Том 1 : Извращенцы не тонут

『』『』『』『』『』 — Что ты ей сделал? Спросил Аянокоджи, садясь на свое место, его взгляд остановился на Кумагаве, который сидел перед ним с его обычным беззаботным выражением лица. В тот момент, когда Аянокоджи вошел в класс, он заметил это — острый, полный ненависти взгляд Хорикиты, направленный прямо в спину Кумагавы. Это было не тонко и определенно не дружелюбно. Тем не менее, Кумагаву это совершенно не беспокоило, либо он почувствовал это и решил проигнорировать, либо ему было просто все равно. — А? Ей? Не волнуйся об этом. У нее просто такой период. — Период? — Что-то вроде того. Это похоже на половое созревание... ой! Аянокоджи моргнул. Прежде чем Кумагава успел закончить фразу, Хорикита, которая слушала поблизости, тут же ткнула ему в руку циркулем. — Я донесу на тебя, Кумагава-кун, — сказала она бесстрастно, без тени колебания убирая острый инструмент. — Видишь? Ответил Кумагава, все еще улыбаясь. — .... Аянокоджи промолчал. Он не был уверен, что более тревожно — тот факт, что Хорикита действительно ткнула кого-то, или тот факт, что Кумагава едва отреагировал на это. Даже если это не прокололо кожу, это должно было быть больно. Прежде чем он успел подумать дальше, их внимание отвлекло появление двух новых голосов. — Доброе утро, Ямаучи! — Доброе утро, Ике! Кумагава слегка повернул голову, наблюдая, как двое учеников вошли в комнату до звонка. Ике Канджи и Ямаучи Харуки. Он запомнил их имена, когда они впервые представились, но особенно запомнил Ямаучи. Даже издалека Кумагава мог сказать — этот парень был невероятным лжецом. Не в злобном, коварном смысле, а из тех людей, которые лгали так естественно и так часто, что это, вероятно, стало для него второй натурой. Из тех, кто преувеличивал истории, хвастался вещами, которых никогда не было, и выдумывал переживания, просто чтобы казаться интереснее. Кумагава находил такого лжеца забавным. — Эй, Аянокоджи-кун, как ты думаешь, кто-то вроде него когда-нибудь верит в собственную ложь? Аянокоджи взглянул на него, затем на Ямаучи, который уже был вовлечен в громкий разговор с Ике. — ...Если он будет повторять их достаточно часто, возможно. Ямаучи был в разгаре оживленного пересказа какой-то очевидно фальшивой истории о встрече со знаменитым айдолом. Его голос был громким, его жесты преувеличенными, и тем не менее, Ике кивал, полностью веря в это. Хорикита тем временем не удостоила их ни единым взглядом, ее выражение лица было все еще мрачным, когда она сидела за своей партой. — Эй, Аянокоджи-кун. — ...Что? — Как ты думаешь, из меня получился бы хороший лжец? Он сказал это тем же непринужденным, почти игривым тоном, что и всегда. Аянокоджи не ответил сразу. Вместо этого он изучал выражение лица Кумагавы. Беззаботная улыбка. Полное отсутствие стыда. То, как он говорил возмутительные вещи, как будто это было самым естественным в мире. — ...Ты уже им являешься. — Это самое приятное, что мне кто-либо когда-либо говорил. Прежде чем Аянокоджи успел ответить, их разговор прервал чрезмерно восторженный голос. — Уф, чувак! Я так ждал сегодняшнего дня, что едва спал. — А-ха-ха. Эта школа просто лучшая. Я не могу поверить, что уже почти время для плавания! И когда я говорю плавание, я имею в виду девочек, а когда я говорю девочки, я имею в виду девочек в школьных купальниках! Волнение Ике и Ямаучи буквально исходило от них. Их лица сияли, их ухмылки были широкими, они совершенно не стыдились своих истинных намерений. Аянокоджи наблюдал за ними с легким беспокойством. Это не было удивительно, на самом деле. Старшеклассники часто бывают такими, особенно такие, как Ике и Ямаучи, у которых нет фильтра и нет чувства такта. Их разговору не хватало какой-либо глубины — просто чистое, нефильтрованное волнение по поводу чего-то, что для них было изюминкой их школьной жизни. Как только их разговор, казалось, подходил к концу, они обратили свое внимание на другого ученика. — Эй, Профессор! Подойди сюда на секунду! — Эм, ты звал? К ним нерешительно подошел пухлый мальчик. «Профессор», или, скорее, Сотомура, как его правильно звали, поправил очки, подходя. — Профессор, ты можешь записать на видео, как девочки будут в купальниках? — спросил Ике, его голос был полон ожидания. К сожалению, их обсуждение, казалось, только начиналось. Аянокоджи, по привычке, взглянул на Кумагаву, чтобы оценить его реакцию. Как ни странно, он молчал. Для того, кто всегда что-то комментировал, это было необычно. Значит ли это, что Кумагава не интересуется уроком плавания? Аянокоджи на мгновение задался