Часть 8

Тобираме впервые было страшно не за себя, а за неё — ту девушку, которая украла часть его сердца и души, та, чьи слёзы для него стали проклятием. Сейчас его не узнать. Жестокий и чересчур холодный. Он и раньше был таким, но сейчас это было что-то похуже: он действовал быстро и без сожалений. Его не узнавал даже родной брат. Его уважали, но боялись сильнее: одним взглядом он мог дать понять, что человеку лучше уйти с его пути, если он не хочет устроить свои похороны. Нет, Тобирама не изверг, просто не любит повторять дважды. Он знает: любое действие ведёт за собой последствия, а они, как всем известно, могут быть не очень приятными. Поэтому он всегда старался делать так, чтобы последствий не было, а если и были, то неизбежными или же не такими сильными. Он думает на два шага вперёд, понимает то, что некоторым не понять. Вот и в этом случае он всё продумал — ошибки быть не может. Он из тех, кто их не допускает, хотя… Один раз всё же допустил. Ему тогда лет семь было, совсем ещё ребёнок, но сейчас не об этом. Тогда отец принёс домой особый кунай, и ему так хотелось посмотреть, что это за кунай такой, что он ненароком изрезал ладони и щёки. Отец, когда увидел, таких подсрачников надавал, что тот нормально ходить две недели не мог, а раны замазал спиртом. Тобирама в жизни так не кричал. Но зато после этого шрамов не осталось, а отец подарил ему этот кунай. Этот случай был его фатальной ошибкой, которую он не может забыть по сей день, а ещё он не может забыть ту палку, которой его дубасил отец. Хаширама после этого стал его дразнить, но после этого тоже нехило получил, ведь: «Вы братья, вы должны за друг друга стоять!» — Хаширама кривлял отца, вытирая слёзы. Он бил их не часто, это скорее исключение из их жизни, ведь отец гордился ими — он его смысл. А ещё оружие, но это так, напоследок. Мамы у них не было — умерла, когда родила Итаму. Тогда маленький альбинос не понимал, что утратил самое драгоценное в его жизни — это маму. Без её любви и заботы было невозможно тяжело, но это компенсировал отец и старший брат, хотя у второго это выходило куда лучше. Хотя маму это не заменит никогда. Цените то, что у вас есть, ведь в один день этого может и нестать, ведь время — вода, быстрая и беспощадная. Тобираме впервые было страшно не за себя, а за неё — ту девушку, которая украла часть его сердца и души, та, чьи слёзы для него стали проклятием. Сейчас его не узнать. Жестокий и чересчур холодный. Он и раньше был таким, но сейчас это было что-то похуже: он действовал быстро и без сожалений. Его не узнавал даже родной брат. Его уважали, но боялись сильнее: одним взглядом он мог дать понять, что человеку лучше уйти с его пути, если он не хочет устроить свои похороны. Нет, Тобирама не изверг, просто не любит повторять дважды. Он знает: любое действие ведёт за собой последствия, а они, как всем известно, могут быть не очень приятными. Поэтому он всегда старался делать так, чтобы последствий не было, а если и были, то неизбежными или же не такими сильными. Он думает на два шага вперёд, понимает то, что некоторым не понять. Вот и в этом случае он всё продумал — ошибки быть не может. Он из тех, кто их не допускает, хотя… Один раз всё же допустил. Ему тогда лет семь было, совсем ещё ребёнок, но сейчас не об этом. Тогда отец принёс домой особый кунай, и ему так хотелось посмотреть, что это за кунай такой, что он ненароком изрезал ладони и щёки. Отец, когда увидел, таких подсрачников надавал, что тот нормально ходить две недели не мог, а раны замазал спиртом. Тобирама в жизни так не кричал. Но зато после этого шрамов не осталось, а отец подарил ему этот кунай. Этот случай был его фатальной ошибкой, которую он не может забыть по сей день, а ещё он не может забыть ту палку, которой его дубасил отец. Хаширама после этого стал его дразнить, но после этого тоже нехило получил, ведь: «Вы братья, вы должны за друг друга стоять!» — Хаширама кривлял отца, вытирая слёзы. Он бил их не часто, это скорее исключение из их жизни, ведь отец гордился ими — он его смысл. А ещё оружие, но это так, напоследок. Мамы у них не было — умерла, когда родила Итаму. Тогда маленький альбинос не понимал, что утратил самое драгоценное в его жизни — это маму. Без её любви и заботы было невозможно тяжело, но это компенсировал отец и старший брат, хотя у второго это выходило куда лучше. Хотя маму это не заменит никогда. Цените то, что у вас есть, ведь в один день этого может и не стать, ведь время — вода, быстрая и беспощадная. Усаги не мог найти себе места — злость в нём закипала. Как его друг мог так с ним поступить? Он думал, что Исаги его не предаст и не расскажет ничего. Теперь ему и мальчику нужно быть наготове, ведь на них ведут охоту Сенджу, а Тобирама и вовсе готов убить его. Ночью он не мог нормально спать из-за страха и паранойи, что шла за ним по пятам. Из-за этого всё утро у него не было настроения. Что же касалось мальчика — он младший сын главы клана. Отцу на мальчика всегда, как тому казалось, было плевать. Хироши думал, что отец ненавидит его, потому что есть старший брат — будущий глава клана, а он лишь щит для брата, которого он любил. Ему было девять, когда он сбежал. Первые дни ему было грустно, ведь он скучал по маме, отцу и брату. Но Усаги уверял мальчика, что родные его не ищут и даже не заметили его пропажи, что они не намерены его оплакивать. Ребёнок с нестабильной психикой поверил мужчине и отпустил семью, начиная её ненавидеть. А на все вопросы о том, кто он и кто этот мужчина, каждый раз была новая история, и никто не додумался, что делает мальчик и так называемый его отец далеко от территории клана. Усаги же использовал мальчика в своих целях. В будущем он думал от него избавиться, потому что мальчик растёт и всё больше напоминает своего отца, а не Усаги. Когда прохожие замечали несходство, мужчина говорил, что мальчик пошёл в свою покойную мать. Но и характером они отличались: если внешние несходства можно было оправдать, то характер — намного тяжелее. Мальчик на первый взгляд был копией Усаги, но это была маска, за которой скрывался ребёнок с большим сердцем, которое ему было приказано спрятать, закрыть под замок.

