ХХ. Fracture

— Раскол.

Иногда мир рушится не от удара извне,

а с того мгновения, когда доверие даёт первую, едва заметную трещину.

Встреча в Поезде оставила после себя тягучее, неприятное послевкусие, похожее на ощущение, когда слова уже сказаны, а отступать некуда, и каждый из присутствующих это понимал, пусть и не решался признаться даже самому себе. Все ясно видели, что иного выхода, кроме переворота, попросту не существует, однако вслух эту мысль позволял себе озвучить лишь Люцифер. В этом не было ничего удивительного: любые перемены всегда рождают страх, а здесь речь шла не о частных судьбах, а о тысячелетнем порядке, впившемся в этот мир корнями, пропитанными кровью, властью и привычкой повелевать. До общежития Вики и Люцифер дошли не проронив ни слова, погружённые каждый в свои мысли, тяжёлые и тревожные, как грозовые тучи, медленно сходящиеся над головой. Вики чувствовала, как внутри неё клубится беспокойство, предчувствие беды, которое ещё не обрело чётких очертаний, но уже сжимало грудь. Люцифер шёл рядом, напряжённый, сосредоточенный, и даже его молчание казалось наполненным скрытым смыслом, ведь он прокручивал в голове цепочку решений, каждое из которых тянуло за собой новые жертвы. Когда дверь их комнаты захлопнулась за спинами, отрезая внешний мир, легче не стало, напротив — тишина стала ощутимой и давящей. Люцифер прошёл вглубь и сел за письменный стол, опираясь локтями о холодную поверхность, погружаясь в раздумья с сосредоточенностью, которая всегда пугала Вики больше любых вспышек ярости. Она же подошла к окну и остановилась, глядя на ночное небо, где звёзды рассыпались мерцающим узором, безразличным к их страхам и решениям. В этом спокойном, вечном сиянии было что-то мучительно контрастное по отношению к тому, что зрело между ними, и Вики вдруг остро почувствовала, что именно здесь, в этой тишине и разделённости, начинает зарождаться трещина, о которой они оба пока предпочитали молчать. — Ты уверен? — тихо спросила Вики, оборачиваясь к Люциферу. Лунный свет скользнул по её лицу, задержавшись на напряжённой линии бровей и тени тревоги в глазах. — Уверен, что другого выхода действительно нет? Люцифер устало откинулся на спинку стула, позволяя себе короткую паузу, собирая мысли в единое целое, и шумно выдохнул, проводя ладонью по лицу. — А ты считаешь, он есть? — ответил он резче, чем собирался, и сам это почувствовал в тот же миг. Вики поджала губы и отвела взгляд, уставившись в пол, будто там можно было найти ответы, которых она так боялась услышать. Это движение не укрылось от Люцифера, и в его голосе тут же появилась мягкость. — Вики, тебе не нужно так переживать, — проговорил он, уже спокойнее. — Я всё просчитал. Каждый шаг, каждое действие, каждую возможную ошибку. Я сделаю это сам, не втягивая тебя в то, что может тебя уничтожить. Она резко развернулась и подошла к столу, упираясь ладонями в его край, и в её взгляде вспыхнуло пламя, которого раньше никогда не было. — Сам? — в её голосе прозвучало возмущение, смешанное с болью. — То есть для тебя сейчас важнее власть, чем мы? Ты правда думаешь, что можешь вынести это в одиночку? В пророчестве ясно сказано, что Истинные — это двое, Люцифер. Не один. Не тот, кто решает за другого. Демон поднялся, шагнув к ней почти сразу, не позволяя словам повиснуть между ними слишком долго. — Именно поэтому я и говорю о доверии, — спокойно ответил он, глядя ей в глаза. — Верь мне. Я не иду за властью ради власти. Я делаю это для того, чтобы больше никто не смог причинить тебе вред. Он притянул её к себе, заключая в объятия, и уткнулся носом в её волосы, вдыхая знакомый запах, который действовал на него успокаивающе. Его руки легли на её спину