Том 1: День шантажа

『』『』『』『』『』 Как только все члены учебной группы собрались, Хорикита, не теряя времени, начала занятие. Она поправила свою позу и оглядела группу. — Я скажу это сразу: если вы ожидаете, что я буду с вами снисходительна, уходите. Я здесь не для того, чтобы нянчиться. Она взглянула на Судо, Ике, Ямаучи и, в частности, на Кумагаву, прежде чем продолжить. — Наша цель проста: убедиться, что никто из вас не провалится. Мне все равно, насколько плохи ваши оценки или как сильно вы ненавидите учиться. Вы будете учиться. Если нет, вас исключат, и на этом все. Она постучала по стопке учебников перед собой. — Мы начнем с основ. Поскольку у большинства из вас проблемы с математикой, мы начнем с нее. Будьте внимательны. Если у вас есть вопросы, задавайте. Если вы чего-то не понимаете, сразу же скажите об этом. Я не собираюсь повторяться только потому, что вы были слишком рассеяны, чтобы слушать. Ее острый взгляд прошелся по группе, давая понять, что она не потерпит никаких глупостей. — Вопросы есть? — Проходной балл — тридцать два, верно? Нас исключат, если наберем ровно тридцать два балла? — спросил Судо. — Нет, ты в безопасности, если наберешь хотя бы тридцать два балла. Судо, ты справишься, не так ли? — сказал Ике. — Это не имеет особого значения. Моя цель — чтобы каждый набрал не менее пятидесяти баллов, — сказала Хорикита. — Пятьдесят баллов, да...? Это много. Я надеялся на что-то полегче, например, на однозначные числа. Все взгляды обратились к Кумагаве, который до этого момента лениво крутил ручку между пальцами. — Кумагава.... Какой у тебя сейчас балл по математике? — выдохнула Хорикита, уже жалея, что обратилась к нему. — О, мой последний тест? Твердые три балла. Судо и остальные чуть не подавились. — Ты шутишь, да? — нервно рассмеялся Ямаучи. — Нет. Это были тяжело заработанные три балла, знаешь ли? Мне даже пришлось угадывать один из них. — ...Это хуже, чем я думала, — пробормотала Хорикита себе под нос, потирая висок. Даже Аянокоджи не был уверен, как кто-то мог добиться такого ужасного результата. Единственным разумным объяснением было то, что Кумагава не отвечал на вопросы серьезно. Но опять же, это был Кумагава. Была очень реальная возможность, что он просто настолько некомпетентен в учебе — или, альтернативно, что он намеренно занизил свои оценки по причинам, непостижимым для человеческого понимания. Хорикита, не желая принимать этот уровень идиотизма без доказательств, попросила его оценки по всем пяти предметам. То, что она увидела, оставило ее совершенно безмолвной. Это было похоже на то, как если бы она только что открыла красиво упакованный подарок, только чтобы обнаружить внутри мертвого таракана. Часть ее хотела смеяться над абсурдом. Другая часть ее хотела плакать. Но больше всего она хотела выбросить весь результат теста в мусорное ведро и притвориться, что никогда его не видела. Как вообще человек может добиться стабильно однозначного результата по пяти разным предметам? У него был какой-то талант к неудачам? Шестое чувство, которое направляло его к наихудшим возможным ответам? Нет, это было за пределами человеческой некомпетентности. Было похоже, что само его существование отвергало концепцию академического успеха. Она снова посмотрела на него, ее выражение лица было нечитаемым. Затем, после краткого момента молчания, она приняла решение. — Кумагава, сядь рядом со мной. — Эээ, почему? — Потому что из всех здесь ты нуждаешься в наибольшей помощи. И я отказываюсь позволить идиоту с однозначным результатом тащить эту группу вниз. — О, как сурово. Похоже, вы в меня не верите. — Не верю. — Ой. Несмотря на ее слова, Кумагава, казалось, не был особо обеспокоен. С легким пожатием плеч он встал и пересел ближе к Хорикита. — Хорошо, давайте начнем, — сказала она, как будто готовясь к удару. Хорикита не теряла времени, погружаясь в урок. Она открыла учебник по математике и указала на задачу на странице. — Мы начнем с алгебры. Решите для x: 3x + 7 = 19. Судо, Ямаучи и Ике уставились на уравнение, как будто оно только что оскорбило их матерей. — Э-э... так ты, э-э... переносишь семерку? — нерешительно пробормотал Ике. — Переносишь куда? — спросила Хорикита. — ...Подальше? — Ике-кун, ты вычитаешь семь из обеих сторон. Это сокращает ее, оставляя 3x = 12. Затем ты делишь на три, так что x равно четырем, — Кушида, как всегда готовая помочь, вмешалась. — Ооо, — кивнул Ямаучи, притворяясь, что понял с самого начала. — Легко, — фыркнул Судо. — Я как раз собирался это сказать. Аянокоджи, наблюдавший со стороны, решил дать им более простой пример. — Думайте об этом так: Если у вас в три раза больше баскетбольных мячей, чем у Ике, и вы знаете, что всего их двенадцать, сколько баскетбольных мячей у Ике? Глаза Судо сузились от напряжения. — ...Четыре? — Именно. Хорикита, видя хотя бы некоторый прогресс, продолжила. Но пока Кушида и Аянокоджи помогали Судо и остальным, она в основном сосредоточилась на Кумагаве. Как и ожидалось, это была катастрофа. — Сенсей, я не понимаю. Могу я просто написать «x = помогите мне» и надеяться на частичный зачет? — Нет. — Но разве математика не о творчестве? Я просто выражаю себя. — Она о логике. То, чего тебе, кажется, полностью не хватает. Хорикита проигнорировала его и продолжила, но чем больше она объясняла, тем больше жалела о своем решении. Обучать Кумагаву было все равно, что пытаться наполнить сломанное ведро водой — она просто немедленно вытекала. В конце концов, она откинулась назад и ущипнула себя за переносицу. — Честно говоря, ученики первого и второго курсов младшей средней школы могли бы легко решить эту проблему. Если вы споткнетесь здесь, вам