Том 1: Сборище идиотов

『』『』『』『』『』 — Хмм~ Хмм~ Хмм~ Не найдя ничего лучшего, Кумагава направился к учительской. Не то чтобы у него там было какое-то дело, но скука была сильным мотиватором. Обычно он убивал бы время в круглосуточном магазине, листая последний выпуск Shonen Jump, игнорируя при этом осуждающие взгляды кассира. К сожалению, сегодня был не его удачный день. Еженедельная поставка еще не поступила. — Завтра, значит... — вздохнул он про себя, прогуливаясь по коридору. — Какой жестокий и несправедливый мир, в котором мы живем. Как человеку выжить без его сериализованной манги? Расстояние между классом и учительской было небольшим. Планировка школы была разработана для эффективности — учителям не приходилось слишком много ходить между уроками, а ученики могли легко перемещаться между различными зонами. На первом этаже располагалась столовая, а также различные другие студенческие помещения. Второй этаж был отведен для первокурсников. Третий этаж принадлежал второкурсникам. А на четвертом этаже располагались классы третьекурсников. Учительская была стратегически размещена на третьем этаже, что делало ее легко доступной для учителей всех классов. Класс D находился в дальнем конце коридора, а это означало, что ему нужно было пройти мимо Класса C, затем Класса B, затем Класса А, прежде чем дойти до лестницы. Как раз когда он собирался пройти мимо Класса C, он внезапно почувствовал, как его телефон завибрировал в кармане. Дзынь! — Хммм? Кумагава лениво достал телефон, открывая только что пришедшее сообщение. Оно было не от кого иного, как от Хорикиты Манабу. «Не разочаруй меня, Кумагава.» Его брови слегка приподнялись. Он нажал на экран, проверяя текущий баланс своих баллов. [142,190 баллов] Его улыбка расширилась. — О? Он работает быстро. Он не ожидал, что Хорикита Манабу будет работать так быстро. Казалось, школа до некоторой степени согласилась с ситуацией, а это означало, что его баллы теперь в безопасности. В безопасности, чтобы потратить их на еще один Shonen Jump. — Отлично. С удовлетворенным кивком он продолжил свой путь. К тому времени, как он оказался перед Классом C, Кумагава не мог не заглянуть внутрь. Заглянув в окно, он увидел класс, который, на первый взгляд, был гораздо более упорядоченным, чем Класс D. Никто отчаянно не пытался продать свое имущество, никто не спорил из-за баллов, и никто не выпрашивал деньги. Он увидел парня с пурпурными волосами, который удобно сидел на знаменитом «месте главного героя» — у окна, возле задней стены — закинув обе ноги на парту, откинувшись назад, как будто ему принадлежало это место. Вокруг него сидели несколько учеников, их позы были смесью небрежности и внимательности, в то время как массивный черноволосый парень стоял позади него, как телохранитель. Остальная часть класса собралась подальше, болтая небольшими группами. Даже для Кумагавы было очевидно, кто здесь лидер. Взгляд Кумагавы затем переместился на другую знакомую фигуру — Шиину Хиёри. В отличие от остальных, она была полностью погружена в свою книгу, казалось, незаинтересованная в том, какая социальная динамика была в игре. Он наблюдал еще мгновение, прежде чем потерять интерес. С этим он возобновил свой путь к учительской. Вскоре он оказался перед Классом B. В отличие от Класса C, этот класс казался более оживленным — даже почти хаотичным. Ученики болтали, смеялись и свободно передвигались. Не было четкого разделения, как в Классе C, никакой гнетущей атмосферы иерархии. Во всяком случае, это было похоже на обычный класс старшей школы. — О? Что это? Кто-то интересуется моим классом? Кумагава повернулся к источнику голоса. Перед ним стояла женщина средних лет со светло-коричневыми волосами, держащая планшет в одной руке. Судя по ее одежде, она явно была учителем. — Хошиномия-сенсей! Следом за ней шла ученица — жизнерадостно выглядящая девушка с длинными, клубничного цвета волосами. — Хмм? Разве ты не Кумагава Мисоги? — сказала Хошиномия, явно узнавая его. — Вы знаете меня? — Конечно, знаю. В этой школе нет ни одного сотрудника, который бы тебя не узнал. Это было странно. Кумагава знал, что его репутация была не самой