осторожно и бережно, словно он боялся сломать её этим миром, который собирался перевернуть. — Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности, — прошептал он. — Я не переживу, если потеряю тебя. Прости, если бываю грубым, если кажусь жестоким… но иначе нас просто раздавят. Вики чувствовала, как ровно и тяжело бьётся его сердце под ладонью, и вместе с этим ощущала, как внутри неё сталкиваются страх и желание верить, цепляясь друг за друга, словно от этого зависела сама возможность их будущего. Девушка медленно выдохнула и позволила себе сделать то, что так долго сдерживала: прижалась к нему в ответ, обвив руками его талию и уткнувшись лбом ему в грудь, будто именно там можно было спрятаться от всех мыслей, страхов и пророчеств, которые давили на них слишком сильно. Его тепло, знакомое и почти болезненно родное, заставило её на миг закрыть глаза. — Я боюсь, — призналась она почти неслышно. — Боюсь не только за себя. Я боюсь за тебя, за нас… за то, что однажды ты пойдёшь слишком далеко и я не успею тебя остановить. Мне страшно потерять тебя в этих в войнах, заговорах, в жажде власти. Она подняла на него взгляд, полный тревоги и нежности одновременно, и её пальцы чуть сжались на его спине. — Я не хочу мира, где тебя нет, — продолжила она срывающимся голосом. — Даже если он будет безопасным. Даже если в нём не будет боли. Мне нужен ты, живой, настоящий… со всеми своими страхами и сомнениями. Люцифер опустил голову, его лоб коснулся её виска, и на мгновение он закрыл глаза, позволяя её словам пройти сквозь него, зацепиться глубже, чем он когда-либо позволял кому бы то ни было. — Я тоже боюсь, — признался он глухо. — Просто привык прятать это за яростью и расчетом. Ты — единственное, что удерживает меня от бездны, Вики. Демон медленно поднял её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом, и между ними повисла тишина, наполненная дыханием, близостью и хрупким чувством, которое делало их одновременно сильными и уязвимыми. Его губы коснулись её сначала осторожно, будто спрашивая разрешения, и лишь убедившись, что она не отступает, он углубил поцелуй. Этот поцелуй был тягучим, в нём не было спешки, а только желание запомнить каждое движение, каждое прикосновение. Вики ответила ему сразу, приоткрывая губы и прижимаясь ближе. Его руки скользнули по её спине, притягивая ещё крепче, и в этом жесте было столько отчаянной нежности, что у неё перехватило дыхание. Мир за стенами комнаты будто исчез, оставив их наедине с теплом, шепотом дыхания и ощущением, что даже перед лицом надвигающейся катастрофы у них есть этот миг, в котором они выбирают друг друга. Обвив шею демона руками, Вики зарылась пальцами в его тёмные волосы, притягивая к себе с неожиданной для самой себя настойчивостью, и это движение отозвалось в теле горячей волной, медленно расползающейся под кожей, собирающейся внизу живота сладким, почти болезненным покалыванием. Её дыхание сбилось, стало рваным и неглубоким, и Люцифер тут же уловил этот ритм. Его ладони легли на её бёдра, сжали крепче, чем следовало бы, и резким, уверенным движением притянули к себе, что между ними не осталось ни пространства, ни возможности отступить. Вики невольно прикусила его нижнюю губу от переполняющего желания и ощущения смелости, которая ещё недавно показалась бы ей невозможной. — Когда ты успела так осмелеть, Непризнанная? — бархатно рассмеялся Люцифер, и в его голосе смешались насмешка и откровенное удовольствие, прежде чем его рука скользнула под подол её платья, обжигая кожу. — Мне определённо нравится твоя новая версия. Вики улыбнулась ему в ответ, и в этой улыбке уже не было привычной неловкости или стеснения. В груди горело невыносимое, требовательное