Часть 39

Две недели спустя госпиталь расцвёл под чётким руководством Сакуры. Всё шло своим чередом: раненые поступали, лечились, выписывались, на их места поступали другие. Харуно старалась всё время проводить с ранеными. Ученики если и видели её в рабочее время на улице, то это было только затем, чтобы принять новых раненых. Конечно, она старалась проводить время с Тобирамой, который странно себя вёл последние несколько дней. В один выходной вечер, когда Харуно убедилась в том, что нет пациентов в критическом состоянии, она смогла позволить себе просто пойти домой. Конечно, по дороге к поместью Сенджу она скрывалась, вспоминая: «Медик — цель номер один». Желание умереть отсутствовало, поэтому куноичи довольно быстро и скрытно добралась домой. Конечно, любой хороший сенсор нашёл бы её за несколько минут или даже секунд. Помогало то, что вокруг много деревьев, листва которых очень помогала скрыться. Когда Харуно вернулась домой, она молча шла в комнату. Мысли в голове путались. Харуно очень устала. Переступая порог, она даже не обратила внимание, что за ней всё время кто-то шёл сзади. То ли из-за усталости, то ли из-за невнимательности, она не заметила. Кто-то за её спиной кашлянул. Сакура резко обернулась. Сзади стоял Тобирама, на его губах можно было разглядеть лёгкую ухмылку. Харуно облегчённо выдохнула. — Невнимательная, — он наклонил голову набок. — А что, если бы я был убийцей? Сакура закатила глаза. — Ну убил бы меня, — она задорно ответила ему. Тобирама сделал шаг ближе. — Убил бы? Ошибаешься... — его голос стал тише. Сакура не смогла сдержать улыбку — ей нравилось происходящее. Сенджу не сдерживал себя. Сначала лёгкие поцелуи, которые быстро переросли в что-то более горячее, в что-то более интересное. В комнате было жарко, очень, поэтому они быстро избавились от того, что мешало им. Сейчас мир существовал только для них. Утром, когда она проснулась, было ясно: она проспала. Госпиталь уже проснулся, пациенты давно получили лекарства и перевязки, санитары и медсёстры давно её ждут. Куноичи быстро вылетела из комнаты. Сделав все нужные водные процедуры, она вернулась, собралась и оделась, заплела две длинные косички. Тобирама наблюдал за этим. — Успокойся, в госпитале обстановка спокойная. Можешь не спешить. — Тебе откуда знать, а? Вдруг за эту ночь кого-то привели и мне опять не сообщили? — она вспомнила тот случай, и стало как-то неприятно. Тот факт, что посчитали не нужным сообщить сразу, показался ей не очень уважительным. Не то что к ней — к самим пациентам. Ведь никто не знает, что могло измениться за одну ночь. Никто не отменял заражение крови или те же болячки, что легко цепляются за ослабленный организм и иммунитет. — Мне уже всё доложили, милая Сакура. Видишь ли, у меня есть свои подчинённые. Солнце заглянуло в комнату. Сакура взглянула на открытое окно. — Тока? — Харуно знала, что это она. В последнее время девушка под предлогом «к подругам» заходила в госпиталь, но те уже были выписаны. Но куноичи клана Сенджу всё равно продолжала искать причины, чтобы заходить. Сакура знала почему и к кому она приходила. — А ты очень умна, знала это? — это больше походило на издевку. — Куда девается твой язык, когда ты выходишь за пределы этой комнаты? — он с прищуром смотрел на неё. Не будь они вместе, убила бы бессовестного на месте. — Я в отличие от тебя думаю про то, что говорю, ибо хочу жить. Лишние эмоции могут стать причиной скоропостижной смерти от рук друга, подруги, врага, пациента, соседа, просто прохожего. Задумайся над моими словами, — Тобирама вызывал у этой хрупкой девушки спектр эмоций да такой, что будь они чем-то природным, то скорее всего были бы ураганом или тайфуном. Эти природные бедствия были разрушительны, так же как и эмоции Сакуры. У самого же Сенджу спектр эмоций был небольшим. Он скорее напоминал зимнюю ночь, замёрзшую реку или просто снег. Всё это на первый взгляд не устрашало, но имело катастрофические последствия. — Зато в отличие от тебя я могу похвастаться наличием различных чувств и мне не нужно гадать, злая я или хорошая. Тобирама хмыкнул. Он тоже мог показать злость и показывал её, но в будничных делах смысла рушить мебель или стены не видел. — По мне и так всё это понятно: ты со злости рушишь всё, что видишь. Я считаю это неразумным, вот и не делаю этого. Сакуру эта правда зацепила. Она правда имела неприятную привычку с детства рушить что-то. Но разве это плохо? «УДАРЬ ЭТУ САМОДОВОЛЬНУЮ РОЖУ!» — скомандовал голос в голове. Сакура сдержала себя и вместо этого направилась на работу — в место, где она могла свободно распоряжаться всеми. Она любила свою работу, любила помогать другим. Впрочем, она любила всё, что было в стенах госпиталя.

