Том 3: (Не)завершенный

『』『』『』『』『』 — Эй, парни. Можете все собраться? Утром пятого дня девочки позвали мальчиков. Их голоса разносились по лагерю, резкие и нетерпеливые — скорее требование, чем просьба. Большинство парней проснулись, ворча на внезапное беспокойство. Однако их жалобы не отменяли того факта, что им пришлось встать. Аянокоджи взглянул в сторону, где все еще крепко спал Кумагава. Глубина его сна при таком шуме даже вызывала некое восхищение. Один за другим мальчики выползали из палаток. Хирата попытался растолкать Кумагаву, но тот оставался совершенно невозмутимым. Не имея другого выбора, Аянокоджи схватил его за воротник, как какой-то багаж, и вытащил наружу. Если уж всем пришлось проснуться, он ни за что не позволил бы Кумагаве продолжать мирно спать. — Какого черта? Боже, я так чертовски устал... — проворчал Судо, выбираясь из палатки, явно будучи не в духе. Хирата посмотрел на собравшихся девочек, сразу почувствовав напряжение. — Что случилось? — Прости, Хирата-кун. Тебя это не касается, но... мы собрали всех, чтобы кое-что подтвердить. Шинохара одарила всех, кроме Хираты, взглядом, полным презрения. — В общем, этим утром... у Каруизавы-сан пропало нижнее белье. Вы понимаете, что это значит? — Н-нижнее белье? — даже Хирата, обычно спокойный и собранный, выглядел заметно потрясенным. Что касается самой Каруизавы, ее не было видно, как и некоторых ее подруг. — Сейчас она плачет в палатке, Кушида-сан и остальные пытаются ее утешить, но... Ее взгляд снова метнулся к мальчикам. — А? Чего? Что? Почему вы так пялитесь на нас из-за того, что у нее пропали трусы? — Разве это не очевидно? Кто-то посреди ночи залез в ее сумку и украл их. Наши вещи лежали снаружи палатки, так что если кто-то хотел что-то украсть, он мог сделать это запросто! Мальчики, все еще пребывавшие в сонном состоянии, переглянулись. — Нет, нет, нет, нет! А?! Чего?! — Ике в полной панике переводил взгляд с парней на девчонок и обратно. Один из мальчиков, наблюдавший за всем этим, спокойно проворчал. — Короче. Это огромная проблема, согласны? Мы не можем стоять лагерем рядом с кучкой воров нижнего белья, — сказала Шинохара, скрестив руки. Казалось, она вот-вот выйдет из себя. И вот так раннее утро пятого дня взорвалось полномасштабным хаосом. Девочки немедленно начали обвинять мальчиков в краже. Разумеется, те наотрез отвергли эти претензии. Для них было совершенно естественно занять оборонительную позицию — обвинение в чем-то подобном сразу после пробуждения не было приятным опытом. Но это лишь сделало девочек еще более подозрительными. Их позиция не пошатнулась. Они уже всё решили — преступник среди мальчиков. — А? Не неси чушь. Нам это не нужно. Хирата, скажи им, — раздраженно произнес Ике. — Давайте пока соберем парней вместе и всё обсудим. Пожалуйста, дайте нам немного времени? — попросил Хирата. — Раз ты так говоришь, Хирата-кун. Я понимаю. Я попробую поговорить с Каруизавой-сан. Но если виновник не найдется, у нас есть идеи. С этим все разошлись. Хирата быстро собрал всех мальчиков перед палаткой. Во время всей этой суматохи Кумагава продолжал беспробудно спать. Аянокоджи взглянул на него, гадая, не умер ли тот случайно во сне. На всякий случай он проверил дыхание. К сожалению, тот был всё еще жив. Ничего не говоря, Аянокоджи снова схватил его за воротник и потащил за собой. Мальчики были явно недовольны тем, как с ними обращаются, и это было понятно. Судя по всему, на пятый день они были готовы создать рабочий профсоюз. — Я не сомневаюсь в вас, ребята, но так проблему не решить, — рассуждал Хирата. — Как бы неправы ни были девочки, вспыльчивость не поможет. — Возможно, будет лучше просто с достоинством принять проверку вещей и доказать свою невиновность. С этими словами он расстегнул свою сумку. — Как бы паршиво это ни было, думаю, вам придется это сделать. Вы согласны? — Н-но... — Конечно. Я открою свой багаж первым, — сказал Хирата. Здесь не было ни одного человека, который подозревал бы Хирату. В конце концов, кража белья собственной девушки не имела бы никакого смысла. Но кто-то должен был подать пример, поэтому он взял инициативу на себя. Один за другим мальчики последовали его примеру, расстегивая сумки. Аянокоджи сделал то же самое. Пока что ничего необычного найдено не было. Затем Ямаучи указал на Кумагаву, который всё еще спал мертвым сном. — А как насчет него? Разве мы не должны его