лучшей — скорее всего, самой худшей — но неужели она была настолько плохой? — О, не делай такое лицо. Ты довольно знаменит, знаешь ли? Не каждый день у нас появляется ученик, который производит такое сильное первое впечатление~ — игриво сказала Хошиномия. — Я делаю все возможное, чтобы оставить след. — Держу пари, у Чабаширы-сенсей с тобой полно забот. Но, возможно, мне стоит украсть тебя — Класс D может быть слишком мал для кого-то вроде тебя. — Сенсей, вы пытаетесь завербовать меня? Я чувствую себя таким желанным. Пожалуйста, заберите меня. — О боже~ — Хошиномия-сенсей! — Э? Ах... Мне жаль, Хонами-тян, этот парень просто слишком милый~ — Боже мой... Девушка рядом с ней вздохнула, прежде чем повернуться к Кумагаве. — Мне жаль за поведение моего классного руководителя. Я Ичиносе Хонами! Приятно познакомиться, Кумагава-кун! — представилась она с яркой улыбкой. — Ичиносе Хонами, да? Красивое имя. — Ахаха, спасибо! Ты на удивление вежлив. — На удивление? — Эм... Как бы это сказать...? Ты ведь знаешь, что у тебя не очень хорошая репутация в школе, верно? Так что, это было просто неожиданно видеть тебя таким вежливым. Но не волнуйся! Я тоже не доверяю этим слухам! Слухи. Она, должно быть, имела в виду инцидент с кражей в магазине. Хотя, судя по ее формулировке, их, вероятно, было больше. — Кстати, Кумагава-кун. Что ты здесь делаешь? — спросила Хошиномия. — Просто неторопливо гуляю. Видите ли, Сенсей, я твердо верю в то, что нужно ценить мельчайшие детали этой замечательной школы. Как, например, то, насколько оживлен Класс B, в то время как мой собственный класс занят попытками распродать свое имущество, чтобы выжить. Это захватывающе. Хошиномия моргнула. — ...Вот как? — Ага. Воистину, эта школа — образовательный рай. — Ты странный, Кумагава-кун. — Мне часто это говорят. — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится совет, ты всегда можешь поговорить со мной. Может быть, это не кажется так, но я тоже учитель. Кумагава слегка наклонил голову, как будто обдумывая ее слова. Затем, с веселой ухмылкой, он пожал плечами. — Я буду иметь это в виду, Сенсей. Но пока я оставлю вас с вашим драгоценным Классом B. В конце концов, не хочется портить атмосферу. — Ах... подожди, я не имела в виду— Слишком поздно. Он уже уходил, руки в карманах, его присутствие исчезало так же легко, как и появилось. Кумагава продолжил идти и, в очередной раз, оказался перед другим классом. Он небрежно заглянул внутрь. Как бы это сказать... Как и следовало ожидать от Класса А? Атмосфера была совершенно другой. В отличие от хаоса Класса D или оживленности Класса B, в этой комнате витал воздух хладнокровия. Не было никаких признаков отчаяния, никакой лихорадочной торговли или выпрашивания баллов. Во всяком случае, ученики здесь излучали уверенность — как будто они уже смирились со своим положением на вершине. Даже ничего не делая, они выглядели как победители. Затем, как бы случайно, его глаза встретились с двумя знакомыми лицами. Сакаянаги Арису и Масуми Камуро. Взгляд Сакаянаги мелькнул легким удивлением, небольшая реакция, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Без какого-либо изменения в ее невозмутимом поведении, она отвернулась, как будто решив притвориться, что его здесь нет. Масуми, с другой стороны, выглядела так, будто хотела что-то сказать. Ее губы слегка приоткрылись, начиная формировать приветствие — но Сакаянаги небрежно протянула руку и дернула ее за рукав. Это было небольшое, почти бессмысленное действие, но Масуми немедленно закрыла рот и отвела взгляд, не предложив никакой дальнейшей реакции. Кумагава только пожал плечами. В любом случае, у него здесь не было никакого особого дела. Ни слова не говоря, он повернулся и продолжил свой путь, направляясь к учительской. Как только он прибыл, он даже не колебался. Он поднял руку и постучал в дверь — всего один раз, но достаточно громко, чтобы его услышали. — Сенсей~! Я пришел, чтобы побеспокоить вас! — Убирайся. Ответ был немедленным. Даже не дожидаясь, чтобы увидеть, кто это, холодный голос Чабаширы прозвучал с другой стороны двери, полностью пресекая его, прежде чем он смог