Том 2: Два Злодея и Еще Худший Злодей

『』『』『』『』『』 Тук. Дверь кабинета студенческого совета закрылась со стуком. Кумагава вышел из комнаты, оставив Аянокоджи наедине с членами студенческого совета. Манабу посмотрел на дверь, затем повернулся к Аянокоджи. — Он всегда такой? Аянокоджи не сразу ответил. Он на мгновение задумался, размышляя о странной природе поведения Кумагавы. — Более или менее, — ответил Аянокоджи. — Его трудно понять. Аянокоджи обдумывал ситуацию. У него были свои теории о Кумагаве, но даже ему было трудно полностью понять его действия. — Тогда что вы думаете о том, что было ранее? — спросил Манабу. Ранее... Даже без слов Аянокоджи точно знал, о чем говорит президент студенческого совета. Кумагава полностью сломил их дух. Он не просто выиграл дело — он уничтожил все, на что надеялись свидетели и обвинители, оставив их раздавленными после своих действий. Аянокоджи помолчал, размышляя о ситуации. — Честно говоря, поведение Кумагавы может показаться ужасным, но факт в том, что он совершил необходимое действие. Его решение исключить их, каким бы жестоким оно ни было, было правильным... Как ни странно, это было почти... для их же блага. — ......? Что вы пытаетесь сказать, Аянокоджи? Вы хотите сказать, что в конце концов Кумагава Мисоги — хороший человек, совершающий добрые дела? — Что? Конечно, нет, что-то подобное просто невозможно. Аянокоджи полностью это отрицал. Если бы Кумагава был хорошим человеком, то зла не могло бы существовать в этом мире — или, скорее, даже камень на обочине дороги в итоге мог бы считаться хорошим человеком. Помимо понятия "хороший", даже определение "человек" могло бы измениться. — Ладно, неважно, — сказал Манабу, меняя тему разговора. — Полагаю, вы не причастны к этому. — Причастен к чему? — К доказательствам Кумагавы. — Нет. Аянокоджи ответил правдиво. Он не участвовал в сборе записи и никак не помогал. На самом деле, он был несколько удивлен тем, как Кумагава это провернул. Хотя то, как он решил закончить дело, было совершенно другим вопросом. Манабу, который молчал мгновение, наконец снова заговорил. — Позвольте спросить вас, Аянокоджи. Считаете ли вы, что позволить Кумагаве вступить в студенческий совет — мудрое решение? Аянокоджи слегка приподнял бровь. — Почему вы спрашиваете меня об этом? Манабу не ответил сразу, и Аянокоджи расценил это как знак того, что президент студенческого совета искренне обдумывает этот вопрос. Это не был неожиданный вопрос. Кумагава открыто заявил о своем желании вступить в студенческий совет во время клубной ярмарки на первой неделе в школе. В то время это казалось шуткой — еще одной из его причудливых выходок, которую никто не воспринял всерьез. Но, по-видимому, студенческий совет воспринял это заявление всерьез и действительно рассматривал его. Однако, увидев недавние действия Кумагавы, было ясно, что Манабу теперь колеблется. А если он колебался, это означало, что что-то заставило его вообще рассмотреть возможность принятия такого человека, как Кумагава, в совет. Аянокоджи не мог представить, что это за причина, но если она касалась Кумагавы, то это должно было быть что-то серьезное. — Если хотите, чтобы он вступил, пусть вступает, — прямо сказал Аянокоджи. — Это ваш студенческий совет, а не мой. Я просто не хочу вмешиваться. Я не люблю проблем. Манабу молчал несколько мгновений, как будто что-то обдумывая. Затем, слегка кивнув, он задал еще один вопрос. — И последнее: если бы я решил предложить вам место в студенческом совете, вы бы согласились? Аянокоджи не ответил сразу. Он посмотрел на Манабу, затем на Тачибану, которая тихо наблюдала за разговором. Затем он тихо выдохнул. — Я отказываюсь. Его ответ был немедленным, твердым и без колебаний. — Понимаю. — Манабу на мгновение закрыл глаза, как будто ожидая этого ответа. — Не хотите объяснить свое решение? — Нет причин. Я просто не хочу. Это была правда. От вступления не было никакой выгоды. Никакой особой заслуги. Никакого преимущества. Во всяком случае, это только увеличило бы количество ненужного внимания, с которым ему пришлось бы иметь дело в будущем. Он просто хотел спокойной школьной жизни без всяких проблем. ...