будет невозможно продолжать. — Значит, мы как дети началки? — прорычал Судо. — Это оскорбительно. Дети начальной школы намного умнее нас, — сказал Кумагава, с совершенно серьезным лицом. — И ты не лучше, так что не веди себя так, будто ты выше их, — Хорикита вздохнула. — Послушайте. Это можно легко решить с помощью системы одновременных уравнений. Без колебаний она взяла свой механический карандаш и начала писать на чистом листе бумаги, разбивая решение шаг за шагом. К сожалению, казалось, что поняли только Аянокоджи и Кушида. Остальная часть группы смотрела на цифры, как на древние руны, написанные на неизвестном языке, вызывая короткое замыкание в их мозгу. — Что вообще такое одновременные уравнения? — Ике прищурился, глядя на страницу. — Ты серьезно меня об этом спрашиваешь? — сказала Хорикита. Судо издал раздраженный стон и бросил свой механический карандаш на стол. — Все, хватит, остановись. Я закончил. Это не сработает. Ике и Ямаучи немедленно последовали его примеру, отодвигая свои бумаги и вставая. Только Кумагава оставался сидеть, все еще в своем собственном мире, рассеянно вращая ручку между пальцами. — П-подождите, все. Давайте просто попробуем, хорошо? Если вы научитесь решать эти задачи сейчас, вы сможете применить то, что узнали, на тесте, — быстро вмешалась Кушида. — Ну, если Кушида-тян так говорит... Думаю, я могу попробовать. Но если бы преподавала Кушида-тян, я бы, наверное, старался еще усерднее. — Э-эм... Кушида замялась, бросив взгляд на Хорикиту, как бы безмолвно прося разрешения взять на себя инициативу. Но Хорикита оставалась в полном молчании. Отсутствие ее реакции вызывало беспокойство. Чем дольше она молчала, тем яснее становилось, что эта учебная группа находится на грани краха. Вскоре Кушида, казалось, приняла решение и сама взяла механический карандаш. — Как сказала Хорикита-сан, вы можете решить эту задачу с помощью системы одновременных уравнений. Так что давайте попробуем их записать. Быстро она записала три уравнения на бумаге. Остальные старались изо всех сил, но это все еще казалось безнадежным. Это было похоже не на учебное занятие, а скорее на наказание. Судо, Ике и Ямаучи изо всех сил пытались следовать инструкциям Кушиды, их брови были нахмурены в глубокой концентрации. Тем временем Кумагава был наедине с Хорикитой. Это была не столько репетиторская сессия, сколько личная форма страдания для Хорикиты. Трещины на ее механическом карандаше становились все хуже с каждой секундой, ее хватка напрягалась от разочарования. Напротив, Кумагава оставался таким же беззаботным, как и прежде, как идиот, совершенно не подозревающий о назревающем рядом с ним шторме. — Ах, значит, ответ, который я получила, — 710 иен. Что у тебя получилось? — спросила Кушида, ее голос был полон ободрения. — Эм... так ты использовал это, чтобы получить ответ? Как? — Судо нахмурился, глядя на свою бумагу. — ...Эм... Кушида тут же замерла. Именно тогда она поняла — никто из них ничего не понял. Она повернулась к Хорикита в поисках помощи, но увидела, что та находится не в лучшем состоянии. Если бы взгляды могли убивать, Хорикита уже превратилась бы всех в пепел. Хорикита заметила, что Кушида смотрит на нее, и фыркнула. — Мне жаль, что вы слишком некомпетентны и невежественны. Если вы не можете решить даже это, я серьезно содрогаюсь при мысли о том, что принесет ваше будущее. Она сказала это, ни к кому конкретно не обращаясь, но было ясно, кому адресованы ее слова. Ее глаза как раз в это же время упали на Судо. Судо, будучи таким же вспыльчивым, не мог просто проглотить это. — Говори, что хочешь, но учеба все равно будет бесполезна в будущем. — Бесполезна, говоришь? Интересный аргумент. Как ты это оправдаешь? Прямо сейчас все ее внимание было приковано к Судо, а не к Кумагаве. — Мне все равно, что я не могу решить эту задачу. Учеба бесполезна. Стремление стать профессиональным баскетболистом поможет мне гораздо больше. — Неправильно. Как только ты научишься решать такого рода задачи, вся твоя жизнь изменится. Другими словами, учеба увеличивает вероятность того, что ты решишь проблемы, с которыми сталкиваешься. Это тот же принцип, что и баскетбол. Интересно, до сих пор ты играл в баскетбол по своим собственным правилам. — Что это должно значить? — глаз Судо дернулся. — Когда ты сталкиваешься с трудностями в баскетболе, ты убегаешь от своих проблем так же, как и от учебы? Я сомневаюсь, что ты серьезно относишься к баскетбольным тренировкам. Ты прирожденный нарушитель спокойствия — тот, кто приносит хаос, куда бы ты ни пошел. — Э? Кто-то говорил обо мне? Кумагава, который в основном молчал, внезапно вмешался, наклонив голову. — Не приравнивай себя к этому, — рявкнула на него Хорикита. — О, но вы смотрели прямо на меня. Я думал, вы хвалите меня за мой постоянный рекорд неудач. — Ты хочешь, чтобы тебя выгнали? — парировала Хорикита. — Ну, не особенно. Но приятно, когда тебя хоть раз признают, — Кумагава улыбнулся. — Ты довольно удивительна, Хорикита-сан. Ты думаешь, что учеба изменит всю жизнь человека? Это так оптимистично. Я тебе завидую. — ...Просто вернись к работе. Кумагава промычал, постукивая карандашом по столу, глядя на обоих. — Знаете, вы двое не так уж и отличаетесь. И Хорикита, и Судо повернулись к нему одновременно. — Прошу прощения? — Судо-кун говорит, что учеба бесполезна, потому что у него есть баскетбол. Хорикита-сан говорит, что учеба меняет жизнь. Но разве вы оба просто не используете это, чтобы почувствовать себя лучше? Он рассеянно покрутил карандаш. — Судо-кун думает, что ему не нужна школа, потому что у него есть баскетбол, но давайте будем честны — каковы шансы, что он на самом деле станет профессионалом? А Хорикита-сан, вы верите, что учеба — это ответ на все, но вы действительно думаете, что у всех здесь одинаковые шансы, как у вас? Если они будут усердно учиться, станут ли они действительно успешными? Что, если они все равно потерпят неудачу? Он даже не пытался спровоцировать ссору, но его слова, естественно, имели свойство раздражать людей. — Тц, к чему ты клонишь? — нахмурился Судо. Хорикита, тем временем, просто сузила глаза. — ...