп и выполняет все ваши поручения беспрекословно, но уж мы, позвольте, полюбопытствуем. - Хватит. - раздражённо вмешиваюсь я, обрубая очередную дискуссию на корню. Таких разговоров за последние сутки я наслушался сполна. - Альбус, если вам есть что сказать - говорите. Если нет, перестаньте издеваться над окружающими. Дамблдор, кажется, обижается, но мне не двадцать и меня это не трогает. Мне не тридцать и меня это уже не задевает. В тридцать восемь лет я взбешён, устал, разъярён, разочарован... Но не задет. Позади Дамблдора мелькает детское лицо и от неожиданности я дёргаюсь. Альбус этому не удивляется; вместо этого он наклоняется к девочке и выслушивает её тихий шёпот, после чего благодарно кивает и ребёнок вновь исчезает. Дамблдор мрачно смотрит мне в глаза. - Началось. Иди, Северус. Найди Гарри - у вас мало времени. Я резко киваю и покидаю комнату. Замок услужливо подсказывает мне, что Поттер как раз выходит из башни Когтеврана. Впервые я радуюсь, что Поттер отказался продолжать обучение - не уйди он с седьмого курса, замок причислил бы его к студентам и тогда я не смог бы его обнаружить. В чары замка была встроена функция обнаружения "гостей", что и давало мне сейчас солидное преимущество. По пути к цели у меня начинает жечь метка. И кто тут вызвал Лорда? А главное, зачем? Так, нужно поторапливаться - не дай Мерлин кто-то обнаружит Поттера раньше меня. Мысли, что вызов происходит именно по этой причине, я стараюсь не допускать. Но вместо Поттера я натыкаюсь на Минерву, хотя, по идее, так быть не должно. Макгонагалл в это время вообще должна быть в другой части замка. Значит, Поттер всё же где-то здесь. - Где Кэрроу? - спокойно спрашиваю я. - Я думаю, там, где вы велели им быть, Северус, - отвечает Минерва. Я подхожу ближе, обшаривая взглядом воздух позади и вокруг профессора МакГонагалл, прекрасно осознавая, что Поттер здесь. Я отчётливо слышу в тишине коридора дыхание ещё двух человек. - Я полагал, - я пытаюсь незаметно рассмотреть тени рядом с доспехами, - что Алекто захватила человека, незаконно проникшего на нашу территорию. - Вот как? - удивляется почти правдоподобно Минерва. - На каком же основании вы так полагали? Я слегка сгибаю левую руку, на которой возле локтя была выжжена Чёрная Метка. - Ах да, конечно! - фыркает профессор. - У вас, Пожирателей смерти, свои особые каналы связи - как я могла забыть! Я делаю вид, что не слышу. Сейчас её обвинения не имеют для меня никакого значения. Я всё ещё пристально всматривался в воздух вокруг неё и постепенно подступал ближе, старательно делая вид, будто сам не замечаю, что делаю. - Я не знал, что сегодня ваша очередь патрулировать коридоры, Минерва. - У вас есть возражения? - Мне хотелось бы знать, что подняло вас с постели в столь поздний час. - Мне послышался подозрительный шум. - Вот как? Но здесь вроде бы совсем тихо. - Я взглянул ей прямо в глаза. — Минерва, вы видели Гарри Поттера? Если да, то я вынужден настаивать… Она сделала молниеносный выпад — её волшебная палочка рассекла воздух, и мои Щитовые чары сработали так стремительно, что МакГонагалл слегка покачнулась. Она направила палочку на факел на стене, и он вылетел из подставки. Я наконец заметил Поттера и Лавгуд, но отвлёкся на пламя, тут же превратившееся в огненное кольцо, которое заполонило коридор и полетело на меня, точно лассо… Теперь это был уже не огонь, а огромная чёрная змея. МакГонагалл превратила её в столб дыма, который в мгновение ока сгустился и обернулся роем разящих кинжалов. Меня спасло от них лишь то, что я укрылся за стоявшими тут же доспехами, и кинжалы со звоном один за другим вонзились в нагрудные латы. Будь моя воля, я с радостью отбил бы это мерзейшее очарование обратно, но "противника" я калечить в отличии от неё не хотел. - Минерва! - произнёс визгливый голос. Твою мать. Видимо, Флитвик так и не простил мне тот Ступефай. Отбиваться от троих деканов одновременно так, чтобы никого не покалечить, в моих условиях невозможно. В этом коридоре, включая меня, уже шесть человек - я непременно в кого-то попаду, а вечно прятаться за доспехами у меня не получится. - Нет! - взвизгнул Флитвик, поднимая волшебную палочку. — Больше вы в Хогвартсе никого не убьёте! Заклятие Флитвика ударилось в доспехи, которые я пока всё-таки сделал своим прикрытием. Они с грохотом ожили. Я вырвался из сокрушительных железных объятий