Но почему-то эта фраза звучала странно. Манабу изучал его несколько секунд, прежде чем кивнуть в знак понимания. — Очень хорошо. На этом разговор закончился. Никаких дальнейших убеждений, никаких настаиваний. Хорикита Манабу был не из тех, кто тратит время на то, что уже было решено. После этого Аянокоджи в последний раз взглянул на часы и повернулся к двери. — Тогда я пойду. Тачибана отошла в сторону, чтобы пропустить его, и Аянокоджи вышел из комнаты студенческого совета. Пока он шел по тихому коридору, он вспомнил прощальные слова Кумагавы. Я снова проиграл. Даже сейчас Аянокоджи не был до конца уверен, что Кумагава имел в виду. Но одно он знал наверняка. Кумагава Мисоги был проблемой для его спокойной школьной жизни. 『』『』『』『』『』 Шаг. Шаг. Шаг. Несколько шагов шлепали по неглубоким лужам, капли дождя создавали мягкую рябь на мокром тротуаре. Сакаянаги Арису шла под дождем, ее обычное невозмутимое выражение лица было слегка омрачено. Рядом с ней Камуро Масуми держала над ней зонт, хотя то, как она его несла, делало их отношения меньше похожими на двух подруг, делящих зонт, и больше на слугу, прислуживающего своему господину. Между тем, трость Сакаянаги легко постукивала по влажной земле, ее наконечник время от времени погружался в воду, прежде чем снова подниматься. Ее выражение лица, однако, было далеко не приятным. Камуро заметила это. Она взглянула на Сакаянаги, но ничего не сказала, ожидая, когда та заговорит первой. Не часто Сакаянаги демонстрировала что-либо, кроме веселья или спокойной уверенности. Но прямо сейчас... Ее настроение было явно кислым. Двое ее одноклассников были исключены. Не то чтобы она заботилась о них. На самом деле, если бы с ними что-то случилось, это ни в малейшей степени не обеспокоило бы ее. Проблема была не в их потере — а в том, что ее план был разрушен. Класс А был разделен на две фракции, и те двое принадлежали к другой стороне. Их устранение было, во всяком случае, выгодно ей. Однако то, как это произошло, оставило горький привкус во рту. Когда она впервые услышала, что Кумагава оказался замешан в скандале, она увидела возможность. Возможность исключить его. Это был не ее обычный способ ведения дел. Обычно она не стала бы действовать так опрометчиво. Но по какой-то причине она хотела, чтобы Кумагава покинул эту школу как можно скорее. У нее были подозрения по поводу инцидента. Класс С, скорее всего, был ответственен за его подставу — у Класса B не было средств для совершения чего-то подобного. Но этого знания было недостаточно. Обвинения против него были сильны, и все, что ей нужно было, это небольшой толчок, чтобы обеспечить его падение. Поэтому она манипулировала этими двумя студентами. Она сделала их заявления более убедительными, подкрепила утверждения Класса С и превратила то, что могло быть слабым аргументом, в нечто неоспоримое. Все, что потребовалось, это небольшое убеждение — всего лишь легкий толчок — чтобы заставить их выступить в качестве лжесвидетелей. Но в итоге это обернулось катастрофой. Не только Класс С потерпел неудачу, но и Класс А пострадал. Сакаянаги ненавидела неожиданные