вопросом, узнал ли он о нем что-то новое. Но вопреки этому предположению, Кумагава, на самом деле, был тем, кто больше всего предвкушал это событие. Он смотрел на Ике и Ямаучи с чем-то, граничащим с разочарованием, как будто не мог поверить тому, что слышит. Для него их подход был лишен изощренности. Зачем довольствоваться записями, когда настоящая вещь была прямо перед ними? Красота момента заключалась в том, чтобы испытать ее из первых рук, своими собственными глазами, а не через крошечный экран. В оценке таких вещей было определенное искусство, изысканный вкус, которым такие любители, как Ике и Ямаучи, просто не обладали. Они были похожи на детей на шведском столе «ешь сколько хочешь», слишком нетерпеливых, слишком жадных, упускающих истинную суть наслаждения. — Любители. 『』『』『』『』『』 — Яхууу! — Отлично! Бассейн! После того, как обед закончился, наконец-то настало время для занятия плаванием. Момент, которого Кумагава отчаянно ждал, наконец настал. Даже не пытаясь скрыть своего волнения, он практически скакал вперед, его обычное беззаботное выражение лица сменилось выражением нефильтрованной радости. Аянокоджи, который тихо наблюдал за ним, слегка нахмурился. — Я думал, тебя не интересует урок плавания. Кумагава внезапно остановился как вкопанный. Затем, очень медленно, он повернул голову к Аянокоджи, его взгляд был полон чего-то похожего на жалость. — Аянокоджи-кун... тебе когда-нибудь говорили, что ты похож на простой белый рис? Ни приправ, ни гарниров — просто бесконечно скучный и мучительно функциональный. Ты существуешь, но никто на самом деле не в восторге от этого. Аянокоджи нахмурился. Это было... удивительно креативно. И по какой-то причине это его раздражало. Он не был уверен, было ли это само сравнение или просто то, как Кумагава смотрел на него — как на какое-то бедное, безвкусное существо, которое не могло понять радостей жизни. Кумагава, с другой стороны, уже двинулся дальше, его прежняя жалость сменилась безудержным волнением. Его шаги были легче, он почти подпрыгивал, как будто шел к самому спасению. И это было не без причины. По какой-то странной, почти божественной причине, каждая девушка в этом мире была удивительно привлекательной. Пропорции, лица, то, как их мокрые волосы прилипали к коже — это было так, как если бы сама вселенная решила, что посредственности не существует, когда дело доходит до старшеклассниц в купальниках. Некоторые девушки были уверены в себе, владея пространством, в котором стояли, в то время как другие ерзали, застенчиво подтягивая свои купальники, как будто хотели исчезнуть. Некоторые стояли вместе в группах, смеясь и болтая, в то время как другие разминались, готовясь к предстоящему уроку. — Воистину, это дар. Аянокоджи, стоявший рядом с ним, молча наблюдал. — ...Ты гораздо хуже Ике и остальных. — Ха? Не ставь меня в один ряд с любителями. Эти идиоты? Они не понимают. Они относятся к этому как к шутке, мимолетному волнению. Но я? Я отношусь к этому серьезно. Я здесь ради искусства, ради культуры. Я это уважаю. Это был, без сомнения, самый изысканный способ оправдать свое извращение. — Пойдем вместе, Аянокоджи! — А? Прежде чем он успел возразить, Аянокоджи потащили за собой Ике и Ямаучи к раздевалке. Девочки переодевались первыми, а это означало, что мальчикам приходилось ждать своей очереди. Кумагава наблюдал за ними, его выражение лица было нечитаемым. Аянокоджи, несмотря на свое обычное безразличие, каким-то образом был поглощен их группой. Признали ли они его на самом деле или просто потащили за собой ради удобства, он не был уверен. В любом случае, казалось, что Аянокоджи нашел компанию, помимо него. Тем временем Кумагава остался стоять там, где стоял. Он не был уверен, не заметили ли они его или намеренно решили проигнорировать его присутствие. 『』『』『』『』『』 Внутри раздевалки было оживленно. Мальчики громко болтали, переодеваясь в купальники. Судо, самый крупный среди них, был и самым смелым. Без колебаний он снял свою форму, обнажив свое впечатляющее телосложение. В отличие от других, которые завернулись в полотенца для скромности, он стоял там только в нижнем белье, совершенно не смущаясь. С привычной легкостью он достал купальник из сумки и надел его. — Вы, ребята, лучше не расслабляйтесь только потому, что это плавание, — сказал Судо, разминая плечи. — Если вы не будете прилагать усилий, вы никогда не нарастите мышцы. — Чувак, не все такие фанаты баскетбола, как ты. Некоторые из нас просто хотят насладиться видом, — сказал Ике. — Пфф. Вы, ребята, безнадежны, — Мышцы, да? — Что, у