и послал доспехи влёт на своих противников. Вот же! Чуть не попал в Поттера с Лавгуд, которые в свете происходящего уже практически не скрывались. Мне пришлось срочно спасаться бегством, пока МакГонагалл, Флитвик и Стебль дружно метали мне вслед молнии. Я влетел в дверь классной комнаты, и в следующее мгновение за спиной услышал крик МакГонагалл: - Трус! ТРУС! Тут пространства было ещё меньше, чем в том злосчастном коридоре и возможности мои резко стали ещё более ограниченными. В дверь уже вбежали остальные двое, а Макгонагалл, казалось и в одиночку вот-вот меня прикончит. Я видел перед собой только один выход - окно. Что ж, выбора у меня нет. Времени разбежаться у меня нет и приходится быстро швырять в окно первое пришедшее на ум заклинание. Удачно - стекло лопнуло от высокой температуры сразу. Не будь я директором, мне бы конечно не удалось это стекло даже поцарапать, но должны же у меня быть хоть какие-то преимущества? Это, однако, не мешает горячим осколкам больно прилетель мне по лицу и торсу, но мантия меня хотя бы немного защищает. Из окна я выпрыгиваю в кромешную тьму. Та секунда, что требуется мне для осознания своих действий, служит мне метафорой моей жизни - я ныряю в ночную темноту, слыша только, как позади меня Минерва возмущённо орёт Поттеру, что я сбежал. Земля приближается ко мне всё ближе, но у меня никак не получается подчинить себе тело и воздух... ...и я с криком сажусь в постели. Пот стекает у меня по лицу ручьями и я никак не могу отдышаться. Та ночь снится мне нечасто. Раньше я ненавидел полёты и страшился высоты - и хоть сейчас мне подвластно и первое и второе, в ту ночь я не чувствовал уверенности ни в чём. Потому что тот прыжок был моей первой попыткой самостоятельного полёта. Я подозреваю, что тогда меня спасла инстинктивная магия - как у детей, когда спрыгиваешь с качелей и зависаешь в воздухе. Но я давно не ребёнок, поэтому, хотя у меня получилось ненадолго повиснуть в воздухе, мне всё же пришлось вспоминать уроки Лорда и действовать соответственно их содержанию. Иронично, но из всех, кого Волдеморт пытался этому научить, тогда сразу получилось только у Нарциссы. Люциус смог только после её объяснений, хотя мне не помогли и они. Кажется, потом разобрался Руквуд и в самом конце Долохов, но это я слышал только по слухам. У меня тогда не получилось ничего, что очень расстроило Лорда (у меня сложилось впечатление что он почему-то на меня больше всех надеялся - позже я пришёл к выводу, что это он так извращённо пытался найти между нами сходство). Видимо, полётам я мог научиться только при смерти, что в итоге и произошло. Эти воспоминания не всплывали у меня в памяти достаточно давно, но, видимо, разговор с отцом пробудил во мне тот животный ужас от свободного падения без малейшего труда. Вчерашний день я помнить не хочу. Рассказ отцу занял почти весь день - на четвёртом часу я охрип и кашлял, выпил больше литра воды и уже начал шипеть, когда отец всё же предложил мне прерваться и отдохнуть. В течении получаса я потягивал запрошенный у эльфа малиновый чай, запивая им горькое зелье для снятия раздражения и воспаления. После рассказ продолжился. Я заново переживал события предыдущих и той конкретной ночи, объясняя, как чувствовал каждый удар по замку; как пытался помочь "противнику", задавливая стенами Пожирателей (не смог уберечь Уизли), как горела душа вместе с Выручай-комнатой, как отдавались эхом детские крики в моей голове... Подозреваю, что этой ночью кошмары мучили не только меня, но вряд ли у Тобиаса они были настолько яркими. По возвращении мне пришлось успокаивать Лили. Почему-то она умудрилась поднять на уши весь замок. Я был вынужден дать обещание, что буду предупреждать о своём длительном отсутствии чуть ли не под угрозой смерти. Уроков зельеварения я больше не вёл, так как Лили разрешили вернуться к преподаванию. Не я, конечно - будь моя воля, я бы и во сне не подпустил бы её и близко к этому злосчастному классу. После проведения той демонстрации, однако, мне было чуть спокойнее за её жизнь и здоровье - студенты точно станут немного аккуратнее на ближайшие пол года. Нога, правда, по прежнему не даёт мне покоя. Я боюсь идти к Поппи - она же меня потом уже вообще никуда и никогда не отпустит, а оставаться пациентом Больничного Крыла навечно мне не хочется. Таким образом, у меня остаётся только один вариант.