разбудить? Аянокоджи не ответил. Вместо этого он поднял руку и отвесил Кумагаве пощечину со всей силы. Кумагава не отреагировал. — ............. Без единого слова Аянокоджи опустился на колени и сам расстегнул сумку Кумагавы. Он порылся в ней, ожидая найти привычный кавардак из хлама. — Чист, — сказал Аянокоджи. Парни переглянулись. Из всех возможных подозреваемых, если кто и мог это сделать, так это Кумагава. — Черт, я так взбешен. Мужчин вечно в чем-то подозревают. Это слишком несправедливо. Давайте докажем свою невиновность, — заявил Ике, хватая свою сумку. Но тут — он замер. — Что случилось? — О, ничего... Ике повернулся спиной к группе, заглянул в сумку, а затем лихорадочно ее захлопнул. Его лицо побледнело. Тело одеревянело. Он выглядел как человек, который только что понял, что наступил на мину. Тем временем Хирата и половина мальчиков уже были снаружи, передавая свои сумки девочкам для досмотра. — Что, это реально ты их украл? — в шутку спросил Ямаучи. — Э-это бред какой-то! Ике яростно замотал головой, вцепившись в сумку так, будто от этого зависела его жизнь. Настолько преувеличенная реакция возымела обратный эффект — он стал выглядеть в десять раз подозрительнее. Ямаучи, не из тех, кто спускает такое на тормозах, выхватил сумку Ике и открыл ее. Внутри, скомканное и засунутое в угол — белое нижнее белье. Определенно не мужское. — Э-это не мое! Кто-то подложил его мне в сумку или типа того, как-то! — Да ладно тебе, не неси оправданий... Ямаучи вздохнул, глядя на Ике с жалостью. Ике, теперь уже в отчаянии, повернулся к Аянокоджи. Его лицо было призрачно-белым, руки дрожали. — Аянокоджи, ты же веришь мне, да?! Что это не я их украл?! — Ну, если рассуждать спокойно, нет никаких веских доказательств, подтверждающих твою вину. Отложив в сторону вопрос о том, когда и как было украдено белье, ни один вор, имеющий хоть каплю мозгов, не стал бы прятать краденое в собственной сумке. В тот момент, когда поднялся шум, проверка сумок была неизбежна. Если бы Ике был виновен, он должен был запаниковать в ту же секунду, когда предложили досмотр. — Аянокоджи...! — взмолился Ике. — Маловероятно, что Ике — преступник. Будь это он, это было бы слишком глупо с его стороны. — Ну, звучит резонно, но... Погоди, что? Ты хочешь сказать, кто-то подбросил трусы в сумку Кандзи? — Эй, поторапливайтесь! — крикнул кто-то снаружи палатки. — Ч-ч-ч-что мне делать?! Я в серьезной беде! Если белье найдут в его сумке, девочки немедленно заклеймят его вором. Никаких обсуждений. Никакого суда. Просто немедленная казнь. — У нас нет выбора, кроме как спрятать их. Сейчас же. — Спрятать?! Куда?! Здесь негде прятать!! Ике был прав. Времени не было. Если бы он внезапно убежал в туалет или попытался куда-то их засунуть, это только ухудшило бы ситуацию. Они и так пробыли здесь слишком долго — подозрения уже начали закрадываться. — Другого выхода нет. Тебе придется положить их в карман. Это было единственное жизнеспособное решение. По крайней мере, так их не увидят сразу. — Я-я не могу! Я-я и так в панике!! Тем не менее, спрятать их было единственным оставшимся вариантом. — Оставляю это на тебя, Аянокоджи! — А? Прежде чем он успел среагировать, Ике впихнул скомканное белье в руки Аянокоджи. Аянокоджи замер. — ...Эй, пошевеливайтесь! — выкрикнул один из парней снаружи палатки. — Уже иду! — Я на тебя рассчитываю, — пробормотал Ике, а затем выскочил из палатки, как преступник, убегающий с места происшествия. Ямаучи, не желая участвовать в этом безумии, быстро извинился и сбежал следом. Аянокоджи прошиб холодный пот, пока его разум обрабатывал абсурдность ситуации. Он всего лишь намеревался помочь однокласснику, но каким-то образом вся его социальная жизнь теперь болталась над краем пропасти. Если его поймают с этим, пути назад не будет. Нужно было избавиться от этого. Будь у него достаточно времени, он наверняка нашел бы подходящее укрытие, но время было роскошью, которой он не располагал. До катастрофы оставались считанные секунды. Не имея лучшего варианта, Аянокоджи быстро засунул белье в задний карман, прежде чем выйти из палатки. — Простите, простите. Моя сумка немного испачкалась, так что я ее почистил. С этим оправданием Ике небрежно швырнул свою сумку вперед. — Обыскивайте, если надо. Я невиновен. Верно, Ямаучи? — Д-да. Аянокоджи метнул в Ике взгляд. Очень, очень опасный взгляд. Из-за него у Аянокоджи в кармане теперь лежала контрабанда, как у преступника. Из-за него Аянокоджи находился в одном шаге от социальной казни. Из-за него Аянокоджи сейчас испытывал самый сильный стресс в своей школьной жизни. Девочки одну за другой тщательно обыскали сумки мальчиков. Ничего. Среди парней распространилось облегчение, но Аянокоджи знал, что расслабляться рано. — Ладно, — подала голос Шинохара, всё еще не убежденная. — Тогда проведем личный досмотр. Атмосфера застыла. — ...