Часть 34

Ночью раненых было много. Видимо, Учиха готовились к нападению. Сердце Харуно сжалось, в голову лезли воспоминания — и тот самый халат, и те шиноби. А в голове промелькнул Изуна. Стало больно. «Что с ним? Как он?» Она выглядела уставшей, перевязывая очередную колотую рану у какого-то парня лет шестнадцати. Она не тратила чакру на незначительные ранения — так было легче. — Рана у тебя незначительная, но постарайся не напрягать ногу слишком часто. — Как это «не напрягать»? Девушка, у нас война! Шиноби нужны как никогда! Сакура устало посмотрела ему в глаза. Ей было не сложно объяснить, почему так делать не стоит. — Слушай, у тебя может открыться кровотечение или, ещё хуже, начнёт гнить нога. Не думаю, что ты хочешь остаться без неё, — она собралась идти к другим пациентам, напоследок оборачиваясь к нему. — И да, на твоём бы месте я бы не уповала на то, что тебя это обойдёт. Таких, как он, было много. Встречались разные случаи, и вот один из них был печальным. — Док, срочно сюда!!!! В импровизированный госпиталь занесли девушку с ожогами почти всего лица, рук и ног. Одежда частично сгорела. Сакура чувствовала запах горелой кожи. Она понимала: делать что-то поздно, девушка мертва. И таких, как она, было много. Чаще всего это были дети, реже — старики. Сакура облегчённо вздыхала, когда кого-то удавалось спасти. Иногда она слышала похвалу в сторону Тобирамы или Хаширамы — это жгло душу. Так проходили дни. И в одну из таких ночей, когда ветер завывал так, что казалось — это кто-то воет от боли, кто-то пробрался в госпиталь. Это было неудивительно. Само здание было сделано из ткани и деревянного каркаса, на который была плотно натянута эта же ткань и приколочена гвоздями. Сакура говорила, что это до первого дождя, но никто слушать её не стал — сейчас не то время, чтобы выбирать. Поэтому Харуно направилась в самый дальний конец госпиталя. Шла медленно, аккуратно ступая. Раненые спали, поэтому Сакура могла позволить себе отлучиться ненадолго. Зайдя туда, где тьма поглотила свет, Сакура пыталась что-то разглядеть. Но, не увидев ничего, она медленно развернулась, чтобы уйти. Но кто-то появился за спиной. — Мы теперь враги, да? Она узнала этот голос. На несколько секунд она опешила, сердце ускоренно застучало. — Как ты здесь оказался!? Сзади послышался лишь смешок. — Это было просто. Выжить поставили на охрану не очень-то и смышлёных бойцов. Сакура запаниковала. В горле стал ком. — Ты их убил? — это было единственным, что её интересовало сейчас. Ведь от жизни тех, кто их охранял, зависела жизнь остальных раненых шиноби. — Убил? Нет, не стал. Убил бы я их — что было бы с тобой? — в его голосе была нотка волнения и искреннего переживания за неё. Мир вокруг как будто бы сжимался, показывая то, что в любой момент всё могло закончиться. В воздухе витал запах спирта и бинтов. Изуна чувствовал его — он исходил от куноичи. Так же от неё воняло кровью. Он понимал, что большинство из них ранены — им он опалил огнём, а кого-то в прямом смысле лишил руки или ноги. Мадара пока что не вступал в бои, решая какие-то проблемы, но зато Изуна с радостью вступал в сражения. Ему было плевать, кто перед ним. Хотя иногда он и давал сбежать детям — только если те сами не лезли к нему с криками. — Изуна, почему? — сейчас больше всего её интересовало это. Она поняла, что ответ на этот вопрос он знал всегда, и поэтому, когда он ответил, Харуно не удивилась. — Всё детство я хоронил сначала братьев, затем отца и лучшего друга. Их всех убили Сенджу. Ещё тогда я пообещал себе никогда в жизни не прощать их и не соглашаться на перемирие, — он сделал паузу. — Ты не Сенджу, но ты с ними. И поэтому тогда я не возникал против. Но сейчас Сенджу сами не согласились на наши условия, поэтому Учиха не будут больше терпеть. — Изуна, но боль направлена не только в одну сторону. Они так же страдали, когда их близкие умирали. Знаешь, я не думала, что ты такой... ошибалась. Значит, ты мой друг, и меня иногда пугает мысль, что ты можешь погибнуть на войне и меня не окажется рядом, чтобы помочь, — голос дрогнул, с глаз потекли слёзы. Учиха не знал, что ответить. Он любил Сакуру очень и был готов прожить с ней до конца жизни, если бы она перешла на его сторону. — Ты можешь быть рядом при условии, что бросишь врагов и переступишь к нам. К тому же им тяжелее сражаться, не имея Шарингана, — он говорил это так легко и непринуждённо. Руки Харуно сжались в кулаки — она злилась очень сильно. — Как ты не понимаешь? Дело здесь не в глазах, — она повернулась к Изуне. — Ты можешь твердить о своих идеалах и целях сколько хочешь, но это не изменит факта, что дорогие тебе люди всё равно будут умирать. Хочешь ты этого или нет. Перед смертью все равны, и никакие глаза не помогут тебе убежать от этого. — Ты, видимо, не знаешь, да? Хотя это было ожидаемо. Изанаги — техника глаз Учих, которая позволяет переписать свою же смерть в самые критические моменты. Но к ней прилагается и другая техника — Изанами, но рассказывать об этом у меня нет времени. Я пришёл увидеть тебя и попросить прощения за то, что всё сложилось против нас. Если сможешь — прости. Сакура молчала. Она не знала, что ей ответить. Перед ней — её друг и враг одновременно. Причинять ему боль ей не хотелось, но и чтобы это делал он — она тоже не хотела. Голова куноичи кружилась, боль, злость с переживанием переполняли её. Это как последние гвозди в крышку гроба. Она смотрела на него, всё в глазах размывалось от слёз. Её губы предательски начали дрожать. Она не удержалась и обняла его. Он не стал брыкаться или брезговать — Изуна ответил на её объятия. Так они стояли, пока Сакуру не позвали к очередному раненому. Она посмотрела на Изуну и напоследок бросила: — Береги себя, пожалуйста.

