Том 3: Улыбаться и не улыбаться

『』『』『』『』『』 — Ха... Ха... Ха... Ибуки бежала сквозь лес, стараясь как можно сильнее оторваться от лагеря класса D. Это место было сущим кошмаром. Она ожидала определенной степени разобщенности, но класс D оказался еще большим сбродом, чем она думала. Даже при всех проблемах класса C, там всё было не настолько плохо. Хотя не всё прошло по плану — нет, если честно, вообще ни черта не прошло по плану — она всё же достигла своей цели. Она взглянула на карточку в руке. «Кумагава Мисоги». Это была карта лидера класса D. Она не ожидала, что они выберут самого проблемного ученика во всей школе, но в каком-то смысле это было логично. Уйдя на приличное расстояние от лагеря, Ибуки подошла к приметному дереву и принялась копать у его корней. Она подхватила лежащий рядом камень, чтобы дело шло быстрее. Грязь забивалась под ногти, но она не обращала внимания. Вскоре она откопала фонарик и беспроводную рацию, завернутые в винил. Затем — БУМ! Внезапный взрыв прогремел у нее за спиной. Вздрогнув, Ибуки резко обернулась, выискивая источник шума. Всё произошло слишком быстро, но судя по звуку и времени — — ...Удар молнии? Судя по направлению, попало прямо в лагерь класса D. Ибуки выдохнула, покачав головой. Казалось, несчастья преследуют класс D, куда бы они ни пошли. По тем или иным причинам они всегда заканчивают катастрофой. — ...В этом классе есть кто-то проклятый, что ли? — пробормотала Ибуки себе под нос, после чего повернулась к рации и включила её. Она быстро передала свои координаты на ту сторону, понимая, что ожидающий ее человек, скорее всего, уже теряет терпение. Через несколько мгновений она заметила вдали слабый отблеск света. Он мигнул дважды, затем трижды — сигнал. Ибуки подняла фонарик у ног и ответила тем же паттерном. Приближающийся свет становился всё ярче, прорезая лесную тьму. И вот она увидела его лицо. Раздражающее лицо, которое ей совсем не хотелось видеть. Появился Рьюен. — Йо. Отличная работа, Ибуки. Ты хорошо справилась. — Естественно, нет? — сухо ответила она. — Естественно? Если бы ты до этого момента не наделала ошибок, мне бы не пришлось рисковать и тащиться сюда. — Тут уж ничего не поделаешь. Я не планировала, что цифровую камеру украдут. Изначально её план был прост. Она должна была сфотографировать карту лидера на камеру и уйти, не оставив следов. Этого было бы достаточно в качестве неоспоримого доказательства. Не было бы нужды в лишнем риске, и ей вообще не пришлось бы связываться с Рьюеном. Но всё пошло не так. Цифровую камеру, которую она спрятала в сумке, украли. К счастью, рацию и все остальные подозрительные предметы она хранила отдельно, зная, что камера — самая важная улика. Тем не менее, она не ожидала, что та исчезнет. Она полагала, что камера в её собственной сумке будет в безопасности — в конце концов, ни у кого не было причин обыскивать её вещи. Но она всё равно пропала. Конечно, она сразу заподозрила кого-то из класса D. Сначала она обыскала вещи девочек, но ничего не нашла. В качестве подозреваемых остались только парни. Но будучи посторонней, она никак не могла потребовать обыска их пожитков — тем более ради камеры. Если бы она заикнулась об этом без доказательств, это лишь вызвало бы подозрения в её адрес. Поэтому ей нужно было оправдание. Именно тогда ей пришла в голову идея подбросить нижнее белье Каруизавы в сумку одного из парней. Так у девочек появился идеальный повод потребовать обыска. Это создало бы достаточное напряжение между парнями и девушками, чтобы они ополчились друг на друга, а она в процессе смогла бы незаметно вернуть свою украденную камеру. Или, по крайней мере, таков был план. Но в итоге, даже после всего этого хаоса, камеру так и не нашли. И всё же, благодаря череде совпадений и чистому невезению класса D, ей удалось стащить карту лидера именно в тот момент, когда Кумагава свалился в грязь. — Ну, и где карта? — Вот она. — Она вытащила её из кармана и протянула ему. Рьюен посветил фонариком на карту и подтвердил, что на ней четко выгравировано имя «Кумагава Мисоги». — Хах, значит, этот таракан и правда лидер. А я думал, он просто играет в психологические игры. — Он повернулся к Ибуки. — Теперь, когда мои подозрения подтвердились, мы можем переходить к следующей фазе. — Ты уверена, что готова к этому? Я не буду сдерживаться, знаешь ли. — Ибуки хрустнула костяшками пальцев. Рьюен широко развел руки, почти издевательски, словно приглашая её к