Что? — Мы проверили ваши сумки, но это не значит, что преступник просто не спрятал их где-то еще, — сказала она. — Если вам нечего скрывать, то проблем быть не должно. Разумеется, мальчики немедленно отвергли эту идею. — Это нелепо! Вы не можете просто так требовать личного досмотра! — Да! А как же наша частная жизнь?! Суматоха нарастала. Аянокоджи, стоявший в самом центре всего этого, начал потеть. Прямо сейчас он нес при себе единственную и самую неоспоримую улику во всем этом лагере. Если его обыщут, спасения не будет. Но когда бежать было некуда и прятаться негде, Аянокоджи оказался в ситуации, к которой никогда не готовился: Худший сценарий. — Погодите... а где Кумагава? — внезапно спросила одна из девочек. Одного этого вопроса хватило, чтобы подозрение сместилось. Одна за другой девочки начали шептаться между собой. — Если подумать, разве он не спал всё это время? — Его ведь еще не проверяли, верно? — Кумагава кажется тем типом, который мог бы выкинуть что-то подобное, не находите? Аянокоджи немедленно ухватился за возможность. — Я приведу его, — предложил он, сохраняя нейтральный тон. Прямо сейчас его мозг работал на полную мощность. Это был его лучший — нет, единственный шанс выбраться невредимым. Он быстро скользнул обратно в палатку и подошел к всё еще спящему телу Кумагавы. Глядя на него сверху вниз, Аянокоджи замялся лишь на секунду. Действительно ли это нормально? Подставлять кого-то другого — не самое этичное решение... но с другой стороны, это же Кумагава. Если и был кто-то, чья репутация уже не могла стать хуже, так это он. Одним преступлением больше, одним меньше — какая разница, верно? С этой мыслью Аянокоджи быстро вытащил белье из заднего кармана и засунул его в карман Кумагавы. Он тихо выдохнул. Кризис миновал. Теперь пора закончить работу. Схватив Кумагаву за воротник, Аянокоджи вытащил его из палатки, как мешок с картошкой. — Кумагава, просыпайся, — сказал он, слегка встряхнув его. Никакой реакции. Девочки, теряя терпение, решили взять дело в свои руки. Одна из них, явно раздраженная, шагнула вперед и с силой наступила Кумагаве на грудь. Это наконец сработало. — Кха-кха... Э-э, а? На меня наступила красавица в спортивном костюме? Это такая форма игры? Лица девочек мгновенно исказились от отвращения. — Мерзость. Что с тобой, блин, не так? — Серьезно, как кто-то может быть настолько жутким с самого утра? Кумагава медленно сел, потирая глаза и зевая. Его взгляд скользнул по собравшейся толпе раздраженных девчонок и напряженных парней. — Итак? О чем речь? Публичная казнь? Или меня наконец решили выгнать с острова голосованием? Девочки скрестили руки, не оценив юмора. — Вчера вечером украли нижнее белье Каруизавы. Ты единственный, кого не проверили. Так что показывай сумку. — А? Мою сумку? Думаю, без проблем. Не то чтобы мне было что скрывать. Кумагава небрежно передал свою сумку. Девочки порылись в ней, их выражения лиц сменялись со скепсиса на предвкушение. Но после тщательного обыска они ничего не нашли. Некоторые из них выглядели заметно разочарованными, словно надеялись найти какую-то улику. — Тц. Значит, здесь нет... — пробормотала одна из них. Это был лишь первый шаг. Теперь предстояло настоящее испытание — личный досмотр. — Хирата-кун, ты можешь это сделать? Поскольку девочки не могли сами обыскивать мальчиков, задача естественным образом легла на плечи человека, которому класс доверял больше всего. — Хорошо. Если это убедит девочек — ладно. Однако, если я ничего не найду, я хочу, чтобы вы прекратили расследование в отношении парней. Аянокоджи стоял сразу за толпой, храня молчание. Он спланировал это безупречно. Улика в кармане Кумагавы. Его собственные руки чисты. Что бы ни случилось дальше, это больше не его проблема. Пока девочки не сводили глаз с Ике, Ямаучи и Аянокоджи — вероятно, всё еще подозревая их из-за странной реакции ранее — начался досмотр. Хирата начал с Ике. Ничего. Затем Ямаучи. Ничего. Затем