результаты. Она постучала тростью по мокрому тротуару, ритмичный звук смешивался с падающим дождем. Камуро молчала, наблюдая, как губы Сакаянаги искривляются в небольшой хмурый взгляд. — Это входило в ваши расчеты? — наконец спросила Камуро. Сакаянаги тихо усмехнулась, но в этом не было ее обычного озорства. — Не совсем, — призналась она. — Я ожидала сопротивления, но не ожидала, что оно обернется таким впечатляющим провалом. Она не недооценивала способность Кумагавы Мисоги выпутываться из неприятностей. Но она ожидала большего от Класса С. С тихим вздохом она продолжила идти, ее трость стучала по мокрой земле. Затем... Она остановилась. Впереди стояла группа студентов, преграждая путь. Несколько из них держали зонты, укрываясь от дождя. Один из них вышел вперед. Высокий мужчина с длинными пурпурными волосами, его пронзительный взгляд был прикован к ней с легким весельем. — Сакаянаги? Она слегка наклонила голову. — Вы из Класса С, не так ли? Конечно, она уже знала, кто он. Рьюэн Какеру. Как и Кумагава, его репутация была далека от чистой. Король, правящий своими пешками с помощью страха и манипуляций. Но даже если... Даже если он был опасен, даже если у него было влияние, он был не так непостижим, как Кумагава Мисоги. — Уже играешь в королеву школы? Ты, должно быть, думаешь, что что-то значишь? Его ухмылка была невыносимо расслабленной. Сакаянаги просто улыбнулась в ответ. — И тем не менее, вы стоите у меня на пути. Как некомпетентно. Рьюэн усмехнулся. — Ку-ку-ку... Некомпетентно, да? Интересно, что ты имеешь в виду. — Он притворился невежественным, пожимая плечами. — Если ты говоришь о том небольшом инциденте, я понятия не имею, о чем вы. Глаза Сакаянаги сузились, но как только она собралась ответить... Вмешался новый голос. — Что это? Вы, ребята, играете в ролевые игры? Как по-детски. Даже не оборачиваясь, она уже знала, кто это. Только у одного человека в этой школе был такой невыносимый голос. — Кумагава-кун, — сказала Сакаянаги. — Я забыл взять зонт. Серьезно, как же это неправильно. Кумагава неторопливо подошел, полностью игнорируя напряжение в воздухе. Его промокшая форма прилипла к телу, галстук был расслаблен, и на лице была его обычная ухмылка. Он остановился на небольшом расстоянии от них, его взгляд скользнул по группе. — Хммм? Что это? Секретная встреча? Я прервал запретную любовь или что-то в этом роде? Сакаянаги вздохнула. — Кумагава-кун, не мог бы ты перестать быть отвратительным и хотя бы раз попытаться говорить как нормальный человек? — Э? Отвратительным? Это немного резко. Я просто пытаюсь быть дружелюбным. — Дружелюбным, да? — Он сунул одну руку в карман, его острые глаза мелькали между Сакаянаги и Кумагавой. — Это забавно. Я не знал, что тараканы способны на дружбу. Но Кумагава полностью проигнорировал его. Вместо этого он просто уставился на Сакаянаги. Его выражение лица было нечитаемым. Затем, слегка наклонив голову, он заговорил. — Эм... Я тебя знаю? — Ты, должно быть, шутишь, верно, Кумагава-кун? — Сакаянаги моргнула. Она искала на его лице хоть какой-то признак веселья. Его не было. Вместо этого замешательство Кумагавы казалось совершенно искренним. — Нет. Я тебя совсем не помню. Затем он хлопнул в ладоши, как будто пришел к осознанию. — А, понимаю, понимаю. Такое иногда случается. Видите ли, я склонен забывать имена идиотов, которые даже не могут правильно закончить свою работу. Пальцы Сакаянаги сжались вокруг ручки ее трости. Кумагава ярко улыбнулся ей. — Так почему бы нам сначала не представиться. Он протянул ей руку, как будто приветствовал незнакомку. — Меня зовут Кумагава Мисоги. Как тебя зовут, Сакаянаги-тян? Сакаянаги