желание, которое не оставляло места сомнениям и толкало её только вперёд, заставляя довериться своим ощущениям и этой связи, что пульсировала между ними. Она чувствовала не только собственное возбуждение, но и его — тёмное, густое, хищное, и оно отзывалось в ней эхом, усиливая каждое прикосновение. Оторвавшись от его губ, Вики медленно скользнула ниже, к шее, оставляя на коже горячие поцелуи, обводя языком линии татуировок, словно изучая их заново. Люцифер хрипло выдохнул, крепче сжимая её плавящееся в его руках тело. — Я подарю тебе новое, — прохрипел он, и Вики не сразу поняла смысл этих слов. Сухой треск ткани разрезал воздух, и её нежное голубое платье разошлось по шву, безнадёжно поддавшись силе его рук, превращаясь в клочья ткани, которые бессильно соскользнули вниз. Вики замерла на секунду, а затем рассмеялась, прижимаясь к нему ещё ближе. Разорванная ткань мягко соскользнула вниз, оставляя Вики лишь в полупрозрачном белом кружевном белье, которое подчёркивало изгибы её тела и казалось слишком хрупким для того жара, что уже витал между ними. Ладони Люцифера легли на её кожу уверенно и горячо, медленно скользя по талии, по рёбрам, запоминая каждый изгиб, словно он изучал её заново, не торопясь и не упуская ни одной детали. Его пальцы добрались до груди, и сквозь тонкую ткань отчётливо ощущались затвердевшие соски. Он неторопливо, с нажимом провёл по одному из них большим пальцем, наблюдая за тем, как Вики резко втягивает воздух и выгибается ему навстречу. Её голубые глаза потемнели, затуманенные похотью, взгляд стал расфокусированным, а тело отзывалось на каждое прикосновение слишком открыто, не оставляя ей возможности скрыть свои реакции. Люциферу это нравилось — нравилось чувствовать, как она дрожит под его руками, как откликается на малейшее движение, и это ощущение власти, смешанное с нежным восхищением, кружило ему голову. — Какая ты податливая… — прошептал он ей на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, прежде чем коснуться губами её шеи, оставляя медленные, тянущиеся поцелуи, от которых по телу Вики пробегала новая волна дрожи. Когда-то ему и в голову не пришло бы действовать так медленно, растягивать мгновения, наслаждаться каждым её вздохом и каждым тихим звуком, но сейчас, ощущая, как девушка откликается на его неторопливые движения, ему самому хотелось продлить это состояние и сделать его мучительно сладким. Вики вздрогнула, почувствовав, как его пальцы скользнули ниже, едва забираясь под кромку белья, касаясь кожи осторожно и дразняще, намеренно избегая самого чувствительного места. Он двигался медленно, выверенно, испытывая её терпение, и девушка, не выдержав, нетерпеливо подалась бёдрами вперёд, тихо выдыхая его имя, уже не пытаясь скрыть своё желание. Люцифер усмехнулся, намеренно убирая руку с её тела и скользя ладонями по бёдрам, будто обрывая на полуслове то, к чему она уже была готова. Вики разочарованно выдохнула, чувствуя, как напряжение внизу живота отзывается болезненной сладостью, а возбуждение накрывает с головой, вытесняя остатки осторожности и сомнений. Мысли путались, становились дерзкими, слишком откровенными, и одна из них, самая смелая, заставила её решиться. — Постой… — томно произнесла она, медленно облизывая губы. Люцифер вопросительно посмотрел на неё, чуть отстраняясь, и в этом движении было больше сдерживаемого напряжения, чем спокойствия. — Что-то не так? — спросил он настороженно, хотя чувствовал, насколько она близка к пределу. Вики шагнула ближе, и её взгляд стал тёмным от желания. — Я хочу попробовать кое-что… — прошептала она, закусив губу, и этого оказалось достаточно, чтобы он ощутил резкий, болезненный отклик в теле. — Ты… можешь