Аянокоджи. Ничего. Затем остальные мальчики — ничего. Остался только Кумагава. — Прости. Это скоро закончится, — сказал Хирата, протягивая руку к заднему карману Кумагавы. В тот момент, когда его рука скользнула внутрь, пальцы коснулись чего-то мягкого. Он мгновенно замер. Ошибки быть не могло. Аянокоджи, наблюдавший сзади, увидел тот самый момент, когда до Хираты дошло осознание. Всё кончено. Или он так думал. — У Кумагавы-куна их тоже нет. Слова вылетели из уст Хираты без колебаний. Девочки, всё еще взвинченные, не заметили ничего странного. Если уж кристально честный Хирата что-то сказал, у Шинохары и остальных не оставалось выбора, кроме как поверить ему. — ...Ладно, — неохотно сказала она. — Раз Хирата-кун так говорит. На этом расследование официально завершилось. — Всё будет в порядке, как только я приберу вещи. Обсудим это позже. Когда толпа разошлась, Хирата едва заметно кивнул Кумагаве и жестом попросил его следовать за собой. Аянокоджи, понимая, что происходит, решил тоже вмешаться — просто чтобы прояснить любые недоразумения. Когда они отошли на расстояние, где их не могли услышать остальные, Хирата глубоко вздохнул и потер висок, поворачиваясь к Кумагаве. — ...Я даже не хочу спрашивать, но должен. Почему это было в твоем кармане? Ты... взял белье Каруизавы, Кумагава-кун? — Нет. Не я. Прежде чем Хирата успел ответить, вмешался Аянокоджи. Поскольку Хирате явно было трудно поверить Кумагаве, лучше было прояснить ситуацию, пока она не вышла из-под контроля. Хирата на мгновение погрузился в свои мысли. — Понятно. Значит, это точно не Кумагава-кун. Но я не думаю, что Ике-кун или Ямаучи-кун сделали это. Будь они преступниками, они бы, скорее всего, не положили белье в свои собственные сумки. Они бы спрятали его в другом месте. Обычная сообразительность Хираты спасла Кумагаву. Хотя он не был до конца уверен, был ли Кумагава настоящим вором или нет, объяснение Аянокоджи охватило достаточно деталей, чтобы Хирате не пришлось допытываться дальше. — Но мы узнали одну плохую новость. Если белье оказалось в сумке Ике-куна, то велик шанс, что преступник — кто-то из нашего класса. — Да... Палатка девочек находилась всего в нескольких метрах — там спали Каруизава и остальные. До этого инцидента их вещи лежали снаружи, без защиты, прямо как у мальчиков. Если бы кто-то захотел что-то украсть, это было бы легко. Сам Аянокоджи на второй день без проблем копался в сумке Ибуки. — Когда оно было украдено? — спросил Хирата. — Судя по временным рамкам, весьма вероятно, что преступление было совершено около рассвета, после пяти часов утра, — ответил Аянокоджи. Даже если они сузили временные рамки, список подозреваемых всё еще был слишком широк. — Временные рамки не важны — важно только то, как и зачем оно было украдено. Аянокоджи и Хирата переглянулись. Они не ожидали, что из уст Кумагавы вылетит нечто, напоминающее здравый смысл. Пока что они решили промолчать и дать ему продолжить. — Допустим, преступник действительно украл его на рассвете. Неужели вы думаете, что он был бы настолько глуп, чтобы рискнуть попасться, когда люди уже начинают просыпаться? Не было бы безопаснее сделать это раньше, когда все спали? — Это... логично. — В конце концов, акт кражи и акт подбрасывания улик не обязаны происходить одновременно, верно? Это был типичный для Кумагавы окольный способ сказать очевидную вещь. Но в данном случае он был прав. — Ну, в любом случае, если эта информация станет достоянием общественности, наш класс понесет огромный удар. Я хочу этого избежать. Вот почему я хочу найти мирный способ уладить дело с преступником. — То есть, иными словами, ты собираешься скрыть правду? — уточнил Аянокоджи. — Скрыть? Не самый удачный выбор слов, но я ничего не могу поделать, если люди воспримут это так. Даже если один из парней окажется виновным, я считаю, что лучше оставить правду в тайне. В том, как Хирата это сформулировал, было что-то странное, но Аянокоджи не стал возражать. — Я понимаю. Я сообщу тебе первому. Идет? — Спасибо. А ты что скажешь, Кумагава-кун? — Не беспокойся обо мне. Я даже правду не умею говорить толком. Хирата воспринял этот двусмысленный ответ как согласие. — Ну что ж, я вернусь к делам. Аянокоджи смотрел вслед уходящему Хирате, плечи которого заметно поникли под грузом ожиданий класса. Он не понимал, почему Хирата так отчаянно пытается разрешить всё мирным путем. — М-да, этот парень действительно много на себя взвалил. Мне его почти жаль. Если он продолжит в том же духе, однажды он просто сломается. — Ты на удивление хорошо справился. Я ожидал, что ты скажешь что-то более... провокационное. — Что, ты имеешь в виду признание, что я украл их ради острых ощущений и обвинение общества в непонимании моих извращенных желаний? Прости, я лжец, а не дурак. — Разве ты не говорил, что ненавидишь лжецов? — ............ «Ну да...» Кумагава не ответил, просто наклонив голову с туманной улыбкой. Аянокоджи решил не настаивать. Не было смысла ожидать последовательности от того, кто сделал привычкой противоречить самому себе. Прежде чем их разговор успел продолжиться, снаружи палатки раздался голос. — Не могли бы все собраться здесь? Аянокоджи и Кумагава вышли и увидели Хирату, стоящего в центре напряженного круга. Каруизава стояла рядом, дрожа от гнева, ее глаза были красными и опухшими. — Мы не можем доверять парням. Нам абсолютно невозможно оставаться в одном месте с ними! — отрезала она. — Но возникнут проблемы, если парни и девушки будут жить порознь, тебе не кажется? Тест почти закончен. Поскольку мы все друзья, нам нужно верить друг другу и сотрудничать. — Может, ты и прав. Но мы не выносим пребывания в одном месте с ворами трусов! — Каруизава отказалась отступать. Шинохара, шагнув вперед, схватила ветку и начала чертить линию на земле. — Мы считаем, что преступник — парень, поэтому мы проводим разделительную черту между мальчиками и девочками. Мальчикам категорически запрещено заходить на нашу сторону. И вот так разгорелся очередной полномасштабный конфликт. Мальчики понимали ситуацию — кража девичьего белья явно выходила за рамки. Но раз уж девочки были так упрямы, считая их всех подозреваемыми без каких-либо доказательств, со стороны мальчиков закономерно начало нарастать сопротивление. — Что думаешь, Кумагава? — спросил Аянокоджи, ожидая какого-нибудь случайного замечания. Тишина. — Кумагава? Он повернул голову — но Кумагавы и след простыл. — ...... Аянокоджи осмотрел окрестности, но того нигде не было. За ничтожно короткое время он полностью исчез с места событий. Ему не хотелось думать о том, что произойдет, когда Кумагава вернется позже. 『』『』『』『』『』 — И вот что случилось. Кумагава закончил свой рассказ. Сейчас он находился в лагере класса B. И Ичиносе, и Канзаки были ошеломлены неожиданным поворотом событий. Они предполагали, что у класса D хватает проблем, но скандал с кражей нижнего белья? Это превосходило все их ожидания. Ичиносе, вечная оптимистка, выглядела обеспокоенной, но всё же сумела выдавить слабую понимающую улыбку. Канзаки, напротив, стоял скрестив руки, его выражение лица было нейтральным, но явно настороженным. — Ужасный класс, верно? Какой идиот и ничтожество попытался бы украсть девичьи трусы? Я имею в виду, они же даже не для этого нужны. В том, как он это сформулировал, было что-то странное. Ичиносе и Канзаки переглянулись, прежде чем Канзаки взял на себя инициативу спросить. — Что ты имеешь в виду? — Хм-м-м? Зачем воровать предмет одежды? Предназначение девичьих трусиков в том, чтобы их носили, верно? Так зачем забирать что-то у его предназначения и оставлять себе просто кусок ткани? Это как украсть лампочку и никогда ее не вкручивать. Ты просто остаешься с бесполезным куском стекла в руках. Только идиот стал бы так делать. — ....... Ичиносе моргнула, переваривая его слова, в то время как Канзаки заметно напрягся, его лицо дернулось, словно он хотел что-то сказать, но не имел ни малейшего представления, с чего начать. — Это, э-э... довольно своеобразный взгляд на вещи, — осторожно произнесла Ичиносе. — В любом случае, зачем именно ты здесь? Сомневаюсь, что ты пришел только ради того, чтобы рассказать нам о беспорядке в твоем классе, — Канзаки быстро сменил тему. — О, я просто решил заглянуть в гости. В моем классе сейчас идет война, так что я подумал, что не мешало бы на время дезертировать в лагерь противника. — Ты говоришь об этом так, будто это какое-то поле боя... — Ичиносе вздохнула. — А разве нет? Я имею в виду, когда девчонки начинают чертить линии фронта палками на земле, это официально означает, что мы вошли в зону боевых действий. — То есть ты просто убегаешь? — Я предпочитаю называть это стратегическим отступлением. К тому же, я всё равно мало чем могу там помочь. Вор белья — не я, так что мне, честно говоря, плевать, чем всё закончится. — ...