тебя с этим проблемы? — сказал Судо. Его руки скрестились, когда он посмотрел сверху вниз на Кумагаву. — Не-ет, не-ет, я восхищаюсь этим. Правда. У тебя потрясающее телосложение, Судо-кун. Если бы у меня были такие мышцы, возможно, я был бы популярен в моей прошлой школе. Судо поднял бровь, не уверенный, был ли это комплимент или оскорбление. — Чувак, ты не просто «получаешь» мышцы. Ты должен работать для них, — сказал Ямаучи, качая головой. — Кстати, Судо, ты довольно смелый. Тебе не нервно находиться рядом с другими людьми? — В спорте нельзя смущаться каждый раз, когда тебе нужно переодеться, — небрежно ответил Судо. — Если ты будешь вести себя подозрительно, это даст обратный эффект. Ты станешь центром внимания. — Он перекинул полотенце через плечо. — В любом случае, я пойду вперед. Мгновение спустя Судо покинул раздевалку. Кумагава, с другой стороны, быстро последовал за ним, хотя по совершенно другим причинам. Выйдя на улицу, его глаза тут же окинули взглядом берег бассейна. Солнце отражалось от воды, создавая мерцающую, манящую сцену. Ученики болтали, разминались или окунали ноги в бассейн, ожидая начала занятия. Но внимание Кумагавы не было приковано ни к чему из этого. Он восхищался видом. Точнее, он восхищался Кушидой. Ее подтянутая, но мягкая фигура, ее яркая улыбка, то, как ее мокрые волосы прилипали к плечам — каждая деталь была идеальной. Это было не просто обычное зрелище. Это было искусство, то, что должно быть запечатлено в памяти, а не тратиться на мимолетные взгляды. — Воистину, этот мир все еще стоит того, чтобы в нем жить. Аянокоджи, который только что подошел к нему, посмотрел на него пустым взглядом. — ...Ты совсем не скрываешь этого, да? Пока он наслаждался своим собственным извращенным чувством удовлетворения, на другой стороне бассейна двое учеников были в полном замешательстве. — Хасебе здесь нет! Ч-что происходит, Профессор?! — Что, черт возьми, происходит?! Ике и Ямаучи лихорадочно оглядывались, их лица были полны паники. Их план был прост — Профессор, он же Сотомура, запишет на видео, как девочки плавают. Вот и все. Безотказный план без места для ошибок. Но Кумагаве было все равно, когда он удобно сидел у края бассейна. Аянокоджи, с другой стороны, не был совсем равнодушен, но и вмешиваться не собирался. Хотя он был несколько дружелюбен с Ике и другими, у него не было намерения ассоциироваться с ними в данный момент. Его репутация была уже достаточно низка из-за того, что он просто общался с Кумагавой, и последнее, что ему было нужно, это опуститься еще ниже. Итак, он сделал разумную вещь: он держался на расстоянии, сидел спокойно и ничего не говорил. Тем не менее, даже несмотря на то, что он сидел там спокойно, внутри он тихо наслаждался видом рядом с Кумагавой. Затем, из ниоткуда, к ним подошла Хорикита. Это был ужасный удар для Аянокоджи. Ее внезапное присутствие нарушило его хрупкое равновесие, заставив его подавить свою естественную реакцию. Как бы он ни гордился самоконтролем, он не был застрахован от основных биологических реакций. Хорикита, стоявшая теперь перед ними, внимательно посмотрела на Аянокоджи. Ее школьный купальник, со стандартной темно-синей тканью, облегающей ее фигуру, обнажал ровно столько ее подтянутого, но стройного тела. Аянокоджи изо всех сил старался оставаться невозмутимым, решив сидеть смирно, сосредоточившись на поддержании ровного дыхания. — Почему такое страдальческое выражение лица? — спросила она, внимательно осматривая его лицо. — Не волнуйся, он просто борется со своими внутренними демонами, Аянокоджи подозрительно посмотрел на Кумагаву. Даже несмотря на то, что он открыто выставлял напоказ свою извращенную натуру, как он мог оставаться таким спокойным и невозмутимым в этой ситуации? Кумагава был самым взволнованным по поводу этого занятия, и все же он сидел здесь неторопливо, его выражение лица было как всегда беззаботным. Во всяком случае, он выглядел как человек, который уже достиг просветления. Тем временем Аянокоджи справлялся с очень реальным и неотложным кризисом. Хорикита, стоящая так близко, одетая так, — это не то, к чему он готовился. Даже если у него не было к ней особого интереса, самой ситуации было достаточно, чтобы заставить его быть настороже. — Аянокоджи-кун, я могу сказать, о чем ты думаешь. Ты, должно быть, спрашиваешь себя: «Почему Кумагава-кун так расслаблен, несмотря на то, что он самопровозглашенный ценитель женской формы?» Аянокоджи не ответил, но Кумагава продолжил, как будто читая его мысли. — Видишь ли, я уже давно достиг