войти. Кумагава, невозмутимый, заглянул внутрь через маленькое отверстие в двери. Его глаза сканировали комнату, ожидая увидеть знакомое лицо. — Что здесь делает Хорикита-тян? На мгновение он ожидал увидеть Аянокоджи, стоящего перед Чабаширой. Это было бы логично, учитывая, что именно его вызвали в учительскую. Аянокоджи тоже был там, конечно, стоя немного в стороне, выглядя как всегда незаинтересованным. Но, судя по всему, на этот раз разговаривали с Хорикитой. — Что ты здесь делаешь... Кумагава. Чабашира вздохнула. Она не знала, сколько раз она вздыхала, имея дело с ним, но на данном этапе, казалось, даже она перестала ожидать, что он будет вести себя как нормальный ученик. — Сенсей, это жестоко. Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть вас, и так вы со мной обращаетесь? — Не трать мое время. Если у тебя нет причин здесь находиться, уходи. — Но в том-то и дело. А что, если у меня есть причина? Чабашира слегка прищурилась, явно не в настроении для его игр. Тем временем Хорикита, которая до сих пор молчала, наконец заговорила. — ...Кумагава, тебе что-то нужно? Ее тон был настороженным, как будто она не была уверена, стоит ли принимать его всерьез. Аянокоджи, как и ожидалось, не сильно отреагировал, просто наблюдая за обменом мнениями в своей обычной отстраненной манере. Кумагава наклонил голову, притворяясь, что думает об этом. Затем, с небрежной улыбкой, он пожал плечами. — У меня есть причина — «у меня ее нет». Это приемлемо? Он ухмыльнулся, как будто довольный собой. Чабашира резко выдохнула через нос, явно не впечатленная. Хорикита нахмурилась, ее терпение заметно истощалось. Ее выражение лица практически кричало: Неужели это мой одноклассник? Тем временем Аянокоджи оставался неизменным, все еще нося это роботизированное, бесстрастное лицо. — ...Это не имеет никакого смысла, — ровным тоном сказала Чабашира. — О, но имеет! Просто моя причина не является чем-то осязаемым, как логика или цель. Это больше похоже на... отсутствие! — Отсутствие? — Аянокоджи наконец заговорил, слегка заинтригованный. — Да, да! Отсутствие чего-то — это все еще что-то, не так ли? Если я говорю, что у меня есть причина, это означает, что я признаю ее существование. Но если эта причина — просто отсутствие причины — то разве это не означает, что у меня все еще есть причина? — Это просто игра слов, — Хорикита прищурилась. — Но разве все в жизни не просто игра слов? Ты называешь что-то важным, и оно становится важным. Ты называешь что-то бессмысленным, и оно становится бессмысленным. Я говорю, что у меня есть причина, но моя причина в том, что у меня ее нет. Все дело в перспективе! Последовала тяжелая тишина. Чабашира потерла висок, уже выглядя измученной. Хорикита, не желая тратить свое время, цокнула языком и отвернулась. Аянокоджи, с другой стороны, слегка кивнул, как будто он понял. Кумагава только что сказал что-то совершенно бессмысленное, но почему-то он все равно донес свою точку зрения. Даже если это было самым запутанным способом из всех возможных. Он мог бы просто сказать: «Мне было скучно», но вместо этого он выбрал самый длинный объезд, какой только можно вообразить, и пришел к тому же выводу. — ...Хорошо. Раз уж ты здесь, я спрошу тебя кое о чем. Чабашира внезапно сменила тему, глядя прямо на него. Затем она указала на Хорикиту. — Эта девушка здесь отказывается принять свое место в Классе D. Что ты думаешь? Кумагава слегка наклонил голову, как будто обдумывая вопрос. Затем, с легкой улыбкой, он ответил. — Разве это не правильное решение? Губы Чабаширы скривились в нечто, что можно было назвать усмешкой. Она повернулась к Хорикита, ее голос был твердым. — Видишь, Хорикита? Даже ученик такого уровня, как Кумагава, видит твои недостатки. Хмурый вид Хорикиты углубился. Аянокоджи, тихо стоявший рядом с ней, не подал видимой реакции. Кумагава, с другой стороны, моргнул несколько раз. — Хмм? Что-то в этом предложении было не так. Она только что оскорбила его? Или она сделала ему комплимент? Трудно было сказать. Если она хотела его оскорбить, то она, по сути, говорила: Даже такой никчемный человек, как Кумагава, видит, насколько ты ущербна, так