***

— Хироши, — голос мужчины был как сталь. — Учитель Усаги, — мальчик встал и поклонился мужчине. — Спустись к этой девушке. — Зачем, учитель? Он не собирался повторять, поэтому развернулся и ушёл. Уже тогда мальчик начал понимать, что всё это время он был тем, кем всегда боялся стать. Но ослушаться нельзя, поэтому он направился в подвал, если это так можно назвать, ведь по факту это была темница. — Ты жива ещё? — подошёл он к ней, и в голову начали лезть мысли: «Нужно помочь ей». Это в нём говорила его светлая сторона, которую Хироши так тщательно пытался скрыть. Но сегодня, видя её такой измученной, внутри вырвалось то, что он держал на цепях, как и её. — Чего тебе? – она посмотрела на него Он подошёл к ней ближе. — Я помогу тебе. Жди. Отнутри у Сакуры что-то сломалось. Надежда на то, что она сбежит отсюда, выросла.

***

Они стояли возле дома Усаги — все в броне, наготове. В воздухе витало напряжение. Хаширама, стоявший возле брата, выглядел серьёзнее обычного. Тобирама же выглядел обычно. — Сейчас, брат, — кинул Тобирама. В миг деревья окружили дом Усаги. Сам же Усаги и его люди не ожидали такого. — Что это?! Сейчас же выяснить! — кричал Хьюга. Мальчик же к этому времени освободил Сакуру, и они бежали вверх по лестнице. — Паршивец! Предатель! — вопил мужчина, но его кто-то ударил со спины. — я придушу тебя! Сакура увидела Хашираму, Тобираму — да и вообще в доме было много Сенджу. — Сакура-чан, бери малька и бегите! Они так и поступили, убегая далеко от этой бойни. Но в какой-то момент мальчик остановился, и только тогда она увидела у него истерику. — Я хочу к маме! Тогда она поняла, в чём дело. Она просто прижала его к себе. Где-то вдалеке слышались взрывы и крики. — Не плачь, я рядом. Сейчас перед собой Сакура видела маленького ребёнка, который нуждался в маме. — Простите меня! Я… я… — Тише – говорила с нежностью кунаичи Она гладила его по спине, но мальчик отстранился. — Бьякуган, — вены возле глаз вздулись. — Нам нужно бежать, сюда идут несколько шиноби. Он схватил её за руку и потянул за собой. За маленьким мальчиком скрывалось многое, и Сакура не упустит возможности поговорить с ним. Внутри у Сакуры что-то сломалось. Надежда на то, что она сбежит отсюда, выросла.