Ты пытаешься сказать, что усилия бессмысленны? — Вовсе нет. Я просто говорю, что вы оба упрямы по-разному. Но не обращайте на меня внимания. Я просто идиот, который едва знает таблицу умножения. Пожалуйста, продолжайте. — Тц, ты ведешь себя так высокомерно только потому, что можешь решить какие-то математические задачи, — пробормотал Ике, — Не все такие, как ты, знаешь ли? Некоторые из нас не рождаются умными. — Да, да! Не у всех нас было время сидеть и читать учебники, у некоторых людей на самом деле есть жизнь, — добавил Ямаучи. Хорикита медленно выдохнула, как будто ожидала этого. — Вы серьезно считаете, что интеллект — это то, с чем вы рождаетесь? — ...Что? — Я не родилась умной. Я училась. Я приложила усилия, чтобы понять эти вещи. Если вы не потратили время на учебу, то, конечно, вы ничего не поймете. Жаловаться, что я «естественно умна» только потому, что вы были слишком ленивы, чтобы учиться, — это не более чем оправдание. Ике и Ямаучи вздрогнули. — И еще кое-что. Вы утверждаете, что у вас «на самом деле есть жизнь» — делая что, именно? Играя в видеоигры? Тратя время впустую? Как именно это улучшило вашу ситуацию? — Гх... — Ике стиснул зубы, не в силах ответить. — Н-ну, не то чтобы учеба — это все, — слабо возразил Ямаучи. — Она права, знаете ли. Все повернулись к Кумагаве, который все это время неторопливо крутил карандаш. — Если вы тратите все свое время на ерунду, вы ни к чему не придете в жизни. Но в то же время, не то чтобы учеба гарантировала успех. Вы можете учиться днем и ночью и все равно остаться без работы. Вы можете вложить свое сердце в баскетбол и все равно никогда не стать профессионалом. Вы можете посвятить себя чему-то полностью, только чтобы вас подвел неудача, плохой тайминг или просто тот факт, что существует кто-то лучше вас. — Но, эй, если даже такой идиот, как я, может это видеть, разве это не означает, что вы, ребята, просто спорите ни о чем? На этом этапе обе стороны выглядели более раздраженными, чем раньше. — В-все, давайте успокоимся, все! — Кушида хлопнула в ладоши с неловкой улыбкой. — Да, цель — сдать тест, а не выиграть спор, — добавил Аянокоджи, вмешиваясь, прежде чем ситуация ухудшилась. Но, похоже, остальные три человека думают иначе. — Тц, с меня хватит, — Судо встал, хватая свою сумку. — Я лучше буду исключен, чем буду сидеть здесь и слушать ее лекции. — И я тоже. — Да, я больше не могу этого выносить. И Ике, и Ямаучи последовали его примеру. Оба схватили свои сумки и решили уйти. Аянокоджи подумал, что это была довольно провальная учебная группа. Он посмотрел на Кумагаву и подумал, изменились бы ли вещи, если бы его здесь не было. Хорикита оставалась невозмутимой и фыркнула на них, позволяя им уйти. Она тоже уже махнула рукой на этих идиотов. — Хорошо. Если вы так жаждете выбросить свое будущее, валяйте. Классу не нужны люди, которые отказываются прилагать усилия. Кушида замялась, глядя то на них, то на Хорикиту. — П-подождите, ребята! Давайте хотя бы попытаемся это обсудить! — Она быстро встала и побежала за ними, оставив позади только трех человек. Или, скорее, двух. — Ах, посмотрите на время. Мне на самом деле нужно кое-куда успеть. Ни слова больше, он весело вышел из библиотеки, оставив Аянокоджи и Хорикиту вдвоем в библиотеке. Последовало короткое молчание. 『』『』『』『』『』 — Ну что ж, что мне теперь делать? У Кумагавы, конечно, не было конкретного пункта назначения. Это должно было быть очевидно. Но уверенный уход создавал впечатление, что ему нужно куда-то важно попасть. Это был маленький трюк — притвориться занятым, чтобы люди не задавались вопросом о его отсутствии направления в жизни. Хотя он и был бесцельным, он все же шел с намерением, его шаги вели его вверх. Он поднялся по лестнице — второй этаж, третий этаж, четвертый — пока, наконец, не прибыл на крышу. Это было одно из немногих мест в школе без камер наблюдения. Редкое слепое пятно в школе, которая контролировала почти все. Он направился к хозяйственной постройке на крыше, где металлическая лестница вела на меньшую, приподнятую часть крыши — самую высокую точку во всей школе. Большинство учеников не утруждали себя приходом сюда. Это было не совсем запрещено, но и не предназначалось для того, чтобы ученики могли там бездельничать. Кумагава без усилий запрыгнул наверх и, не заботясь ни о чем на свете, рухнул на землю, раскинувшись, как морская звезда. Затем, ленивым движением, он вытащил из кармана слегка помятую копию Shonen Jump. — Хорошо, время наверстать упущенное. И вот так начался грандиозный план Кумагавы на вечер — лежать на крыше, читать мангу и избегать своих проблем так долго, как это возможно. Затем он услышал скрип двери. — Хмм? Здесь был кто-то еще. Он лениво повернул голову, чтобы заглянуть через край. Кушида. — Аххх, как же раздражает! Ее голос был тихим, наполненным злобой. — Она ужасно раздражает! Боже, как же бесит. Было бы лучше, если бы она просто сдохла... Она ворчала про себя, слова выплескивались, как какое-то темное заклинание. — Уф, я ненавижу заносчивых, снобистских девчонок, которые думают, что они такие милые. Почему она такая сука? Такая гнилая девчонка не могла бы быть моим репетитором. Ах, она самая