Сакурадайт и Страна Восходящего Солнца

Зона-1, Комплекс -Разлом-7-, Калифорния. 1991 год. Воздух в подземном комплексе был искусственным — холодным, стерильным, лишённым каких-либо запахов, кроме едва уловимого аромата озона и смазки для точных механизмов. Глубоко под поверхностью, в толще скальных пород, где когда-то добывали золото, теперь располагалась одна из самых засекреченных лабораторий Британской Империи. Стены были выложены свинцовыми плитами, а датчики радиации мерно щёлкали, отслеживая малейшие колебания фона. Император Карл, облачённый в простой, но безупречно сидящий тёмный мундир, шёл по длинному коридору в сопровождении группы учёных и высших офицеров. Его шаги отдавались эхом в металлической тишине. Он не часто покидал Педрагон, но этот визит был исключением. Отчёт о находке, лёгший на его стол, мог перевернуть всё. Его провели в главную лабораторию — огромный зал, заполненный хромом, стеклом и приборами, чье назначение было понятно лишь посвящённым. В центре, под мощным сферическим колпаком из армированного стекла, на амортизирующей платформе лежал образец. Он был невелик, размером с кулак, и испускал мягкое, пульсирующее розовато-золотистое свечение. Казалось, внутри него заключена собственная, крошечная вселенная. Директор проекта, доктор Альберт Рейнхардт, пожилой учёный с нервными руками и горящими фанатичным огнём глазами, сделал шаг вперёд. Он был одним из -Почётных Британцев- — немец по происхождению, чей гений был признан и поставлен на службу Империи. -Ваше Императорское Величество, — его голос дрожал от волнения, — позвольте представить вам предмет наших исследований. Минерал, не встречающийся более нигде на планете. Мы присвоили ему кодовое название — «Сакурадайт». Карл молча подошёл к колпаку. Его геометрический взгляд изучал светящийся камень с холодным, аналитическим интересом. -Происхождение? — одним словом спросил он. -Глубина залегания — чуть менее двенадцати километров, — поспешно ответил Рейнхардт. — Мы обнаружили его при бурении разведочной скважины в зоне тектонического разлома. Само месторождение, если его можно так назвать, представляет собой единственную известную нам жилу диаметром не более трёх метров. Попытки бурения в других районах разлома аналогичной глубины ничего не дали. Минерал невероятно редок. Его добыча сопряжена с колоссальными техническими трудностями и затратами. -Свойства? — Карл не отводил взгляда от пульсирующего свечения. -Энергетические, Ваше Величество! — воскликнул Рейнхардт, не в силах сдержать энтузиазма. — Предварительные тесты показывают, что этот кристалл способен аккумулировать и высвобождать колоссальное количество энергии. Потенциально, один килограмм сакурадайта может содержать больше энергии, чем весь атомный реактор нашего новейшего авианосца! И он стабилен. Пока стабилен. Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность следующей фразы. -Но мы лишь в начале пути. Минерал малоизучен. Мы не понимаем до конца принцип его работы. Мы не знаем всех его свойств. Он излучает уникальный спектр, который наши приборы едва регистрируют. Возможно, это не просто источник энергии. Возможно... это ключ к чему-то большему. К новому типу двигателей, оружию... или чему-то, что мы пока не можем даже вообразить. Карл наконец отвёл взгляд от кристалла и посмотрел на Рейнхардта. -Ограничения? -Помимо редкости и сложности добычи, есть ещё одна проблема, — лицо учёного помрачнело. — При попытке силового воздействия, при перегрузке... образец детонирует. Выброс энергии носит... своеобразный характер. Он не похож на ядерный взрыв. Это скорее всплеск чистой энергии, испепеляющий всё в радиусе нескольких сотен метров, но без долгосрочного радиоактивного заражения. Это делает его одновременно и перспективным, и чрезвычайно опасным. В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппаратуры и пульсирующим свечением сакурадайта. Карл обвёл взглядом зал, его разум, острый как бритва, уже взвешивал возможные выгоды и риски. -Вы говорите, что это может быть ключом, — его голос прозвучал громко в тишине. — Ключ к превосходству. К абсолютной власти. Пока наши враги копаются в своих старых технологиях, мы получили шанс прыгнуть на столетия вперёд. Он снова посмотрел на кристалл, и в его глазах вспыхнуло то же пламя, что горело в глазах Рейнхардта, но помноженное на безграничную имперскую волю. -Все ресурсы, которые вам потребуются, будут предоставлены, — объявил Карл. — Я объявляю проект «Сакурадайт» приоритетом номер один для Империи. Ускорить добычу. Ускорить исследования. Я хочу отчёты непосредственно на мой стол. И я хочу результаты. Он повернулся, чтобы уйти, его свита тут же замерла в почтительном поклоне. На пороге он остановился и бросил последний взгляд на светящийся камень. -Этот минерал... он станет кровью новой Британии. Той Британии, которая будет править не только Землёй, но и всем, что лежит за её пределами. Не подведите меня. Когда император покинул комплекс, Рейнхардт остался один перед колпаком. Он смотрел на сакурадайт, чувствуя одновременно и восторг, и леденящий душу страх. Они прикоснулись к чему-то великому и ужасному. И теперь им предстояло либо обуздать эту силу, либо быть уничтоженными ею. А в своих покоях в Педрагоне, V.V., получив отчёт о визите, позволил себе редкую, загадочную улыбку. Сила, скрытая в недрах планеты... она идеально соответствовала его планам. Игра с самыми основами мироздания начиналась. И Британия должна была сделать в ней первый ход.