присесть? В её голосе слышалась неуверенность, но глаза горели так откровенно, что сомнений не оставалось. Люцифер опустился в кресло, откинувшись на спинку, и невольно сжал пальцы на подлокотниках. Он уже догадывался, к чему она ведёт, и это ожидание отзывалось напряжением в каждом нерве. Вики медленно опустилась перед ним на колени. Её движения были осторожными и нерешительными, но в них чувствовалось упрямое желание довести начатое до конца. Дрожащие пальцы коснулись ремня его брюк, который поддавался не сразу, словно испытывая её решимость, и от этого неловкого движения воздух между ними стал плотным, тяжёлым и насыщенным нетерпением. Пальцы не слушались, пытаясь справиться с застежкой, и Люцифер сильнее сжал пальцы на подлокотнике, желая сорвать с себя эти чертовы штаны, но решил позволить Вики самой завершить начатое. Наконец застежка звякнула о пол, и с губ Люцифера сорвался облегченный и в то же время нетерпеливый выдох. Тонкими пальцами Вики обхватила его член, вытаскивая наружу. Она с интересом рассматривала его, ведь во время их первой близости ей это сделать не удалось. На головке выделилась капля смазки, и, наблюдая, как она стекает по розоватой коже, Вики поймала её большим пальцем, медленно размазывая. Люцифер зашипел, дернувшись, а Вики испуганно замерла. — Я сделала тебе больно? — с волнением спросила она, а демон отрицательно замотал головой. — Продолжай, — умоляюще протянул он осипшим голосом. Непризнанная вернулась к своему исследованию, на этот раз оставив невесомый поцелуй, а следом провела языком по уздечке, заставляя демона нетерпеливо двинуться бедрами ей навстречу. — Проведи языком от основания вверх, — хрипло проговорил мужчина, наблюдая как Вики, высунув язык и прикрыв глаза, исполняет его просьбу. Возбуждение туманило рассудок, растекалось по венам обжигающей лавой, загораясь в глазах наследника Сатаны пламенем. Он обхватил ствол рукой, направляя его к чуть приоткрытым, блестящим губам Вики. — А теперь открой рот шире, — низко протянул Люцифер, крепко сжимая член у основания. Вики несмело обхватила его руками, вбирая головку и скользя по ней языком, стараясь протолкнуть глубже. Из груди Люцифера вырвался первый низкий стон, и, получив одобрение, Вики сомкнула губы плотнее, скользя по твердой плоти. Деревянные подлокотники захрустели под пальцами демона, когда девушка с причмокиванием выпустила его плоть изо рта, и взглянула на него покорным взглядом. — Тебе нравится? — тихо спросила она, заскользив рукой по влажной коже. Подлокотник с треском отломился от кресла, оставшись в крепко сжимающей его руке Люцифера. — Если ты продолжишь на меня так смотреть, я кончу раньше времени, — сбивчиво проговорил Люцифер. Отшвырнув в сторону мешающую деревяшку, демон резко поднял Вики на ноги и сам встал следом, прижимая её к столу так, что прохладная поверхность упёрлась ей в живот, а его тело плотно сомкнулось с её спиной. Он обхватил её ногу и уверенно уложил на край стола, заставляя девушку слегка наклониться вперёд и опереться локтями, лишая возможности отстраниться и одновременно лишая необходимости это делать. — А мы что… не будем идти на кровать? — удивлённо выдохнула Вики, но вопрос утонул в сорвавшемся стоне, когда Люцифер отодвинул в сторону промокшее бельё и медленно вошёл в неё двумя пальцами, растягивая и давая прочувствовать каждое движение. — До кровати я уже не дотерплю, — усмехнулся он ей на ухо, и в его голосе было столько напряжённого желания, что у неё подогнулись пальцы. Он вытащил руку с влажным звуком и тут же плавно вошёл в неё, заставляя Вики выгнуться, инстинктивно подаваясь навстречу. — Да… — сорвалось у неё едва слышно, когда она вцепилась в разбросанные