И у тебя нет никаких идей, кто настоящий виновник? — Без понятия. Но если бы мне пришлось гадать... это наверняка кто-то, кто любит создавать проблемы больше, чем нижнее белье. Этот ответ, при всей его расплывчатости, не принес им особого облегчения. Но прежде чем Ичиносе или Канзаки успели продолжить расспросы, Кумагава вдруг хлопнул в ладоши. — Впрочем, хватит об этом. Как насчет того, чтобы показать мне тут всё? Лагерь класса B кажется куда более приятным местом для жизни, чем мой старый лагерь. Может, я даже переведусь к вам. — Нельзя просто взять и перевестись в середине экзамена, знаешь ли... — Ичиносе вздохнула, но к ней вернулась улыбка — она была невольно заинтригована. Канзаки, однако, не был настроен на развлечения. — Ты ведь не планируешь устраивать здесь проблемы? — Я? Проблемы? Ни в коем случае. Я всего лишь простой, честный ученик, ищущий место, которому мог бы принадлежать. Ни один из них не выглядел убежденным. Но они всё равно повели его за собой. Лагерь класса B во многих отношениях был полной противоположностью лагерю класса D. По сравнению с хаотичными междоусобицами и недоверием среди одноклассников Кумагавы, здесь царила атмосфера дружбы и стабильности. Однако, прогуливаясь, Кумагава заметил нечто любопытное. Ичиносе незаметно уводила его от определенных зон, избегала некоторых разговоров и тщательно контролировала темы, которые они обсуждали. — Хм-м-м, понятно, понятно. Значит, даже у класса B есть свои секреты, а? — Ну-ну, у каждого класса есть вещи, которыми они предпочли бы не делиться, верно? — Ичиносе лучезарно улыбнулась. — Конечно. Но это довольно странно, ведь ты всегда кажешься такой открытой, Ичиносе-чан. Она не ответила сразу. Вместо этого она продолжала вести его через лагерь, пока, наконец, не остановилась в затененном месте, где почти не было людей. — ...Кстати об этом, в прошлый раз мы говорили о том, что значит быть лидером, помнишь? — О? Значит, ты уже приняла решение? Ичиносе заколебалась. — Не совсем... Как бы я ни думала, альянс действительно кажется лучшим выбором. Но... Кумагава-кун, каким лидером ты ожидаешь меня увидеть? Кумагава посмотрел на нее мгновение, прежде чем слегка наклонить голову. — Ичиносе-чан, кажется, ты в плену какого-то заблуждения. Я никогда не ожидал, что ты изменишь свой стиль лидерства, я лишь спросил, в чем твой приоритет. — Мой... приоритет? Ичиносе моргнула, немного опешив от его слов. Она не совсем понимала, что он имеет в виду. Разве приоритетом лидера не всегда является его класс? Их успех? Их единство? Это ведь просто здравый смысл, разве нет? — Да. Твой приоритет. — Я вообще никогда не ожидал, что ты будешь идеальным лидером. Для тебя это было попросту невозможно. Быть одновременно доброй и решительной — для тебя сейчас это слишком. Пока ты не изменишь свой менталитет, это попросту невозможно. — Ты не из тех, кто делает жестокий выбор ради победы. Но ты также знаешь, что одна лишь доброта не поможет твоему классу выжить, верно? Вот почему ты колеблешься. — ...Но разве это не нормально? Разве я не должна тщательно обдумывать решения, которые затрагивают моих одноклассников? — Конечно. Но проблема не в этом, Ичиносе-чан. Проблема в том, что... ты боишься брать на себя ответственность за выбор, который может кому-то навредить. Лицо Ичиносе застыло. — Видишь, вот почему я спросил, в чем твой приоритет. В том, чтобы защитить свой класс от страданий? Или в том, чтобы самой не стать той, кто причиняет эти страдания? Это две разные вещи. Ичиносе замолчала. — Если ты не хочешь делать сложный выбор, так и скажи. Ты можешь положиться на кого-то другого, кто сделает грязную работу, пока ты будешь сохранять свои руки чистыми. Это тоже один из способов руководить, знаешь ли. — Это... Ичиносе мягко выдохнула, приходя в себя. — ...Я понимаю, что ты говоришь, Кумагава-кун. Но я не думаю, что всё так просто. — О? И почему же? — Я не думаю, что лидер — это просто тот, кто делает выбор, жестокий или нет. Я верю, что настоящий лидер — это тот, кто может вести людей за собой, не заставляя их чувствовать себя брошенными. Даже если мне придется делать трудный выбор, я не сделаю этого так, чтобы мои одноклассники почувствовали, будто я ими жертвую. Взгляд Ичиносе был твердым. — Хм-м-м, понятно, понятно. Это хорошая мысль, Ичиносе-чан. Очень оптимистичная, прекрасная и добросердечная мысль. Но... — Кумагава тихо усмехнулся. — Знаешь, что говорят об идеалистах? Они ломаются сильнее всех, когда реальность идет не по их сценарию. — ...