***

Москва, зал заседаний Политбюро. 1991 год. Воздух в подземном зале, скрытом глубоко под Кремлём, был густым и серьёзным. Здесь не пахло озоном, как в британской лаборатории, а скорее старыми кожаными папками, махоркой и несгибаемой волей. За длинным столом из красного дерева сидели ключевые фигуры Советского государства. Во главе — Лекс в теле Рудского. Рядом — верный Миронов, сменивший уже не один клон, и «Дзержинский», чей железный взгляд теперь был обращён на глобальную безопасность. Напротив них, с почтительным, но не подобострастным видом, сидел товарищ Вернер, лидер Европейской Социалистической Федеративной Республики, прибывший с визитом для координации действий. На столе лежала тонкая, но ёмкая папка с грифом -Сов. секретно. Особой важности. Доклад №17-СБ-. -Товарищи, — начал Лекс, его голос в новом теле звучал моложе, но сохранил ту же безразличную мощь. — Наши источники в Педрагоне подтвердили. Британцы нашли в своей «Зоне-1» образцы минерала, который они окрестили «Сакурадайтом». В зале повисла тишина, но не удивлённая, а скорее ожидающая. -Они только начинают его изучение, — продолжил Лекс. — Они поражены его энергетической ёмкостью, но не понимают его природы. Для них это диковинка, найденная на огромной глубине. Для нас…- Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. -…для нас это — Минерал-17. Основа нашего технологического превосходства последних пятидесяти лет. -Доклад разведки указывает, что они обнаружили единственную жилу в тектоническом разломе, — вступил Дзержинский. — Их добыча ничтожна, а исследования находятся в зачаточном состоянии. Они даже не подозревают об истинном масштабе его распространения и о его… побочных эффектах при неправильном использовании. Вернер, внимательно слушавший, нахмурился. -Это меняет расстановку сил. Если они смогут освоить этот ресурс так же, как это сделали вы… -Они не смогут, — уверенно парировал Миронов. — По нашим оценкам, основные подтверждённые месторождения Минерала-17 распределены следующим образом: Япония — тридцать девять процентов. Камчатка — двадцать семь. Урал — тринадцать. Кавказ — шесть. Тибет — семь. И лишь жалкие четыре процента — в Калифорнии, где они и копошатся. Лекс кивнул, глядя на карту, где эти регионы были подсвечены алым. -Мы контролируем Урал, Кавказ и Камчатку. Это почти половина всех разведанных мировых запасов. Ещё почти сорок процентов — в Японии, которая всё больше отдаляется от Британии и ищет новых союзников. Тибет… пока находится в сфере влияния ослабленного Китая, но и там мы имеем свои рычаги. -А Европа?- — спросил Вернер. -В Европе залежи незначительны и разрозненны, — ответил -Дзержинский-. — В Альпах, Пиренеях. Мы уже начали совместные с вами геологоразведочные работы. Но это капля в море по сравнению с нашими ресурсами. -Суть в том, товарищ Вернер, — вернул разговор к сути Лекс, — что Британия опоздала на пятьдесят лет. Всё, что они могут сделать — это пытаться догнать нас, тратя колоссальные ресурсы на добычу крох с огромной глубины. Пока они будут пытаться понять основы, мы уже будем совершать следующий рывок. -Они агрессивны и опасны, — заметил Вернер. — Их доктрина Номерных Зон и социал-дарвинизм делают их непредсказуемыми. Обладая даже малым количеством этого… сакурадайта… они могут совершить опасный скачок. -Это риск, — согласился Лекс. — Но это риск, который мы можем контролировать. Наши СИД-60 с ионными двигателями на Минерале-17 уже патрулируют границы. Наши шагоходы, оснащённые компактными реакторами на том же топливе, не имеют аналогов в мире. Пусть они играют со своим калифорнийским камушком. Наша задача — не дать им получить доступ к основным месторождениям. Особенно…- Лекс