ужасная! Она просто самая ужасная, самая ужасная, самая ужасная! Хорикита, ты такая надоедливая! Ты чертовски надоедливая! Кумагава моргнул. Затем, так же естественно, как дыхание, он достал свой телефон и начал запись. Это было похоже на коллекционирование бесполезных безделушек из торгового автомата, собирание вещей, которые не имели реальной ценности, но могли когда-нибудь пригодиться. Может быть, он никогда не использует это. Может быть, он вообще забудет об этом. Пока он небрежно записывал, Кумагава наблюдал за Кушидой сверху. Она чем-то напомнила ему Такарабе Иму из его мира. Веселая, дружелюбная девушка на поверхности. Но это было все — только на поверхности. Ее улыбка была пустой. На публике она высказывала общепринятое мнение, а не свое личное. И когда она высказывала свое истинное мнение, оно никогда не было добрым. Только оскорбления и нападки, направленные на тех, кто ей не нравился. — Но я думаю, Такарабе-тян милее. Затем— Бум! Кто-то слишком сильно толкнул дверь. Кушида вздрогнула, все ее тело напряглось. Последовала короткая тишина, прежде чем она медленно повернулась ко входу. — ...Что ты здесь делаешь? — холодно спросила она. Кумагава наклонил голову. Кто был тем неудачливым человеком, который только что вошел в этот беспорядок? — Я немного заблудился. Извини. Моя ошибка, моя ошибка. Я сейчас уйду. Это был голос Аянокоджи. Взгляд Кушиды приковался к нему. На мгновение Кумагава почти почувствовал к нему жалость. Почти. Он никогда раньше не видел такой интенсивности от нее. Ни к кому. — Ты слышал? — спросила она. — Ты поверишь мне, если я скажу, что нет? — ответил Аянокоджи. — Понимаю... Кушида быстро шагнула к нему. Без колебаний она прижала свое левое предплечье к основанию его горла и прижала его к стене. Ее тон, ее действия — все в ней было совершенно не похоже на ту Кушиду, которую все знали. И все это время ее записывали в 4K Ultra HD. — Если ты кому-нибудь расскажешь, что только что слышал, я тебя не прощу, — Ее слова были льдом, и Аянокоджи, казалось, не думал, что это была пустая угроза. — А если я расскажу? — В таком случае я всем расскажу, что ты меня изнасиловал. Кумагава моргнул. Затем он тихо рассмеялся. — Вау, это быстро обострилось. Ну, это, безусловно, было нечто. Ложное обвинение в качестве угрозы? Это был классический ход. Он видел это раньше. Он переживал это раньше. И, вероятно, самым худшим образом. ...Но, честно говоря, он даже не злился. Это было своего рода ностальгией. Кушида не была особенной. Она была просто еще одним нормальным человеком, делающим нормальные вещи самым худшим из возможных способов. Лгунья, манипулятор, трусиха, притворяющаяся тем, кем она не была. Она, вероятно, думала, что она уникальна. Что она другая. Что ее ситуация особенная. — Но в конце концов, она была не более чем обычным, повседневным злодеем. — Хахх... Люди действительно самые худшие, да? После того, как все закончилось, Кумагава остановил запись и сунул телефон обратно в карман. Он оставался на месте еще немного, ожидая, пока они оба уйдут. Ни Кушида, ни Аянокоджи понятия не имели, что он был там все это время. Вскоре Кумагава спустился с крыши и небрежно направился обратно в общежитие. И, как это ни странно, по пути домой он случайно наткнулся на Кушиду. — Ах, Кумагава-кун! Направляешься обратно в общежитие? — Кушида поприветствовала его своей обычной яркой улыбкой, как будто ничего не произошло. — Да. Просто неторопливо, мирно прогуливаюсь после долгого дня абсолютного ничегонеделания. — Кстати, как прошла твоя встреча с Аянокоджи-куном? Должно быть, это был довольно интересный разговор. На самое короткое мгновение свет в ее глазах мерцал. Но только на мгновение. Кушида хихикнула, заправляя волосы за ухо. — О, ничего особенного! Просто дружеский небольшой разговор. — Хм. Дружеский небольшой разговор, да? Это мило. Это действительно мило. Он одобрительно кивнул ей, как будто она только что сказала ему, что помогла старой леди перейти улицу. — Ну, я не буду любопытствовать. У каждого есть свои секреты, верно? Кушида моргнула, наклонив голову с невинным, смущенным выражением лица. — Хмм? Что вы имеете в виду, Кумагава-кун? Ее голос был сладким, идеально отточенным, как будто она искренне не знала, о чем он говорит. — О, ничего, ничего. Просто разговариваю о пустяках. Вы знаете, как это бывает. Вы натыкаетесь на кого-то в нужное время, в нужном месте, и внезапно, вы просто знаете вещи. — Хе-хе, ты такой странный, Кумагава-кун. Ты говоришь такие странные вещи. — Наверное, я должен быть таким. В конце концов, я просто лежал, занимался своими делами, а потом — бац! — я слышу самый милый голосок в мире, желающий кому-то смерти. Это было очаровательно, правда. Пальцы Кушиды дернулись. Впервые в ее игре появилась видимая трещина. Но она быстро оправилась. — Ты, должно быть, ослышался, Кумагава-кун. Я просто немного выговорилась. Ничего необычного, верно? — О, конечно. Ничего необычного. Люди говорят всякое, когда думают, что их никто не слышит. — ...Что именно ты пытаешься сказать, Кумагава-кун? — Ничего, абсолютно ничего. То есть, почему бы мне? Ты такой хороший человек, не так ли? Ты никогда не соврешь, никогда не будешь манипулировать, никогда не будешь — что это было? — ах да, угрожать обвинять кого-то в изнасиловании. Ее лицо напряглось. На этот раз не было притворства глупостью. Человек перед ней — Кумагава Мисоги знал. Это был плохой день для Кушиды. Она не только не смогла удержать Аянокоджи под контролем, теперь появился второй человек, который знал ее секрет. — ...