Я не сломаюсь. — О-о-о? Неужели? Это потрясающе, Ичиносе-чан. Если ты говоришь это с такой уверенностью, то, возможно, ты даже более совершенна, чем она. — ...Она? Улыбка Кумагавы стала чуть шире. — Ага. Одна идеальная девушка, которую я когда-то знал. Если бы этот мир был мангой, она была бы главной героиней. Она была воплощением справедливости, силы и всего доброго в мире. Тот тип людей, который идеален во всём, за что берется. Что бы она ни задумала, она всегда в этом лучшая. Она могла делать что угодно и побеждать во всём. Ичиносе слегка наклонила голову. — Она звучит... невероятно. — Вот почему, Ичиносе-чан, я не думаю, что тебе стоит пытаться быть идеальной. Если ты будешь слишком стараться быть всем для всех, ты можешь в итоге стать никем. Пальцы Ичиносе слегка сжались, пока она переваривала его слова. — ...Тогда что мне делать? — Просто уже сделай выбор. Ты можешь сидеть и размышлять сколько угодно, но в конце концов мир не будет тебя ждать. Ты либо действуешь, либо действуют на тебя. Вот и всё. Ичиносе хранила молчание, погруженная в свои мысли. Канзаки молча наблюдал за разговором со стороны. Он внимательно следил за реакцией Ичиносе, оценивая ее состояние. Пока Ичиносе молчала, всё еще погруженная в раздумья, Канзаки воспользовался случаем и шагнул вперед. — ...Кумагава. Можно тебя на пару слов? — Хм? Что такое? Канзаки жестом предложил Кумагаве отойти немного подальше от Ичиносе. Как только они оказались на приличном расстоянии, Канзаки выдохнул и посмотрел на Кумагаву. — Спасибо. — А? Спасибо за что? — За то, что ты сказал Ичиносе. — Тебе придется уточнить, Канзаки-кун. Я много чего говорю, знаешь ли. Канзаки вздохнул. — Я не знаю, каковы были твои истинные намерения, но образ мыслей Ичиносе... Он отличается от моего. Я всегда считал, что ее доброта — это одновременно и ее величайшая сила, и ее величайшая слабость. Она хочет вести за собой, но не хочет никому причинять боль. Она хочет делать выбор, но не хочет ничем жертвовать. Это противоречие всегда беспокоило меня. — Хм-м-м, понятно, понятно. Значит, ты хочешь сказать, что мои слова помогли подтолкнуть ее в нужном направлении? — ...Я не знаю. Но если она начнет думать о лидерстве более реалистично, хотя бы немного, то это уже шаг вперед. Он был искренне благодарен, если это было так. Ичиносе обладала сильным влиянием, и ее оптимизм был одной из главных сильных сторон класса B. Но порой слепая вера в людей могла стать слабостью. Если она начнет смотреть на руководство с более практической точки зрения, в долгосрочной перспективе это пойдет их классу только на пользу. Кумагава, однако, похоже, больше не был особо заинтересован в этой теме. Вместо этого он хлопнул в ладоши, словно внезапно о чем-то вспомнив. — Ах, кстати, раз уж заговорили о лидерах, вы не хотели бы узнать, кто лидер класса А? Канзаки немедленно прищурился. — Ты знаешь? — Конечно. Я человек многих талантов. — ...Насколько достоверна эта информация? — Хм, хороший вопрос. Примерно так же достоверна, как заявление рыбы о том, что она умеет летать. Но я имею в виду — кто сказал, что рыбы не могут летать при определенных обстоятельствах? — ........ Канзаки молча уставился на Кумагаву. — Ладно, ладно. С тобой совсем не весело, Канзаки-кун. Лидер класса А — Яхико. Ну, тот мелкий последователь Кацураги-чана. Разумеется, он не собирался принимать слова Кумагавы на веру. — Ты мне не веришь, так? — Конечно. Не было никаких причин так легко доверять словам Кумагавы. Это было соревнование между классами, и если у Кумагавы была информация, значит, он получил ее каким-то образом. Был шанс, что он откровенно лжет или скармливает им дезинформацию. — Но допустим, то, что ты говоришь — правда. Зачем тебе рассказывать это нам? Это была та часть, которую Канзаки не мог понять. Информация была ценной. В подобном тесте раскрытие чего-то столь важного, не ожидая ничего взамен, было необычным. — Я довольно мелочный человек, знаешь ли. Люблю прикрутить кого-нибудь гигантским болтом, если они не выполняют мои требования. И класс А по чистому совпадению подошел под это условие. — Ты заключил какую-то сделку с классом А? — С чего ты это взяла? — ...