посмотрел на карту Японии, -…к тем, что лежат на островах. Япония — это ключ. Тот, кто будет контролировать японские месторождения, получит решающее преимущество. В зале снова воцарилась тишина, но на этот раз — напряжённая, полная невысказанных решений. -Значит, — медленно произнёс Вернер, — следующая большая игра развернётся не в Африке и не в Европе. А в Тихом океане. Лекс не ответил. Он лишь откинулся на спинку кресла, его взгляд был устремлён в будущее, которое виделось ему с абсолютной ясностью. Британия, со своим клочком сакурадайта, была сильным, яростным зверем. Но Советский Союз был охотником, который уже много десятилетий подкрадывался к своей добыче. И теперь он готовился сделать решающий выстрел. Совещание подошло к концу, но вопросы, поднятые на нём, витали в воздухе. Война за ресурс, определивший лицо этого мира, только начиналась. И СССР намеревался выиграть её, как выигрывал всё до этого — хладнокровно, методично и необратимо.

***

Москва, малый кабинет Генерального секретаря. 1991 год. После официального совещания трое главных архитекторов новой реальности остались наедине в спартанской обстановке кабинета Лекса. Воздух здесь был менее формальным, но не менее напряжённым. -Итак, товарищ Дзержинский, — обратился Лекс к человеку с лицом, являвшимся точной копией его давнего соратника, чьё сознание уже десятилетия кочевало по клонированным телам, официально считавшимся его потомками. — Ваш анализ африканского театра военных действий. -Дзержинский-младший-, чей взгляд был столь же пронзителен и холоден, как у своего «прадеда», разложил на столе спутниковые снимки и схемы. -Подтверждаются данные о стратегическом отказе британского командования от массового применения шагоходов в Североафриканской кампании, — его голос был ровным и лишённым эмоций. — После первых месяцев блицкрига, когда их громоздкие -Скорпионы- вызывали панику среди необученных частей Федерации, начались системные сбои.- Вернер, пригубив стакан минеральной воды, внимательно слушал. -Их шестиногие машины — грубая копия наших ранних «Ураганов», но без понимания ключевых принципов, — продолжал Дзержинский. — Ходовая часть не выдерживает песчаных бурь и перегрева. Трансмиссии выходят из строя на маршах длиной более 200 километров. Энергопотребление чудовищное, а эффективность — низкая. Они проигрывают нашим АТ-ТЕ по всем статьям, кроме, пожалуй, устрашающего вида. Британское командование было вынуждено отозвать их с передовой и перейти к тактике, основанной на более традиционных танках и мотопехоте, что значительно замедлило их продвижение. -Слабость их технологической базы сыграла нам на руку, — заметил Лекс. — Они пытаются копировать форму, не понимая содержания. Без нашего многолетнего опыта и, что важнее, без стабильных источников Минерала-17 для компактных энергоустановок, их шагоходы — не более чем дорогие игрушки.- -А положение на земле?- — спросил Вернер, всегда мысливший категориями народной войны. -Партизанское движение, снабжаемое нами через цепочки в Всеафриканской Федерации и нейтральные страны, набирает силу, — переключился Дзержинский. — Поставки устаревших, но надёжных образцов оружия — автоматов Калашникова, РПГ, переносных зенитных комплексов — продолжаются. Британцы контролируют города и основные дороги, но сельская местность и обширные пустынные территории принадлежат партизанам. Они совершают диверсии на коммуникациях, нападают на мелкие гарнизоны. Британцы отвечают террором, что лишь увеличивает поток добровольцев в отряды сопротивления. -Эффективность?