Что тебе нужно? Ее голос стал тише. Веселый кумир класса исчез. Обычно она могла справляться с подобными ситуациями, как и с Аянокоджи ранее. Но что-то было не так. По какой-то причине сердцебиение Кушиды участилось. Ее инстинкты кричали ей — это ненормально. Кумагава Мисоги был ненормальным. Его улыбка не изменилась. Его голос оставался легким, небрежным, как будто он просто болтал о погоде. Но то, как он говорил, то, как его слова обвивались вокруг нее, вызвало озноб по ее спине. Это было отвратительно. — Знаешь, Кушида-тян, я тебя очень уважаю. Ты такая талантливая. Большинство людей могут носить только одно лицо, но ты? У тебя их так много. Должно быть, это утомительно — постоянно переключаться между ними. Хорошая девочка, милый идол класса, другая ты... Ее руки сжались в кулаки. — Кумагава-кун— — Ах, но мне не следует говорить слишком много, верно? Это было бы невежливо. В конце концов, у людей есть секреты не просто так. Я понимаю. Правда понимаю. Трудно все время притворяться, не так ли? Должно быть, так тяжело держать всех в дураках, следить, чтобы никто не заглянул за занавес. Жить жизнью, где малейшая ошибка может — пуф! — заставить все рухнуть. Кушида сглотнула. — Кумагава-кун, я не знаю, что ты думаешь, что знаешь, но тебе действительно не следует вмешиваться в то, что тебя не касается. — О? Но разве это меня теперь не касается? Я имею в виду, мы одноклассники. А я очень забочусь о своих одноклассниках. Кушида сделала шаг вперед, ее голос был тихим. — Послушай, я не знаю, что с тобой, но позволь мне предупредить — если ты перейдешь мне дорогу, я тебя уничтожу. Она мило улыбнулась, но ее слова сочились ядом. — Я сделаю твою жизнь такой несчастной, что ты пожалеешь, что вообще поступил в эту школу. Кумагава моргнул. Затем он наклонил голову. — О чем ты говоришь? Моя жизнь уже несчастна. — Ч-что? Кумагава сделал шаг вперед. Инстинктивно Кушида отступила назад. Это было странно. Они находились возле общежитий, но казалось, что вся территория погрузилась в тишину. Вокруг никого не было. Или, по крайней мере, так казалось. Воздух был густым — каким-то неправильным. — Ты говоришь о том, чтобы сделать мою жизнь несчастной, как будто это какая-то угроза, но ты не понимаешь, не так ли? Моя жизнь несчастна. Она всегда такой была. И всегда будет. Неважно, куда я иду, что делаю или кого встречаю — я всегда буду худшим. Я же, в конце концов, минус. Его голос оставался легким, почти веселым, но в нем было что-то тревожное — что-то, от чего у Кушиды скрутило живот. — Подвергнуться остракизму? Было. Не иметь друзей? Сделано. Быть ненавидимым всеми? Это практически мое состояние по умолчанию. Плохая репутация? Ха-ха-ха, ты не поверишь, сколько раз меня называли неудачником, лузером, пустым местом. Если бы я не поступил сюда, моя жизнь все равно была бы несчастной. Если бы я ушел завтра, она все равно была бы несчастной. Если бы я умер сегодня, моей последней мыслью, вероятно, было бы: «Ах, какой несчастный способ умереть». Кушида почувствовала, как по ее спине побежал холодный пот. — Неудача, провал, потеря, неприятие, разочарование, отчаяние, крах, безнадежность, страдание, мука, агония, поражение, предательство, изоляция, одиночество, заброшенность, унижение, сожаление, стыд, вина, катастрофа, гибель, падение, разрушение, коллапс, слабость, неадекватность, пустота, бесполезность никчемность, тщета, бедствие, скорбь, боль, горе, мучение, смятение, разложение, эрозия, проклятие, рок, несчастье, катастрофа, трагедия, я могу продолжать вечно. Но ты понимаешь, верно? Ее пальцы дернулись. Она ненавидела это. Она ненавидела это. Кумагава сделал еще один шаг вперед. Кушида снова отступила. — Ну! Хватит болтовни на сегодня. Кумагава хлопнул в ладоши. Как будто ничего не произошло. Как будто он только что не сорвал с нее кожу, как с фрукта, не исследовал каждую ее часть и не посмеялся над тем, что обнаружил. — Мне было весело, Кушида-тян! Давай как-нибудь еще поговорим, хорошо? И вот так он прошел мимо нее. Веселый. Беззаботный. Как совершенно нормальный человек. Кушида не двигалась. Она не могла двигаться. Только когда его шаги окончательно затихли вдали, она наконец выдохнула. Ее руки дрожали. 『』『』『』『』『』 Комната Кумагавы в общежитии была именно такой, какой можно было ожидать от кого-то вроде него — обычной, ничем не примечательной и совершенно безжизненной. Кровать была почти нетронута, стол был пуст, если не считать нескольких разбросанных манги, и единственным признаком фактического обитания была куча оберток из круглосуточного магазина в мусорном ведре. Его повседневная жизнь была проста. Он просыпался, шел на занятия, его игнорировали, он терпел неудачу в чем-то, а затем возвращался в свою комнату. Если ему хотелось, он мог поучиться. Если нет, он просто тратил время, валяясь без дела. Прямо сейчас он лежал на кровати, листая мангу, которую уже читал дюжину раз. — Эх, я голоден. Он вздохнул и встал, лениво потянувшись, прежде чем направиться к холодильнику. Когда он открыл его, его встретила только пустая полка и наполовину выпитая бутылка воды. — Ааа... Точно, я же должен был сегодня пойти за продуктами, да? Он закрыл холодильник с глухим стуком. Торговый центр уже закрылся, так что единственным выходом был круглосуточный магазин. — Ну, неважно. Думаю, прогуляюсь. С этими словами Кумагава накинул толстовку, сунул ноги в туфли и вышел в ночь. Ночной воздух был прохладным, донося слабый запах моря. Кампус был тихим, лишь изредка бродил какой-то студент. Кумагава шел своим обычным неторопливым шагом, руки засунуты в карманы толстовки. Именно тогда он заметил ее — Ичиносе Хонами. Она стояла возле торгового автомата, уставившись на выбор, как будто обсуждая решение жизни или смерти. Даже в этот час у нее все еще была та