***

- Северус. Северус, проснись! Я сонно потёр глаза. Маленький прикроватный маггловский будильник показывал мне три часа ночи, а память подсказывала, что сегодня точно не суббота. Заспанный мозг абсолютно не желал вникать в происходящее и всячески усложнял мне попытку понять, чего же от меня хочет директор в такое непечатное время. - Что случилось? - зевнул я, уже вставая с кровати. По лицу Альбуса, торчащему из камина, было видно, что со сном я сегодня уже попрощался. - Артур ранен, укушен Нагайной. Зельевар из Мунго ничего не может сделать - колдомедики говорят, что в жизни не видели такой гадости. Северус, они без тебя не справятся. Я знаю, что ты не помнишь, что именно ты изобрёл, но у тебя куда больше шансов понять, что именно получилось. Я вздохнул. - Я сохранил записи, - я грустно посмотрел Альбусу в глаза. - Но если я сейчас помогу Артуру, то он непременно усомниться либо в качестве моего изобретения, либо в его же анонимности. Альбус поджал губы. - Мы не можем не вмешаться. Артур один из немногих, кто ещё держится в Министерстве - без него у нас окончательно пропадёт доступ ко всему там происходящему. Я киваю. Приоритеты понятны - а Альбус всегда мыслил более глобально. Я никогда на него за это не обижался, понимая, что иным способом эту войну не выиграть. За всё время работы профессором я наблюдал самые странные вещи, но всё совершённое обычно происходило в границах Хогвартса. События начинали предвещать всё более тёмные времена. - Я буду в Мунго через десять минут. Дамблдор кивает и оставляет меня наедине с моим предчувствием. Я прекрасно осознаю, что потом мне придётся лгать, оправдываться и всячески извиняться перед Лордом. Ему мои извинения до лампочки, но так есть хоть какой-то шанс, что меня не убьют за предательство с порога. И, конечно, придётся усовершенствовать яд. Но это всё будет позже, а сейчас я быстро одеваюсь, хватаю записи из сейфа (Люциус когда-то сказал, что магла во мне выдают не словесные обороты, не одежда и не незнание традиций - а то, что в критических ситуациях я не доверяю чарам и артефактам) и перемещаюсь в приёмную волшебной больницы. Тут, как всегда, полно народу. Вид приёмной похлеще маггловского зоопарка - в углу кого-то рвёт флобберчервями, на стуле под окном лежит бессознательный парень с кошачьими лапами вместо конечностей. Регистратуру снизу подпирает старичок с настоящими яблоками вместо глазных. В общем, тут всё как всегда. Ведьма в регистратуре (моя бывшая ученица, окончила Хогвартс за год до прибытия Поттера; зелья сданы на Выше Ожидаемого, факультет Пуффендуй, особых заслуг нет) выглядит так, будто не спит уже вторую неделю. Чья то мать (судя по крикам, того парнишки с лапами) орёт на несчастную с громкостью и высотой, недопустимой для слуха здравомыслящего человека и мне еле-еле удаётся вклиниться в бессмысленную тираду из претензий. - К вам поступил пациент, Артур Уизли, в какой палате я могу его найти? Девушка, кажется, рада меня видеть, что редкость для моих бывших студентов. Но, видимо, на фоне психованной женщины я выгляжу достаточно приятно. Она быстро просматривает толстую книгу на своём столе, пальцем отслеживая строки и отправляет меня на второй этаж. Я не задерживаюсь и вскоре уже захожу в обозначенную палату. Первое, что я чувствую, заходя в комнату - концентрированный запах крови. По центру палаты стоит кушетка, на которой и лежит бессознательное тело Артура Уизли. Вокруг склонилось по меньшей мере трое медиведьм и один Целитель; количество ярко зелёного лимонного цвета в этой палате явно превышало допустимую для зрения здорового человека норму. Впрочем, долго стоять в дверях мне не пришлось. - Вы кто? Как вы сюда попали, кто вас впустил? - подняв взгляд, вскакивает низенькая девушка. - Регистратура. Если хотите чтобы пациент пережил эту ночь, вам придётся меня оставить. Тут глаза поднял и единственный целитель, на время оторвавшись от осмотра пострадавшего. - Вы кто? - Северус Снейп. Я изобрёл то, что сейчас убивает мистера Уизли. Тут подскакивают все четверо одновременно. - Что же вы молчите! Вы принесли противоядие? - Нет. Готовой формулы у меня нет, но я принёс свои заметки. Возможно, так процесс пойдёт быстрее. Мужчина решительно кивнул и протянул мне заляпанную кровью руку. - Гиппократ Сметвик. Покажете записи? - Конечно. Прошу. Он внимательно читает мои записи. Ассистентки, тем временем, занимаются Артуром - промывают место укуса вливают в пациента кроветворное и продолжают попытки остановить бесконечное кровотечение. Время от времени я ловлю то один, то другой презрительный взгляд. Будущим медикам явно претит присутствие отравителя. У меня появляется время рассмотреть Сметвика. Мужчина выше меня на пол головы точно; короткие светлые волосы аккуратно уложены на бок. Он среднего телосложения, а серые глаза внимательно изучают текст. - Вы злой гений, Снейп, - наконец прерывается Сметвик и возвращает мне мои записи обратно. - Наш зельедел не то что изобрести, он и сварить то такое не сможет. Придётся вам задержаться. - Конечно. Я к вашим услугам. Сметвик резко кивает и поворачивается к девушкам. - Оставайтесь с пациентом. Следите, чтобы до нашего возвращения он не умер; малейшее ухудшение и вы вызываете меня обратно. Девушки кивают и целитель стремительно выходит из палаты. - Я не знаю, зачем вы это изобрели, Снейп, - он прищурившись смотрит на меня свысока, - но я был бы рад никогда в жизни больше не сталкиваться с вашими изобретениями. - Я был бы рад больше не изобретать яды, но выбора у меня особо нет. - А вы изобретаете что-то кроме ядов? - Конечно. Противоядия. Целитель слегка обиженно косится в мою сторону. - Спасибо и на этом. А если серьёзно? - А если серьёзно, на остальное мне просто не хватает времени. Последнее неядовитое открытие я опубликовал в девяносто третьем году. Но, конечно, как только - так сразу. Незаметно мы добираемся до дверей больничной лаборатории и Гиппократ впускает меня внутрь. Не знаю, что я ожидал увидеть, но вид лаборатории крайне удручающ. Оборудование не обновлялось последние пять лет точно (а при всех медлительности волшебного мира, за это время произошло несколько важных нововведений), половина зелий на настенных стеллажах выглядит в лучшем случае посредственно, ингредиенты не сортировали со времён Основателей... - Я не постесняюсь и поинтересуюсь - кто заведует этим безобразием? Сметвик внезапно неловко отворачивается и стыдливо чешет затылок. - Видите ли, наш последний зельевар не смог договориться с руководством и теперь зелья приходится варить мне. Я пару минут в полном шоке смотрю на Сметвика и ещё раз обвожу взглядом царящий в лаборатории хаос. На этот раз я взглядом выхватываю более удачные образцы свежих зелий и попытки наспех отсортировать хотя бы самые основные составляющие. - И я так понимаю, времени у вас не хватает. - Правильно понимаете. Времени у нас нет и сейчас, поэтому вскоре мы вдвоём приступаем к завариванию основы. Со Сметвиком работать... Сносно. Не приятно - до этого нам ещё работать и работать, но пока вполне удовлетворительно. Он разбирается в основных закономерностях и реакциях, задаёт по большей части логичные вопросы и не лезет под руку. Работаем мы долго. Четыре часа спустя к нам вламываются стажёры из отдела проклятий и требуют три галлона кроветворного - на складе есть только полтора и мне приходится в экстренном порядке доваривать недостающее. Без Сметвика было бы куда сложнее следить за двумя котлами одновременно, а так мы справляемся. Ещё через полчаса забегают медсёстры из отдела неудачных преображений и требуют с нас антидот к оборотному, коего на складе не оказывается вовсе. Так и получается, что злосчастный антидот мы заканчиваем восемь часов спустя. Уже утро; у Сметвика успела закончиться смена и на дежурство поступил следующий целитель, но у того знаний о зельях ещё меньше чем у моих пятикурсников и Сметвик не уходит. Я молча надеюсь что Альбус нашёл мне замену на сегодняшний день, ибо по возвращении о преподавании не может быть и речи; в таком состоянии я не смогу контролировать и свой котёл, не говоря о тридцати. За весь процесс нас отвлекали больше пяти раз и в запасах всё равно не остаётся почти ничего из запрошенного. Выходя из палаты Уизли (через несколько часов после посещения его семьёй и Поттером) вслед мне доносятся слова Сметвика: - Северус, вы не против поработать внештатным зельеваром? В ответ я хлопаю дверью палаты так, что звенят стёкла. - Я готов вам лично уступить часть своей зарплаты! Северус, я не справляюсь, я после Хогвартса вообще зельями не занимался!