- — уточнил Лекс. -Пока — тактическая, — отчеканил Дзержинский. — Они не могут выиграть войну, но могут сделать оккупацию для Британии крайне затратной и кровопролитной. Каждый месяц боевых действий стоит империи Карла огромных ресурсов, которые он не может восполнить. Это истощает их, оттягивая силы и внимание от других возможных театров, например, от Тихого океана.- Вернер задумался. -Значит, наша стратегия в Африке верна. Мы не можем и не должны вступать в открытую конфронтацию. Но мы можем позволить Британии увязнуть в бесконечной партизанской войне, поддерживая её на необходимом для этого уровне. Это классическая тактика изматывания превосходящего противника. -Именно, — кивнул Лекс. — Пусть их имперская машина перемалывает себя в африканских песках. Каждая сожжённая британская бронемашина, каждый сбитый вертолёт — это удар по их экономике и моральному духу. А мы в это время будем укреплять наши позиции там, где решается будущее — в космосе и в Тихоокеанском регионе. -Есть и другой аспект, — добавил Дзержинский. — Провал с шагоходами заставил британское командование усомниться в непогрешимости своего технологического пути. Это может подтолкнуть их к ещё более отчаянным шагам в попытке догнать нас, например, к ускорению работ над своим -Сакурадайтом-. Что, учитывая их неопытность, может привести к... непредсказуемым последствиям.- В кабинете повисла пауза, полная невысказанных мыслей. Все трое понимали: они наблюдают за агонией старой империи, которая, словно раненый зверь, мечется между попытками слепого копирования и опасными авантюрами. И их задача — не дать этому зверю нанести смертельный удар в предсмертной агонии, направляя его ярость в нужное для них русло. -Продолжайте поставки партизанам, — заключил Лекс. — И усильте наблюдение за британскими исследовательскими центрами в Калифорнии. Нам нужно знать о любом их прогрессе с сакурадайтом. Возможно, пришло время слегка -помочь- им в их исследованиях... направив их по заведомо тупиковому пути. Холодная улыбка тронула губы Дзержинского. Он прекрасно понимал, что значит такая помощь. Игра продолжалась, и советские стратеги по-прежнему держали в своих руках все нити. Даже те, что были натянуты на другом конце света.

***

Киото, Запретный дворец, зал совещаний. 1995 год. Воздух в зале был густым от аромата сандалового дерева, старой бумаги и подавленного напряжения. Высшие представители шести правящих семей Японии сидели на татами в строгом порядке старшинства. Во главе, на слегка приподнятой платформе, восседал сёгун Тайро Акамацу. Престарелый, но всё ещё прямой как меч, ветеран давно забытых пограничных конфликтов с Китайской Федерацией, он был живым воплощением старой гвардии. Его лицо, испещрённое морщинами, было непроницаемой маской, но в глазах, похожих на чёрные бусины, читалась усталость от бесконечных политических игр. Напротив него, среди других наследников, сидел молодой Гэнбу Куруруги. Его поза была безупречно почтительной, но в глазах, унаследованных от воинственных предков, горел огонь амбиций и тревоги. Ему, представителю поколения, выросшего уже в тени Британской Империи, предстояло говорить о вещах, которые могли определить судьбу Японии на столетия вперёд. -Высокочтимый сёгун, уважаемые старейшины, — начал министр иностранных дел, обращаясь к собравшимся. — Наши отношения со Святой Британской Империей продолжают деградировать. Их тон становится всё более высокомерным и требовательным. Они рассматривают Тихоокеанский пакт не как союз, а как инструмент для реализации своих интересов. -Они требуют увеличения квот на добычу сакурадайта, — мрачно добавил министр экономики. — Их инженеры на совместном предприятии -Фудзи-Британия- настаивают на применении более рискованных методов бурения в глубинах горы. Они не считаются с