теплая, дружелюбная аура, как у человека, у которого никогда в жизни не было ни единой темной мысли. Кумагава остановился в нескольких шагах и наклонил голову. — Ты собираешься сразиться с этой штукой, Ичиносе-тян? Она обернулась, моргнув от удивления, прежде чем улыбнуться: — Ах, Кумагава-кун! Ты меня удивил. Я просто пыталась выбрать что-нибудь выпить, но здесь слишком много вариантов. Кумагава сделал шаг ближе, взглянув на выбор. — Ты всегда можешь закрыть глаза, нажать случайную кнопку и принять свою судьбу. Я бы так и сделал. Она помолчала мгновение, как будто раздумывая над его словами, затем улыбнулась: — Думаю, это правда. — Так что такая хорошая девушка, как ты, делает здесь так поздно? — Мне просто захотелось прогуляться. А ты? Ты тоже не похож на того, кто выходит так поздно. — О, ты бы удивилась. Но если тебе нужно знать, я был на благородном квесте, чтобы добыть еды. Мой холодильник настолько пуст, что даже тараканы не стали бы с ним связываться. — Ха-ха-ха, это плохо. Ты должен лучше заботиться о себе, знаешь ли. — Это звучит как много работы. Ичиносе снова просто улыбнулась, как будто не была уверена, шутит он или нет. После этого она, наконец, выбрала свой напиток — простую банку чая — прежде чем повернуться к нему. — Ну, я пойду обратно. Не ложись слишком поздно, хорошо? Спокойной ночи, Кумагава-кун. И с этими словами она ушла, а ее присутствие растворилось в тихой ночи. Кумагава лениво потянулся, прежде чем продолжить свой квест за едой. Круглосуточный магазин был почти пуст в этот час, всего несколько уставших студентов брали ночные закуски. Он схватил все, что казалось съедобным — хлеб, лапшу быстрого приготовления и немного дешевого йогурта — прежде чем направиться обратно в общежитие. По пути домой он прошел мимо торгового автомата возле общежития. Именно тогда он услышал что-то интересное. — Звук кулаков, рассекающих воздух. Удар быстрых движений. Драка. — О? Что у нас здесь? В свете торгового автомата две фигуры были скованы в бою. Аянокоджи стоял спокойно, легко уклоняясь от каждой атаки, в то время как председатель студсовета, Хорикита Манабу, был тем, кто наносил удары. Хорикита младшая стояла рядом, наблюдая за обменом ударами. — Хорошие рефлексы. Я не думал, что ты сможешь так быстро увернуться от всех моих ударов. Кроме того, ты, кажется, довольно хорошо понял, что я пытался сделать. Тебя учили? Сказал Манабу, отступив после неудачного удара. — Да, меня учили игре на фортепиано и каллиграфии. Кроме того, когда я был в начальной школе, я выиграл национальный музыкальный конкурс. Кумагава едва не расхохотался вслух. — Вау, какое уникальное сочетание. Ой. — Его голос вырвался наружу. Немедленно острый взгляд Манабу повернулся к нему. — Кто здесь? — Ах, уже пойман? Ну, я просто проходил мимо, понимаете. Просто потерянный ягненок, блуждающий в ночи. Любопытный прохожий. Тень в темноте. Скромный наблюдатель за— Манабу двинулся. Не было никакого предупреждения, никакого колебания. В тот момент, когда Кумагава шагнул вперед, председатель студсовета сократил расстояние и нанес прямой удар. И Аянокоджи, и Сузуне были застигнуты врасплох внезапным действием. Кумагава ведь ничего не сделал. Он просто оказался не в том месте и не в то время. — Что это за внезапное насилие, председатель студсовета? Вместо того чтобы удивиться, Кумагава небрежно пригнулся, уклоняясь от удара, как от легкого дуновения ветра. Однако, как только он собирался выпрямиться, его нога поскользнулась о тротуар. Его равновесие пошатнулось— — А? — и он упал вперед, врезавшись прямо в Хорикиту-младшую. Треск! — Хммм? Кумагава почувствовал что-то мягкое в своей руке. Из любопытства он слегка сжал это. — Кьяа! Хорикита немедленно оттолкнула его, ее лицо было смесью шока и ярости. Последовало короткое молчание. — Ах, это то, что они назвали событием удачливого извращенца, не так ли? Сценарий, в котором человек, из-за чистой неудачной синхронизации, натыкался на извращенные ситуации без злого умысла. Затем— Хлоп! Кулак Манабу ударил Кумагаву в висок со всей силой. Удар отбросил его в сторону, его тело врезалось в ближайшую стену с достаточной силой, чтобы треснуть бетон. — Кумагава! — закричала Хорикита. И она, и Аянокоджи были ошеломлены внезапным актом насилия. Это был не просто обычный удар — братские инстинкты Манабу полностью взяли верх. Он не думал, а только действовал. Увидев свою младшую сестру в такой неловкой ситуации, он инстинктивно набросился на виновника со всем, что у него было. И все же— — Это было больно, знаешь ли? Он рассеянно потер бок головы, куда его ударил Манабу. Кровь стекала по его виску, но Кумагава, казалось, едва обращал на это внимание. Трое из них уставились, их шок углублялся. Этого удара должно было хватить, чтобы расколоть череп. Это должно было вызвать внутреннее кровотечение, возможно, даже сотрясение мозга, достаточно сильное, чтобы вырубить кого-то. Обычный человек не смог бы просто уйти в мир иной после такого. И все же, Кумагава просто встал, отряхнулся и улыбнулся. Хорикита без колебаний подбежала. — Кумагава, ты в порядке? Она присела рядом с ним, глазами сканируя его лицо на предмет признаков серьезной травмы. Кровь все еще сочилась из его виска, окрашивая его щеку в красный цвет. Несмотря на то, что его только что ударили достаточно сильно, чтобы отбросить, Кумагава все же умудрился улыбаться, как будто ничего не произошло. — У тебя кровь идет. Дай посмотреть— Тем временем Манабу оставался безмолвным. Он был не из тех, кто колеблется, но на этот раз он не был уверен, что сказать. Он ударил Кумагаву с намерением вывести из строя, но парень вел себя так, как будто это было не