того уровня, когда мне не нужно так очевидно реагировать. Истинная оценка требует терпения, сдержанности и, прежде всего, выносливости. В отличие от любителей... — Заткнись, — оборвала его Хорикита. У нее не было терпения для той чуши, которую он нес. Аянокоджи, с другой стороны, почувствовал странную смесь облегчения и беспокойства. Облегчение, потому что Хорикита понятия не имела, с чем он борется, и беспокойство, потому что Кумагава каким-то образом умудрялся сделать каждую ситуацию более абсурдной, чем она должна была быть. — В любом случае, что привело тебя сюда, Хорикита-сан? Ты пришла сюда только для того, чтобы увидеть меня? Это так трогательно. — Я лучше утону, — ответила она бесстрастно. Кумагава просто улыбнулся. Было хорошо известно, что Кумагава был довольно эксцентричной личностью. В свой первый день его поймали на краже банки пива. Его извращенная натура, хотя и была новым открытием, на самом деле не изменила чьего-либо мнения о нем — это только укрепило то, что люди уже предполагали. Единственными девушками в классе, которым удалось поговорить с ним, были Кушида и Хорикита. Кушида, будучи Кушидой, естественно, старалась подружиться буквально со всеми, и это включало даже кого-то вроде Кумагавы. Хорикита, с другой стороны, не была из тех, кто тратит свое время на бессмысленные взаимодействия. Ее холодная натура ясно давала понять, что она не заинтересована в формировании ненужных отношений. И все же, по какой-то причине, она все еще время от времени общалась с Кумагавой — в основном, чтобы отчитать его, но это все же было больше, чем большинство людей потрудились сделать. Затем Хорикита села прямо рядом с Аянокоджи, ее острый взгляд никогда не покидал его. Это заставило Аянокоджи почувствовать себя неловко. — Аянокоджи-кун, ты занимаешься спортом? Она внимательно посмотрела на него, ее глаза осматривали его верхнюю часть тела. Его телосложение, хотя и не особенно мускулистое, было заметно хорошо сложено по сравнению со средним учеником. — А? Нет, не особо. В средней школе я был из тех, кто сразу после звонка шел домой. — О? О? Это то, о чем я думаю? Хорикита-сан, ты проверяешь тело Аянокоджи-куна? Боже мой, как смело. Выражение лица Хорикиты мгновенно потемнело. — ...Заткнись, пока... Ее слова были прерваны резким свистком. — Всем построиться! Перед ними стоял мужчина средних лет с мускулистым телосложением и громким голосом. Он выглядел как человек, посвятивший всю свою жизнь спорту — его загорелая кожа, широкие плечи и уверенная осанка ясно давали это понять. Он был их учителем физкультуры, и по тому, как он держался, было очевидно, что он серьезно относится к своей работе. — Хм... 18 человек, да? Я думал, будет больше, но и так сойдет. Большинство учеников, по-видимому, прогуляли урок, но учитель, казалось, не возражал. Во всяком случае, он выглядел более довольным тем, что ему приходится иметь дело с меньшим количеством учеников. — После того, как вы разомнетесь, я хочу увидеть, на что вы на самом деле способны. Проплывите для меня. Один мальчик робко поднял руку. — Простите, сэр. Я, правда, не умею плавать. — Поскольку я ваш учитель, вы определенно сможете плавать к лету. Не волнуйтесь. — Но, сэр, мы же не должны себя заставлять, верно? Мы же не собираемся идти на пляж или что-то в этом роде. — Ни в коем случае. Я не против, если вы плохо плаваете, но я обязательно научу вас плавать. Кроме того, это пригодится вам в дальнейшей жизни. Определенно. Он говорил с абсолютной уверенностью, как будто утверждал факт, а не мнение. Было ясно, что в его голове не было места для споров. — Сэр, если мы говорим о вещах, которые будут полезны в жизни, не было бы более практично научиться держаться на воде, а не плавать? В ситуации выживания сохранение энергии важнее скорости, вам не кажется? Учитель повернул к нему взгляд, слегка прищурившись. — Ты. Ты Кумагава, верно? — Это я. Кумагава заработал себе репутацию не только среди учеников, но и среди персонала. Это было естественно — в конце концов, его поймали на «краже» алкоголя в самый первый день. Даже если его подставили, это не меняло того факта, что его имя уже было отмечено. Добавьте к этому его общее отношение, по которому невозможно было определить, серьезен он или просто дурачится, и неудивительно, что учителя обратили на него внимание. Учитель физкультуры скрестил руки, скептически осматривая Кумагаву. — Держаться на воде, да? — Верно. В реальном сценарии выживания это гораздо эффективнее. На мгновение учитель, казалось, действительно обдумывал этот момент. Но затем он покачал головой. — Не пытайся увиливать, Кумагава. Ты будешь плавать. Обсуждение окончено. С этими словами учитель пресек дальнейший разговор. Кумагава драматично вздохнул, но спорить не стал. Он повернулся к Аянокоджи, который молча наблюдал за обменом репликами. — Ну, я пытался. — ...