экологическими рисками и нашими священными традициями. Сёгун Акамацу медленно кивнул, его пальцы сжимали веер из чёрного дерева. -Они ведут себя как варвары, которые нашли блестящую безделушку и не знают ей цены. Но что мы можем противопоставить? Их флот всё ещё доминирует в регионе. Именно тогда поднялся Гэнбу Куруруги. Его движение было плавным и полным достоинства. -Высокочтимый сёгун, позвольте высказаться. Британия демонстрирует не только алчность, но и растущую военную мощь, которая может быть направлена и против нас. Наша разведка получила подтверждения об успешных испытаниях нового типа оружия — гигантского антропоморфного боевого механизма, который они называют «Найтмер». Пилот управляет им из кокпита, а манёвренность и огневая мощь аппарата, по предварительным данным, превосходят всё, что мы видели ранее. В зале пронёсся встревоженный шёпот. Образ гигантского стального демона, способного шагать по полю боя, нарушал все привычные представления о войне. -Эти «Найтмеры», — продолжил Гэнбу, — по слухам, используют в качестве источника энергии тот самый сакурадайт, который они так жаждут добыть из недр нашей Фудзи-ямы. Они создают оружие, питаемое нашим национальным достоянием, и в то же время смотрят на нас свысока, как на отсталых островитян. -Что ты предлагаешь, молодой Куруруги?- — голос сёгуна был тихим, но весомым. -Я предлагаю осторожность и укрепление собственной обороны, — ответил Гэнбу. — Мы не должны разрывать Пакт открыто — это будет самоубийством. Но мы должны использовать нашу монополию на сакурадайт как козырь. Замедлить работу совместного предприятия под благовидными предлогами — святость горы, технические сложности. В это время направить все наши ресурсы на изучение свойств сакурадайта самостоятельно. Если этот минерал способен питать такие машины, как «Найтмер», то он может стать и ключом к нашему собственному технологическому рывку. Один из старейшин, представитель консервативного клана, покачал головой. -Это опасно. Британцы не потерпят саботажа. Они могут применить силу. -Они уже применяют силу в Африке, — парировал Гэнбу. — И увязают там. Их внимание рассеяно. Сейчас момент, когда мы можем действовать, не вызывая немедленного гнева. Кроме того, — он сделал паузу, выбирая слова, — ходят слухи, что не только Британия интересуется этим минералом. Наши рыбаки видят в нейтральных водах всё больше советских исследовательских судов. Красный медведь принюхивается к нашим берегам. Возможно, нам стоит изучить и этот... вектор. Последние слова повисли в воздухе, смелые и почти еретические. Открытый контакт с СССР был табу, но идея играть на противоречиях двух гигантов казалась всё более соблазнительной. Сёгун Акамацу долго смотрел на Гэнбу, оценивая его смелость. -Благоразумие и отвага должны идти рука об руку, — наконец изрёк он. — Мы замедлим выдачу квот. Усилим собственные исследования. И будем внимательно следить за обоими гигантами. Что касается советов... — он медленно провёл рукой по своему вееру, — ...пока достаточно наблюдать. Осторожно наблюдать. Совещание закончилось без громких заявлений, но с пониманием, что Япония стоит на пороге исторического выбора. Гэнбу Куруруги вышел из зала, чувствуя тяжесть ответственности и смутную надежду. Он не знал, что его будущий сын, Судзаку, будет разрываться между верностью этой старой системе и стремлением к радикальным переменам. Но уже сейчас, в 1995-м, ветер перемен начинал дуть с востока, неся с собой запах озона от чужих машин и пороха от грядущих битв. А в недрах Фудзиямы, под присмотром японских монахов и британских инженеров, пульсировал розоватый кристалл, который мог стать как спасением Японии, так и её погибелью.

