Часть 28

Тока не была сильно ранена. Сейчас её цель — найти Сакуру. Ведь подруга хоть и была сильной, но кто знает, что может быть. Сил бежать уже не было, чакра была на исходе. Думать о смерти вот так не хотелось. Она вспомнила Генмару и то, как он отдал за неё жизнь. Сейчас смерть — ровно цена предательству его чести. Лес казался слишком большим, хоть она и знала его, но сознание не давало ей нормально думать. Она — мастер гендзюцу, да и просто сильная куноичи, сейчас не в самом лучшем положении. Она держалась до последнего, веря, что сил хватит, чтобы дойти до Харуно. Да, Сакура была ранена, но сила духа и регенерация, которая с каждым разом работала всё лучше и лучше, давала сил передвигаться быстрее, даже когда она ранена. — Я чувствую её чакру. Он оттолкнулся от ветки дерева. Сакура видела, как он сейчас напряжён. Но говорить ничего не было смысла. Они продолжали искать Току, точнее — идти туда, откуда исходила её чакра. Младший Сенджу резко замер. — Она недалеко, — сказал он, не поворачиваясь. Сакура стояла чуть сзади. Боль от раны была не такой, как душевная боль, которую она испытывает сейчас. — Идём. Они двигались по лесу, прислушиваясь к каждому шороху. Харуно старалась не отставать — меньше всего ей хотелось не успеть помочь подруге. Тишина в лесу её пугала: птицы замолкли, даже ветра не было. — Там, — он указал вперёд. Между деревьями мелькнул силуэт. Сакура рванула было в ту сторону, но альбинос перехватил её за руку. — Подожди, там может быть ловушка. — Мне плевать, — она вырвала руку. Тобирама закатил глаза: этот героизм сейчас ни к чему. Он последовал за ней. Силуэт, который они видели, и вправду была Тока, измученная боем. — Ты как!? Ранена!? — Нет, всё хорошо, не переживай, — голос был сиплый. Сакура неотрывно смотрела на подругу. Сейчас всё, о чём она думала, — это что им делать дальше. Вот только Тока увидела, что Сакура ранена, одежда была порвана. — Сакура... ты... ранена!?... — Всё будет хорошо, я понемногу восстанавливаюсь. Тобирама наблюдал за ними, а потом перевел взгляд в лесную чащу. — Нам нужно уходить, — сказал он. — Тока, сможешь идти? Куноичи кивнула.

***

Воздух стал тяжелее, напряжение росло с каждой секундой. Изуна завязал девушку быстро — та, конечно, сопротивлялась, но кто она против шиноби? Никто. Мадара пытался считывать каждую эмоцию парня, стоящего перед ним. Он не мог не заметить, что тот всё время украдкой бросал взгляд на Акико, словно боясь за неё, хотя скорее всего ему было плевать на неё. — Ну что же, Учиха, мы так и будем друг другом любоваться? — он ухмыльнулся. — Торопишься на тот свет? — Мадара скрестил руки на груди, даже не спеша доставать оружие. — Мне некуда спешить. Мне, наоборот, нравится наблюдать за тем, как с каждой секундой враг осознаёт, как уходит его жизнь. Томоэ перестал улыбаться. — Все эти пустые разговоры ни к чему. Меня таким не напугать. Покажи, на что ты способен на самом деле. Я наслышан о твоих способностях, но люди обладают такой чертой, как приукрашивание любых фактов и событий. — Назови мне своё имя, смельчак. — Томоэ, — без колебаний ответил он. Впервые называет своё настоящее имя — до этого он сражался под личиной чужих людей, используя их как расходный материал. — Что ж, Томоэ, это твой последний бой, — с иронией в голосе ответил Мадара. Изуна молча наблюдал за ними. Хаширама не хотел этой битвы, но было что-то, что показывало ему: Томоэ не станет на путь истинный, и поэтому выхода нет. От услышанного сердце Акико пропустило удар. Она с ужасом наблюдала за всем этим. Почему-то ей не хотелось, чтобы он сражался с монстром, который так легко решает, кому жить, а кому нет. Она не знала того мужчину