Но ты сказал, что класс А не выполнил твое требование. — И при чем здесь это? — ...... Канзаки чувствовал, что его водят кругами. — В любом случае, я ненавижу класс А. Ненавижу элиту. И хочу стащить их вниз. Он повернулся, чтобы посмотреть на Ичиносе, которая уже некоторое время молчала. Ее руки были скрещены на груди, а выражение лица — задумчивым. Казалось, она действительно размышляла над их с Кумагавой предыдущим разговором. — Эй, Ичиносе. Она моргнула и повернулась к нему. Канзаки быстро объяснил то, что Кумагава рассказал ему о лидере класса А. Ичиносе внимательно выслушала, кивая в такт, но выражение ее лица оставалось противоречивым. После короткой паузы она посмотрела на Кумагаву. — Ты говоришь правду, Кумагава-кун? — Моим словам действительно так трудно доверять? Мне что, показать свою карточку лидера, чтобы вы мне поверили? — !!! Это заявление заставило и Канзаки, и Ичиносе вздрогнуть. Кумагава только что фактически признал, что он является лидером класса D на этом экзамене. Лидер был ключевой фигурой в стратегии класса — раскрытие этой информации могло обернуться катастрофой. И всё же Кумагава выдал это, не задумываясь, будто это не значило ровным счетом ничего. Было не по себе от того, с какой легкостью он делал подобные смелые заявления. — У тебя... правда есть твоя карточка лидера? — осторожно спросила Ичиносе. — Вы бы поверили мне, если бы я сказал, что нет? — ...Нет. — Вы бы поверили мне, если бы я сказал, что да? — ...Тоже нет. Без лишних слов Кумагава небрежно полез в карман и выудил оттуда карточку. Он поднял ее так, чтобы они могли видеть. — ...... И Ичиносе, и Канзаки замерли. Карточка была настоящей. На ней было напечатано имя «Кумагава Мисоги». Ошибки быть не могло — это была официальная карточка лидера, идентичная по дизайну той, что носили в классе B. Ичиносе сглотнула. Она ожидала, что он скажет какую-нибудь нелепость или, может, уклонится от вопроса со своим обычным бредом. Вместо этого он совершил нечто куда более экстремальное — он преподнес им величайший секрет стратегии класса D на серебряном блюдечке. — ...Ты предаешь свой класс, Кумагава-кун? — спросила она необычно серьезным голосом. — О чем ты? Это явно не моя вина, что вы мне не верите. Поэтому, чтобы завоевать ваше доверие, я просто показал свою карточку в качестве жеста искренности, чтобы вы могли доверять моему слову. Так что это не моя вина. — Эта логика абсолютно извращена. — Э? Но ведь это правда, разве нет? Это ваша вина, что вы во мне сомневались, так что мне пришлось доказывать свою правоту. Именно так поступают честные люди, верно? Или ты хочешь сказать, что доверие должно строиться на необоснованной вере? Это было бы ужасно наивно с твоей стороны, Ичиносе-чан. Ичиносе тихо вздохнула. — Что более важно... знают ли остальные твои одноклассники, что ты показываешь это нам? — Не-а. Но разве это имеет значение? В конце концов, я лидер. Это значит, что я могу принимать собственные решения. Кумагава небрежно сунул карточку обратно в карман, как будто это был не более чем лишний чек. — Что ж, Ичиносе-чан, Канзаки-кун, было весело. Но, думаю, я засиделся. Ичиносе моргнула. — Ты уже уходишь? — Ага. У меня еще есть дела. — Кумагава одарил ее беспечной улыбкой. — Но не забудь, Ичиносе-чан. Я всё еще жду твой ответ. С этими словами он развернулся и зашагал прочь, покидая лагерь класса B. Ичиносе и Канзаки стояли там, молча глядя в спину его удаляющейся фигуре. — Что... это было? — Понятия не имею. 『』『』『』『』『』 Кумагава забрел вглубь леса, засунув руки в карманы и напевая бессмысленную мелодию. Он намеревался вернуться в лагерь класса D, но где-то по пути — когда он уже был рядом с ним — он внезапно свернул с главной тропы, небрежно обходя лагерь по кругу. — Хм-м~ Хм-м~ Хм-м~ ♪ Держа в голове конкретную цель, он позволил ногам нести себя к этому особому месту. Даже если он был лидером, у него не было причин оставаться с остальными. Не то чтобы он им был нужен. Скорее наоборот — дела, вероятно, шли куда глаже, когда его не было рядом. Он продолжал идти, отводя низко свисающие ветви и осматривая окрестности. Это было тихое, уединенное место — не слишком далеко от лагеря класса D, но достаточно далеко, чтобы никто случайно туда не забрел. Толстые корни деревьев переплетались на земле, а пятна заросшей травы делали ландшафт неровным. Затем, пройдя пару минут, совсем недалеко от лагеря класса D, он наконец добрался до цели. — Ну что ж... Кумагава расплылся в нелепой улыбке. — Как бы мне с этим немного поразвлечься...?