Часть 2

      Широко зевнув, Юго тут же ойкает, когда маленькие коготочки Гругала слегка царапают его руку. Но стоило малышу услышать столь странный возглас от старшего брата, как он оставил его руку в покое, пискнул и принялся тереться головой о белые царапинки. Чиби хихикнул, вскинул ладошки и обвил вторую руку старшего брата, отчего Юго захохотал, принявшись целовать младших братьев. Ну какие же они очаровательные!       — Уже проснулись? — все трое замерли, словно их поймали за чем-то постыдным, и подняли глаза, уставившись на Килби, что, сидя в кресле, читая какую-то книгу, лежащую у него на коленях, попивал чай, явно чуть хмурясь от неудобства в связи с отсутствием одной конечности.       Старший брат, не дожидаясь ответа, поставил чашку, отложил книгу, не удосужившись оставить закладку, и шагнул в открытый им портал, спустя несколько мгновений возвращаясь с подносом, который с поразительной грациозностью удерживал. Поставив его на прикроватную тумбу, взрослый ласково улыбнулся, потрепав элиатропов по голове. Дракончика он справедливо обделил в ласке, побоявшись за целостность своей последней руки. Гругал, впрочем, не сильно огорчился. Клацнув зубами, он ловко устроился между Чиби и Юго, раскидывая все четыре лапки в разные стороны, охватывая элиатропов настолько сильно, насколько то было возможно. Хмыкнув, да качнув головой, Килби подал Чиби бутылочку, которую тот ловко обхватил руками, на удивление, самостоятельно удерживая, хотя еще вчера ее приходилось придерживать.       — Завтракать сейчас будешь, или попозже? — Юго лишь качнул головой, а после, издав звук, отдалённо напоминающий мурлыканье, потянулся, потирая глаза.       Килби с помощью портала вновь взяв в руки чашу с чаем, и, усевшись на край кровати, принялся дальше чаёвничать. Юго неотрывно наблюдал за Чиби, который с большим аппетитом уплетал содержимое бутылочки. Верно, он сильно проголодался. В последний раз он кушал ещё ночью, когда неожиданно проснувшийся Юго решил их проведать, и обнаружил кряхтящего элиатропа и обеспокоенного дракончика, что метался, не представляя, чего бы такого съестного дать младшему брату. После того небольшой ночной трапезы, Чиби больше не просыпался. Или, может, Юго просто не слышал. Не столь важно. Гругал тем временем, недовольно клацнув зубами, привлёк внимание к своей персоне. Килби, улыбаясь, наблюдал, как младший дракончик сворливо пытается определиться с тем, что дороже ему: братья-элиатропы или аппетитный кусочек мяса, лежащий на подносе? Учёного явно позабавили такие трудности бытия у черного дракончика, и даже Юго, поняв в чём дело, захихикал, на что Гругалорагран незамедлительно обернулся, сварливо уставился на старшего брата, но ничего не сделал, лишь выдохнул белый, едва заметный, дымок, недовольный тем, что над ним потешаются. Но когда к хихиканью старших братьев добавился радостный хохот Чиби, Гругал окончательно не выдержал, и, медленно поднявшись, направился к подносу, радуясь, когда небольшая тарелочка была заботливо поставлена прямо на постель, позволяя ему не покидать братишек.       — Ревнивец, — только и хмыкнул Килби, поднялся, и направился к столику, принявшись приводить его в порядок, а спустя несколько мгновений, предварительно нырнув и вынурнув из портала, стал расставлять посуду.       Столик сервировался на четверых, отчего Юго слегка пискнул, услышав в ответ хохот старшего брата. Сегодня он, наконец, увидит Адамая, своего близнеца. Разумеется, они уже были знакомы, они же, как никак, были близнецами, вот только Юго, к сожалению, ничего о брате не помнил. Верно, тот расстроится, но это ничего, элиатроп уже пообещал себе, что, во чтобы то ни было, вспомнит брата, или, по крайней мере, узнает его еще лучше, чем раньше.       Спустя несколько минут Килби закончил, а после, уперев локоть в бок, хмыкнул, поднимая брови.       — Ну и видок, — но едва он успел это произнести, как дверь тут же распахнулась, не дав ему уговорить мальца привести себя в порядок.       В комнате появились Шинономе и маленький белый дракончик, который, едва завидев Юго, тут же бросился к нему, верно, сбив бы его с ног, если бы сильная рука Килби не схватила его, остановив в нескольких шагах от брата.       — Адамай, он всё еще достаточно слаб, да и к тому же, — цокнув, да отпустив дракончика, Килби уселся на ближайший стул. — Он не дракон. Для элиатропов будет достаточно больно удариться спиной о пол, — закончил он, а Адамай, выслушав, серьёзно кивнул, и тут же, обернувшись, накинулся на брата, обнимая его, с силой прижимая к себе, утыкаясь в его грудь носом, всхлипывая.       — Адамай, верно? — только и смог прошептать Юго, неловко обнимая дракона в ответ, а тот, отстранившись, сверкнув глазами, полными блестящих слез, кивнул, робко улыбаясь.       — Я так рад, что ты в порядке. Ты меня напугал, — прошептал он, на что элиатроп, потерев шею, кивнул, искренне не зная, как ему следует себя вести, ведь с другими всё было гораздо проще, с другими он знал свою роль, он знал, что для Чиби и Гругала он любимый старший брат, для Шино и Килби - младший братишка, которого они обнимают, гладят и журят, но с Адамаем все было иначе, при виде Адамая Юго не знал, что ему делать, не было той интуитивной подсказки, как с другими, и это напрягало.       Сзади кашлянула Шинономе, а после кивнула головой на стол, сама усаживаясь и младших приглашая. Так они и расселись: Шинономе, по правую руку от нее - Килби, подле него сел Юго, и на последнее свободное место, наконец, уселся Адамай, неотрывно наблюдая за близнецом. Так они и начали завтракать. Оладушки с вареньем, чай, какие-то ягоды. Шинономе и Килби, пожелав младшим приятного аппетита, принялись нерасторопно завтракать. Юго, подтянув сползшую рубаху, так же принялся за еду, с удовольствием уплетая все, что есу предлагали, но в особенности - ягоды. Адамай же, напротив, скептично смотрел то на тарелку, то на Шинономе, выгнув одну бровь, безмолвно вопрошая, действительно ли драконам положено есть такое, но женщина так и не дала ответ на этот вопрос, продолжая есть, и в итоге дракончику не оставалось ничего, кроме капитуляции. Юго, ожидаемо, закончил есть первый, и только было он хотел вскочить из-за стола, как вдруг на его тарелке появились новые ягоды. Удивленно взглянув на близнеца, он увидел лишь чужую небольшую улыбку.       — Сегодня я тебе ягоды, а завтра - ты мне мясо, — пояснил он, отчего элиатроп громко расхохотался.       — Ну уж нет! Мясо я тоже люблю, но за ягоды спасибо, — Адамай старательно пытался сделать обиженный вид, но не смог и хохотнул, неотрывно наблюдая за братом, принявшимся поедать его порцию.       Спустя несколько минут, наконец, мальчишки соскочили со стульев, и, широко улыбнувшись, Юго схватил Адамая за лапу, тут же оборачиваясь к Килби, отчего дракончик резко поменялся в лице, верно, только вспомнив о присутствии здесь старшего элиатропа, но мальчик предпочёл игнорировать такое поведение близнеца.       — Мы гулять! — радостно заявил он, ощущая, как Адамай крепко вцепился в его руку, казалось, боясь отпустить хотя бы на мгновение.       — Хорошо, но для начала переоденься и приведи себя в порядок, это раз, и не лезьте куда не следует, это два, — серьёзно выслушав наказания старшего, Юго кивнул, а после босыми ногами зашлёпал по полу, покидая комнату, и только теперь Адамай обратил внимание на внешний вид своего несчастного братца.        Выглядел элиатроп вполне обычно, если не считать бинтов, видневшихся под рубахой, да на ногах, но тем не менее было в нём что-то такое, чего Адамай ранее не видел. Юго выглядел абсолютно неряшливо. Рубаха, больше необходимой. В какой-то момент, рассматривая ее, дракончик пришел к ужасающему выводу, что она принадлежит Килби! Но разве на корабле не было детской одежды? Адамай был готов поспорить, что дело не в отсутствии выбора, а как раз таки в его наличии, и от того ему становилось тошно. Но рубаха была не единственной странностью. Растрёпанные волосы завивались на концах, лезли во все стороны, но владелец даже не пытался с этим что-то сделать. Но самым поразительным было другое. Отсутствие шапки. Разумеется, как дракон, Адамай знал, какой секрет скрывает его близнец, но воочию лицезрел это лишь раз, мимолетно, после чего Юго спешно натянул шапку, стушевался, а затем и вовсе сбежал. Но теперь он радостно вышагивал по кораблю, даже не беспокоясь о своих крыльях. Из размышлений и старательного изучения близнеца, Адамая вырвал слегка стеснительный голос.       — Так, — буркнул Юго, неловко расправив волосы пальцами, и только теперь Адамай заметил, что брату с ним некомфортно. — Чем займёмся? Или чем мы занимались раньше? — вторую фразу он скорее прошептал, нежели проговорил, а Адамай вдруг резко застыл, ошарашенно уставившись на брата.       Он не знал, что ответить. А ведь действительно. Чем они занимались раньше? Двенадцать лет они жили порознь, а когда, наконец, встретились, то на их плечи свалилось бремя спасения мира и поиска дофуса Гругала, но даже когда со всем было покончено на год, чем они занимались? Помогали жителям королевства Садида? А после? А после Юго уходил к друзьям, играл с ними, находил занятия с ними, находил приключения с ними. А если не мог, то находил приключения с новыми знакомыми, которыми всего через жалкий час знакомства величал очередными друзьями, и лишь по вечерам, в силу проживания в одной комнате, они встречались вновь. Брат без умолку болтал о том, что Адамай обязан пойти с ним в следующий раз, а дракончик лишь кивал, но никогда не шёл. Точнее, раз попытался. Но едва чем-то отличался от тени. А затем они, нет, не так, он освободил Килби, и Юго с друзьями отправился на поиски его дофуса. И вновь Адамай остался один. И теперь, услышав такой вопрос от ничего не помнящего брата, дракончик впал в ступор, молча на него уставившись. Адамай никогда не предлагал, он лишь следовал.       — Ну, для начала надо привести тебя в порядок, — неуверенно буркнул малыш, а Юго робко кивнул, за время паузы расстеряв весь свой запал, теперь лишь шлёпая босыми ногами по холодному металлу, периодически бурча себе под нос что-то по этому поводу.       Так они и дошли до нужной комнаты. Она располагалась рядом с другой, с широкими и высокими дверями, внушающими какой-то трепет и благовение. Легонько толкнув дверь, мальчики зашли в помещение. Просторная комната с огромным окном, открывающим поразительный вид на звёзды. Адамай лишь судорожно вздохнул, предпочитая перевести взгляд на близнеца, оторвавшись от губительной пустоты кросмоза, но тут же с удивлением обнаружил, что и сам Юго отвёл взгляд.       — Видимо, Килби открыл, — сказал он, а после быстро направился к одной из штор, пытаясь их задёрнуть, и Адамай ему в этом охотно помог.       Закончив с их миссией, элиатроп, что-то протараторив о том, что он за вещами, скрылся за небольшой дверью, ведущей, видимо, в гардероб. Адамай тем временем принялся осматривать помещение, удивленно осознавая, что эта комната действительно принадлежала Юго. Не его маленькому брату, а взрослому воину и позже королю. Размер комнаты внушал. В ней было много шкафов, полок, стеллажей и даже стоек с оружием и бронёй. Последнее особенно манило. Различные виды оружия, начиная от мечей, заканчивая луками, что болезненно напомнило о потерянных друзьях. Но внимание Адамая привлекла еще одна дверь. Она была такой же большой, как та, что они видели ранее. И когда дракончик собирался ее отворить, сзади послышались шаги. Обернувшись он увидел Юго, но уже более опрятного. Черные шорты по размеру, темно-синяя майка и такого же цвета обувь. Шапки на нём всё еще не было. Подойдя к дракончику, Юго удивлённо склонил голову на бок.       — Килби сказал, что там находится наша комната. Ну, с вещами. А напротив, в другом конце помещения, находится твоя спальня, — Адамай ошарашенно обернулся на элиатропа, и только теперь осознал, что его никто не прятал, не отнимал у него брата и не запирал его, ведь в комнате, в которой он был, действительно была такая же дверь, которую он старательно игнорировал, благодаря чему сам лишил себя общества брата на двое суток! — Пойдём? — младший брат, точно настоящий заговорщик, прищурил глаза, чуть присев, старательно показывая глазами на дверь, ожидая, когда на его авантюру согласятся, и Адамай, наблюдавший за этим, хихикнул, кивая.       