***

Киото, заброшенный храм в предгорьях. 1995 год. Ночь была безлунной и тихой, лишь ветер шелестел листьями вековых кедров, скрывая любые посторонние звуки. В глубине заброшенного храма, куда не ступала нога монаха десятилетиями, при свете одной-единственной керосиновой лампы собрались те, чья встреча в иных обстоятельствах стоила бы всем им головы. На циновках сидели Гэнбу Куруруги и его старшая сестра, Орико Сумераги. Оба были в простых тёмных кимоно, без каких-либо знаков отличия. Орико, женщина с лицом фарфоровой куклы и стальным стержнем воли, унаследованной от матери-самурая, держалась с невозмутимым спокойствием, но её глаза, столь похожие на глаза брата, внимательно изучали собеседников. Напротив них, отделённые символическим пространством пустого татами, сидели двое. Первый — худощавый мужчина с интеллигентным лицом и горящими глазами фанатика, известный лишь как «Товарищ Кэнта». Лидер подпольной Коммунистической Партии Японии, человек, за поимку которого сёгунат сулил огромную награду. Рядом с ним — невозмутимый мужчина в тёмном костюме европейского покроя, с лицом, которое невозможно было запомнить. Он не представился, но все понимали — перед ними резидент НКВД в Японии, товарищ Иванов. -Вы идете на большой риск, осмелившись прийти сюда, госпожа Сумераги, господин Куруруги, — начал -Иванов-, его японский был безупречен, но с лёгким славянским акцентом. — Ваши семьи… они бы не одобрили эту встречу. -Наши семьи цепляются за призраки прошлого, пока реальные угрозы подбираются к нашим берегам в стальных корпусах, — твёрдо ответил Гэнбу. — Британия больше не союзник. Она — хищник, который считает наши земли своей законной добычей. -Они оскверняют Фудзи-сан своими буровыми установками, — тихо, но чётко добавила Орико. — Их «Найтмеры» — это не просто оружие. Это символ их презрения к нашей культуре и нашему суверенитету. Сёгун и старейшины слишком медлят, надеясь откупиться уступками. Товарищ Кэнта не выдержал: -Народ Японии страдает под гнётом ваших же семей! Пока вы, аристократы, играете в политику, рабочие и крестьяне голодают! Только революция и союз с Советским Союзом могут освободить Японию! -Революция приведёт к хаосу, в котором Британия просто захватит наши острова без единого выстрела, — холодно парировал Гэнбу. — Мы не пришли сюда слушать лозунги. Мы пришли искать… альтернативный путь. Иванов внимательно смотрел на них, оценивая. -Какой путь вы видите?- — спросил он нейтрально. -Информация, — сказала Орико. — У вас есть разведданные о британских планах. О их слабых местах. У вас есть технологии, чтобы противостоять их -Найтмерам-. У нас… есть доступ. К планам сёгуната. К ресурсам наших кланов. И главное — мы контролируем ключевые месторождения сакурадайта. -Вы предлагаете торговать национальным достоянием Японии?- — с гневом спросил Кэнта. -Я предлагаю использовать его для спасения Японии! — голос Гэнбу впервые дрогнул от страсти. — Пока сёгун торгуется с британцами, мы можем тайно направлять часть добытого сакурадайта вам. В обмен на технологии, которые позволят нам создать своё оружие. Оружие для защиты, а не для завоеваний. -Это крайне опасно, — заметил Иванов. — Раскрой — и ваши головы полетят первыми. -Мы осознаём риски, — кивнула Орико. — Но бездействие смертельно. Мы не просим открытого союза. Мы просим… взаимовыгодного партнёрства в тени. Канал для обмена. Технологии на ресурсы. Информацию на информацию. -И что вы получите в итоге?- — спросил Иванов. -Сильную, независимую Японию, — твёрдо ответил Гэнбу. — Не марионетку Британии и не сателлита СССР. Страну, способную самой определять свою судьбу. Возможно, этот путь приведёт к изменениям и внутри нашей страны… к более справедливому устройству. Но это будет наш путь, а не путь, навязанный извне. Товарищ Кэнта хотел было возразить, но -Иванов- жестом остановил его. Он долго смотрел на брата и сестру, видя в них не надменных аристократов, а прагматичных патриотов, загнанных в угол. -Канал будет открыт, — тихо сказал Иванов. — Один. Через доверенных лиц. Информация о британских -Найтмерах- и их уязвимостях будет вашей первой платой. Вашей первой… будет схема энергораспределителя для компактного реактора, который можно замаскировать под промышленное оборудование. Он не сравнится с нашими разработками, но превзойдёт всё, что есть у британцев. Дальнейшее… будет зависеть от вашей эффективности. Он встал, его силуэт растворился в тени у дальней стены. -Запомните, — его голос донёсся из темноты, — мы не друзья. Мы — временные попутчики на опасной дороге. Предадите — умрёте. Окажетесь некомпетентны — умрёте. Ваша судьба отныне в ваших руках. Когда они ушли, Гэнбу и Орико остались одни в мерцающем свете лампы. -Мы перешли Рубикон, сестра, — тихо произнёс Гэнбу. -Нет, брат, — поправила его Орико, глядя на догорающий фитиль. — Мы только подошли к его берегу. Теперь нам предстоит его перейти. И от нашего выбора будет зависеть судьба не только наших детей, но и всей Японии. Они вышли из храма и растворились в ночи, неся с собой бремя тайны, которая могла либо спасти их страну, либо низвергнуть её в пучину ещё большего хаоса. Игра с теневыми союзниками начиналась, и ставки в ней были выше, чем когда-либо.