что ты, должно быть, действительно безнадежна. Но если нет, то это означало, что она подразумевала, что его мнение имеет какой-то вес, что само по себе было противоречием. — Саэ-тян-Сенсей, я не могу понять, вы смотрите на меня свысока или делаете мне косвенный комплимент. — Воспринимай это, как хочешь. — Это опасно говорить, Сенсей. Если вы оставляете вещи для толкования, то кто-то вроде меня может принять наихудшее возможное значение и раздуть из этого проблему! Но, поскольку я сегодня великодушен, я приму это как комплимент. Хорикита фыркнула. — Ты действительно собираешься убедить меня мнением этого идиота? Моя позиция остается прежней, и я по-прежнему убеждена, что меня неправильно распределили. Чабашира проигнорировала ее и снова обратила свое внимание на Кумагаву. — Видишь ли, Кумагава, есть причина, по которой я вызвала сюда Аянокоджи. Ты знаешь, почему? — Потому что вы его любите? Кумагава даже не колебался. Глаз Чабаширы дернулся, но она продолжила, как будто не слышала его. — Это потому, что я прочитала его результаты вступительных экзаменов. И я была шокирована. Она вытащила несколько бумаг и протянула их Кумагаве, который взял их с любопытством. — Пятьдесят баллов по японскому языку. Пятьдесят баллов по математике. Пятьдесят баллов по английскому языку. Пятьдесят баллов по обществознанию. Пятьдесят баллов по естественным наукам. И даже пятьдесят баллов по недавнему короткому тесту. Чабашира многозначительно посмотрела на него. — Ты знаешь, что это значит, Кумагава? Аянокоджи едва заметно напрягся. Ему не нравилось, как она это сформулировала. Это просто совпаде— — Разве это не просто совпадение? Прежде чем Аянокоджи успел закончить свою мысль, Кумагава опередил его. Впервые Аянокоджи посмотрел на Кумагаву в новом свете. Возможно, на этот раз он мог считать Кумагаву своим другом. — Верно. Это совпадение, — кивнул Аянокоджи. — Это совпадение, не так ли? — Да. Это совпадение. — Видите? Это совпадение. — Это совпадение. — Это совпадение. Примечание переводчика: сука, ор, блять. Нашли два полуфабриката общую вещь Ранее не впечатленное выражение Чабаширы теперь имело новый мертвый взгляд в ее глазах. Она тут же проигнорировала обоих и бросила на Хорикиту взгляд, который, казалось, спрашивал: «Что ты думаешь?». Разочарование Хорикиты было очевидно, когда она слегка сжала кулаки. — Почему вы притворяетесь, что не знаете? — Как я уже сказал, это было просто совпадение. Верно, Кумагава? — Да, это просто совпадение. Челюсть Хорикиты напряглась. Она ни за что не собиралась принимать такой ответ, просто смирившись. — Вы серьезно говорите мне, что вы оба верите в эту чушь? Что это просто какое-то случайное, бессмысленное совпадение? — Абсолютно. Совершенно бессмысленное, — улыбнулся Кумагава. — Хорикита. Ее тон был твердым. Когда Хорикита повернулась, чтобы посмотреть на нее, Чабашира встретилась с ее взглядом напрямую, прежде чем слегка покачать головой. Это было так, как будто она говорила: «Оно того не стоит». Если бы это был только Аянокоджи, возможно, она могла бы добиться чего-то. Но с Кумагавой здесь? Ничто никогда не имело смысла. Вы могли бы спросить его, сколько будет один плюс один, и он, вероятно, ответил бы «Минус» по какой-то проклятой причине. — ...Время для совещания преподавателей. Вам, ребята, лучше уходить. С этими словами она подтолкнула и Аянокоджи, и Хорикиту к двери, выводя их наружу, прежде чем они успели протестовать. Кумагава, однако, остался внутри. — А как насчет меня, Саэ-тян-Сенсей? — Мне еще нужно поговорить с тобой секунду. Чабашира уже чувствовала себя истощенной, прежде чем она даже начала. С глубоким вздохом она села за свой стол и достала несколько листов бумаги. Она положила их на стол перед собой, идеально выровняв рядом друг с другом. Всего пять листов. На всех них были оценки в одну цифру. — О? Похоже, я справился хуже, чем думал. Я хотя бы сдал один из них? — Кумагава... Как твой классный руководитель, мой долг — хотя бы попытаться направить тебя к улучшению.... Чабашира прижала пальцы ко лбу, как будто пытаясь подавить приближающуюся головную боль. — Но... что это за ответ? Она взяла один из листов и прочитала вслух. — Вопрос: Какая столица Франции? — Ответ: Я не знаю, но если я напишу «Париж», я уверен, вы просто решите, что я списал. — Кумагава. — Она бросила на него измученный взгляд, прежде чем перейти к следующей бумаге. — Вопрос: Решите для x: 2x + 5 = 15. — Ответ: Мои глубочайшие извинения, я понятия не имею. Она глубоко вдохнула через нос, прежде чем перевернуть еще один лист. — Вопрос: Перечислите три причины Второй мировой войны. — Ответ: Я, я сам и снова я. На ее лбу дернулась вена. Она опустила бумагу, глядя на него в тишине долгое время. — ...