***

Тогда, конечно, я взбесился. Потом расстроился. Просмотрел свой график, ещё раз убедился, что свободного времени и так в обрез и расстроился во второй раз. После - задумался. В итоге я договариваюсь с Альбусом, что половина моих ночных дежурств отходит Флитвику. Тот не очень рад, но давно просит надбавку к зарплате и хватается за повод пусть с неохотным, но согласием. Со следующего понедельника я приступаю к работе в Мунго в ночные смены.

***

Конечно, с началом правления Волдеморта контракт с Мунго мне пришлось экстренно разорвать - к такой побочной деятельности непременно возникли бы вопросы, а тогда их и так хватало (в том числе Лорда подсознательно бесило, что Дамблдора в итоге убил не он а какой-то наглый полукровка, как бы иронично это не звучало). Со Сметвиком я так и не попрощался, хотя за время моей работы в Мунго мы неплохо сблизились (и если не друзьями, то точно коллегами мы стали). Сейчас я даже не представляю, какого приёма мне ждать - но это в любом случае лучше любых лекций от Помфри. Я одеваюсь в привычный сюртук и мантию (сейчас в замке вне спален холоднее чем в подземельях и согревающие чары на такую территорию не может набросить даже директор) и обуваюсь на пороге гостиной. Схватив картонный коробок с полки рядом с камином, я швыряю в последний горсть летучего пороха. - Больница Святого Мунго, кабинет Гиппократа Сметвика! Я от всей души ненавижу каминную связь, но покорно засовываю голову в камин. Мне открывается вид на крайне захламлённый кабинет. Все доступные поверхности покрыты толстым слоем пыли; помещение выглядит давно заброшенным и непосещаемым. Я удивлённо рассматриваю знакомый когда-то кабинет. Складывается ощущение, что Сметвик в какой-то момент просто забыл о его существовании - все вещи на месте, даже фотографии на рабочем столе. На спинку стула всё ещё небрежно накинута лимонная мантия с вышитыми знакомыми мне инициалами. Даже документы открытые на столе выглядят так, будто про них просто забыли. Судя по всему, Гиппократ Сметвик давно покинул это место.

