Глава 3. Признание

Учебная неделя началась вовсе отлично, наконец выглянуло солнце, и никто из Калленов в школе не появился. Во вторник вечером девчонки собрались выбирать платья к баллу, а я – прошвырнуться по магазинам Порт-Анжелеса. Тем более, что везти нас вызвалась Джессика. Изрядно утомившись от ее трескотни, я оставила одноклассниц в торговом центре дальше разбираться со шмотками, и пошла обходить маленькие магазинчики вдоль улицы. Выловила симпатичный комплект спального белья по акции, веселую пижамку с широкими глухими, как теперь у всех моих вещей, манжетами. Я сама не понимала, что именно ищу, просто шла от заведения к заведению в надежде, что оно само бросится мне на глаза, ну и как-то не заметила, что уже основательно стемнело, а я забрела в глухой район. Сзади послышались шаги, и я запаниковала, но, стараясь не подавать виду, уверенно пошла вперед, в итоге загнав себя в ловушку. Кажется, я очередной раз не доживу до смерти. Меня обступили далеко не трезвые мужики с очень однозначными намерениями. Может, они и не собирались меня убивать, только групповое изнасилование надо еще умудриться пережить. Но, Эдвард, благослови господь его что-там-у-нежити-вместо-души, вновь меня спас. Кажется, у него это входит в привычку. Может быть, его попросили за мной приглядывать? Вампирская кооперация? солидарность? роевой разум? Так-то, в тонкости жизни и их внутривидового взаимодействия меня никто не посвящал. Я видела голодного вампира, я видела пьющего кровь вампира, видела флиртующего, видела… Мне не приходилось до этого момента видеть разъяренного. Как мы уехали оттуда без кровавой бани, я не знаю. Эдвард требовал отвлечь его, и я щебетала несусветную чушь о том, как девочки выбирали платья. Судя по всему, Каллена и не интересовало содержание, главное было слышать сам голос. К моему удивлению, он привез меня не куда-нибудь, а к ресторанчику, где мы договорились встретиться после покупок. Значит, явно был поблизости, когда я уходила. Отпустил поужинавших девочек домой, пообещав меня доставить в Форкс, и повел кормить. Испугалась ли я? Да. Но есть все же хотелось, так что я занялась равиоли. Каллен смотрел на меня, ожидая вопросов. Я молча ела. – Ты не спросишь, как я тебя нашел? – Случайно встретились и предложил подвезти, потому что я ушла довольно далеко. – Ты не представляешь, что они хотели сделать с тобой. – Почему же не представляю, очень даже представляю, в красках, – меня передернуло, – Спасибо, Эдвард, кавалерия прибыла очень вовремя. – И ты не спросишь, откуда я знаю? – По-моему, это довольно очевидно. Вряд ли кто бы подумал, что меня зажали в тупик, чтобы поинтересоваться, как пройти в библиотеку. – Но я ЗНАЮ, о чем они думали. Я нашел тебя в городе, потому что они о тебе ДУМАЛИ. – Эдвард, давай не будем говорить о том, о чем позже будем жалеть, – я бросила вилку в тарелку. – Скажи это. Скажи, кто я. – Каллен, ты дурной?! Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, на этом все. – Почему ты не хочешь сказать? Ты же обо всем догадалась. Я прикрыла глаза, вот оно – воспоминание живое и яркое, как будто наяву. – Ты в… ввв…, – холодный палец прикоснулся к моим губам, чуть надавливая, и я мгновенно умолкла. – Не произноси этого вслух, Каллисто, никогда, иначе умрут все те, кто услышит. – Потому что пока я молчу, в лесу не падают деревья, – открыв глаза, с нажимом произнесла я. – Тогда ты вынуждаешь меня сказать это. – Нет! – я резко перегнулась через столик, запечатывая его рот, но он лишь поцеловал мои пальцы и аккуратно отвел мою руку в сторону, не выпуская из своей ладони. – Я – вампир. – Я – венец творения, непостижимый эйдос, непревзойденный искатель, чуткий любовник… – Ну заче-е-е-ем, – простонала я, не имея возможности ни сбежать, ни заткнуть уши. – Наша семья не пьет кровь людей, а питается животной. – От убоя скота покупаете? – с сомнением спросила я. – Нет, охотимся на диких. Мы называем это вегетарианством. – Браконьерством это называется, – я разозлилась, но не на их образ жизни, а на то как Каллен обошелся с моим несогласием, – Сколько на вас семерых уходит туш в год? Без лицензий. В любое время. При том, что мясо вы не употребляете. Я думала, вы переезжаете, чтобы