Глава 11 ✳ Forever young!

Он птица... Ха! Хан Джисон, наверное, совсем спятил, раз думает подобным образом уже четвёртый день. Слова Хэ И застряли у него где-то под рёбрами. Парень закрыл глаза и представил, как распускаются его орлинные крылья, как он взмывает ввысь и, сталкиваясь с облаками, видит весь мир, который можно уместить на грубых кончиках пальцев. Парнишка мягко улыбнулся. В глазах заблестели мечтательные искорки. Он приложит все усилия, чтобы взлететь. А пока нужно снова вернуться к учебе... Хотя куда уж там. Вся компания собралась в кофейне неподалёку после уроков, чтобы позаниматься. Вместе веселее, как говориться... Веселее всех, судя по всему, было Сынмину. Круглый отличник то бесперебойно слушал вопросы друзей, которые не понимали предмет, то приструнивал главный источник шума. Гаон с Джисоном никак не могли сосредоточиться. А в перерывах от заразительного смеха, который заглушал даже музыку в кафе, спрашивали у Кима, пришёл ли им ответ от фестиваля. А происходило это довольно часто. На все вопросы Ким отвечал сдержанно, хотя уже немного краснел от накапливающегося раздражения. Сынмин послал заявку ещё в день их первой репетиции, и все с замиранием сердца ждали ответ. А двое вечно ржущих неугомонных попугайчиков — особенно. Одновременно их сковывал страх перед будущим и вместе с тем одолевало какое-то теплое чувство, которое уверяло, что все получится. Плохим решением было звать всю толпу, если Сынмин прекрасно знал, что сосредоточиться ни у кого не выйдет. В своей тетради писали что-то только он и Хэ И, иногда украдкой поглядывающая на Джисона в противоположном углу стола. Все должны были признать: они такие рассредоточенные только потому что устали. Таким образом школьники пытаются заглушить в себе это отвратительно чувство, которое расположилось чёрной дырой на грудной клетке. Хан неожиданно перестал смеяться и вот уже десять минут отрешенно смотрел в окно, изредка возвращаясь к тетради с конспектами. Алгебра сама себя не выучит, а в последнее время, у парня возникли особенно напряженные отношения с этим предметом. Он, конечно, все изучит, поймет, разложит невыученные темы по полочкам в своей голове. Будет заниматься до огромных кругов под глазами, до дрожи, до полной потери сил, но вновь запомнит материал на отлично. Что-то гложило его. Каждый раз, когда парень брался за учебники, внутри крепкими корнями разрасталась тревога, которая раздирала его изнутри. Он должен быть лучшим. Должен получить высший балл в классе. Должен. Должен. Должен. Это "должен" растаптывало его. Безмолвно убивало. И он ничего не мог с этим поделать. Сердце отдавалось в ушах гулким эхом. Парень затерялся где-то в недрах подсознания, и разгуливая по нему, ужасался мыслям, которые казались чужими. Он уже не чувствовал, что хоть что-то, — будь то то сознание или тело, — принадлежит ему. Дыхание участилось. Чтобы успокоиться, Хан внимательно разглядывал каждого в их группе. Вот Рюджин шуточно бьется об стол в попытках удержать в памяти хоть крупицу знаний и со словами "волосы хранят воспоминания" сует их в книгу. Четвёрки ей точно не видать... Но она улыбается. Она находит в себе силы для этого. Джисон вдруг задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь так же. Рядом сидит Квак Гаон. Одноклассник позабыл все надежды спокойно сделать уроки и уже тянется к свежему пирожному, которое только что поставил официант на стол, устланный бумагами. Щеки измазались в крему. Парень смаковал каждый укус. Сынмин задумчиво потирает переносицу и, никого не замечая, решает уравнение. Родители всегда ставили Кима в пример сыну. Вот бы ему, Хану, такое упорство, а не просто чувство долга, которое смешиваясь с ленью, превращалось в ураганную тревогу. Самый настоящий смерч, который приходится прожить внутри себя. Взгляд коснулся Хэ И, задержавшись на ней чуточку дольше, чем на остальных. Ее розоватые щеки бросились в глаза. Она стала выглядеть иначе. Девушка подтянула к себе молочный коктейль и стала пить, рассматривая страницы в учебнике. В её глазах читалась немая усталость, как и у всех. Но было в них что-то еще. Ожившее. Джисон мысленно улыбнулся, глядя на неё и быстро отвёл взгляд к окну, когда Ли вдруг резко