так хорошо, но почему-то ей не хотелось, чтобы он умирал по её вине — ведь это она не смогла убить Харуно. — Стойте! Пожалуйста, не нужно! — её голос раздался словно гром среди ясного неба. Все обернулись на неё. Мадара приподнял одну бровь, ожидая ответа. — Это я виновата! Я... я не смогла убить её, — она не думала о том, что сейчас закапывает себя по самую шею. Изуна скривился, отойдя от неё, словно она заразная. — С тобой мы разберёмся позже, — его слова — приговор. Акико поняла: сейчас она не может спасти ни свою, ни его шкуру. Надеяться на то, что люди Усаги освободят его, было напрасно — сейчас это стало ясно. — И зачем я в это влезла... Неужели зависть так ослепила меня...? Неужели я настолько черства...? — её голос был глухим, она не могла пошевелиться. — Иногда мы не думаем о последствиях наших действий. Ярость и ненависть застилает глаза, не давая увидеть истину. Из-за постоянной вражды друг с другом мы не в состоянии увидеть то, что нам пытаются донести. Иногда просто достаточно слушать и пытаться понять, — ответил ей Хаширама. Он говорил то, что правда было тем, чего в детстве ей не говорили родители. Изуна слушал и мысленно отвечал этой служанке: «Да, тебя ослепила зависть. Ты не просто черствая, ты гнилая». Он считал, что предателей нужно устранять до того, как они покажут себя в полной мере. Они ждали — и вот его Сакура пострадала. Изуна не был тем, кого можно было назвать человеком без ненависти. Он до сих пор не хотел мира и не нарушает его только благодаря брату и Сакуре. Но он бы никогда не поступил так. Он бы не предал клан. Одно дело — завидовать, желать смерти, а другое — делать всё, чтобы человек исчез не просто из жизни, а вообще из этого мира. Наблюдая за братом и за боем, который всё никак не начинался, ему хотелось одного: быстрее с этим закончить и наконец-то отправиться домой и помочь Сакуре. — Брат, может, ты закончишь с ним побыстрее? — голос Изуны выражал недовольство и усталость. И вправду, зачем было тянуть с ним? Если можно было убить и бровью не повести. Мадара так и собирался поступить. Вот только он собирался атаковать, как появилось трое людей, и его внимание было перемещено на одну из них — ту, чья сила была такой сильной, что становилось страшно. Вернув взгляд на парня, он почему-то задумался: а что, если и он — марионетка? «Незнание не спасает от ответственности», — сразу же ответил он сам себе. — Мадара, нам нужно допросить его, — сказал Тобирама. — А затем на помощь ему придёт двадцать человек? Тобирама, я думал, ты умнее. Воздух между ними накалился. Тока сжала ладони в кулаки. Жажда крови Учих её раздражала очень сильно — сейчас, когда так нужна была информация, он думал только о мести. В этом суть этих Учих. Сейчас, когда казалось, что тишина будет вечной, никто не смел заговорить первым, кроме... — Мадара, — это была Сакура. — Мы не знаем его мотивов. Мой друг всегда учил меня, что нужно поговорить с человеком, узнать мотив действий и причину, узнать о детских травмах, и только тогда мы сможем понять, что делать дальше. Мадара сжался от злости. Его бесило то, что она ничего не понимала. — Как ты не понимаешь? Он хотел убить тебя. А ты глупо помогаешь. Что ты сможешь понять о его мотиве? — даже его голос звучал злобно, в глазах блеснул Шаринган. Изуна напрягся — дело было плохо. — А зачем проливать кровь напрасно, если мы даже ничего не знаем о нём!? — девушка повысила голос. — Я не ты. И я не хочу, чтобы этот парень умер только из-за того, что кем-то овладела злость. Мадара повернулся к ней. — Да что ты понимаешь, куноичи... Хотя о чём можно говорить, если ты так и не поняла, что была приманкой в плане, на который были согласны