Ты ведь понимаешь, что если твои оценки не улучшатся, ты рискуешь быть исключенным, верно? — Ну, это вызывает беспокойство. Мне, наверное, стоит что-то с этим сделать. Он сказал это так небрежно, как будто говорил о погоде. Чабашира не позволила себя одурачить. — Не просто говори это. Начни что-то делать. — Сенсей, я обижен. Вы мне не доверяете? — Нет. — Это справедливо. — Кумагава тихо рассмеялся, как будто ее ответ искренне его позабавил. Чабашира откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Послушай, мне нет дела до твоей странной логики или до игр, в которые ты играешь. Мне важно сохранить мой класс в целости. Если тебя исключат, это проблема для меня, поэтому мне нужно, чтобы ты начал относиться к этому серьезно. Кумагава наклонил голову. — Но я отношусь к этому серьезно. По-своему. — Ложь — плохая привычка, Кумагава. — Но я не лгу, не так ли? Видите ли, Сенсей, я из тех людей, которые думают, что если вы разделите ноль на ноль, ответ должен быть один, потому что ноль входит в ноль ровно один раз. Чабашира уставилась на него, совершенно потеряв дар речи. Кумагава только что сказал что-то настолько глубоко глупое, что ее мозг на мгновение остановился. Она моргнула один раз. Затем дважды. — ...Что? — Вы меня слышали, Сенсей! Разве это не просто? Если у вас есть ноль, и вы делите его на ноль, то он все равно входит ровно один раз, не так ли? Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, затем выдохнула через нос. Зачем она вообще беспокоилась? Попытка вести с ним рациональный разговор была сродни разговору с черной дырой — все просто рушилось в ничто. — ......Хорошо. Делай, что хочешь. Только не приходи ко мне плакать, когда будешь на грани. В этот момент Чабашира уже сдалась. — Не волнуйтесь, Сенсей. Я никогда не плачу. — ...Уходи. — Я понимаю, Сенсей. Должно быть, тяжело быть учителем. Если вам когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я буду здесь. С этими словами Кумагава покинул учительскую, оставив Чабаширу размышлять, стоит ли ей начать брать дополнительную плату за умственное истощение, которое причиняла ей эта работа. 『』『』『』『』『』 Первое мая прошло так же, как и наступило. И прежде чем вы успели опомниться, учебная неделя закончилась. В классе происходили некоторые изменения. Все начали обращать внимание на лекции, наконец осознав, что делать что-то другое во время уроков не поможет им в долгосрочной перспективе. Конечно, были исключения — главным образом Кумагава, который продолжал читать мангу посреди урока. К счастью, Хорикита отчитала его, заставив прекратить. Было неясно, подчинился ли он, потому что боялся или просто был заинтригован. Во время обеда обычный распорядок подъема, чтобы поесть, заметно отличался. Атмосфера была мрачной. Были у них баллы или нет, необходимость есть оставалась прежней. Когда ученики собирали свои вещи и готовились уйти, Хирата внезапно заговорил. — Чабашира-сенсей упомянула, что скоро приближается промежуточный экзамен. Помните, что если вы провалите его, вас исключат. Поэтому я думаю, что это хорошая идея — создать учебную группу. Хирата, в очередной раз, взял на себя инициативу по организации еще одного проекта для Класса D. — Если вы пренебрегаете учебой, вы получите неудовлетворительную оценку и будете немедленно исключены. Я хочу избежать этого. Однако учеба не просто предотвратит исключение; она также может помочь нам заработать баллы. Если мы получим высокие оценки, наша классная оценка должна улучшиться в результате. Я попросил некоторых учеников, которые получили высокие баллы на