***

Теперь меня поглощает уже не любопытство, а профессиональный интерес и паранойя. Я не успокоюсь, пока не узнаю подробности о произошедшем; таким образом в четверг в семь утра я оказываюсь в приёмной больницы Святого Мунго. Естественно, перед выходом я хлебнул оборотного. И не того, что действует ровно час - эта версия настолько примитивна, что её в состоянии сварить и второкурсник (а вот использовать не обязательно, что когда-то наглядно доказала Грейнджер и пусть только кто-то попробует предъявить мне как декану - за цирком с Малфоем я наблюдал сидя в кресле у камина всё той же слизеринской гостиной; в слепоте Поттера я не сомневался никогда, но Уизли тогда меня неприятно удивил), а нормального, без временного ограничения. Ну и что, что её нет в реестре зарегистрированных зелий? Кому от этого хуже, мне? Меня всё устраивает. Годы моего тщеславия давно прошли. На такие случаи у меня специально были заготовлены разные версии оборотки с волосами самых незаметных магглов, коих я только смог найти. Лица настолько непримечательные, которые забываешь сразу с концом разговора; которых потом не сможешь описать даже при желании. Антидот, благо, является универсальным ко всем версиям данного состава, но и его я беру с собой - мало ли. Для дополнительной конспирации я надеваю серую мантию - такая ещё больше смешает меня с толпой пациентов. Приёмное отделение как всегда переполнено, однако сейчас я ориентируюсь здесь куда лучше, чем три года назад. Игнорируя пёструю очередь больных, я чуть ли не локтями пробиваю себе путь к регистратуре. - Я по записи, - голос у меня такой же непримечательный, как и внешность. - На сегодня, в восемь, к целителю Сметвику. - К Сметвику? - девушка удивлённо отрывает взгляд от просматриваемого журнала записей и посещений и наконец поднимает на меня взгляд. - Вы уверены? Ничего не путаете? - Нет, не путаю, - я притворно, оскорблённо хмурюсь. - А что вас смущает? - Просто целитель Сметвик... - она поджимает губы и напряжённо смотрит по сторонам, словно опасаясь, что нас кто-то подслушивает. - Целитель Сметвик сейчас не работает. - А что случилось? Просто когда я записывался, меня направили именно к нему - ещё подчеркнули, что он один из самых квалифицированных... - Самый квалифицированный специалист, да, - она нетерпеливо кивает головой, от чего светлые волосы слегка падают ей на глаза. - Но, понимаете... Я незаметно набрасываю на девушку лёгкий Конфундус. Следующие десять минут я внимательно слушаю, как Гиппократ весь последний год подпольно передавал зелья повстанцам; как таскал в больницу по ночам раненых пожирателями граждан; работал без чёткого графика и зарплаты... - А потом, в самом конце, - она наклоняется ещё ближе к моему лицу. - Уже почти в день битвы, они за ним пришли - Пожиратели, в смысле - и забрали. Я старательно имитирую участие. - Представляю, каково было ваше потрясение... - Ещё бы! У него ведь почти получилось - Сами-знаете-кого победили буквально через пару дней. Но, увы... - И что? - я внимательно всматриваюсь в глаза девушки. Легилименцию я тут применить не могу - в таком месте все сотрудники обучены если не окклюменции, то как минимум замечать столь наглое вторжение и меня сразу загребут. - С тех пор о нём никто не слышал? - Увы, - девушка с грустью смотрит в журнал. - Пропал, с концами. Хоть бы сообщили, жив он, или нет - а так ни слуху, ни духу. - Ясно, - я нетерпеливо постукиваю по поверхности регистратурного стола. - Вы знаете, перезапишите-ка меня на январь. - К кому? - девушка берёт себя в руки и уже подносит перо к поверхности Книги. - К целителю Сметвику. Она печально вздыхает, качает головой, но всё же открывает нужную страницу. - Как вас зовут? Я на секунду задумываюсь. - Александр Принц. - Готово, - она грустно улыбается уголком губ, заполнив графу. - Если что, приходите и я вас перезапишу. - Спасибо, но нет необходимости, - я вежливо улыбаюсь (в таком облике это куда проще), киваю и отхожу обратно в толпу посетителей. Через несколько минут девушку занимает следующий пациент и она быстро забывает о нашем разговоре; я, тем временем, поднимаюсь на второй этаж и направляюсь к тому же кабинету. Людей в такое время достаточно много. Мне приходится быстро рассеивать внимание окружающих с помощью простеньких чар - что-то более мощное тут сразу обнаружат. Дождавшись момента, когда все перестанут замечать мой силуэт у двери, я уверенно открываю запечатанную не шибко надёжным заклятьем дверь и нагло взамываюсь в заброшенный кабинет, быстро заперев за собой дверь обратно. С такого ракурса кабинет выглядит куда интереснее, чем снизу, из камина. Например, я могу в подробностях рассмотреть припыленные следы на полу - нужно заметить, кровавые следы. Это дело приобретает всё больше тревожных вводных. Теперь совесть (а она всё же, оказывается, где-то есть, и даже иногда во мне просыпается) просто не даст мне оставить всё как есть. Тем более, у меня всё ещё болит нога. И кто мне будет её лечить? Нет, я не согласен идти к Поппи. Теперь я не пойду к ней из принципа. Из того же принципа я продолжаю осматривать кабинет. Пыль покрывает все доступные и менее доступные поверхности. Крови на полу немного, но достаточно для того, чтобы оставить кровавый след от ботинка. Несколько капель заметно на страницах открытой подшивки пергаментов. Пергаменты, кстати... А пергаменты крайне любопытные. Нет, не своим содержимым. Текст, посвящённый какой-то неведомой хвори (скорее всего особо ценный на медицинском рынке, рукописи всегда оценивались очень высоко) меня не интересует - интересуют меня жирноватые отпечатки от пальцев на страницах древнего текста. Потому что, судя по их размеру, принадлежат они точно не самому Гиппократу. Придётся мыслить логически. К сожалению или к счастью, такой тип мышления волшебникам не свойственен, возможно поэтому Гиппократа до сих пор никто не хватился. За таким важным человеком кого попало не послали бы. Соответственно, подозреваемый - из Ближнего Круга. Членов данной прослойки пожирательского общества было всего двенадцать, а выжило меньше половины. Итого, имеем: аномально крупные отпечатки пальцев, скорее всего, подразумевают более крупные ладони и кисти рук. Таких кандидатов, включая погибших, остаётся трое: Мальсибер, Долохов и Грейбэк. Долохов, насколько я слышал, прохлаждается где-то в России (а оттуда Министерство Магии его достать не сможет в ближайшие лет пятьдесят точно) и зная местные традиции, Сметвик ему там точно не нужен. Убивать его Долохову тоже бессмысленно - мог просто вернуть обратно со стёртой памятью; трупы этот индивид оставлял только по необходимости, в случае которой, однако, не гнушался замарать руки. Нет, это не работа Долохова. Грейбэку он и сразу бы не пригодился - хотя мог попросить Лорд. Но Грэйбек пойман и отбывает весёлые года в Азкабане под надзором возвращённых министерством дементоров, а его поместье давно вывернули наизнанку. Нашли, кстати, немало - судя по количеству найденного, вряд ли где-то остались ещё какие заначки. Что совершённого, что найденного, хватило ему на энное количество пожизненных. Этот вариант тоже отпадает. Остаётся Мальсибер. Мёртвый, мать его, Мальсибер. Я в ярости швыряю рукопись обратно на стол и покидаю кабинет через камин.