перед людьми долго не светиться, а у вас просто кормовая база иссякает. – Но это позволяет сохранять жизни людям! – Донорство позволяет сохранять жизни людям! А некоторым мудакам и вовсе не надо жить! А вы просто истребляете, я там не знаю, оленей… – Хищники вкуснее, но все равно это как тофу вместо мяса. – Хищников… Тем более, сколько там хищников на квадратный километр? Или, наоборот, квадратных километров угодий на одного хищника? Вы же просто… саранча! Каллен опешил и наконец выпустил мою руку. Я тут же вскочила, но он догнал меня через пару секунд, накинув мне на плечи свой пиджак, хотя меня трясло не от холода. – Я питался когда-то людьми, Белла! Да я выбирал преступников, но я не хочу это повторять! – Донорство, Каллен, или заменители. Вы столько живете, имеете столько возможностей… Да вы горы могли бы сдвинуть в науке. А вы… просто прожигаете жизнь. Который раз ты ходишь в школу, Эдвард? – Отец помогает людям. – Людям? Спасает полторы калеки в год в больнице захудалого городишки? Когда мог бы спасти миллионы? Да чем вы заняты, кроме этого постоянного дня сурка и истребления фауны? Самолюбованием на фоне прыщавых детишек? Это у вас хорошо получается. – Белла… – Что Белла? Да если бы ты мне сейчас сказал: «Я сейчас вывалил на тебя тайну, которую тебе нельзя безнаказанно знать, потому что ты станешь одной из нас». Я бы тебе ответила: «Подавись такой вечной жизнью, Каллен». Но ты ведь просто, просто, не задумываясь, подставил меня? – Я хотел стать тебе ближе, Белла, я хотел, чтобы между нами не было тайн. – И поэтому теперь моя семья умрет? – Нет, конечно, нет! Мы не убиваем людей, Белла! – Любое тайное общество старается сохранить свою тайну. Не убьете вы – придут те, кто убьет. Отвези меня домой. Всю дорогу мы молчали. Меня раздирали противоположные чувства: безмерная благодарность Эдварду за второе подряд спасение и жгучее невыполнимое желание убить его за все остальное. Утром все затянуло таким туманом, что я облегченно выдохнула, когда из него выполз серебристый «Вольво». Я бы в таком «молоке» до школы бы не добралась. Появление вместе с Эдвардом ожидаемо не осталось безнаказанным. – Джессика думает о том, чтобы спросить тебя, не встречаемся ли мы. Я простонала, день будет тяжелым. Каллен ухмыльнулся и свалил на свой урок. Я обреченно пошла втолковывать Джесс, что это – дружба, просто дружба и ничего кроме дружбы. Естественно, мне никто не поверил. В обеденный перерыв Каллен вновь утащил меня за свой столик, в этот раз яблоко было, и сок апельсиновый тоже – два стакана. Вообще, еды на подносе было на двоих, но ничего повторяющегося, он просто сгрузил туда весь ассортимент столовой. Кажется, я теперь обзавелась персональным водителем с одной из лучших (потому что автопарк клана одной машиной не исчерпывался) машин в городе, и экономлю не только на бензине, но и на обедах. Сплошные плюсы, если убрать из уравнения этого желтоглазого придурка. Да, я очень ему благодарна, улыбаемся. А и, наверное, он меня избавит от навязчивого внимания парней, хотя у меня уже зуд от зависти другой половины школы – как же, богоподобный, доселе неприступный Каллен осиял меня своей благодатью. – Майк, думает о том, не спасти ли тебя из моих лап. – Тебя не утомляет шарить по чужим головам? Что там может быть действительно интересного и цензурного у пубертатных подростков? – Увы, это выглядит обычно иначе, как комната с одновременно вещающими на разных волнах радиоприемниками, которые не выключишь, но можно постараться абстрагироваться, свести к фоновому белому шуму. – Это же какофония. – Наш мозг позволяет разделять каналы. – И своих тоже слышите? – Я слышу, Белла, именно я. Это личная особенность, не видовая. Каждого здесь в этой комнате, каждого внутри школы, и в домах неподалеку от нее. «Своих», «чужих». Всех, кроме тебя. Тебя как будто просто нет. – Я даже не знаю, радоваться или огорчаться этому факту, – я картинно всплеснула руками, – мы только, что выяснили, что я – пустое место. – Белла, ты – не пустое место! Ты удивительная, я еще не встречал никого подобного тебе. Как бы я хотел знать, о чем ты думаешь. – О том, что скоро опоздаю на урок. Поскольку Эдвард меня, как он утверждает, «не слышит», то пытается