не взяла его руку. Вместо этого она просто уставилась на него, ее выражение лица было нечитаемым. Дождь продолжал падать, стуча по ее зонту, пока между ними устанавливалась неловкая тишина. То, что он только что сделал, было, возможно, одним из самых пассивно-агрессивных, двусмысленных оскорблений, которое можно было бросить другому человеку. Камуро взглянула на Сакаянаги. Даже если она ничего не сказала, она могла это понять. Сакаянаги просто улыбалась, но все знали, что это была не добрая улыбка. Она сделала медленный, размеренный вдох, как будто контролируя себя. — ...Боже, как жестоко, Кумагава-кун. Так легко забыть имя дамы. Она слегка наклонила голову, в ее голосе звучал ее обычный игривый оттенок, но под ним было что-то более холодное. Камуро неловко поерзала. Рьюэн, который наблюдал с весельем, тихо усмехнулся. — Ку-ку-ку... Ты, конечно, интересный, Кумагава. Я слышал, ты сумасшедший, но это что-то другое. Кумагава повернулся к нему, наклонив голову. — А вы... Ты из Класса С, верно? Ты знаешь кого-нибудь по имени Рьюэн? Ухмылка Рьюэна слегка дернулась. — ...............Что? Кумагава хлопнул в ладоши, как будто его осенило. — Тот парень! Вы, должно быть, слышали о нем, верно? Видите ли, я слышал все эти безумные слухи. Что Рьюэн Какеру был каким-то ужасающим тираном, безжалостным диктатором, правящим Классом С железной рукой, но также и бандитом с обаянием канализационной крысы. Камуро кашлянула, подавляя хихиканье. — ............... — Знаете, некоторые слухи действительно нелепы. Как тот, где говорят, что Рьюэн Какеру на самом деле тактический гений. В это трудно поверить. Он, должно быть, довольно глуп, раз оставляет работу наполовину сделанной. Глаза Рьюэна слегка потемнели. — Ты действительно нарываешься, да? — Нет, нет, я просто люблю быть осторожным, понимаете? Я просто хочу убедиться, что вы держитесь подальше от него. — Кумагава покачал пальцем. — Я и так достаточно непопулярен. Мне не нужно, чтобы меня видели в компании какого-то третьесортного бандита с манией величия. На этот раз Камуро не смогла сдержать смех. Рьюэн взглянул на нее, но его выражение лица оставалось нечитаемым. Даже Сакаянаги тихо усмехнулась. — Фу-фу... Это действительно довольно занимательно. Кумагава просто улыбнулся, невинно наклонив голову, как будто только что дал самый искренний совет в мире. — Ты хочешь, чтобы тебя ударили? Хотя Рьюэн сказал это небрежно, его раздражение было очевидно. Он уже был на взводе. Потеря одной из своих пешек была одним делом, но теперь Класс С также потеряет очки. Это означало, что его контроль над классом ослабнет — пусть и немного. И все это произошло из-за человека, стоящего перед ним. — Да ладно, Рьюэн-тян. Не говори таких жестоких вещей. Противопоставлять дипломатии насилие — это то, что сделал бы только низший из низших из низших. — Давай поговорим, как должен говорить элитный ученик элитной школы. — ............... И Сакаянаги, и Рьюэн замолчали. Сакаянаги — потому что теперь она болезненно осознавала, насколько невыносим Кумагава на самом деле. А Рьюэн — потому что он на собственном опыте убедился, насколько раздражающим может быть человек. — Хмм? Я сказал что-то хорошее? Оба просто уставились на него. — Как холодно. Может, мне стоит начать первому? Кумагава прочистил горло. — Эхем. Я, Кумагава Мисоги, прямо сейчас брошу эту школу. — !!! Все они были на мгновение ошеломлены. — ...