***

Тока стояла на входе, не решаясь зайти. Сейчас она решалась на тяжёлый для неё с Сакурой разговор. Она не хотела, чтобы их дружба закончилась вот так из-за какого-то недопонимания. Да, ей не нравилась позиция Харуно, что называлась «на двух стульях, за двумя зайцами», но и изменить её она не могла, так как прекрасно понимала: Сакура не в тех обстоятельствах. Зайдя в госпиталь, она сразу направилась в знакомый кабинет номер семь. Сакура, которая пришла на двадцать минут раньше, заполняла какие-то бумаги. Не отрывая взгляда, она заговорила: — Здравствуй, Тока. Я думаю, ты уже знаешь, что те две девушки уже были выписаны, или у тебя что-то случилось? — её голос был спокоен. Никакой агрессии или злобы, нет ничего, даже обиды. Тон был скорее дружеским. В помещении пахло лавандой — видимо, тот мальчишка-санитар утром подарил их Сакуре, когда она прошла. На столе так же стоял стакан с водой, рядом с ним стопка различных бумаг и свитков. На другой стороне в коричневом горшке стоял вазон, возле него лежал распорядок дня с именами пациентов: кого выпишут сегодня, а кого завтра. — Сакура, нам нужно поговорить, — эти слова Токи заставили Сакуру поднять голову. Она с интересом смотрела на неё. — Да? И о чём же? — Харуно делала вид, что правда не понимает, что же понадобилось ей. — О том, что в той ситуации ни ты, ни я не правы. Это была детская наивная ссора. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за этого. Для меня дружба важнее наших разногласий. Сакура удивлённо приподняла брови. В голове пронеслось: «Вот как». — Я с тобой согласна. Это правда была детская наивная ссора. Никто из нас не был прав: ни ты, ни я, — куноичи оперлась об руку. — И что же тебя сподвигнуло на этот разговор? — Наша дружба, — спокойно ответила Тока. Она понимала, что, наверное, стоило поговорить потом, после работы, когда усталая девушка еле находит силы доплестись домой. — Ты для меня важна, и не стоит поднимать ту тему больше. — Извини, — ответила Сакура. Тока замерла. — Что? — Я говорю: извини, — повторила Харуно уже с более тёплым голосом. — Зачем ты извиняешься? — она не понимала этого. Сакура встала с рабочего места. На ней был белый халат, который одет поверх алого ципао. Сакуре шёл этот цвет, он будто бы был для неё. — Ну, я осознаю свою ошибку и поэтому извиняюсь, — улыбнулась Харуно так по-доброму, с теплотой. — Тогда и мне стоит извиниться за все те слова. Сакура, извини меня. Она кивнула. На душе у двух стало так просто, что казалось, всё наконец-то стало на свои места. Нет больше никаких проблем, нету больше обид. Они обнялись, окончательно прощая друг друга. Они договорились больше не обсуждать ту тему без потребности. Позже Тока ушла на патруль, оставив Сакуру одну. Но её одиночество не длилось долго — первый пациент заглянул к ней уже через полчаса.

***

Собрания клана Учих всегда были особенными. Там кружила атмосфера чего-то тёмного, страшного, непонятного для других. Самим же Учихам оно было поводом высказать своё недовольство чем-то или кем-то. Но в этот раз было всё по-другому. — Как вы все знаете, Сенджу не хотят нам уступать. Но и мы тоже не должны прогибаться под их систему. Клан Учиха не падёт так низко, — голос Мадары слышали все, молча кивая. Один из Учих подал свой голос: — Говорят, у Сенджу есть девчонка-медик. А случаем не та розоволосая подстилка белобрысого? — мужчина рассмеялся сам своих же слов, двое его товарищей тоже. Остальные сидели молча. От злости Изуна сжал зубы сильнее. Мадара видел это, но ничего брату не сказал. — Для нашего клана намного больше опасности несёт Сенджу Хаширама и его брат. Нужно сосредоточиться на них. Так же не забывайте о Токе Сенджу — она тоже не так проста, как кажется, — Мадара вспомнил ту куноичи. Она таскалась за милой Харуно везде, называя это «дружбой». Он захотел скривиться, но сдержался — нельзя показывать слабость перед старейшинами. — Мадара-сама, а почему мы просто не пойдём на этих Сенджу? У нас есть Шаринган, а у них, кроме Хаширамы и этого Тобирамы, никого, — этот вопрос задал глупый ребёнок, будто он что-то решал на этой войне. — Потому что всё не так просто, как кажется. Это принесёт утраты Учихам. Тут нужна стратегия и план, чёткий, без каких-либо ошибок, с вариантами на случай поражения, — его утомляли глупые вопросы от глупых детей. Когда собрание закончилось и все Учихи, кроме Изуны, разошлись, на минуту стало проще. Он был в ответе за всех, и клан был возможен на его сильные плечи, и он тянет его на себе сам. Конечно, брат помогает, от чего значительно проще. — Тебя разозлили слова о твоей подружке, правда? — спросил он у брата. — Она не враг мне. — Твоя влюблённость делает тебя слабым. Ты перестаёшь быть хищником при виде неё, но стоит упомянуть её не в том контексте, как ты сразу меняешься... Он видел, как поменялся в лице брат, как он искал, что ответить Мадаре, и видел то, как он не сказал ни слова и вылетел на улицу. Мадара хоть и был усталым, но чувства брата понимал, хоть и не так хорошо. Что-то было в этой Харуно такое, чего нету у других женщин. Изуна отличался от Мадары и внешне, и характером. Изуна с детства отличался тем, что был более трезв, спокоен и непреклонен. Он холоднокровен. Мадара же был готов пойти на компромиссы, он был мягче. Впрочем, по отношению к младшему брату что тогда, что сейчас ничего не изменилось — он так же прислушивался к нему. Братья проводили большую часть времени на тренировках, соревнуясь друг с другом. Ему было страшно представить, что в один из моментов младший брат мог не вернуться. Мадара вышел следом. Он слишком устал от всего этого. Всё, что ему сейчас нужно, — это сон, а после него — тренировка. Ведь он засиделся, нужно напомнить Сенджу о себе...