все? Тут уже вмешался Изуна. — Хватит, брат, — голос пустой, хотя было видно — ещё чуть-чуть, и он сорвётся. — Хотя я и склоняюсь к твоему мнению, но Сакура тоже права в своём. — В чём же? Усаги в темнице — это сильно помогло от других предателей? Нет. А знаешь почему? Никто не отвечал Мадаре. Все прекрасно поняли, к чему он склоняется. Хаширама единственный, кто сумел разорвать тишину. — Всё, хватит. Зачем конфликтовать на пустом месте? Война только закончилась... Томоэ не сдержался — он рассмеялся. — Закончилась для кого? Уж точно не для всех кланов... Сенджу и Учиха заключили мир, чтобы другие кланы, такие как Шимура, боялись их... Но не нужно недооценивать нас, — он злобно посмотрел на Хашираму. Тобирама долго молчал, слушая всё это, иногда даже удивлялся тому, как Сакура всё тут не разгромила. Наконец-то он поправил волосы, тяжело вздохнул, перед этим успев несколько раз закатить глаза. — Чтобы заключить мир, нужно сначала хотеть его. Насколько мне известно, вы бы могли объединиться с кланом Сарутоби, но лидеры ваших кланов не могут переступить через свои амбиции. Иногда нужно жертвовать всем ради чего-то, — он помассировал переносицу. — И вообще, какое отношение имеем мы к тому, что происходит между вами? Томоэ без колебаний ответил: — Да потому что они надеются на Сенджу! Бредят про мир во всём мире шиноби, но такое не возможно! Глупые мечтатели даже не осознают серьёзность всей ситуации. Пока в мире есть люди, которые управляют судьбой других, ни о каком мире речь не может идти! — он вспомнил, как сначала умер отец, а затем и старшие братья, клан постепенно исчезал безвозвратно. — Нужно делать первый шаг, если хочешь, чтобы к тебе сделали десять, — спокойно ответил альбинос. А вот Изуна всё пытался вспомнить Томоэ. Где-то он уже слышал это имя, но где? На поле боя он не мог его видеть, так как парень сражался не под своим именем. Да и с Шимура он вроде не пересекался. Он вспоминал всё и наконец-то вспомнил. — Ты же пытался убить даймё? — Изуна смотрел на него. Он не мог ошибиться — это тот смельчак, про которого когда-то рассказывал отец, говоря, что он много возомнил и что без силы глаз тот бы не смог этого сделать, так как даймё охраняют множество сильнейших ниндзя. — О, так ты знаешь меня? Как же мне льстит, что сам Изуна Учиха знает меня, — в его голосе было много сарказма. — Не знать неудачника, которому пришлось отступать? Ты даже не подобрался к нему. Атмосфера становилась всё напряжённее. — С какой целью ты прислуживаешь Усаги? Расскажи. Если причина важная, то мы не причиним тебе вреда, — Хаширама подошёл к нему. Тобирама хотел бы возразить, но одним взглядом его остановила Сакура. — Моя племянница болеет. А Усаги хорошо платит, — он поднял взгляд на небо. — Моя сестра нашла лекарей, но те просят денег. Мы не бедствуем, наоборот, но чтобы врачи были всегда, нужен стабильный заработок. Сакура замерла. Он всё это делал для дочери сестры. — Я могу осмотреть её и помочь бесплатно. Парень с недоверием посмотрел на неё. Мадара хмыкнул. — Нашла, на кого чакру тратить. — Помолчи. Если ребёнку нужна помощь, то я помогу без колебаний. Ибо именно дети — наше будущее. И что я за медик такой, если ребёнку не помогу, что ли? — она посмотрела на него. — Если ты вправду нуждаешься в помощи, веди нас к ней. Когда дело коснулось её племянницы, ему ничего не оставалось. Он кивнул, хотя и сомневался очень сильно. Если она надумает навредить его племяннице, он без раздумий убьёт эту куноичи и даже глазом не моргнёт. Сейчас Томоэ раскрылся с другой стороны — с той, с которой мотив его действий был понятен. Он делал всё возможное для своей семьи, хотя это и не оправдывает его до конца.