Часть

Так прошёл день, а за ним и второй. Ветер легонько колыхал его волосы. Мужчина стоял между местами, где кончается его клан и начинается другой. Хаширама смотрел на брата лучшего друга, не желая сражаться с ним. Нет, Изуна не слаб. Просто Сенджу понимал свои силы и осознавал масштаб будущей катастрофы, которая подобно скорости света приближается. Изуна наблюдал за Хаширамой. Тот выглядел так, как будто не желал смерти Учихе. Младший брат Мадары в это не верил. Враг должен желать врагу смерти. А иначе всё это разрушится. В этом мире всё держится на тонкой нити взаимосвязанных чувств и событий, которую нельзя рушить, иначе будет ещё хуже. — Нам не стоит это продолжать. Я не желаю твоей смерти! — на его лице промелькнуло сожаление, смешанное с чувством вины и переживания. Изуна скривился. — Не считай меня слабым! — Изуна сжал кулаки от злости, косточки на пальцах побелели. Атмосфера накалилась. В воздухе витал запах ёлки, земли и травы. Хаширама видел вместо Изуны ослеплённого ненавистью Мадару, которому в детстве твердили, что они враги. — Я знаю, что ты не слаб. Но дело в принципах. Твой брат клялся защищать тебя. Я не могу дать ему усомниться в себе! За Изуной появились несколько Учих. Инициативы что-то сказали ему. Взгляд Изуны со злого, полного ненависти, превратился в весёлый. — Тебе сегодня повезло. У меня другие планы на этот день. Перед ним возник клуб дыма. Хаширама зажмурил глаза, после чего облегчённо вздохнул. Сегодняшняя трагедия миновала их, а значит — ещё несколько жизней спасено. — Не нужно было давать ему уйти. Ты должен был преподать ему урок, — прочитал Тобирама, смотря на брата с нескрываемым осуждением. Хаширама обернулся на брата, устало улыбаясь. От чего и без того глупая улыбка казалась ещё глупее. Тобирама был в своих синих доспехах, волосы всё так же были непослушные, ветер иногда колыхал их. Его голос был холодным. Старший Сенджу был рад видеть брата сейчас — знать, что он жив, было лучше любого лекарства. — Рано или поздно он сам всё поймёт. Жизнь ещё преподаст правильный урок, — он сократил расстояние между ними, давая понять, что им нужно уходить. Беловолосый и сам знал: нахождение здесь опасно. Конечно, альбинос знал, что даже тут брат желает им только хороших жизненных уроков и никогда не пожелает им зла, что бы те ни сделали. — Твой ход мыслей мне не понятен, но в любом случае мне нужно в госпиталь. Тобирама на миг ошарашено посмотрел на брата. — Ты ранен? — Нет. И только тогда до него дошло. Он мысленно прокрутил события одного вечера и ехидно улыбнулся. — О, так ты к красавице Сакуре, да? Хм, мне аж интересно, почему. Может, ты что-то не закончил? М? У Тобирамы от таких неприличных слов и мыслей брата резко появилось желание протестировать, насколько далеко будет лететь брат. Хаширама увидел недобрый замысел родного младшего брата. — Ладно, ладно, я же шучу, — в знак капитуляции старший брат поднял руки, делая шаг назад. — Ты говорил, тебе нужно в госпиталь. Идём быстрее, я как раз хотел узнать число раненых.