Ты совсем не пытался. Затем все начали свои разминочные упражнения. В то время как девочки разминались и двигались с относительной легкостью, то же самое нельзя было сказать о мальчиках. Было общеизвестно, что разминка помогает расслабить суставы и улучшить концентрацию. Но в этот момент концентрация была последним, о чем думали мальчики. Кушида Кикё была главной виновницей. С ее естественно веселой энергией и живыми движениями, и ее естественно большими достоинствами, каждый небольшой прыжок и растяжка, которую она делала, казалось, захватывали внимание половины класса. Даже если они пытались быть незаметными, это было до боли очевидно. Ике, Ямаучи и даже Сотомура, который дулся из-за проваленного плана записи, были полностью загипнотизированы. Их форма разминки на этом этапе практически отсутствовала. Даже Аянокоджи, несмотря на свое обычное безразличие, не мог отрицать, что атмосфера становилась все более и более нелепой. — Это поистине прекрасная вещь. Быть настолько честным со своими желаниями. — ...Ты так же плох, как и они. После завершения разминки ученики были разделены на две группы: те, кто умел плавать, и те, кто не умел. Естественно, Кумагава был помещен в группу, которая умела плавать. Независимо от того, насколько он был неудачником во всех остальных аспектах жизни, конечно, он умел плавать. Учитель приказал умеющим плавать проплыть пятьдесят метров поперек бассейна, в то время как новичкам разрешил остаться на мелководье и попрактиковаться. Один за другим ученики выполняли свои задания. Большинство справились на должном уровне, некоторые — впечатляюще. — Ну, похоже, все умеют плавать, — прокомментировал учитель. — Конечно, сэр! Ямаучи внезапно выпятил грудь, самодовольно ухмыляясь. — Вы смотрите на мою естественную среду обитания, в конце концов! В средней школе меня называли Летучей Рыбой! Я был асом команды по плаванию! — Серьезно?! Это потрясающе, Ямаучи! — Понятно. В таком случае, давайте устроим соревнование. Мы разделим группы по половому признаку. Пятьдесят метров вольным стилем. — С-соревнование?! Вы серьезно?! — воскликнул Ике. — Я дам специальный бонус победителю — 5000 очков. Однако ученику, занявшему последнее место, придется взять дополнительные занятия. Приготовьтесь. Опытные пловцы ликовали от радости, в то время как менее уверенные стонали. — Поскольку у нас не так много девочек, я разделю их на две группы по пять человек, и ученица с самым быстрым общим временем станет победительницей. Что касается мальчиков, я возьму пятерых лучших финишеров и перейду к финальному раунду. — У школы довольно интересный способ разжечь огонь в глазах учеников. Аянокоджи молча согласился. В то время как некоторые были мотивированы перспективой выиграть 5000 очков, другие были гораздо больше заинтересованы в... альтернативных стимулах. Девочки начали первыми, пока мальчики наблюдали со стороны. Однако вместо того, чтобы подбадривать их, большинство из них внимательно оценивали гонку — хотя и не так, как можно было бы ожидать. — Кушида-тян, Кушида-тян, Кушида-тян, Кушида-тян. Хаааааа... Ике был полностью очарован, его голос практически дрожал от благоговения. И он был не одинок. В то время как Хорикита, несомненно, считалась первоклассной с точки зрения внешности, ее асоциальная личность часто делала ее недоступной. Кушида, с другой стороны, была другой. Ее естественная жизнерадостность, яркая улыбка и дружелюбная аура делали ее еще более пленительной. — Все! Запечатлейте этот образ в своих глазах... потому что мы, возможно, никогда не увидим ничего столь славного снова! — Да!! — раздался хор возбужденных голосов, когда слова Кумагавы нашли отклик у толпы. В какой-то момент, даже не осознавая этого, он стал их лидером. Мальчики собрались вокруг него, их глаза были прикованы к бассейну, их возгласы сливались в хаотичный, но синхронный беспорядок восхищения. Кумагава гордо кивнул, скрестив руки, наблюдая за развитием событий с достоинством опытного знатока. Аянокоджи, стоявший рядом с ним, никогда раньше не видел такого уровня единства среди учеников мужского пола. Это было впечатляюще по-своему — хотя и по совершенно неправильным причинам. Резкий звук свистка прорезал шум, сигнализируя о начале первой гонки. Хорикита, расположенная