Глава 5

      Пелагея, совсем не боясь быть замеченной, выскользнула на улицу, уверенным шагом направляясь в сторону конюшни.       После бала у Гагариной ей пришлось довольно долго и старательно разыгрывать головную боль, чтобы убедить мать в том, что бал они покинули не напрасно. Ради этого пришлось провести весь вечер лёжа в постели и лишь изредка прося горничную принести воды да подкинуть дров в камин. Сегодня же она сообщила маменьке, что чувствует себя намного лучше и напросилась на прогулку на свежем воздухе. Светлана Геннадьевна, разумеется, возражать не стала. А уж своё пребывание на конюшне Поля как всегда спишет на любовь к лошадям. И не соврёт. Этих умных и величественных животных она и впрямь любила. Как и любила того, кто за ними ухаживает. Только вот об этом уже никто не должен знать.       — Доброе утро! — просияла она, ураганом пронесясь по конюшне и повиснув на шее Ивана. — Ванюша, ты не представляешь как мне тебя эти дни не хватало!       — Утро? — растерянно пробормотал Иван.       Его утро, разумеется, началось гораздо раньше, когда на улице было совсем ещё темно. А потому, услышав приветствие Хановой-младшей, он слегка растерялся.       — Ах да, прости, — пролепетала Пелагея, отряхивая его поношенный тулуп. — Вчера пришлось изображать головную боль, чтобы поскорее уехать с бала и больше туда не возвращаться. Поэтому прийти к тебе я никак не могла.       — И какой он, бал-то этот? — с интересом выпучив глаза, чуть наклонился к ней Иван. — Наверное там все ходят важные, как петухи.       — Не то слово, — рассмеялась Пелагея. Она имела довольно слабое представление о том, какими важными могут быть петухи, однако сравнение её позабавило. — Бал — это очень скучное мероприятие. Все просто надевают на себя свои лучшие платья и собираются в одном доме, одаривая друг друга высокомерными взглядами. А потом кавалеры, выпятив грудь колесом, приглашают дам на танец, а те противно хихикают, строят глазки и говорят елейные речи. Тьфу! — простодушно сплюнула девушка. — И всё такое приторное и ненастоящее, будто… будто тебя искупали в бочке с мёдом, и теперь ты ходишь липкая и чрезмерно сладкая. Хочется поскорее смыть с себя эту гадость и больше туда не возвращаться.       Во время речи Пелагея дополняла её визуально, то показывая как выглядит «грудь колесом», то изображая дам, ожидающих приглашения на танец. Иван смотрел на неё не отводя взгляда, а на его губах всё ярче расцветала улыбка.       — Вань, ты так странно смотришь на меня… — наконец заметила Пелагея, и тут же громко взвизгнула, потому что конюх сгрёб ее в охапку, обрушиваясь на её губы с жадным поцелуем. Проникая языком в рот и прижимая девушку ближе к себе, заставляя её вновь жалеть о преграде в виде одежды меж их телами. Уже знакомое приятное тепло разливалось внизу её живота, порождая странные мысли и желания. На пару секунд она представила, что не будь на них одежды, она смогла бы впечататься своей обнажённой кожей в его, коснуться руками его сильных плеч, покрыть их поцелуями…       — Я тоже скучал, — произнёс Ваня, обнимая девушку за талию, сквозь шубу гладя её по спине и чуть задевая ягодицы. Пелагея вдруг снова представила как могли бы ощущаться эти прикосновения без толстого слоя одежды, и зарделась.       — Ах, постой, совсем забыла, -сделала она полшага назад, вдруг ощутив в кармане шубы кое что, что мешалось ей плотнее прижиматься к возлюбленному. Она выудила из кармана тщательно завёрнутый аж в две салфетки пирог, который сегодня утром она умудрилась стянуть со стола. — Это тебе.       — С капустой? — поинтересовался Ваня.       — Не знаю, я не выбирала начинку, взяла тот, что ближе лежал, — довольно легкомысленно пожала плечами девушка.       Конюх бережно взял пирог в свои руки, тут же разламывая пополам.       — С мясом! — с неподдельным восхищением в голосе, воскликнул он, протянув половину Пелагее. — Держи, поедим вместе.       — Нет, Ванюш, это всё тебе, — мягко отказалась от его угощения Пелагея, понимая, что она-то может в любой момент попросить кухарку испечь ещё пирогов, а вот для Ивана даже один несчастный пирожок превращался в настоящий праздник.       — Спасибо, — счастливо пробормотал Иван, тут же впиваясь в пирог зубами.       Пелагея смотрела на него, не скрывая улыбки. Стараясь запомнить на всю жизнь отражающийся на его лице восторг и то, как резво ходят туда-сюда его челюсти, пережёвывая пищу. Сердце предательски защемило от осознания, что ей никогда не назвать этого мужчину своим суженным, не жить с ним в одном доме, не родить ему крепких рыжеволосых малышей… Но Пелагея старательно отогнала эти мысли. Она обязательно что-нибудь придумает и они будут вместе. А может, наконец отменят это чудовищное крепостное право и деление на сословия, и тогда всем будет всё равно: дворянин твой суженый или конюх.       — Офень фкуфно, — с набитым ртом пробормотал Иван, заметив взгляд девушки и растолковав его по-своему. — Фря ты откафалафь.       Пелагея лишь снова улыбнулась его искренности и непосредственности. В дворянских кругах такого не увидишь, там же миллион правил этикета: ешь только столовыми приборами, не говори с набитым ртом, не чавкай, держи спину ровно. И сидят за столами все как неживые, выполняя одинаковые действия.       Где-то за воротами усадьбы послышалось конское ржание, а ещё через пару мгновений Пелагея услышала возглас Олега:       — Иван, хорош дурака валять, у нас гости!       Пелагея нахмурилась. Никаких гостей она не ждала. Широков был у них вчера, а никто кроме него к ним давно уже не заглядывал. Да и кому будет интересно их Богом забытое поместье, если сейчас все дома Петербурга открыты для гостей, и многие куда более знатные семьи устраивают приёмы едва ли не для всех желающих.       Она выбежала из конюшни следом за Иваном, чтобы не вызывать вопросов у прибывших, кем бы они не были. Однако, лошадь и карета были девушке хорошо знакомы, а потому она выдохнула от облегчения, уже не торопясь бежать домой.       Из кареты весьма изящно вышла Полина Гагарина. По пути смерив Ваньку коротким презрительным взглядом, она кинулась к Пелагее, обнимая её и целуя в щёку.       — Привет, моя дорогая! — прощебетала она. — Как ты? Как твоё самочувствие?       — Весьма неплохо… — пробормотала Пелагея. — Ты приехала одна?       — Конечно. Я себе со вчерашнего вечера места не нахожу, всё думаю о твоём самочувствии. И маменька с папенькой тоже изрядно расстроились, когда узнали, что тебе стало плохо на балу. Поэтому с лёгкостью отпустили меня, узнав, что я собираюсь тебя навестить. Тут недалеко же.       Пелагея почувствовала вполне закономерный укол совести. Люди за неё переживают, целыми семьями места себе не находят, а она… обыкновенная врушка.       — Пойдём в дом? — неуверенно пригласила Пелагея, стараясь скрыть свою неловкость. — На улице холодно.       — Запашок от тебя, конечно, характерный… — бесцеремонно заметила Гагарина, благо хоть шёпотом. — Опять в конюшне была?       — Да, — решила признаться Пелагея подруге.       — С этим? — едва заметно качнула головой назад, где остался Иван, Полина.       — У него есть имя! — шёпотом вспылила Пелагея.       — Он конюх, — резонно заметила Полина.       — Спасибо, а то я запамятовала и подслеповата стала, — возмутилась Пелагея. — Что ж, он теперь не человек?       — Человек, но внутри своего сословия. Тебе он не пара, Поль, и ты понимаешь это, я уверена. Удивительно, как только Светлана Геннадьевна ничего не заподозрила, от тебя же после таких прогулок так и веет сеном и навозом.       — Мама знает, что я люблю лошадей, — легко ответила Пелагея.       — А, ты своего Ваньку конём считаешь? — сдавленно хихикнула Гагарина, — а ещё на меня ругаешься, что я его за человека не принимаю.       — Полина, не заставляй меня жалеть о том, что я доверяю тебе такие личные вещи! — уже в полный голос высказалась Пелагея, заходя в дом. — Маменька, у нас гости, распорядись чтоб кухарка готовила обед и горничная накрывала на стол.       Светлана Геннадьевна не заставила себя ждать, выходя навстречу девушкам, чтобы узнать, какие такие таинственные гости посетили их сегодня.       — Ох, Полиночка, здравствуй, — широко улыбнулась она. — Ты с маменькой, или с папенькой пожаловала?       — Я одна, Светлана Геннадьевна, — мило улыбнулась ей Полина. — И стол накрывать необязательно, я не голодна, да и ненадолго, лишь справиться о здоровье Поли, и о вашем заодно. Заставила меня ваша дочь поволноваться, конечно. Что ж это такое было? Вы лекаря не вызывали?       — Нет, Полечка сказала в этом нет нужды. Скорее всего, душно было в залах, или музыка слишком громкая.       — Или я переволновалась, всё-таки, впервые на таком большом балу… — добавила Пелагея.       Полина на пару секунд подозрительно прищурилась, будто бы заподозрив Хановых во лжи, но затем быстро кивнула самой себе, будто соглашаясь с доводами.       — Это нужно исправлять, — просияла она ослепительной улыбкой. — И это вторая причина по которой я приехала. Хочу пригласить тебя на бал с мужиками…       — С мужиками?! — возмущённо вскрикнула Пелагея.       — Всегда забываю, что ты слегка из провинции, — махнула рукой Полина, проходя за подругой в её комнату, и, покосившись на оставшуюся в гостиной Светлану Геннадьевну, добавила уже полушёпотом, — и окружение у тебя соответствующее: чисто деревня.       Пелагея нахмурилась.       — Если ты приехала чтобы меня оскорблять, то можешь разворачиваться и уезжать, — пробурчала она, останавливаясь на верхней ступени лестницы.       — Я не виновата, что это правда, — обезоруживающе улыбнулась Гагарина. — Но не злись, дослушай. Балом с мужиками называется ежегодный бал, проводящийся в императорском дворце.       — В императорском? — ахнула Пелагея.       — Вот именно! — воскликнула Полина. — И император с супругой там тоже будут. Когда ещё выпадет возможность увидеть царскую семью? Её даже я никогда не видела, хотя, извини за прямоту, у моей семьи влияния побольше чем у твоей, даже во времена, когда твой покойный батюшка, царствие ему небесное, был жив.       Пелагея вздохнула, безмолвно соглашаясь с подругой, наконец проходя в свою комнату, присаживаясь на небольшой диванчик и приглашая Полину присесть рядом.       — Ну так что, идём на бал с мужиками?       Пелагея вздохнула ещё раз.       — Ты меня специально от Светланы Геннадьевны подальше увела, да? — хмыкнула Полина, — она бы уже была всеми руками и ногами за эту идею.       — Давай не будем играть на слабостях моей матери? — спокойно ответила Пелагея, с лёгкой грустью в голосе. — Если не помнишь, эта её слабость дорого обошлась моей семье.       Полина ненадолго замолчала, пристыженно опустив глаза. Но долго сидеть в тишине Гагарина не могла, поэтому через несколько секунд вновь защебетала:       — Только есть один нюанс… на этом балу женщины обязаны быть в кокошниках. Но ты не беспокойся, моя маменька в молодости, видимо, была частой гостьей таких мероприятий, и у неё кокошников целая коллекция. Красивые, каменьями расшитые… к любому платью подберём.       — Моя маменька, видимо тоже на балах с мужиками бывала, — задумчиво пробормотала Пелагея. — Я-то всё думала: зачем ей кокошники…       — Значит, мы идём? — хитро прищурилась Полина.       — Только ради императора.       — Смотри-ка, дорогая моя, какой у тебя рост запросов меньше чем за час? — рассмеялась Гагарина. — Совсем недавно ты сходила с ума от конюха, а теперь идёшь на бал ради целого императора.       — Побойся Бога! — шикнула на неё Пелагея, но не выдержав, тоже рассмеялась. — Умеешь же ты всё перевернуть.       — Обрадуем твою маменьку хорошей новостью? — поинтересовалась Полина.       — Тогда придётся пообедать у нас, — лукаво прищурилась Пелагея, — ведь маменька уже распорядилась накрывать на стол.       — Это небольшая плата за такое событие, — пожала плечами Полина. — И всё же жаль, что вчера ты так рано покинула наш дом. Пропустила всё веселье: и большую часть танцев, и игры в шарады и фанты. Знала бы ты, как красиво Серёжа Лазарев зачитывает стихотворные шарады… я не угадала ни одной, потому что просто заслушивалась его голосом. А барон Нагиев так смешно изображал коня, ты, как любитель лошадей, точно оценила бы.       — А Билан? — сама не понимая зачем, спросила Пелагея. — Почему ты его не хвалишь, неужели любимчик всего российского дворянства никакими талантами не славится?       — А Билан… — не сдержав хитрой ухмылки, повторила Полина, загадочно растягивая слова. — Пригласил меня на танец, чтобы выразить почтение хозяевам бала, а потом почти сразу покинул наше мероприятие. Танцует он, к слову, весьма недурно. С бароном Нагиевым, конечно, не сравнится, но это всё же было хорошо.       — Ты на этом бароне прямо-таки помешалась, — хихикнула Пелагея, переключая внимание на другой вопрос и тут же забывая про Билана. — Кажется, приди он в ваш дом просить твоей руки — ты побежала бы, не дожидаясь согласия маменьки.       — Не преувеличивай! — фыркнула Гагарина, рассмеявшись в ответ. — Ну если действительно очень интересный мужчина…       Пелагея ещё раз улыбнулась в ответ, после всё же приглашая подругу вниз, к столу, где в ожидании обеда Полина выложила свою гениальную идею Светлане Геннадьевне и, разумеется, получила от неё одобрение.       — Только, Полиночка, знаешь, я с вами поеду, — игриво подмигнула Гагариной женщина. — Так давно на таких больших приёмах не была! А это аж императорский дворец! Разрешите?       — Только если дадите нам полную свободу и не будете вмешиваться со своими указаниями как нам себя вести и с кем танцевать, — тут же поставила условие Полина.       Пелагея замерла. Никто и никогда не ставил её матери такие явные условия. Обычно наоборот, сама Светлана Геннадьевна ставила условия для других. А значит, грядёт что-то страшное.       Ханова старшая внимательно посмотрела на Гагарину, явно готовясь к ответному выпаду. В позе женщины, взгляде, выражении лица читалось заметное напряжение. Полина же наоборот выглядела вполне расслабленной и даже посмела невинно улыбнуться в ответ.       — Ах, Полиночка, конечно, я всё понимаю, девочки должны развлекаться самостоятельно, — Светлана Геннадьевна вдруг задорно подмигнула девушке, отчего всё напряжение в комнате моментально сошло на нет. — Но если дело зайдёт дальше одного невинного танца, я, разумеется, своё мнение выскажу и если что — наставлю на путь истинный.       — Конечно, Светлана Геннадьевна, — с самой милейшей улыбкой протянула Гагарина.       Пелагея молча старалась переварить только что состоявшийся диалог. А вернее тот факт, что её дражайшая маменька только что согласилась на чужие условия. Потому как Светлана Геннадьевна в этом плане славилась несгибаемостью характера.       Не теряя времени, Ханова-старшая пригласила девушек к столу. Гагарина учтиво улыбнулась ещё раз, но стоило ей лишь окинуть взглядом стол, как она с неодобрением скривила свой хорошенький ротик и, видимо, не веря своим глазам, шёпотом уточнила у Пелагеи:       — Солёные огурцы? На рождественском столе?       — Их любит Широков, — пожала в ответ плечами Пелагея. — Вот маменька и старается.       — Ещё немного и я начну подозревать, что у твоей маменьки и Широкова тайный роман, — смягчившись, тихо рассмеялась Полина.       — Ты что, Владимира Викторовича интересуют только берёзы в его Суздальской усадьбе, — покачала головой Пелагея, не сдержав улыбки, а Гагарина в ответ уже громко рассмеялась, за что получила очень красноречивый неодобрительный взгляд от Светланы Геннадьевны.