по столу свитки, комкая пергамент в дрожащих ладонях. — Тебе нравится? — насмешливо повторил Люцифер её интонацию, начиная двигаться медленно и глубоко, позволяя ей привыкнуть к ритму и ощущению заполненности. Он впился губами в её шею, оставляя влажные, горячие поцелуи, а руки блуждали по её телу, скользя по талии, по груди, возвращаясь к бёдрам, наращивая темп постепенно, но не срываясь в грубость. Вики дрожала в его руках, не скрывая сладких, срывающихся стонов, и каждый из них отзывался в нём мутящей рассудок волной. Люцифер скользнул ладонью к её лицу, провёл пальцем по приоткрытым губам, и Вики тут же поймала его, захватывая губами, обводя языком, не отрывая взгляда от его почерневших глаз. — Сколько же похоти скрывалось в такой маленькой Непризнанной… — бархатно рассмеялся он, и в этом смехе было не осуждение, а откровенное и восторженное удовольствие. Губы Вики отпустили его палец, и Люцифер тут же переместил его ниже, уверенно надавливая на чувствительную точку, зная и чувствуя, как именно её тело отзовётся. Связь вспыхнула между ними почти болезненно, усиливая каждое прикосновение, умножая ощущения так, что они переставали принадлежать кому-то одному. Вики сорвалась на высокий, сдавленный звук и задрожала, инстинктивно сжимаясь сильнее, и этот отклик прошёл по Люциферу гулкой волной, вырывая из груди низкий стон, когда он подался глубже, теряя остатки самообладания. Он чувствовал её наслаждение так же отчётливо, как своё собственное, словно их ощущения сплелись в одно целое, и от этого кружилась голова. Его пальцы скользили по влажной коже, надавливая ровно настолько, чтобы держать её на грани, а другая рука сомкнулась на её шее, не сжимая всерьёз, но напоминая о власти, о том, кто сейчас ведёт. Дыхание Вики сбилось окончательно, стоны вырывались уже без попытки сдержаться, тело дрожало, поддаваясь рваным толчкам. Она выгнулась и затряслась, сжимаясь вокруг него так сильно, что Люцифер глухо застонал, зарываясь лицом в её волосы и усиливая хватку на шее, позволяя инстинктам взять верх. Сделав финальный грубый толчок, демон резко вышел из нее, издав утробнвй стон, и обильно излился на бедра девушки. Отдышавшись, они все же переместились на кровать. Вики устроилась у Люцифера под боком, уткнувшись лбом в его плечо, и её пальцы медленно скользили по горячей коже, выводя линии по контурам татуировок. Демон обнимал её крепко и спокойно, без привычной властности, удерживая так, словно любое ослабление могло нарушить это зыбкое равновесие и вернуть их в мир, где всё снова было слишком тревожным и опасным. Тишина в комнате не давила, она обволакивала, наполняя пространство их выравнивающимся дыханием. И всё же Вики чувствовала, как под этой тишиной зреет вопрос, от которого не получится отвернуться. — Люци… — произнесла она негромко, не сразу решаясь продолжить, и лишь спустя мгновение добавила: — Тебе правда хватит меня одной? На всё время, которое у нас есть? Она чуть приподняла голову, но взгляда его избегала, словно боялась увидеть в глазах ответ раньше, чем услышит слова. — Мы ведь бессмертные, — продолжила она тише. — Годы, века… Разве можно не захотеть однажды чего-то другого? Его рука на её спине замерла, и это мгновение отозвалось в ней странной, почти физической тревогой, передавшейся через связь. Люцифер молчал, погружаясь в воспоминания, которые он давно считал незначительными, но которые теперь всплывали с пугающей ясностью. Он вспомнил время до осознания связи, когда близость была пустым жестом, а тела сменяли друг друга, не оставляя следа. И ту внезапную агонию, накрывшую его тогда, когда он в очередной раз коротал вечер с демоницами, не понимая причины боли, от которой темнело