более чем небольшое неудобство. Это не имело смысла. Ни один нормальный человек не должен быть способен оправиться от такого удара. Аянокоджи, который наблюдал со стороны, наконец, заговорил. — Ты уверен, что в порядке? — Ммм... Интересно? То есть, физически говоря, мне, наверное, должно быть очень больно прямо сейчас. Может быть, я должен кататься по земле, драматически стонать? Но, ну... жаль, наверное? — Это ничего не объясняет, — Он слегка сузил глаза. Аянокоджи стоял неподвижно на мгновение; его взгляд был прикован к Кумагаве. Он понимал человеческую анатомию лучше, чем большинство. Человеческий череп, хотя и прочный, имел свои пределы. Прямой удар от кого-то калибра Манабу — точный, мощный и подкрепленный годами тренировок боевых искусств — это не то, от чего обычный человек мог бы просто отмахнуться. В лучшем случае, сила должна была оставить Кумагаву с сильным сотрясением мозга. В худшем — перелом черепа, кровоизлияние в мозг и возможное повреждение мозга. Тот факт, что Кумагава все еще стоял, говорил и даже шутил, как будто ничего не произошло, противоречил всякой логике. Впервые за долгое время Аянокоджи почувствовал что-то близкое к тревоге. — Что это за человек — Кумагава Мисоги? С другой стороны, Манабу тихо выдохнул, прежде чем заговорить. — ...Это было неосторожно с моей стороны. Я позволил эмоциям диктовать мои действия. Я приношу извинения, Кумагава. — О? Это удивительно. Я не думал, что ты из тех, кто извиняется. Он усмехнулся, его обычный беззаботный тон делал невозможным определить, был ли он искренен или просто дурачился. Манабу, однако, оставался невозмутимым. — Независимо от твоего намерения, мои действия были чрезмерными. Этот удар не предназначался для одноклассника. Кумагава рассеянно потер висок, все еще перепачканный кровью. — Хмм, но я действительно сделал что-то неприемлемое. Я не могу винить тебя за то, что ты разозлился. Я имею в виду, если бы у меня была младшая сестра и какой-то парень — которого я даже не уважаю — внезапно облапал ее, я бы, наверное, отреагировал так же. Я бы сделал с ним что-нибудь гадкое. Хочет он того или нет. Манабу сузил глаза на его формулировку, но не прокомментировал ее. Вместо этого он просто спросил: — Ты в порядке? — Э, более или менее, — Кумагава пожал плечами. — Я имею в виду, я не умер, так что это уже что-то. Хотя я бы почувствовал себя намного лучше, если бы ты купил мне ужин в качестве извинения. — Я сначала отведу тебя в клинику. Хорикита выглядела так, будто хотела что-то сказать, но прежде чем она успела, он махнул ей и Аянокоджи. — Ну, тогда, Хорикита-тян, Аянокоджи-кун, было весело. 『』『』『』『』『』 Пока они шли к клинике, Кумагава шагал так, как будто ничего не произошло. Кровь все еще стекала по боку его головы, пачкая толстовку, но, казалось, это его не беспокоило. Манабу взглянул на него. — ...Ты уверен, что в порядке? Он уже спрашивал один раз, но было трудно принять небрежное отношение Кумагавы, учитывая серьезность травмы. Насколько мог видеть Манабу, удар разорвал кожу на виске Кумагавы, вызывая постоянный поток крови по его лицу. Это была не просто поверхностная рана — судя по силе, которую он использовал, было очень вероятно внутреннее повреждение. Обычный человек лежал бы на земле, стонал от боли или, в худшем случае, был бы без сознания. Это было неестественно. Нет, скорее, неправильно. — Ахх, какой ужасный вечер. Я просто хотел взять немного еды, знаешь ли? Но потом — бац! — неожиданный удар прямо в череп. Кумагава вздохнул, вытирая часть крови со своего лица рукавом. Его тон был легким, почти игривым, как будто он просто жаловался на плохую погоду. — Я имею в виду, я не виню тебя, председатель студсовета. Ты просто немного увлекся, верно? Я полностью понимаю. Кто бы не захотел ударить такого парня, как я? Я, наверное, заслужил это. Он засмеялся, но Манабу не был развлечен. Было что-то странное в том, как говорил Кумагава — как будто он шутил, но в то же время вовсе не шутил. — Тем не менее, это как-то дико, да? Если бы я был обычным студентом, это могло бы превратиться в огромную проблему. Представь заголовки: Председатель студсовета напал на одноклассника в приступе слепой ярости! Уф, это было бы плохо. Очень плохо. Что бы сделала школа, интересно? Кумагава наклонил голову, как будто искренне размышляя над вопросом. — Исключение? Отставка? Официальное извинение перед всей школой? Кто знает! Но эй, не стоит беспокоиться. Как я сказал, я не из тех, кто держит обиду. Я бы никогда не сделал ничего настолько жестокого. Его глаза встретились с глазами Манабу, и его улыбка растянулась еще немного шире. То, как он говорил, то, как он улыбался — это не было агрессивным, но и не было безобидным. Не было никаких угроз, никаких обвинений. Просто непринужденный разговор. И все же смысл был ясен. Манабу не отреагировал. Он просто шел в тишине, указывая путь к клинике. Несмотря на это, он понял. — Но не волнуйся, председатель студсовета. Как я сказал, я не держу зла. Так что давай просто назовем это квитанцией. Не нужно извиняться, не нужно скандала. Просто дружеское маленькое понимание между студентами. Манабу наконец остановился. Он повернулся лицом к Кумагаве, внимательно глядя на него, как будто видя его в другом свете. — ...Это шантаж? — Шантаж? Я? Да ладно, председатель. Я бы никогда не сделал ничего настолько подлого. Я просто указываю на простую истину. Что произойдет дальше, полностью зависит от тебя. Манабу удерживал его взгляд еще несколько секунд. Затем, без единого слова, он возобновил движение к клинике. Кумагава последовал за ним, тихо напевая мелодию. В тот момент, когда они прибыли и вошли внутрь, глаза доктора расширились от шока. — Что, черт возьми, с тобой случилось? Кумагава, все еще покрытый засохшей кровью, просто наклонил голову и улыбнулся. — Я споткнулся. Доктор явно не купился на это, но вздохнул и жестом велел ему сесть. Когда он осторожно осматривал голову Кумагавы, его выражение лица медленно сменилось с удивления на откровенное недоверие. — ...