тесте, помочь подготовить учебный план. Поэтому я хотел бы, чтобы люди, которые беспокоятся о своих оценках, присоединились. Конечно, приветствуются все. Его слова несли искренность, но его глаза уже были прикованы к обычным подозреваемым — Судо, Ике, Ямаучи и... Кумагава. — Тц. Аянокоджи заметил, как Судо отвел взгляд, скрестил руки и закрыл глаза. С тех пор, как Судо испортил игру-знакомство Хираты, их отношения были напряженными. То же самое можно сказать и об Ике и Ямаучи. Возможно, из-за популярности Хираты, они начали проявлять свое недовольство по отношению к нему более открыто. И еще был Кумагава. С того момента, как лекция закончилась, он даже не признал разговора, происходящего вокруг него. Вместо этого он листал страницы своего Shonen Jump, не заботясь ни о чем на свете. Его репутация уже достигла самого дна, но почему-то, подумал Аянокоджи, она продолжала опускаться еще ниже. На данный момент его имя стало синонимом самой неудачи. Речь шла уже не только о слухах о краже в магазине. К этому моменту он накопил так много нелепых прозвищ, что они практически прорастали как сорняки. Некоторые ученики даже называли его «Кума-Игра Окончена». Другие просто называли его «Тот Парень». Такими темпами было трудно понять, предназначались ли они как оскорбления, или у людей просто закончились способы описать его. — Кумагава-кун, как насчет тебя? Единственным ответом был тихий звук переворачиваемой страницы. — ...Думаю, это нет, — пробормотал Хирата с кривой улыбкой. — Начиная с сегодняшнего дня в пять часов, мы будем заниматься в этом классе по два часа в день до самого теста. Если хотите присоединиться, приходите, когда вам удобно. Конечно, я не возражаю, если вам нужно будет уйти раньше. Это все, что я хотел сказать. Хирата хотел, чтобы все ученики либо присоединились, либо создали свои собственные учебные группы. Он был искренен в своем желании предотвратить исключение кого-либо. Но в частности, он хотел, чтобы Кумагава присоединился. В эти дни он отчаянно пытался вовлечь Кумагаву в дела класса. Он делал это не только ради Кумагавы — он также пытался загладить свою вину. Глубоко внутри Хирата чувствовал себя виноватым за то, что позволил Кумагаве взять на себя вину за многие неудачи их класса. Он видел, как класс относился к нему, как они удобно сваливали на него все, когда что-то шло не так. Поэтому он старался. Он очень старался. Но это не работало. Мало того, что Кумагава каким-то образом был способен только усугублять ситуацию, так еще и его присутствие заставляло всех чувствовать себя неловко. В какой-то момент даже его собственная девушка прокомментировала: — Это все равно, что находиться в одной комнате с тараканом. После того, как Хирата закончил свою речь, несколько отстающих учеников нерешительно поднялись и подошли к нему. Но четыре человека остались на своих местах — Судо, Ике, Ямаучи и Кумагава. — Ты уверен, что не хочешь присоединиться к учебной группе, Кумагава? — Аянокоджи подошел к нему. Среди всех отстающих учеников у Кумагавы, вероятно, были самые худшие оценки во всей школе — нет, за всю историю этой школы. При таком раскладе он гарантированно будет исключен. И все же— Никакой реакции. — Кумагава? Аянокоджи протянул руку и коснулся его плеча. ... — ??? Аянокоджи посмотрел на пол. Беруши. — Хмм? Что случилось, Аянокоджи-кун? Этот ублюдок... Дело было не в том, что Кумагава проигнорировал просьбу Хираты. Не в том, что он отказался отвечать. Он просто, прямо скажем, не слушал. — Ах! Спасибо, что напомнил мне, Аянокоджи-кун. Пришло время для еще одной партии новейшего Еженедельного Shonen Jump. Без колебаний Кумагава выбежал из класса. Аянокоджи смотрел, как он уходит, чувствуя странное чувство истощения просто от этого взаимодействия. Он даже не был непосредственно вовлечен, но почему-то просто нахождение рядом с Кумагавой отнимало энергию. Он взглянул на Хирату, который тоже наблюдал. Хирата тихо, смиренно вздохнул, но ничего не сказал. В конце концов, они все знали. Пытаться заставить этого парня относиться к вещам серьезно было пустой тратой времени. Теперь, когда Кумагава ушел, Аянокоджи планировал пообедать в одиночестве. Он не был в настроении общаться с кем-либо еще сегодня. Но как только он собрался выйти, к нему подошел кто-то неожиданный. — Ты свободен на обед? Хочешь поесть вместе? Хорикита. Она приглашала его на обед. Аянокоджи моргнул... И по какой-то причине почувствовал нервозность. 