***

Они стояли возле дома Усаги — все в броне, наготове. В воздухе витало напряжение. Хаширама, стоявший возле брата, выглядел серьёзнее обычного. Тобирама же выглядел обычно. — Сейчас, брат, — кинул Тобирама. В миг деревья окружили дом Усаги. Сам же Усаги и его люди не ожидали такого. — Что это?! Сейчас же выяснить! — кричал Хьюга. Мальчик же к этому времени освободил Сакуру, и они бежали вверх по лестнице. — Паршивец! Предатель! — вопил мужчина, но его кто-то ударил со спины. — я придушу тебя! Сакура увидела Хашираму, Тобираму — да и вообще в доме было много Сенджу. — Сакура-чан, бери малька и бегите! Они так и поступили, убегая далеко от этой бойни. Но в какой-то момент мальчик остановился, и только тогда она увидела у него истерику. — Я хочу к маме! Тогда она поняла, в чём дело. Она просто прижала его к себе. Где-то вдалеке слышались взрывы и крики. — Не плачь, я рядом. Сейчас перед собой Сакура видела маленького ребёнка, который нуждался в маме. — Простите меня! Я… я… — Тише – говорила с нежностью кунаичи Она гладила его по спине, но мальчик отстранился. — Бьякуган, — вены возле глаз вздулись. — Нам нужно бежать, сюда идут несколько шиноби. Он схватил её за руку и потянул за собой. За маленьким мальчиком скрывалось многое, и Сакура не упустит возможности поговорить с ним.

***

Изуна решил прогуляться по лесу и видит, как розоволосая девушка бежит с мальчиком. Видя, что они от кого-то убегают, он решил понаблюдать за ними. Тогда он и увидел, что за ними бегут двое мужчин, крича вслед угрозы. Ну не мог он не вмешаться в этот беспредел. Когда девушку с ребёнком настигли, Изуна появился между ними. – Парни, вас мама не учила, что к дамам с ребёнком лезть нельзя? – говорил он это с насмешкой. – Уйди, сопляк, – выплюнул один из мужчин. – О нет... вы, наверное, не поняли, тогда я повторю: проваливайте, – Изуну это начинало раздражать. – Рен, ты слышал? Какой-то сопляк указывает нам, – они развелись. – Что ж, поясню вам по-другому. Он активировал глаза, и тогда двум шиноби было не до смеха. – У... Учиха...? – он сглотнул. Изуна смотрел им в глаза, не моргая. Тот, которого звали Рен, упал на землю, держась за голову, крича то ли от боли, то ли от ужаса, а может, и всё вместе. – Ах ты сволочь, да я тебя! – второй бросился на Изуну, но по случайности напоролся на кунай. Сакура закрыла мальчику глаза руками, наблюдая за действиями парня. Тот подошёл ко второму и сделал то же, что и с первым, а потом, как ни в чём не бывало, подошёл к Сакуре. – Не гоже девушке с ребёнком быть в лесу без сопровождения. – Сакура оцепенела, это же вылитый Саске. – Оу, это же хьюга. Подметил Изуна. – С... спасибо, а можно вопрос? – всё ещё не веря в происходящее, спросила Сакура. – Что тебя интересует? – Как вас зовут? – решительней спросила Сакура, убирая руку с глаз мальчика. – Изуна. – Тогда Сакура вздохнула с облегчением. – А ты случайно не Сакура Харуно? Ты же вроде должна быть с Сенджу. Что-то случилось? И кто эти двое? Указывая уже на трупы, Изуна. – Это долгая история. Сейчас она не хотела говорить об этом, им нужно было найти выход и вернуть в посёлок Сенджу немедленно, ведь тут с ребёнком опасно, его люди могут прийти за ними. – Тебе нужна помощь? – на это Сакура закивала, а вот Хироши явно не доверял ему, боялся, что сейчас он сдаст их, но Изуна не собирался этого делать, да и зачем ему. – Хорошо, идём. – А эти? – Хироши впервые заговорил при нём. – Пусть отдыхают, они устали, видишь, спят. А теперь идите за мной. – Сакура сделала шаг, а потом ещё один. Хироши, видя, что куноичи доверилась Учихе, последовал её примеру, надеясь, что это не станет их последним днём в этом судном мире.