посмотрела на него. Будто знала, что тот разглядывает её. Следующие несколько минут Хан разглядывал уличный пейзаж, боясь повернуть голову хоть на миллиметр. А за окном мерцала жизнь. Тихая и беззаботная. Размеренная. Снег падал медленно, беззвучно. Ненавязчиво. Никуда не торопясь. Жаль, что пятерым подросткам далеко до этого, и они обречены на вечные страдания, пока их не настигнет злосчастный Сунын. Или же... — Всё! — вскрикнул Квак, приковав к себе всеобщие взгляды друзей. — С меня хватит! Я так больше не могу. На что мы тратим свою юность? Время проходит в пустую! А я ведь ещё ребенок! — захныкал наигранно Гаон, зарывшись рукой в светлую челку. Парень любил поиграться с цветом волос, и Хан восхищался чужой смелостью. — Мы все здесь дети, — глухо выдохнула Шин, соглашаясь. Учёба всегда давалась ей с трудом, но взрослые, хоть и не давили, продолжали чего-то ждать. Девушка ткнула ручкой в лоб и в задумчивости прибавила: — но даже не можем насладиться нашим детством, потому что вынуждены с раннего возраста притворяться взрослыми. — Когда же мы распустим свои крылья? — мечтательно прошептал Хан, заметив, как лица Хэ И всего на секунду коснулась улыбка. Удобно устроившись в углу, он положил голову на стол и разглядывал падающие снежинки, теребя пальцами белоснежную салфетку. В теплом свете фонарей снегопад казался еще волшебнее. Все они разные. Кто-то страдает из-за того, что другие возлагают на него слишком большие надежды, а кто-то — взваливает непосильный груз на свои плечи сам. Кто-то трясется за своё будущее так, что зубы стучат, а кому-то попросту все равно. Кто-то хочет чтобы его усилия признали, а кому-то будет достаточно если его просто заметят. Заметят не только его, но и все шрамы. — Не сдам, и не сдам я эти ваши экзамены, пойдёмте лучше погуляем, такая погода! Когда у нас ещё будет шанс так провести время? — разглагольствовал Гаон, а Джисон уже активно натягивал на свои уставшие плечи теплую меховую куртку. Оставаться здесь не было никакого желания. Ребята собрали вещи, расчитались за заказ и последовали за двумя оставшимися парнями. Стоило выйти на улицу, как мир ощутился совсем по-другому. Пятеро подростков, не сговариваясь, остановились и подняли головы к небу, на котором виднелись редкие одинокие звезды, а на кожу оседали мягкие крупицы снега. Хан, к своему же удивлению, вышел из транса раньше остальных и с разбегу прыгнул в огромный сугроб, зарывшись в снегу. Потом вылез, весь с головы до пят в комьях снега, и вылепив неплотные снежки, бросил их в парней. Снег распадался на крупицы, оставаясь на плечах и шапках. А ещё на лице. Завязалось снежное сражение, к которому быстро присоединилась и Рюджин. Волосы её покрылись тонким слоем снега, точно как у снежной королевы, а руки стали красными. Румяные подушечки пальцев контрастировали с чёрным маникюром. Хэ И оставалась в стороне, стоя подобно истукану, и безмолвно смотрела на данную картину. Рыжеволосая улыбалась, пытаясь запечатлеть драгоценный момент на подкорке сознания. Внутри вдруг стало так хорошо, так тепло, что ни за что не хотелось расставаться с этим мгновением. Первым её заметил Хан, повлекший за собой в снежный бой. Девушка, раззадорившись, смеялась громче обычного и быстро втянулась в игру. Она зачерпнула горстку снега и слепо кинула в лицо того, кто был ближе всех, заполонив его рот, ноздри и даже глаза в белых пушинках, которые отливали бриллиантом в тусклом свете. Потом поняла, что это был Джисон и встала, как вкопанная. Они долго смотрели друг на друга, не замечая шум вокруг. Парень сидел на снегу, опираясь ладонью о землю. Ей казалось, что он забирается в её мысли, изучает их и запоминает. Стало стыдно и страшно одновременно. Лицо покраснело до кончиков ушей. Девушка открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука. Джисон, видя растерянность, мелькавшую в её чёрных глазах, коротко рассмеялся, наконец нарушив тишину и тем самым показав, что не злится. Но взгляда не оторвал. Это могло бы продолжаться целую вечность, однако их прервал беспечный голос Шин, заставивший обоих резко обернуться. Кажется, ребята о чем-то спорили, и девушка, казалось, побеждая, оглушительно провозгласила: — Да! Мы идем в парк аттракционов!

***

В парке кроме персонала никого не было. Среда. Никому и в голову не придет в разгар трудовой недели переться в центр развлечений и детского смеха. Однако и детей здесь тоже не было. Фонари были практически единственными спутниками пятерых друзей. Небо было бескрайним и чистым. Они оплатили три аттракциона и побежали поскорее испытать их. Первым порталом в детство стала "цепочная карусель". В воздухе витали воспоминания. У каждого свои. Не хватало лишь сладкой ваты и прохладной газировки. Подростки смеялись, размахивали руками и ногами, кричали — кто-то от радости и восторга, кто-то от лёгкого чувства страха высоты. Точно, как в детстве. Когда в их голове не жило столько забот, а небо казалось больше и чище. Следующим приключением ребята выбрали гоночные машинки. Сталкиваясь друг с другом, они смеялись громко и беззаботно. Создавалось такое ощущение, будто они совсем единственные в этом мире. На этой планете. И самые счастливые. Воздух наполнился теплотой и светом от излучаемых улыбок и взглядов. Джисон пожалел, что у него не было с собой камеры. Нужно запечатлеть это в своей памяти навсегда, выгравировать на сердце. Момент, когда они позволили себе забыть все тревоги и рутину, погрузившись в мир детских забав и фантазий. Мир, где все кажется большим и добрым, а падающий на нос прохладный снег — самым настоящим волшебством. Нужно обязательно слепить снеговика, подумал Хан. Порыв ветра, создавшийся от его машинки, чуть не сорвал с него шапку. Он ещё раз окинул взглядом каждого, кто был рядом. Все они были счастливы и все их мечты, казалось, могли осуществиться. Сердца бились в один уверенный такт. Последний аттракцион — карусель обозрения. Без него и парк развлечений таким не является. Ночной Сеул казался сказкой... С высоты все казалось таким маленьким и хрупким. Ребята зашли в одну кабинку. Пришлось потесниться, но разделяться вовсе не хотелось. Отчего-то они отклонились от своего побега и вернулись в реальность, принявшись обсуждать будущее. Друзья рассказали, кто куда планирует поступать. Почему-то раньше этот вопрос так не волновал Хана. Это было чем-то далеким, ненастоящим, неосязаемым. А сейчас этот момент приближался и к нему. Время заканчивалось. Даже не хочетлось отвечать друзьям, терпеливо ждущим его ответ. Совсем скоро он уедет учиться заграницу. Хочет ли он этого, Джисон не знал. Знал лишь, что всегда жаждал спокойной размеренной жизни, а не суматошных будней, принятых в США. — Так значит, все мы разъедемся по разным местам? — выдохнула Рюджин тихо, наивно, положив голову на прохладную стенку. Глаза беспокойно заблестели. В отличие от остальных они с Гаоном никогда не носили шапки, за что иногда получали строгий нагоняй от Кима с Ханом. — А вдруг мы... Станем другими? Совсем чужими. Я не хочу забывать это время. Не хочу становиться кем-то другим! — в дрогнувшем голосе жила обида на обстоятельства. Желание, чтобы детство не заканчивалось. — Давайте, никогда не взрослеть? — тихо, почти одними губами, прошептала Хэ И, будто читая мысли Шин. Рыжеволосая цеплялась за собственные слова, как за что-то драгоценное. То, что спасет её от неминуемых событий. Все они когда-то повзрослеют... Жуть какая! И прозвучавшее предложение всем очень понравилась. Будь их воля — точно не взрослели бы, а так и остались слоняющимися по улице подростками с огромными мечтами, что не давали их сердцам угаснуть. Друзья уверенно закивали. Молчание нарушилось громким возгласом. Снова Рюджин. — Forever young!! Вскрикнула она это так громко, что, казалось, весь город мог её услышать, а Гаон раздраженно заткнул уши, вскоре рассмеявшись. Девушка подскочила со своего места, подпрыгнув. Волосы развевались от движений. Кабинка качнулась. Рюджин начала падать и в последний момент ее поймал Сынмин. Брюнетка уселась на своё место и, болтая ногами, устремила взгляд на ночной пейзаж. Они нехотя вышли из кабинки, не желая расставаться с приятным вечером, и теперь уже ничто их не омрачало. Все, не сговариваясь, твердо решили для себя: ничто не сможет сломить их намерение не взрослеть. Каждый сдержит своё обещание. Теплые еле уловимые улыбки вновь осчастливили покрасневщие от холода лица. — Ребят, нас приняли на фестиваль. Нас приняли! — закричал вдруг Сынмин, заставив время остановиться. Парень, уставившись в телефон, выпучил глаза и не мог поверить произошедшему. Друзья в недоумении переглянулись. Ким вдруг стал необычайно взволнован. Джисон видел взбудораженность