『』『』『』『』『』 — Зеваю.... Прежде чем Кумагава успел осознать, занятия на сегодня уже закончились. Не то чтобы он вообще обращал много внимания. Лениво потянувшись, он откинулся на спинку стула, оглядываясь, как его одноклассники собирали свои вещи и уходили. Он встал, перекинул сумку через плечо и вышел из класса. Его пункт назначения — круглосуточный магазин. Ужин сам себя не купит. Когда он шел по коридору, он почувствовал слабое жужжание энергии от других учеников. Некоторые направлялись в библиотеку, другие в учебные группы, а некоторые просто слонялись без дела, убивая время. Хирата все еще пытался организовать дела, его постоянно присутствующее чувство ответственности держало его занятым. Круглосуточный магазин был довольно переполнен, когда он прибыл. Ученики из всех классов просматривали полки, без колебаний выбирая себе еду. Некоторые покупали премиальные бенто и дорогие напитки, расплачиваясь картами беззаботно. Он бродил по проходам, глазами выискивая еду. Его руки потянулись к обычному — лапше быстрого приготовления, премиальному бенто и банке кофе. — Хмм... Стоит ли мне потратиться и взять второе бенто? — Он долго смотрел на витрину с едой, прежде чем драматически вздохнуть. — Нет, нет. Нужно быть ответственным. Нельзя тратить баллы так, будто у меня нет будущего. Сказав это, он схватил второе бенто. А потом и третье. Довольный своим выбором, он развернулся и направился к секции журналов. Как только он собрался снова схватить последний Shonen Jump, он услышал, как кто-то назвал его имя. — Кумагава. Голос был монотонным и лишенным каких-либо эмоций. — Что не так, Аянокоджи-кун? — Ты не присоединился к учебной группе, — сказал Аянокоджи, подходя к нему. — О? Вот как? — ответил Кумагава, притворяясь удивленным. — Я мог бы поклясться, что я был частью учебной группы. Она называется «самостоятельное обучение дома с нулевым результатом». — Ты ведь понимаешь, что скоро приближается промежуточный экзамен. Если ты провалишь его, тебя исключат. — Это то, что я постоянно слышу, да. Кумагава небрежно подошел к стойке с журналами, взял последний Shonen Jump и беззаботно листал страницы. — Кроме того, Аянокоджи-кун, давай будем честны — мои оценки не просто плохие. Они исторически плохие. Не похоже, что пара учебных занятий волшебным образом это исправит. Аянокоджи знал, что Кумагава в чем-то прав. Его оценки были настолько ужасными, что было чудом, что его еще не исключили. Или как ему вообще удалось поступить в эту школу? — Хорикита организует учебную группу, — продолжил Аянокоджи. — Она даже позволяет Кушиде присоединиться. Тебе стоит прийти. Кумагава задумался, переворачивая еще одну страницу в своем журнале. — Она не похожа на ту, кто хотел бы, чтобы я был рядом. — Не хочет. Но она также не хочет, чтобы наш класс потерял еще больше учеников и потерял классные баллы в процессе. Хочет она того или нет, это включает и тебя. — Это очень благородно с ее стороны. Кумагава промычал, праздно перелистывая еще одну страницу в своем журнале. Он задержал взгляд на страницах немного дольше, прежде чем взглянуть на Аянокоджи. — Но позволь мне спросить тебя кое-что, Аянокоджи-кун. Тебя заставили это делать? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, тебя совершенно не волнует классовое соревнование, не так ли? Так почему ты здесь, говоришь мне присоединиться к учебной группе? Аянокоджи не ответил сразу. Он просто посмотрел на Кумагаву, как будто пытаясь что-то оценить. Кумагава игриво наклонил голову. — Может быть, Хорикита-сан заставила тебя это сделать? Или, может быть, Кушида-сан использовала свое обаяние, чтобы привлечь тебя? Хмм... или у тебя на самом деле произошла перемена в сердце? Аянокоджи помолчал мгновение, прежде чем ответить своим обычным, равнодушным тоном. — Это имеет значение? — Нет. Просто любопытно. — Тогда ты хочешь присоединиться