в глазах и сжималось сердце, словно его пытались разорвать изнутри. Тогда он не знал, что уже связан. Теперь знал. А следом пришло воспоминание о видении Мими. Холодный камень, его имя, выбитое в вечности, и Вики, сидящая рядом на коленях, сломанная и опустошённая, во взгляде которой не осталось ни злости, ни слёз, в только бесконечная пустота внутри. Люцифер медленно выдохнул и повернулся к ней, мягко заставляя встретиться взглядами. — После завершения связи это перестаёт быть вопросом выбора или желания, — сказал он спокойно, и в его голосе не было ни сомнения, ни попытки смягчить правду. — Измена для Истинных фатальна. Он провёл большим пальцем по её щеке. — Тот, кто предаст, обречен на смерть, — продолжил он чуть тише. — Связь разорвёт его изнутри. А второй останется жить с этой пустотой и раной, которая не зарастает и не притупляется временем. Он коснулся лбом её волос и тихо произнёс: — И если ты спрашиваешь, хватит ли мне тебя, то я просто больше не способен желать кого-то ещё. В груди Вики что-то болезненно кольнуло, будто тонкая игла нашла уязвимое место и медленно провернула его. Она приподнялась на локтях и пристально посмотрела на Люцифера, словно пыталась разглядеть в его лице то, что ускользало раньше. — И когда ты это понял? — с подозрением спросила она. Он встретил её взгляд и почти сразу отвёл глаза, тяжело выдыхая. — Вики… — устало начал он, качнув головой, и этого оказалось достаточно. Резкое и болезненное воспоминание всплыло само. Тот день, когда она пришла мириться после ссоры в Поезде, наступив на гордость, а вместо этого застала его окружённым тремя демоницами, которые были для него привычной игрой, лёгким развлечением, не требующим ни чувств, ни последствий. — То есть всё дело в связи? — её голос стал холоднее, а брови сошлись, выдавая боль, которую она пыталась удержать. — Ты просто боишься умереть, поэтому не пойдёшь к другой. И дело вовсе не во мне. Слова прозвучали ровно, но внутри её разрасталась тёмная воронка, затягивая сомнения, обиду и недоверие. Конечно, подумала она, он ведь демон, сын Сатаны, привыкший получать всё легко и без последствий. И если бы не эта проклятая связь, связывающая ему руки и загоняющая в рамки, она стала бы для него всего лишь ещё одной страницей, которую перелистывают, когда интерес угасает. Вики резко отпрянула, однако Люцифер мягко удержал её за руку. Связь отозвалась мгновенно, передавая ему клокочущую ревность, страх и боль, которые она не позволяла себе озвучить. — Посмотри на меня, — тихо сказал он, заставляя её остановиться. Она не сразу подчинилась, но всё же подняла взгляд. В его глазах не было насмешки или холодного расчёта, а только усталость и напряжённая искренность. — Вики, для меня нет никого дороже тебя, — произнёс он глухо, словно каждое слово приходилось вытаскивать из самой глубины. — Не из-за страха и не из-за связи. Я прошу тебя верить мне, потому что без этого мы действительно всё потеряем. Он сжал её пальцы крепче, но не властно, а отчаянно, будто цеплялся за единственную опору. — Мы не можем идти этим путём, постоянно сомневаясь друг в друге, — продолжил он уже тише. — Я просил тебя верить мне не потому, что мне так удобно, а потому что иначе нас раздавят. Не враги, не пророчество, а это недоверие, которое сейчас между нами. Вики молчала, чувствуя, как его слова находят отклик, но не залечивают рану. Она не отстранилась, но и не прижалась ближе, оставаясь где-то посередине, в этом хрупком пространстве между желанием поверить и страхом снова ошибиться. И именно в этом молчании, наполненном сомнением, впервые отчётливо обозначилась трещина, ещё тонкая, почти незаметная, но уже готовая со временем превратиться в раскол.