Сынмина слишком редко, чтобы сейчас не открыть рот от изумления. И лишь потом пришло оно. Осознание. Их приняли! У них есть шанс выступить! — Что?! Серьезно? Ты не шутишь? — вырвалось вперемешку. Радости не было предела. Кто-то пытался захватить телефон Кима, дабы убедиться в этом лично. Рюджин запрыгала на месте, а Гаон, опираясь на Джисона, чуть не выбросил того в сугроб. Друзья кричали от счастья во весь голос и не боялись презрительных взглядом прохожих. Слишком много чувств, чтобы задумываться о подобных мелочах. Хэ И радостно смеялась и, не веря в происходящее, старалась убедить себя, что это действительно так. Вот они. Пятеро подростков. Таких маленьких в масштабах вселенной. Каждый шаг. Каждое мгновение. Каждая упавшая на их нос снежинка. Человек, что окажется рядом и смахнет её с лица. Все имеет смысл! Все может стать самым значимым событием в их жизни. И они чувствали, как с каждой секундой становятся сильнее, преодолевают высокую-высокую преграду. Хэ И о таком никогда даже не мечтала. Слишком робкими были ее чувства, чтобы надеяться на подобное. Ещё пару месяцев назад она даже не подозревала, что найдется её дом. Не стены, а люди. Те люди, к которым она может прийти всегда. Что найдется тот, кто поймет ее без слов. Кто разделит с ней звуки музыки напополам и заберет её боль себе. Все имело значение. Девушка немного отстранилась от шума и погрузилась в свой мир. Тихий и мечтательный. Пока остальные резвились, Хэ И застыла, думая о чем-то своём. Она подняла голову к небу, рассматривая красоту зимних пейзажей. Джисону не составило труда найти глазами Ли. Что бы он ни делал, взгляд неизменно возвращался к ней. А в короткие передышки, когда он не смотрел на неё, мысли все равно были о ней. Сейчас девушка выглядела по-особенному хорошенькой. Яркие локоны, выбивавшиеся из под яркой шапки, съехавшей набекрень, переливались в свете множества гирлянд и фонарей. Её взгляд был таким беззаботным, таким мечтательным и цепляющим. Эти глаза, как чёрная дыра затягивали его без надежды вырваться. Казалось, зрачков у неё совсем нет. И в них отражались лишь звезды с неба. Но у неё были и свои личные. Светло-лазурная куртка издавала шорохи при малейшем движении. Ли открыла рот от изумления и, ничего не замечая, потянулась вверх, дабы поймать снежинку, освещаемую фонарём. Лицо раскрасила яркая счастливая улыбка. Сам того не заметив, Хан перенял её и на себя. Как жаль, что у него сейчас нет камеры, а телефон разряжен. Он обязательно бы сфотографировал Хэ И в свете звёзд и её же смеха. На щеках обоих играл румянец. Она подняла свой растерянный взгляд на него. Джисон решительно выдохнул. — Хэ И, ты стала выглядеть заметно лучше, — сказал он как можно увереннне, а внутри все затряслось. Хан так жаждал сказать это, а сейчас струсил, видя реакцию на бледноватом лице. Хэ И уже не выглядела истощенной до изнеможения. Что-то в ней заиграло. Оживилось. Словно в душе распустились цветы посреди холодного января. Щеки её стали круглее и оттого более привлекательными. Даже если Ли их ненавидела. Джисону нравилось в ней все. Что-то к ней тянуло, и парень не мог объяснить эту реакцию. — Я поправилась? — в голосе просочился страх. Девушка сперепугу прикоснулась ладонями к щекам, словно что-то грязное прилипло к её лицу. Но Хан лишь покачал головой, заставив взглядом опустить пальцы, и в его глазах девушка вновь увидела сладость какао. Ту, что успокаивала её и заставляла ноги подкоситься, а тело расслабиться. Нет же! Это не то, что он хотел сказать... — Нет, нет! — запротестовал парень, замахав руками. Громче, чем нужно было. Теперь голос был мягким и нежным. — Ты стала энергичнее. И больше улыбаешься. Теплее. Ведь даже твое имя означает солнце. Джисон смущенно положил руку на затылок. Он сказал, что хотел. Слишком долго это жило внутри а сейчас ярким светом вырвалось. Нежность во взгляде мягким пледом обнимала с головы до пят, словно разливая по телу горячий шоколад. Так хотелось дотронуться до неё. Это легкое невесомое чувство отдавалось теплом в кончиках пальцев. До невозможности сильно хотелось обнять. Но он не позволял себе этого. Стало немного страшно и неловко. Оба не знали, что сказать. Хан дрожал, но не от холода. Напротив, в груди разлилось тёплое ощущение спокойствия. Дома. В голове что-то щёлкнуло. Все вдруг затихло, исчезло. На мгновение Хан перестал замечать все, что происходило. А потом вместо биения своего сердца он услышал в ушах её. Мелодию.