к учебной группе? После минутного молчания Кумагава заговорил. — Не вижу причин, почему бы и нет? При таком раскладе меня, вероятно, исключат на следующей неделе. И класс, вероятно, потеряет баллы, а остальные будут винить меня. Но, если я присоединюсь к учебной группе, и каким-то чудом — произойдет какое-то чудо — и я на самом деле сдам, тогда это будет означать, что я все еще буду рядом. И люди все равно будут винить меня в других вещах. Проигрышный вариант в любом случае. — Это интересный способ смотреть на вещи. — Но хорошо. Я присоединюсь. Не то чтобы у меня было что-то лучшее. Когда это? — Завтра после школы. — Отлично. Я буду там. Вероятно. Аянокоджи не отреагировал на его уклончивый ответ. Он просто кивнул. — Я сообщу Хорикита. Аянокоджи просто ушел, оставив Кумагаву стоять там с его корзиной лапши быстрого приготовления, бенто и банкой кофе. 『』『』『』『』『』 Когда наступил следующий день, он был особенно долгим для Аянокоджи. Хорикита заставила его бегать, как рабочую лошадку, собирая людей для ее учебной группы. — Ты собрал всех? Даже слова благодарности. Она просто перешла прямо к делу. Аянокоджи подумал, что было бы очаровательно, если бы она хотя бы сделала сердитое лицо. Если бы она надула свои покрасневшие щеки, она была бы достаточно милой, чтобы любой мужчина потерял от нее голову. Но вместо этого у нее было то же самое бесстрастное выражение лица, отказываясь признавать его существование за пределами самого необходимого. — Кушида приведет их. Интересно, будет ли она участвовать. — Кушида-сан, хмм? Я думала, я уточнила, что ей не разрешено участвовать. Аянокоджи посмотрел на нее взглядом, который практически кричал: Что, черт возьми, говорит эта женщина? Если бы не его усилия по привлечению Кушиды, эти идиоты вообще не согласились бы прийти. Хотя Хорикита хотела учебную группу, ей явно не хватало способности заставить людей захотеть присоединиться. Тем не менее, она, казалось, была достаточно довольна на данный момент. Ни слова больше, она повернулась и ушла в библиотеку, Аянокоджи следовал за ней. Когда они прибыли, они заняли длинный стол в дальнем конце библиотеки и стали ждать остальных. Через некоторое время Кушида прибыла, ведя за собой трех знакомых лиц. — Я привела всех, — весело сказала она. — Кушида-сан рассказала нам об этой учебной группе. Я не хочу быть исключенным, только начав. Спасибо, — пробормотал Ике. Ямаучи и Судо оба кивнули, хотя никто из них не выглядел особенно воодушевленным от того, что они здесь. Но одного человека не хватало. Пристальный взгляд Хорикиты пронзил Аянокоджи. — Хмф. Где Кумагава-кун? — спросила Кушида, наклонив голову. Аянокоджи вздохнул. Без особого выбора он достал телефон и набрал номер Кумагавы. Затем— Звонок. Звонок. Звонок. Громкий рингтон эхом разнесся по тихой библиотеке. — !!! Прямо рядом с ним. Аянокоджи повернул голову, только чтобы обнаружить, что Кумагава сидит там, листает журнал, как будто он был там все это время. Аянокоджи даже ни разу не почувствовал его присутствия. — ...Как долго ты здесь? Кумагава поднял взгляд от своего журнала, слегка наклонив голову. — Хммм? Примерно... за десять минут до того, как вы, ребята, пришли? Аянокоджи уставился. Это означало, что Кумагава каким-то образом проскользнул перед ними, сел и оставался незамеченным до сих пор. Когда? Нет, что более важно — как? Он не мог не задаться вопросом, есть ли у этого парня какая-то сверхъестественная способность стирать свое присутствие. Он был не просто тихим — он был несуществующим, пока не решал дать о себе знать. Хорикита резко выдохнула, выглядя так, будто уже сожалеет об этом учебном занятии. — Ладно. Давайте просто начнем. Ике и Ямаучи все еще выглядели так, будто обрабатывали то, что только что произошло, в то время как Судо просто цокнул языком от раздражения. Аянокоджи внутренне вздохнул. Это было сборище идиотов. — КОНЕЦ 『』『』『』『』『』 Хорошо, еще одна глава готова! Я позволил себе вольности с планировкой школы, если вы заметили, хотя это не так важно. В любом случае, не стесняйтесь оставлять свои мысли об истории. На этом глава заканчивается. Надеюсь, вам понравилось! [Спасибо за чтение!]