***

Тронный зал Сатаны по обыкновению отдавал холодом, не свойственным душному, пульсирующему Аду, но сегодня этот холод был особенно густым, словно оседал на коже инеем и проникал под рёбра, напоминая о том, что здесь правит не огонь, а холодная воля. Сатана восседал на троне, выточенном из тёмного камня, недвижимый, как сама Преисподняя, и его взгляд был столь же тяжёлым, как тени, застывшие под сводами зала. Стук каблуков разнёсся эхом, отзываясь от стен и колонн, и в этом гулком звуке было что-то вызывающе живое. Фигура в белом одеянии, непривычная и почти дерзкая в своей светлой чистоте, медленно двигалась по чёрному обсидиановому полу, словно рассекала собой тьму. Белая ткань мягко колыхалась при каждом шаге, контрастируя с мрачным величием зала, пока женщина не остановилась в самом центре, выпрямившись и сцепив руки в замок. — Надо же, — протянул Сатана, и его губы тронула хищная усмешка. — Сама серафим Ребекка почтила мой скромный дом своим присутствием. Женщина не дрогнула. Она смотрела прямо на него, спокойно и открыто, без страха и подобострастия, словно между ними не пролегали тысячелетия вражды и крови. — И что же такого срочного понадобилось Цитадели, — продолжил он, лениво скользя взглядом по её фигуре, — раз они решили отправить свою прислужницу прямиком на убой? Ребекка лишь чуть приподняла бровь, не позволяя себе ни тени эмоции, и её голос прозвучал ровно и холодно: — Речь идёт о мировом порядке, — она сделала короткую паузу, позволяя словам осесть в воздухе. — Трон под тобой шатается, а ты даже не замечаешь этого. Сатана медленно наклонился вперёд, и тени на его лице стали резче. Его цепкий и опасный взгляд впился в неё, словно когти, готовые сомкнуться на горле. — Ты смеешь угрожать мне, бывшая смертная? — низко проговорил он, и голос его прокатился по залу, наполняя пространство ощутимой угрозой. Ребекка не отступила ни на шаг, приосанившись. — Я не угрожаю, — ответила она так же спокойно. — Я предупреждаю. Истинные уже завершили связь, и их сила растёт быстрее, чем мы все ожидали. Цитадель чувствует это, так же как и ты, просто ты предпочитаешь закрывать глаза. Сатана хрипло рассмеялся. — Истинные? — протянул он с ленивым презрением. — Эти сказки, которыми пугают детей, чтобы те верили в предначертанность и не задавали лишних вопросов? Ребекка сделала шаг вперёд, и каблуки вновь гулко отозвались под сводами зала, вызывающе разрезая тишину. Она смотрела на него пристально, без тени сомнения, и в этом взгляде было слишком много уверенности, чтобы его можно было списать на блеф. — Это давно перестало быть сказками, — произнесла она ровно. — Ты прекрасно знаешь, что пророчество существует. Или ты настолько поглощён собственной манией величия, что не заметил, что речь идёт о твоём сыне? На миг в зале сгустился воздух. Сатана нахмурился, и в его лице мелькнула тень. Он молчал, и в этой паузе его разум уже лихорадочно выстраивал цепочки. Перед глазами всплыла последняя «воспитательная» беседа с Люцифером, почти несломленным, и это тогда зацепило, оставив неприятное послевкусие. Теперь же всё складывалось в пугающе чёткую картину, где случайностей не оставалось вовсе. — Если мы не объединимся сейчас, — продолжила Ребекка, — они разрушат и Ад, и Небеса. Старый порядок падёт, и тогда уже не будет иметь значения, кто сидел на каком троне. В зале повисла тяжёлая и вязкая тишина. Сатана медленно откинулся на спинку трона, разглядывая её с новым, более внимательным интересом, в котором сквозило нечто опасное и живое. — Значит, Цитадель наконец решила перестать прятаться за своими законами, — произнёс он с усмешкой. — Любопытно. Он чуть склонил голову, будто принимая решение, и его голос стал ещё более зловещим: — Говори дальше, Ребекка. Если уж ты пришла сюда, значит, у тебя есть