***

- Добби! - Господин директор, сэр! Чем Добби может помочь? - Передай это письмо Люциусу Малфою лично в руки. - Всё сделаю, господин директор, сэр!

***

С тех пор как семейство Малфоев скоропостижно покинуло страну, обычными (совиными) путями с ними связаться невозможно. Не будь Добби когда-то связан с Люциусом, домовики бы мне тоже не помогли, но мне везёт. Люциус отвечает быстро, отправляя обратно с Добби конверт с изящным павлиньим пером внутри. Естественно, белым. Ну что же. Времени у меня предостаточно - а значит, я могу не ждать. Я зажимаю в руке красивое пёрышко и читаю вслух единственное напечатанное на конверте слово. - Perfectionem. Нет, зная Люциуса и Нарциссу более двадцати лет, я ожидал увидеть многое. Ожидания вполне оправдались - поместье (а исходя из размеров по-другому я назвать это не могу) даже слегка превосходило основное, английское. Само здание было полностью белого цвета с посеребрёнными крышами многочисленных башенок. Сад вокруг пестрел плодовыми и декоративными растениями, вместе создавая яркую, почти пёструю композицию. Из парадного входа мне навстречу вышел сильно постаревший Люциус. - Северус, - грустно улыбнулся он. Я повнимательнее присмотрелся к постаревшему другу. Седины в его волосах не видно - слишком светлый цвет от природы, но вот легкие залысины на висках уже начинают проявляться. В уголках глаз морщинки потихоньку формируют слово "горечь", хотя в последнее время Люциус всё равно выглядит куда лучше, чем за весь год до этого. - Люциус, - киваю я в ответ. - Благодарю за быстрый ответ. Он молчит и просто смотрит мне в глаза. Как будто разочарованно и весело одновременно, он качает головой. - Всегда такой формальный... - он с теплотой осматривает мою фигуру, после чего, внезапно, заключает меня в дружеские объятия. Я не выношу чужих прикосновений, но Люциус всегда был исключением из данного правила. Единственный староста, когда-либо уделивший внимание первокурснику слизеринцу-полукровке. Единственный слизеринец, не осудивший меня за дружбу с Лили...