***

Утром Тобирама смотрел на количество раненых. Он проходил мимо Учих, направляясь к Токе, чтобы та доложила о событиях, что происходят сейчас на линии фронта. Девушка выглядела уставшей. Все эти дни она сражалась, доставляла раненых в госпиталь, ходила на разведки и в целом была связующим звеном между фронтом и тылом. Сам же Тобирама также отсутствовал постоянно, сражаясь с Учихами. — Что нового? Ты что-то узнала о их тактике? — он смотрел на неё неотрывно. — Нет, но могу точно сказать — они быстро пробиваются вперёд. В боях часто участвует этот мерзкий Изуна... — ответила Тока, поднимая с земли оружие убитого шиноби клана Сенджу. За их телами придут позже — специально отведённый отряд из двух или трёх шиноби. — Значит, Изуна... Впрочем, я не удивлён. Что ещё известно? Тока устало подошла ближе, переступая через тело ребёнка клана Учиха. — Это он ранил большую часть наших бойцов. Число раненых больше, чем убитых. Сакура должна была сделать подсчёт и объявить число ранених и погибших в госпитале и на фронте, но из-за сложившейся ситуации ей некогда даже спать. Тока говорила о подруге с мыслью о том, что та, не являясь Сенджу, помогает им бесплатно. Ещё тогда, когда её лучший друг — враг, она могла бы уйти, но осталась. Ветер был лёгким, погода была не слишком тёплой, но запах, который витал там, был не из приятных: кровь, смешанная с вонью гнили. Некоторые тела уже начали разлагаться. Учихи своих предпочитали забирать ночью или с самого утра, но никак не днём. — Я наведаюсь на днях к ней, кое-что обсудить. Он больше не стал говорить, исчезнув так, что Тока не поняла, как он и куда. Ей оставалось идти, собирать оружие и искать раненых, чтобы доставить в госпиталь к Сакуре. Её голову не покидала мысль о том, что она знала: этот друг её подруги — волк в овечьей шкуре. И, возможно, это было странно с её стороны, но она рада, что он показал своё истинное лицо. Пусть даже при таких обстоятельствах. Ведь она всё поняла ещё тогда. Смерть Генмару показала ей, на что способны те, кто пробуждает глаза, чувствуя невыносимую душевную боль, которую они так любили причинять другим. Тока шла облегчённо. Всё это время она жила будто в капкане, который вот-вот закроется, причиняя ей адские муки. И почему она раньше не прирезала горло Учихе? А точно — её лучшая подруга не позволила этого сделать. Как досадно... Тока подняла с земли именной клинок. — Видимо, кто-то обронил его. Нужно вернуть, — сказала сама себе Тока, идя в сторону раненых.