план. — Истинных нельзя убить, — голос Ребекки прозвучал ровно. — Даже при искреннем намерении. Связь не позволяет этому случиться. Пока они едины, они недосягаемы. Сатана медленно провёл пальцами по тёмному камню трона, взгляд его оставался неподвижным и внимательным. — Ты пришла ко мне не для того, чтобы читать лекции, — холодно заметил он. — Говори по существу. — Их нужно ослабить, — ответила она без паузы. — Но не через открытую конфронтацию, а поселить сомнение, недоверие, страх, чувство предательства. Всё то, что разрушает связь изнутри, не сразу, но необратимо. Когда она перестанет быть цельной, тогда появится пространство для решений. — Ты уверена, что они уже представляют угрозу? — спросил Сатана, чуть склонив голову. — Я уверена, что они ею станут, — спокойно ответила Ребекка. — И для Цитадели, и для тебя. Истинные не появляются случайно. Их связь не терпит старых порядков. Они не будут просить позволения, когда поймут, что этот мир построен на страхе и власти. Она сделала шаг вперёд, не опуская взгляда, и язвительно усмехнулась. — Разве не для этого ты растил наследника в жестокости? Чтобы он умел ломать, не оглядываясь? Или ты надеялся, что он всегда будет лишь оружием в твоих руках? В глазах Сатаны мелькнуло раздражение, но голос остался ровным. — Я растил его для власти, — произнёс он. — А не для того, чтобы он решил, будто может стоять выше меня. — Тогда действовать нужно сейчас, — сказала она. — Пока связь можно надломить. Увы, вступать в открытую конфронтацию опасно, а время — непозволительная роскошь для нас. Сатана поднялся, его тень медленно расползлась по полу. — Я не терплю предательства, — грубо сказал он. — Ни от врагов, ни от союзников, ни от собственной крови. — И я не питаю иллюзий, — ответила Ребекка. — Цитадель и Ад не станут ближе от этого разговора. У нас просто совпали интересы. И когда придет время, мы должны раз и навсегда покончить с нависшей над нами угрозой.

***

Вики тихо сопела, уткнувшись носом в грудь Люцифера, и это ровное дыхание отзывалось в нём чем-то болезненным. Демон медленно перебирал пальцами её перья, чувствуя, как они чуть вздрагивают во сне, как тело рядом полностью расслаблено и не ждёт удара, не ждёт подвоха, веря ему так безоговорочно, что от этой веры хотелось сжать зубы. Ночь давно вступила в свои права, за окном растворялся редкий свет далеких звезд, но сон не шёл к нему, потому что мысли выстраивались слишком и последовательно, ведь этот путь он прокладывал в голове не один час и даже не один день. Сатана был первым в его списке. Пока ещё не насторожен, пока уверен, что держит нити власти крепче, чем на самом деле. Ад нужно было взять быстро, без лишнего шума, отрезав голову, прежде чем тело поймёт, что оно больше не подчиняется. Люцифер видел это ясно: старые круги власти сомкнутся вокруг него сами, привыкшие склоняться перед силой, а не перед именем. И лишь когда Ад окажется в его руках, можно будет поднять взгляд выше, к Цитадели, где тысячелетиями прикрывались законом и благодетелями, пряча за ними страх перед тем, что порядок можно разрушить. Война с ангелами должна быть последней, выверенной, такой, после которой не останется ни тени прежней власти. Он смотрел в темноту и знал, что готов. Ради неё, ради того, чтобы никто больше не посмел дотянуться до Вики. Он был готов утопить этот мир в крови, если иначе защитить её окажется невозможно. А где-то далеко, за холодными стенами Цитадели, Ребекка Уокер так же не спала, стоя у узкого окна и глядя в бездонную ночь. На её губах медленно проступала сдержанная, хищная улыбка, когда последний фрагмент сложился в цельную картину. Сила, ярость, планы, война — всё это можно пережить. Но доверие, однажды надломленное, ломает даже Истинных. Бить нужно было именно туда. И тогда они падут.