***

Хогвартс затих. Оглушительная тишина позволяет услышать стрёкот ночных насекомых, плеск воды Чёрного озера и малейшее движение деревьев. Я вылетаю из Хогвартса и очень неэлегантно, кубарем качусь по земле к самым границам защитных чар. По крайней мере мне везёт с травой - по дороге мне не попадаются острые камни и ветки. Уперевшись в склон на опушке Запретного Леса я поднимаюсь и яростно отряхиваюсь. Земля, кажется, везде - за шиворотом, в ботинках, в зубах... Так, Эванеско. Эванеско. Эванеско... - Северус? Я оборачиваюсь. В двух метрах от меня стоит уставший и нервный Люциус, впервые на моей памяти использующий собственную трость как опору для удержания равновесия. Под глазами у него мешки от многодневного недосыпа; волосы уже начали жирнеть и, кажется, мантии позавчерашние. - Добрый вечер, - абсурдно вежливо киваю я, вычистив, наконец, землю с мантии. Люциус дёргается. У него, кажется, паранойя; но с таким соседом, как Лорд, это совсем неудивительно и вполне ожидаемо. - Он зовёт тебя, Северус. В Визжащую Хижину. Он произносит эту фразу как эпитафию, словно уже похоронив все надежды на моё выживание. - И давно зовёт? - Только что. Малфой мнётся, от волнения прикусывая нижнюю губу. Данная привычка проявляется у него нечасто. Я вздыхаю. - Пора. Я повторно обвожу взглядом замок. Там, кажется, уже начались первые волнения; мы с Люциусом, тем временем, просто стоим на опушке леса и наблюдаем за падением Щита. - Жаль, - произносит он обманчиво равнодушным голосом. Я киваю, поджав губы. - Ну, что ж... Я пойду. Люциус резко разворачивается лицом ко мне и с диким взглядом хватает меня за плечи. - Не ходи к нему, - он почти начинает меня трясти. - Давай убежим; ты, я, Нарси и... - Нет. Я ещё не всё сделал. Вот закончу - и тогда... - Тогда будет поздно, - он разочарованно качает головой и прячет лицо в непривычно сухих ладонях. - Боги, Северус! Когда всё превратилось в это?!... Я смотрю на друга с поднятыми бровями, но не мешаю тому впадать в ужас от последствий опрометчиво принятых в молодости решений. - Ты ведь знаешь, чем всё закончится? - он вновь хватает меня за предплечья и практически опускается на колени. - Ведь знаешь же? Ты всегда был более посвящён, так скажи мне - что мне делать?! - Беги, Люциус. Как и планировал. А когда всё закончится... Когда всё закончится, я тебя догоню. - Обещай, - неожиданно твёрдо заявляет Малфой, вновь поднимаясь в полный рост, но не отпуская моих рук. - Обещаю. Он в последний раз хмурится, поджимает губы и подталкивает меня в сторону Хижины. - Иди. Я киваю. Он не хочет со мной прощаться - суеверно считает, что в таком случае мы ещё встретимся после. В тишине я наблюдаю, как он направляется к замку - контраст с тем человеком, что пару минут назад повис на мне в глубочайшем отчаянии. Я провожаю взглядом спину исчезающего в замковом дворе друга и решительно разворачиваюсь. Мне нужно закончить начатое.

***

- Я кажется припоминаю, что кто-то обещал прийти. - Прости. Оказалось, что кому-то нужно разгребать последствия. - И это обязательно должен был быть ты? - А кто ещё? Люциус отстраняется, но не отпускает меня полностью. С лёгким любопытством он осматривает моё лицо, после чего взгляд его невольно задерживается у меня на шее. Он недовольно поджимает губы и аккуратно проводит ухоженной ладонью по шрамам. Я морщусь и Люциус одёргивает ладонь. - Больно? - Уже нет. Но неприятно. Он задумчиво отстраняется и обводит всю мою фигуру взглядом опытного медбрата. - Ты выглядишь лучше, чем тогда. - Да и ты уже не напоминаешь инфернала. Он разражается радостным смехом. - Я скучал, Северус. Он приобнимает меня за плечи и ведёт в сторону своего поместья. Я легко улыбаюсь в ответ. Мне не нужно ничего ему говорить.