***

В госпитале было тихо. За всё время Сакура навела чёткий режим: никому нельзя шуметь, не включая тех, кто серьёзно ранен. Но и они молчали, боясь гнева розоволосой куноичи, что так грозно угрожала маленьким кулаком, смешно морща нос. В самом госпитале было на удивление чисто. В воздухе витал металлический запах, смешанный с запахом йода, бинтов и разных трав. Насколько он знал, Сакура не лечила всех — старалась сортировать на секции: тяжёлые, средние и незначительные. Таким образом Харуно упростила себе работу. Конечно, она старалась помочь всем, что было заметно по тому, как от одного пациента она металась к другому, не замечая присутствия братьев. Они в свою очередь не лезли, так как были в порядке, в отличие от парня, которому почти отрубили ногу, или девушки, которая получила ожоги лица. Так же много детей с травмами различных уровней тяжести. Когда же Харуно закончила, она что-то записывала, подойдя к ним, не поднимая головы. — Что с вами? Ваше имя? Если не можете вы — то не переживайте, это не играет значимой роли. Подождите, я сейчас допишу и осмотрю вас. — Кхм... — кашлянул Хаширама. — Мы не на осмотр, — дополнил Тобирама. Сакура подняла голову. Она была растеряна и смущена, на лице появился лёгкий румянец от стыда. — А... ой, это вы? Что вы здесь забыли? — А вдруг я ранен? Харуно, ты же врач, должна понимать лучше всех, зачем я здесь, — ответил ей Тобирама. Конечно, он понимал её удивление, особенно то, что его брат попал в госпиталь. — Да вроде цел. Даже если и ранен, у тебя брат мог тебя вылечить. Они оба посмотрели на Хашираму, который довольно кивал. Понятное дело, ему было приятно слышать подобную похвалу, тем более от девушки. — Харуно, мы не за этим пришли. Нам нужно поговорить где-то наедине. Он схватил её за запястье и начал настойчиво тянуть. Харуно шла через силу, ей было не по себе, да и румянец всё ещё не сошёл до конца. Хаширама вышел за ними следом на улицу. — Зачем вы увели меня от пациентов? Это рискованно для других. А если кому-то нужна будет моя помощь? Тобирама закатил глаза — насколько всё это казалось абсурдом. — Всем, кому можно было помочь, ты помогла всем, чем могла. И я не уверен, что есть кто-то ещё, кому бы ты не успела дать свою профессиональную помощь. Хаширама кивнул. — Да, Сакура-чан, ты к некоторым подходила несколько раз. Да и мы стоим не так далеко — ты сразу же увидишь, если кого-то приведут. Да и это только первые дни. Война в таком разгаре была, сейчас всё должно пойти на спад. Раненых на человек пять станет меньше, — он жестикулировал, пытаясь ей это донести. — Да и бывают затишья в несколько дней, иногда недель и месяцев, да ведь, Тобирама? Он посмотрел на брата, ища в нём поддержки. — Ты прав, брат, во всём, кроме того, что на этот раз они были готовы. — Ты не мог просто сказать, что я прав? — он сразу же поник, весь энтузиазм испарился. — Нет. Сакура наблюдала не за двумя взрослыми мужчинами, которые с детства воевали, а перед ней стояло двое детей, которые спорили точно так же, как когда-то Наруто и Саске. — Это всё, что вы хотели спросить? Если да, то я пойду. Хаширама и Тобирама сразу напряглись и перешли ближе к сути. — Сколько раненых, убитых и просто тех, кто пропал без вести? — всё это спрашивал Тобирама. Хаширама служил скорее глупой поддержкой для Ками-сама, ведь Тобираме было не до этого. — Погибших от пяти до шести процентов, раненых процентов десять, детей из них процентов шесть. Если хотите точнее, можете взять документы и лично это проверить. Погибших было не так уж и мало. Тобирама и Хаширама примерно понимали, что половина из них — дети, которые не достигли возраста совершеннолетия, имена которых им уже были хорошо известны. Больно было всем, кроме врагов. Они пеклись только за своих. Когда же Хаширама опускал детей Учих, он бы не смог их убить — ведь у них так же есть братья или сёстры, друзья или подруги, которые не смогли бы простить им смерть родного человека. — Спасибо, Сакура-чан, — голос был глухой. — Я, наверное, пойду. Ты это... не унывай и не переусердствуй. Так как наша жизнь исчезнет без тебя полностью. Сакура ничего не сказала. Хаширама быстро ушёл. — Он ожидал намного меньше, но полагаться на это было глупо, — Тобирама проследил взглядом за братом и вернул свой взгляд на Сакуру, подходя ещё ближе. Его рука потянулась к её лицу. — Береги себя. Не запускай сон — это важно для всех. Он заправил выбившуюся прядь за ухо. Сакура смотрела на него, а затем Тобирама просто исчез, как всегда. Сакура постояла так несколько секунд, а затем в госпиталь завели раненого шиноби. Сакура мигом переключилась. Она пыталась соблюдать баланс между жизнью врача, жизнью шиноби и простой спокойной жизнью. Но перевес был слишком явным. Это всё рушило всё, что она строила. Она боялась всё потерять опять.