на второй дорожке, нырнула вместе с другими участниками. Она была собрана, скользя по воде, как опытный пловец. Даже среди более спортивных девушек она легко держалась, сохраняя прочное положение в группе. — 28,2 секунды. — Вау! Потрясающе, Хорикита! Мальчики взорвались аплодисментами, их энтузиазм достиг новых высот. Были ли они искренне впечатлены ее способностью к плаванию или просто воспользовались возможностью оценить ее внешность, оставалось только догадываться. Хорикита вышла из бассейна, вода каскадом стекала по ее подтянутой фигуре, когда она двигалась к боковой линии. Несмотря на завершение гонки, она едва выглядела уставшей. Было трудно игнорировать взгляды, которые она получала, но, как и ожидалось, ей, казалось, было все равно. Даже если она была асоциальным одиночкой, никто не мог отрицать ее красоты. После небольшого перерыва должна была начаться вторая гонка. На этот раз была очередь Кушиды. Кумагава серьезно отнесся к своей роли главного болельщика. — Все! Запечатлейте этот образ в своих глазах! Это момент, который бывает раз в жизни! — Да!! — проревели мальчики в знак согласия. Кушида стояла на стартовой тумбе, ослепительно улыбаясь. Перед началом гонки она игриво помахала своим друзьям — к сожалению, мальчики истолковали это как обращение к ним. Они были полностью увлечены. Затем прозвучал свисток. Девочки нырнули в воду. В отличие от предыдущего заплыва, этот был односторонним с самого начала. Онодера, девушка из плавательного клуба, вырвалась вперед, оставив остальных позади. К тому времени, как она достигла финишной черты, она показала впечатляющие двадцать шесть секунд. Кушида финишировала вскоре после нее, с результатом около тридцати одной секунды. Тем не менее, для мальчиков дело было не в победе или поражении. Когда она вылезла из бассейна, стряхивая воду с волос, они отреагировали так, словно только что стали свидетелями божественного откровения. — Идеально... абсолютно идеально... — пробормотал один из них. Аянокоджи вздохнул. Абсурдность ситуации достигала своего пика, а очередь мальчиков еще даже не наступила. Кумагава подошел к Хориките, а Аянокоджи последовал за ним. — Второе место, да? Неплохо, совсем неплохо. Как и ожидалось от Хорикиты-тян. — Не примешивай меня к своей чепухе. — Тем не менее, она не выглядела особенно раздраженной комплиментом. — Ты уверен в победе? — спросила она, переводя тему. — О, определенно. Я просто не могу прийти последним, — ответил Аянокоджи, как будто это было минимально необходимым требованием. — Конечно. Даже если я умру завтра, я все равно постараюсь победить. — Это ужасно драматичный способ сказать, что ты относишься к этому серьезно. — Хорикита скептически взглянула на него. Аянокоджи молча наблюдал за их обменом репликами. Он не был уверен, был ли Кумагава искренен или просто дурачился, но в любом случае, он явно не собирался отступать. Тем временем мальчики начали готовиться к своей очереди. Один за другим они выходили на старт. Результаты в основном были в одном и том же диапазоне — время колебалось от двадцати семи до тридцати секунд. Самые впечатляющие результаты показали Судо и Хирата, которые показали двадцать пять и двадцать шесть секунд соответственно. Судо, что неудивительно, был самым быстрым на данный момент. Его сила и выносливость несли его по бассейну мощными гребками, в то время как Хирата следовал за ним с более изысканным и технически безупречным подходом. Конечно, Хирата привлек внимание большинства девочек своим стройным и спортивным телом в сочетании с красивым лицом, неудивительно, что его прозвали принцем. Затем настала очередь Кумагавы. Аянокоджи наблюдал, как он выходит на стартовую тумбу, совершенно невозмутимый. В отличие от других, которые проявляли некоторую степень нервозности или сосредоточенности, Кумагава оставался таким же непринужденным, как и всегда. Затем Кумагава повернулся к Аянокоджи с ленивой ухмылкой, слегка наклонив голову. — Знаешь, Аянокоджи-кун, глядя на тебя, я вспоминаю брошенную золотую рыбку на фестивале. Плывет по течению, не совсем мертвая, но и не совсем живая. Аянокоджи не совсем понял, что только что произошло. Почему-то это звучало как оскорбление, но он не мог точно определить, как именно. Но по какой-то причине все в этом высказывании его раздражало. Прежде чем он успел ответить, прозвучал свисток. И Кумагава нырнул в воду. Его нырок был плавным — на удивление. Его движения в воде не были какими-то эффектными, но он был быстр. Его гребки рассекали воду без лишних движений, и прежде чем кто-либо