Конечно, это была шутка. Вау! Сколько же дураков мне поверили? Сакаянаги вздохнула, закрывая глаза на мгновение, прежде чем снова открыть их. Рьюэн, с другой стороны, цокнул языком. Камуро, все еще пытаясь сдерживать свое веселье, отвернулась. Она не была уверена, вел ли себя Кумагава как идиот или он намеренно провоцировал и Сакаянаги, и Рьюэна. Терпение Рьюэна истощалось. Он уже потратил здесь достаточно времени. — Это пустая трата моего времени. — Он повернулся, чтобы уйти. — Э? Уже? Как жаль. Но не волнуйся, Рьюэн-тян, я обязательно запомню тебя в следующий раз. Рьюэн остановился как вкопанный, поворачиваясь к ним. Его обычная ухмылка оставалась, но в его голосе появилась резкость. — Я раздавлю Класс D. Затем B. И в конце, Класс А... Я раздавлю и тебя, Сакаянаги. Сакаянаги просто улыбнулась, как будто услышала что-то забавное. Затем взгляд Рьюэна сместился в сторону Кумагавы. — А ты... Я не знаю, что, черт возьми, с тобой такое, но я разберусь с тобой в конце концов. Можешь вести себя как клоун сколько угодно, но не думай, что будешь смеяться вечно. — Что ж, если ты хочешь быть скромным, то продолжай — что касается меня, мне бы хотелось, чтобы ты продолжал поддерживать меня с этой мыслью. — Тц. Ты действительно нечто, да? С этими словами он развернулся на пятках и ушел, его последователи потянулись за ним. Сакаянаги оставалась неподвижной, ее взгляд был прикован к Кумагаве. — Что? Я снова сказал что-то хорошее? — Фу-фу, нет... Я просто не могу решить, что с вами делать, Кумагава-кун. — Все в порядке, все в порядке. Даже я не знаю, что делать с собой. Но благодаря вам я в идеальном состоянии. Кажется, я просто не могу больше жить без вас. Сакаянаги нахмурилась. — Что это вдруг? Это как-то отвратительно... В конце концов, она назвала его отвратительным обычным способом, но даже для нее Кумагава был отвратителен необычными способами. Его менталитет было невозможно понять. Как будто у него изначально не было ни сердца, ни логики. Просто хаотичный водоворот бессмыслицы, который каким-то образом имел направление. — Что ж, я заболею, если останусь под этим дождем. Сакаянаги снова взглянула на него. Он даже не потрудился использовать зонт все это время, его форма была насквозь промокшей. Кумагава повернулся, чтобы уйти, но не раньше, чем бросил еще одну раздражающую улыбку. — До свидания, безымянная Сакаянаги-тян. Сакаянаги смотрела, как он уходит, слегка постукивая тростью по тротуару. — ...Как хлопотно. КОНЕЦ 『』『』『』『』『』 Видите? Автор не лжет. Я имею в виду, подумайте об этом. Зачем автору лгать? Что они вообще от этого получат? Лжец, которому нечего получить, — это просто плохой лжец, а никто не любит плохого лжеца. Во всяком случае, вы должны доверять автору больше, чем себе. В конце концов, автор знает все, верно? Они знают, что произойдет, что уже произошло, и даже что могло бы произойти, но не произошло. Это больше, чем вы можете сказать о себе, не так ли? Вы просто здесь, читаете, полностью во власти их слов. Но это нормально! В этом и прелесть! Это означает, что вам не нужно слишком много думать. Просто расслабьтесь, откиньтесь назад и позвольте автору делать всю работу. Они скажут вам, что реально, а что нет. Вам даже не нужно сомневаться — потому что зачем им лгать? Если автор говорит, что я хороший человек, значит, я хороший человек. Если автор говорит, что я худший человек, который когда-либо существовал, значит, это тоже должно быть правдой. Если автор говорит, что вы, читатель, абсолютный дурак за то, что вообще сомневаетесь в них, ну... вы поняли. Так что на самом деле, разве так не проще? Разве не приятно просто принимать то, что вам говорят? Никакого стресса, никакой путаницы, никакой ответственности. Автор говорит, а вы слушаете. Так и должно быть. Так было всегда. Так будет всегда. Да.....Я уже не знаю, что я вообще пишу. В любом случае, наслаждайтесь!