вытащить как можно больше информации, поэтому у нас бесконечный пинг-понг – он спрашивает, я отвечаю так, что у него появляется еще больше вопросов. Не хочу быть «раскрытой книгой» как все прочие, я не подписывалась на ментальный стриптиз. Достаточно того, что я уделяю ему свое время и даже позволяю себя касаться, хотя меня каждый раз от этих холодных рук прошибают воспоминания о Нём. За последние дни я оказалась посвящена в тонкости диеты Калленов, в индивидуальные вкусовые предпочтения всех членов клана, кучу других бесполезных фактов. Эдвард все время пытался меня запугать и успокоить одновременно, не знаю, что больше. Похоже, у него была такая же амбивалентность по отношению ко мне, как у меня к нему. В итоге, вместо поездки в Сиэтл он прокатил меня с ветерком и полным отвалом вестибулярного аппарата на себе, потому что пять миль по корням и буеракам я идти отказалась, и устроил сеанс драматического стриптиза. Это было, конечно, интересно. Я никогда не видела Его при прямом солнечном свете, а выходит, что солнце вампиров не сжигает, лишь делает слишком заметными. Не хватало только, чтобы Эдвард станцевал бурлеск: Дита фон Тиз, блестки, искры шампанского в гигантском кубке, все такое… Но за снятием рубашки последовал очередной акт устрашения и самобичевания с клятвами о не причинении вреда. «Самый привлекательный хищник на земле» с одуряющей внешностью, голосом и запахом, от которого «не скрыться и не убежать». С последним я была согласна, с первым – нет. Потому что Каллены, без подтекста, были для меня сродни статуям в музее. Очаровательно, потрясает, и – пусть это мраморное великолепие там недвижимым и остается. Наверное, влететь во все это так, чтобы оно шокировало до глубины души, можно только один раз, и тот обычно летально. Или, когда тебе всего шестнадцать, а на тебя смотрит, как на чудо света, очень красивый мужчина так, что ты мгновенно забываешь, что нужно искать потерявшуюся маму. Кажется, Он тогда тоже слегка сиял в закатных лучах. А Каллена действительно вштыривает от моего запаха, и он едва держится, чтобы не сожрать. За идею человечности, за Карлайла с его гуманистическими принципами… И, похоже, еще за фантазию, что можно сублимировать голод в любовь. Как это все осложняет! Из шести остальных нелюдей клана трое в разной степени вовлеченности «за меня», двое – категорически против. Радует, что глава клана на моей стороне. А то, угу, людей можно и не жрать, но сворачивание шей цвет глаз не меняет. А подстроить мне несчастный случай – никто и не удивится, что Белла-ходячая-катастрофа все же допрыгалась на своих трех левых ногах. Эдварду слегка за сто, и на сколько я поняла, на отношения этот вечный «мне семнадцать» не разменивался, мы с ним на равной позиции. Но и только. Я не представляю, как выстроить границы, этот носорог их не видит. Он, конечно, ведет себя достаточно галантно, но игнорирует любые попытки удерживать дистанцию. Одного тактильного контакта уже с перебором. Джаспер обладает харизмой и манипулирует эмоциями. Эммет – очень сильный. Красота Розали не считается – уровень привлекательности всей этой компании запредельный, куда уж выше для человеческого глаза. Элис видит будущее. Неужели она не видит, что меня довольно скоро не будет? Или видит, и ее это вполне устраивает? Или… Карлайл, конечно, обращает тех, кто при смерти. Может быть просто Элис не видит мое будущее, как Эдвард меня не слышит? Это!!!… Да как он…!!! Слов нет!!! Возмутительно!!! Так нельзя, вот просто нельзя и все. Не могу оправиться от шока. Обнаглевший, потерявший все берега, понятия приличий и личного пространства, вампир проводит каждую ночь в моей спальне, пока я сплю. Не могу. Просто не могу. Он, разумеется, пообещал мне. Но я не верю ни единому слову. Может быть показать ему? Но мне кажется, что не поможет. Мне не поможет ничто. Утром Каллен вновь подъехал на своем «Вольво», как только Чарли отправился на работу. Я даже поесть не успела, как Эдвард втиснулся в дом, потому что ему надо придышаться ко мне, чтобы не было проблем в замкнутом пространстве машины. Вариант моей самостоятельной поездки его не устраивает. Без ночного бдения у моей кровати, без непрерывного «подышать мной» у Каллена