Отворив дверь они оказались в поистине огромном помещении, доверху заполненому какими-то вещами. Там было все, начиная от оружия, заканчивая книгами и даже мягкими игрушками! Юго ошарашенно выдохнул, и даже Адамай не смог сдержать свой пораженный возглас. Здесь было столько всего, что глаза разбегались почти так же сильно, как младшие непоседливые братья элиатропы. Стоило Адамаю заглядеться на всю эту красоту, как Юго уже помчался к огромной стойке с такой же громоздкой шипастой, и что самое поразительное - женской бронёй! Едва успев его нагнать, дракончик застонал от того, с какой прытью младший брат переметнулся уже у следующему заинтерсовавшему его предмету. Огромный книжный стеллаж просто ломился от обилия всяких свитков. Мальчик, встав на цыпочки, достал случайный свиток, и Адамай уже хмыкнул, ожидая, как братец захнычет, умоляя помочь ему прочитать содержимое, ведь всё на корабле было написано на драконьем, но уж чего он не ожидал, так это того, что Юго, несколько мгновений вчитываясь в свиток, свернёт его обратно, оборачиваясь к близнецу.       — Вот это я понимаю - полезная информация! Готов поспорить, что этот свиток - мой! — хмыкнув, элиатроп положил его назад на полку, уже куда-то побежав, но Адамай не поспешил следом, вместо этого предпочитая взять в руки тот же свиток, разворачивая его, чтобы спустя мгновение обнаружить, что на нём была записана не важная информация, а корявым почерком рецепт пива!       Не уверенный, что его поразило больше, рецепт пива как важная и необходимая информация, или умение читать брата на драконьем, Адамай двинулся дальше, а потом тут же замер. Он не просто на нем читал. Юго на нём говорил! С самого своего пробуждения Адамай не слышал речь мира двенадцати. Лишь драконий язык, высокий и превосходный. Гругал часто говорил с ним на нём, сетуя на то, что более практики у малыша не будет. Но дело обстояло совершенно иначе.       Не успел дракончик утонуть в своих мыслях, как вдруг помещение наполнил грохот и он стремительно рванул к близнецу, помогая тому вылезти из-под груды оружия, спешно осматривая его, с ужасом замечая, что колени элиатропа были разбиты, как и один из локтей, а на ногах и руках грозили расцвести бутоны синяков. Но сам Юго, кажется, этого не замечал, удивленно на что-то уставившись.       — Гошуа, — прошептал он, а после полез вверх, столкнувшись с паролем, который необходимо было ввести, на что Адамаы лишь хмыкнул, закатывая глаза, но тут же поперхнувшись воздухом, когда младший брат привычно нажал на кнопки на панели, и дверца ящика раскрылась, предоставив взору детей огромный красно-черный клинок, настолько громоздкий, что, верно, его едва можно было удержать двумя руками.       Вдруг сзади разбились шаги, а после их стремительно подхватили на руки, прижимая к себе. Шинономе, хмыкнув, мазнуло носом сначала щеку Адамая, а после и Юго, но последний этого даже не заметил, завороженно смотря на меч, у которого на рукояти был большой закрытый глаз, напомнивший Адамаю Рубилакса. Килби тем временем приблизился к оружию, и, дунув на него, хмыкнул, когда веко меча задрожало!       — Гошуа, твой хозяин вновь здесь, — глаз тут же распахнулся, судорожно закрутившись, и Юго, так же сидевший на руках у Шинономе, ошарашено вздохнул, поддавшись вперёд, прямо к мечу!       Килби, хмыкнув, подошел к сестре, забирая у нее элиатропа, одной рукой прижав его к себе, пока Адамай еле слышно рыкнул, но тут же замолчал, когда ладошка Шинономе легонько коснулась его губ, а сама она подмигнула.       — Гошуа! О, великие, как же долго ты ждал! — Адамай, казалось, едва понимал речь брата, ведь это был драконий, но далеко не тот, к которому он привык, этот звучал старше, вычурнее, но отчего-то и роднее.       — Учитывая твою хлипость, ждать мне еще долго, ха-ха! — меч хохотал, но глаз его, всецело направленный на Юго, выражал лишь радость и любовь, и стоило Килби подойти поближе, а пальцам Юго - коснуться стали, как меч, словно боу-мяу, замурлыкал!       Элиатроп что-то шептал ему, а Гошка поддакивал, прищурив глаз. Килби отвернулся, словно происходящее его не интересовало. А вот Шинономе наблюдала с интересом, а после, слегка нагнувшись, таки удосужилась объяснить Адамаю суть происходящего.       — Гошуа шушу, но не из тех, коих ты видел, маленький братец. Этот старше, гораздо. Некогда вы с Юго отправились в мир этих тварей, а по возвращению Юго пропал на несколько лет. Вернулся он уже с мечом, в котором был заточен шушу. Он лично добыл металл для меча, самый крепкий и редкий, что был в нашем мире. А дабы сделать оружие несокрушимым - скрепил его своей алой кровью, — Адамай ахнул, еще раз окинув оружие взглядом, теперь замечая, что меч, так то, чёрный, а алый цвет он имеет не из-за другого материала, а из-за крови его брата!       Гошуа, меж тем, громко хохотал, искренне наслаждаясь обществом своего владельца, но всему приходит конец.       — Он еще мал для игр с тобой, и тут, если ты не заметил, негде разгуляться. Но я думаю, что лет через двадцать вы вполне сможете покуролесить на какой-нибудь опасной планетёнке, — и меч, и владелец издали звук, напоминающий скулёж побитого животного, на что Килби лишь кивнул, потверждая свою позицию и ее непоколебимость, и им не оставалось ничего, кроме как грустно проститься.       — Но я ведь могу взять его в свою комнату и повесить там на стену? Нельзя его тут бросать! — воспротивился Юго, умоляюще взглянув на старших, а те, лишь синхронно закатили глаза, ясно давая понять, что такая ситуация у них далеко не впервые.       — Да! Нельзя меня так бросать! — поддакивал шушу, и Килби, хмыкнув, кивнул Шинономе, и та легко выхватила меч, но тут же опустила Адамая на пол, дабы перехватить оружие двумя руками.       — Ты не задумывался о диете? — хихикнула Шинономе, пыхтя от тяжести оружия, которое, видимо, было гораздо тяжелее, чем казалось.       — Ага! Чтобы каждый мог меня поднять? Ну уж нет! Щас малец опять подрастёт, и мы наверстаем упущенное. Я не для слабаков, — гордо воскликнул Гошуа, а Юго активно ему закивал с видом ученого, отчего Килби расхохотался громко и искренне.       — Да уж куда нам, слабакам, до вас! — воскликнул он, после чего направился вперед, прямиком к спальне Юго, унося его, а Адамай расторопно последовал за ними.       Шинономе, пыхтя, зашла в комнату с мечом, а после, взглянув на стену, качнула головой, и вместо того, чтобы повесить меч, лишь приставила его к стене, но Гошуа не протестовал, видимо, прекрасно осознавая свои габариты. Юго, стоило ему оказаться на полу, тут же рванул к своему верному другу, принявшись радостно прыгать вокруг него, пища, как малое дитё. А после, обернувшись, схватил Адамая за лапу, притягивая его к себе, навалившись на дракончика, но тот и не был против, лиль наблюдал за радостным элиатропом.       — А теперь за мной, молодой человек. Вас оставили одних на пятнадцать минут, — строго произнёс Килби, и только теперь, кажется, Юго увидел свои разбитые колени, локоть и множество уже начинающих проявляться синяков.       Грустно вздохнув, да махнув старому другу ладонью, элиатроп покорно подошел к Килби, который, впрочем, тут же присел пред ним, к шоку Адамая поцеловав ребёнка в лоб!       — Ну, будет тебе, — Килби погладил русую головку, мазнув носом по чужой щеке, пытаясь приободрить. — Всего-то десятиминутное дело. А потом вернёшься и будешь сидеть тут с Адамаем и Гошуа. Пока Чиби и Гругал уснули, но как проснутся - и их вам принесём, а потом, того гляди, и Бальтазар с Глипом подойдут, если хочешь, — Юго, кажется, от этих слов приободрился, но все равно устало потёр кулачком глаза.       — Если я захочу, то они правда придут? — спросил он, уставившись на взрослого, и тот, улыбнувшись, кивнул.       Шинономе, так же присев, но позади Юго, обняла его за плечи, одёргивая на себя, отчего элиатроп захохотал, а затем радостно вошёл в открытый портал, скрывшись в нём с Килби и Шинономе, оставляя ошарашенного Адамая позади.       — Он не помнит, что Килби сделал, да? — обернувшись, Адамай удивлённо уставился на шушу, а затем, тяжко сглотнув, медленно кивнул.       — Я не понимаю, — только и смог выдавить дракончик.       — И не поймёшь. Я подле Юго уже далеко не первую сотню жизней. Поверь, не поймёшь, — тихо сказал Гошуа, прикрывая свой глаз, вздыхая, хотя Адамай сомневался, что тот вообще на это способен.       — Почему ты молчишь, — только и смог выдавить ребенок, но на его неуверенный вопрос тут же был дан ответ.       — По той же причине, по которой и ты, — сказал - отрезал Гошуа.