успел это понять, он достиг конца. — 24,24 секунды. Берег бассейна взорвался. — Ха?! Не может быть! Это быстрее, чем Судо! — Подождите, мы уверены, что таймер не сломан? — Кумагава, ублюдок! С каких пор ты хоть в чем-то хорош?! Даже Коенджи, который наблюдал за происходящим со своим обычным самодовольным видом, наконец заговорил. — Впечатляюще, мальчик-Мисоги. Аянокоджи, хотя и не реагировал внешне, внутренне был так же удивлен. Телосложение Кумагавы не кричало об «атлетичности», однако ему удалось обогнать Судо, у которого было самое впечатляющее телосложение среди мальчиков. Кумагава вылез из бассейна, вода капала с его волос, та же самая невозмутимая улыбка все еще была на его лице. — Ах, Аянокоджи-кун, не нужно так нервничать. Тебе не обязательно меня побеждать. Я уверен, что второе место тебя вполне устраивает. Аянокоджи уставился на него, выражение его лица было пустым. Но почему-то, где-то глубоко внутри, что-то щелкнуло. Когда он вышел на стартовую тумбу, он почувствовал взгляды девочек на себе. Несмотря на то, что его репутация была неоднозначной, его телосложение и неожиданно острые черты лица привлекали внимание. И, как ни странно, большая часть этого внимания была, вероятно, из-за того, что он так много времени проводил с Кумагавой. Прозвучал свисток. Аянокоджи не собирался выделяться. Он хотел мирной, беспроблемной школьной жизни. Не стоило напрягаться. Но мысль о том, чтобы проиграть Кумагаве? Недопустимо. Его гребки стали резче, его скорость постепенно увеличивалась. К тому времени, как он коснулся стены, таймер уже остановился. — 23,64 секунды. Реакция была мгновенной. — Что за—?! Это самое быстрое время на данный момент! — Брат, ты скрывал это от нас! — Ты тайно состоишь в команде по плаванию или что-то в этом роде?! Аянокоджи вынырнул, откидывая мокрые волосы назад, когда он переводил дыхание. Он приложил ровно столько усилий, чтобы победить Кумагаву — ни больше, ни меньше. Кумагава, все еще стоявший у бассейна, поприветствовал его преувеличенными медленными аплодисментами. — Поздравляю, Аянокоджи-кун. Ты доказал, что, при правильной мотивации, даже золотая рыбка может плавать. — ......Ты действительно раздражаешь, ты знаешь это? Тем временем Судо смотрел на них обоих, разочарование было очевидно на его лице. — Тц. Я не куплюсь на это. Не может быть, чтобы ты был таким быстрым без тренировок, — Ты слишком много думаешь, — ответил Аянокоджи, отмахиваясь от подозрения. — Следующий! Настала очередь Коенджи. Он уверенно подошел к бортику бассейна, излучая свое обычное высокомерие. Другие ученики странно посмотрели на него. — Эй... почему Коенджи носит спидо? — Ч-что— Хотя школа разрешала ученикам носить обтягивающие купальные костюмы, Коенджи был единственным, кто действительно это сделал. Естественно, все взгляды — намеренные или нет — упали вниз. Девочки тут же отвели глаза. Мальчики, с другой стороны, обменялись взглядами, не зная, как реагировать. Тем не менее, несмотря на нелепость, телосложение Коенджи было бесспорно впечатляющим. Его мышцы были резкими и изящными, им не хватало громоздкости Судо, но они излучали баланс силы и элегантности. Его осанка была не чем иным, как идеальной. Когда прозвучал свисток, Коенджи нырнул в воду с образцовой техникой. — Ого! Вау. Даже Судо, обычно полный самодовольства, прозвучал искренне впечатленным. Хирата, который плавал неизменно хорошо, тоже не мог скрыть своего изумления. Гребки Коенджи были агрессивными, каждый из них мощным и точным. Вода яростно брызгала, но это ничуть не замедляло его. Вскоре он достиг финишной черты с нелепой легкостью. Учитель проверил секундомер. — 23,22 секунды. Коенджи вышел из бассейна, откидывая назад свои золотистые волосы с ухмылкой. — Мои мышцы живота, спины и большая поясничная мышца в хорошей форме, как обычно. Неплохой результат. Его голос выражал абсолютную уверенность, как будто это никогда и не было соревнованием. Во всяком случае, казалось, что он едва напрягся. Окончательный состав был теперь установлен: Коенджи, Аянокоджи, Кумагава, Судо и Хирата. Учитель хлопнул в ладоши. — Отлично, вы пятеро. Приготовьтесь. Настоящее соревнование начинается сейчас. — Воу! Я завелся! — ухмыльнулся Судо, его соревновательный дух достиг своего пика. Финал вот-вот должен был начаться. Аянокоджи, стоя на стартовой тумбе, тихо вздохнул. У него не было особого желания побеждать, но после того, что произошло ранее, он не мог сдерживаться сейчас. Прозвучал свисток. Все пятеро нырнули в воду одновременно. Коенджи сразу же вырвался вперед, его