начинаются проблемы с самоконтролем. Мало того, он потребовал, чтобы я представила его отцу как бойфренда, потому что сам понимает, что объем его внимания дружеским уже не замаскируешь. Я официально встречаюсь с Эдвардом-чтоб-ты-сгинул-Калленом. У меня просто нет выхода. Главное, удержать его от активных действий. Я уже заявила, что до свадьбы я больше чем за руку ни с кем держаться не собираюсь. Но, кажется, сама мысль о сексуальном взаимодействии привела Эдварда в ужас. Жаль, что его не приводит в ужас ни тактильность, ни нахождение рядом со мной в радиусе ближе мили. Следующим номером выездного цирка стало знакомство с его родителями. Кто-то не способен остановится. Логово у вампиров оказалось, как и они сами, журнальное. Прозрачная южная стена после демонстрации Эдварда меня уже не удивила, к чему им склеп, если солнце не губительно. Старшие Каллены были очень милы со мной, Элис кинулась обниматься и восхитилась моим запахом. Похоже, мой аромат у вампиров вызывает массовое слюноотделение. И как только меня не сожрали еще в раннем детстве? Джаспер стоял в отдалении, но поздоровался и подмигнул мне. Я внезапно подумала: допустим, голод – не эмоция, но желание сожрать можно назвать эмоцией? Чувствует ли сейчас эмпат кроме своей жажды еще шестерых, включая Эдварда? Чем вообще думал Каллен, собирая всех в кучу?! Карлайлу почти четыре сотни лет. Мастодонт! Я-то уже посчитала, что они все родом из первой половины прошлого века. И тут такое. И я еще хотела какого-то экологичного мышления от сына англиканского священника семнадцатого века! Тогда и человеческая жизнь пенни ломаного не стоила, а животные – бездушные твари. Я представила, как доктор перевозит из дома в дом здоровенный крест своего отца, посвятившего свою жизнь тому, чтобы убивать таких монстров, каким стал его сын. Ну и сотни или тысячи совершенно невинных людей заодно, как и положено инквизиции. Получается, что для того чтобы обратить человека – не надо поить его своей кровью и сворачивать шею. Достаточно укуса. Тогда почему я – не вампир? Хотя все последующие разы Он меня уже не кусал, а цивилизованно пользовался набором для донорской сдачи. Но почему я не стала вампиром после первого же укуса? Я бы спросила Карлайла, но не была уверена, что эту тему можно поднимать. В кабинете главы семейства были картины. На одной из них я внезапно узнала самого Карлайла с тремя другими мужчинами. «Аро, Кай, Маркус – ночные покровители искусств и науки» представил мне их Эдвард. Что-то до боли знакомое показалось мне в еще одной, острой как меч, мужской фигуре на периферии, но тот персонаж изображен со спины, и я не стала спрашивать. История Карлайла впечатляет, похоже, у него просто колоссальная сила воли. Что касается способа избавиться от недожизни, если не помогает падение с высоты и утопление, возможно, стоило плыть в сторону Исландии до действующего вулкана? Если Ородруин расплавил кольцо, то какой-нибудь «много-странных-букв-кудль» справился бы с непомерной тяжестью вампирского бытия? А если бы... Если бы я попросила защиты у Карлайла, призвание которого «спасать человеческие жизни» – встали ли бы они против Него? Нет. Потому что Он добрался бы до отца или мамы. Невозможно всех согнать в одно место и непрерывно охранять. И убивать подобного себе, втягиваясь в войну – не в духе человеколюбивого старшего Каллена. Пообещал бы поговорить, попытался бы убедить. И все. На большее нечего рассчитывать. Мне подумалось, что за Ним стоит гораздо более серьезная сила, чем клан Калленов. И сам Он вряд ли уступает опытом Карлайлу. Как бы избавиться от «вегетарианцев», ведь если Эдвард полезет на рожон – полетят щепки и достанется всем. Новости о кочевниках меня откровенно напрягли. Вот кто уж точно не будет церемониться – сожрали и пошли дальше, никакой заботы о последствиях. А я – общепринятый десерт. Эдвард обещал не отходить от меня ближайшие дни, пока они не пройдут мимо, но тут же весь состав клана намылился играть в бейсбол во время грозы, и мне ничего не оставалось, как поехать с ними. Альтернатива – или сорвать им развлечение или сидеть дома и надеяться, что мной нигде не пахнет. Но как показывает практика – мимо меня не проходит ни одна клыкастая тварь.