Это серьезно. У вас трещина в черепе и внутреннее кровотечение в мозгу. Манабу, который молча стоял у двери, напрягся. Доктор быстро взглянул на него, прежде чем снова повернуться к Кумагаве. — Это, честно говоря, чудо, что вы все еще в сознании. Если бы удар был чуть сильнее, вы могли бы стать инвалидом навсегда. Возможно, даже— — Мертвецом? — весело закончил Кумагава. — Да. К такой травме нельзя относиться легкомысленно. Нам нужно немедленно провести надлежащее лечение. Манабу оставался тихим, но его плечи напряглись. Взгляд доктора метнулся между ними двумя, его любопытство росло. Не было никаких сомнений — Манабу был причиной этого. И судя по его виноватому выражению, он знал это слишком хорошо. — ...Что именно здесь произошло? — спросил доктор, слегка сузив глаза. — Ахх, это ничего, совсем ничего. Просто небольшой несчастный случай между друзьями. Верно, председатель студсовета? Манабу ненадолго закрыл глаза, прежде чем ответить. — ...Да. Несчастный случай. Доктор, казалось, не был убежден. Но Кумагава просто улыбнулся. Кумагава слегка откинулся назад, покачивая ногами, как будто просто непринужденно болтал. Затем, как будто вспомнив что-то важное, он повернулся к доктору. — Кстати, сколько бы это стоило, если бы случилось что-то худшее? Если бы меня пришлось отвезти в больницу за пределами школы? Знаете, для операции и всего такого. Доктор колебался мгновение, прежде чем ответить. — ...При травме такой тяжести? По меньшей мере несколько миллионов иен. Стоимость операции, госпитализации, реабилитации — все это суммируется. — Ооо, несколько миллионов иен, да? Кумагава повторил, растягивая слова, как будто пробовал их на вкус. Затем, очень медленно, он повернулся, чтобы посмотреть на Манабу. Председатель студсовета ничего не сказал. Он не двигался, даже не моргал. Но в этот момент он точно знал, чего хочет Кумагава. Манабу тихо выдохнул. — ...Я понимаю. Доктор, все еще несколько напряженный из-за атмосферы, прочистил горло. — Ну, отбросив это в сторону, я дам вам некоторые инструкции относительно вашего состояния. Обычно при такой травме я бы сказал, что необходим абсолютный постельный режим. Но поскольку вы все еще ходите так, я просто посоветую вам быть предельно осторожным. — О? Значит, я все еще могу ходить в школу? — спросил Кумагава. — ...Технически, да, но вы должны избегать любой напряженной деятельности. Не бегать, не поднимать тяжести, не делать резких движений. И если вы начнете испытывать тошноту, головокружение или сильные головные боли, немедленно сообщите мне. — То есть, по сути, не умирать. Понял. — Это не... ну, хорошо. Просто будьте осторожны. С этими словами Кумагава спрыгнул с осмотрового стола, все такой же небрежный, как и прежде, несмотря на внутреннее кровотечение в мозгу. Закончив в клинике, они вдвоем вышли обратно в тихую ночь. Воздух был прохладным, и, кроме нескольких разрозненных студентов, направлявшихся обратно в общежития, кампус был почти пуст. Манабу прошел несколько шагов вперед, прежде чем остановиться. Без колебаний он достал свой телефон и повернул экран к Кумагаве. На экране отображался его текущий баланс. [3 895 990 баллов.] — Ух ты, это много. Ты, по сути, богач, да? Так, при таком количестве... Допустим, половина? Манабу оставался невозмутимым. Он ожидал этого. — ...1 947 995 баллов. Ты уверен, что этого будет достаточно? — О, более чем достаточно. Я имею в виду, я думал попросить немного больше, но я разумный парень. Так что давайте будем честны. Честно. В этом не было ничего честного. И все же Манабу не стал спорить. Он просто достал свой телефон, нажал несколько раз и подтвердил транзакцию. В конце концов, как ни посмотри, на этот раз он был неправ. Завершив перевод, Манабу сунул телефон обратно в карман. Он повернулся к Кумагаве, его выражение было спокойным, но твердым. — ...Еще раз, я приношу свои извинения. Я действовал безрассудно. Моя должность председателя студсовета не оправдывает моих действий. Независимо от твоего собственного поведения, моя реакция была неоправданной. — Ахх, чувак, ты такой серьезный. Ты действительно брат Хорикиты-сенпая. Манабу ничего не сказал. На мгновение Кумагава просто уставился на него. Его обычная улыбка оставалась, но в его глазах было странное веселье — как будто он смотрел на что-то необычное. — Ну, извинения приняты. Давай просто скажем, что мы оба извлекли из этого урок, да? — Он лениво махнул Манабу, прежде чем повернуться. — В любом случае, спасибо за баллы, председатель. Я обязательно потрачу их с умом. С этими словами Кумагава ушел в ночь, как будто ничего никогда не происходило. 『』『』『』『』『』 Возвращаясь в свое общежитие, Кумагава лениво достал свой телефон и проверил свой баланс. [2 090 185 баллов] — Черт, какая прибыльная ночь. Он усмехнулся, довольный тем, как все обернулось. Немного записи здесь, немного игры на чувстве вины там, и внезапно он купался в баллах. — Этот день был полон шантажа, да? Пробормотал он себе под нос, убирая телефон в карман. С этой мыслью он неторопливо направился обратно в свое общежитие, тихо напевая, как будто сегодняшний день был не более чем совершенно обычным днем. — КОНЕЦ 『』『』『』『』『』 Двойная глава на сегодня. Не стесняйтесь оставлять свои мысли об истории. На этом глава заканчивается. Надеюсь, вам понравилось! [Спасибо за чтение!]