гребки рассекали воду с изысканной эффективностью. Его техника была безупречной — даже легкой. С самого начала было ясно, что это его гонка, в которой он должен победить. Аянокоджи, вынужденный напрячься, держался прямо за ним. Судо, полагаясь на чистую силу, плыл агрессивно, разбрызгивая воду повсюду. Несмотря на его грубую силу, ему не хватало изысканной техники, чтобы соответствовать двум лучшим. Хирата поддерживал устойчивый ритм, оставаясь близко позади Судо. А затем был Кумагава. В течение первых нескольких секунд он, казалось, плыл нормально, но на полпути что-то пошло не так. — О нет. Мои очки... Каким-то образом его очки полностью соскользнули. К тому времени, как он потянулся за ними, остальные уже были далеко впереди. Голос учителя прогремел по бассейну. Как инструктору, смотреть, как ученик небрежно останавливается посреди гонки, было почти больно. — У меня чувствительные глаза. Учитель выглядел так, будто вот-вот взорвется. На финише Коенджи коснулся стены первым. — 22,98 секунды. Аянокоджи последовал сразу за ним. — 23,21 секунды. Судо пришел третьим, чуть опередив Хирату. А затем, через несколько секунд, Кумагава наконец достиг стены, не торопясь, как будто он был на неторопливом заплыве. — Эх... жизнь идет не так, как ты хочешь. Я проиграл. Он драматично вздохнул, вылезая из воды. Как только все пятеро вышли из бассейна, учитель устремился прямо к Кумагаве. Это зрелище было почти комичным. Высокий, мускулистый инструктор, стоящий над стройным, невозмутимым Кумагавой, который выглядел так, будто уже принял свою судьбу. — Ты—! У тебя был сильный старт! А потом ты просто остановился! — Верно. — Что в этом было для тебя нормальным?! — Ну, что я могу сказать? Иногда жизнь наносит удар исподтишка, и тебе просто нужно продолжать двигаться вперед, даже если ты ничего не видишь. Учитель сжал кулаки. — ...Ты пойдешь на дополнительные занятия. — Как жаль. На этом урок плавания закончился, и большинство учеников направились в раздевалку, чтобы переодеться. Кумагава пошел к выходу, но, благодаря луже воды, он внезапно потерял равновесие. Развернулась череда несчастных событий. Его нога поскользнулась, его руки замахали, и по какому-то проклятому совпадению он упал в сторону — прямо туда, где оказалась Хорикита. На короткое мгновение мир, казалось, замер. Кумагава приземлился на нее, их лица были опасно близко. — ...Это то, что они называют удачливым извращенцем? Выражение лица Хорикиты мгновенно потемнело. Аянокоджи, который был рядом, тоже остановился. Его взгляд метнулся между ними, анализируя ситуацию, прежде чем он решил, что лучше промолчать. — ...Аянокоджи-кун. — Да? — Держи его. Без колебаний Аянокоджи схватил Кумагаву за руки, удерживая его на месте. — Эй, эй, эй. Давай поговорим об этом. Я стал жертвой гравитации. Трагической жертвой. Аянокоджи-кун, ты же рациональный человек, верно? Ты видишь, что это была просто случайность, не так ли? — Это для общего блага. — Это расплывчато и вызывает глубокое беспокойство! Хорикита ушла без единого слова. Вскоре после этого Хорикита вернулась. С веревкой. — ...Хорикита-тян, зачем тебе это? Не отвечая, она нагнулась и крепко связала ноги Кумагавы. — Я утоплю тебя. — П-подожди, Хорикита-тян, давай обсудим это—! — Аянокоджи-кун. Аянокоджи понял невысказанную команду. Без колебаний он поднял Кумагаву и бесцеремонно бросил его в бассейн. Он повиновался охотно. Кумагава громко плюхнулся, ударившись о воду. Как рыба на суше, его конечности яростно молотили, разбрызгивая воду повсюду. Было неясно, действительно ли он пытался плыть или его тело просто инстинктивно реагировало на надвигающуюся смерть. — Ггх—! П-подождите—! Я не могу—! Но его отчаянная борьба не принесла результатов. Медленно его движения ослабли. Всплески стали меньше, а затем — ничего. Он утонул. Аянокоджи наблюдал за развитием событий. Затем, едва заметно, он повернул голову, чтобы посмотреть на Хорикиту. Она смотрела на воду. Не с беспокойством. Не с весельем. Просто пугающе холодный взгляд. В этот момент Аянокоджи понял — он, возможно, только что помог в попытке убийства. — ...БУАХХХ!! Внезапный, сильный всплеск вырвался из бассейна. Кумагава снова всплыл. Его волосы прилипли к лицу, вода капала с подбородка, и все же на его лице была торжествующая ухмылка. — Разве ты не знаешь, Хорикита-тян? Извращенцы не тонут. КОНЕЦ 『』『』『』『』『』 Отлично, еще одна глава готова! Не очень важная глава, хотя, лол. Не стесняйтесь оставлять свои мысли об истории. На этом глава заканчивается. Надеюсь, вам понравилось! [Спасибо за чтение!]