атаке. — Кукуку... Давай, Ибуки. Она не колебалась. Ибуки нанесла удар прямо ему в лицо, вложив в него всё своё разочарование и ненависть. Она ненавидела этого человека. И всё же этот ублюдок принял удар стоически, даже не вздрогнув, когда началось форменное одностороннее избиение. Как только её кулак встретился с лицом Рьюена, она добавила еще один удар в челюсть. Потом еще. И еще. Рьюен пошатывался, но не падал. Он едва поднимал руки, чтобы защититься. Через несколько минут Ибуки наконец остановилась, тяжело дыша. Рьюен вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и тихо усмехнулся. — Кукуку... Неплохо. Ты действительно вложила в это душу, а? Ибуки раздраженно цокнула языком. Сколько бы она ни била его, он не менялся. Даже сейчас, несмотря на синяки и ссадины, он вел себя так, будто ничего не произошло. — Тц. Ты серьезно бесишь. Рьюен снова рассмеялся, отступая назад. — В любом случае, меня здесь не было. С остальным разберешься сама. И с этими словами он развернулся и исчез в темноте, оставив Ибуки наедине с её мыслями и негодованием. Через пару минут после исчезновения Рьюена начался дождь. Тяжелые капли забарабанили по земле, заглушая звук приближающихся шагов. Но Ибуки не нужно было оборачиваться, чтобы понять — кто-то пришел. — Я знаю, что ты там. Подойди и убедись сам. Здесь никого больше не должно быть. Осторожность — это прекрасно, но не трать время впустую. Из теней вышел мужчина. Кацураги из класса A. В отличие от Рьюена, Кацураги был степенным и надежным, из тех людей, что ценят дисциплину и порядок превыше всего. Контраст между ними был почти комичным. Ибуки полезла в карман и протянула карту лидера класса D. Кацураги взял её и посветил фонариком. На поверхности было четко выгравировано имя «Кумагава Мисоги». — Похоже на оригинал, — сказал он. — Теперь ты убедился? Даже с неоспоримым доказательством в руках лицо Кацураги оставалось настороженным. Ибуки слышала, что он чрезмерно осторожен, но это граничило с паранойей. Почти как болезнь. Рьюен уже изложил ей основные детали плана. Всё, что ей нужно было делать — это следовать инструкциям. Не то чтобы ей нравилось выполнять его приказы. На самом деле, она это ненавидела. Но как бы она его ни презирала, она не могла отрицать, насколько мастерски он умел быть абсолютной мразью. — Тебе удалось довольно успешно внедриться в класс D. Тебя не подозревали? — спросил Кацураги. — При обычных обстоятельствах — безусловно. Но что касается моих методов, то это профессиональный секрет. Ибуки неосознанно потерла щеку. Когда она только начинала свою шпионскую операцию, Рьюен ударил её — просто чтобы её ложь выглядела убедительнее. Таким уж он был человеком. Но боль и ненависть, которую она к нему чувствовала, были самыми что ни на есть настоящими. — Тебе ведь уже сообщили детали, верно? — спросил он. — Да, я слышала в общих чертах. Она знала о сделке с классом A от Рьюена. В обмен на то, что класс A потратит свои очки на этом экзамене, Рьюен заключил с ними контракт — предложив определенное количество ежемесячных классных очков в качестве компенсации. Рьюен не назвал ей точную цифру, но её нетрудно было представить. Это было в его духе. Сделка, при которой класс A тратит ресурсы в краткосрочной перспективе, но обеспечивает выгоду в долгосрочной? Это было решение, очень характерное для Кацураги. А Рьюен? Он, вероятно, и не собирался выполнять свою часть уговора. Ибуки знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он не из тех, кто играет честно. Его интересовал только результат. Если предательство так называемых союзников даст ему преимущество, он не задумываясь сделал это. Ей не было дела до того, какой план замышляет Рьюен, но она должна была признать — он опасен не без причины. — ...Ну? И что дальше? — спросила она, скрестив руки на груди. Кацураги протянул ей руку. Ибуки нахмурилась. — Какого черта ты делаешь? — Скрепляю нашу сделку. Раз уж Рьюена здесь нет, я полагаю, ты его доверенное лицо. У неё дернулась бровь. «Доверенное лицо?» Слышать такое — особенно от него — было выше всяких сил. Если Рьюен был ядовитой змеей, ползающей во тьме, то она... кто, его почтовый голубь? Просто выполняет приказы без лишних вопросов? Противно. Тем не менее, выбора у неё не было. С раздраженным вздохом Ибуки пожала руку Кацураги, скрепляя договор. После рукопожатия Ибуки без колебаний отвернулась. Для неё работа была закончена. У неё не было причин оставаться на этом проклятом острове ни секундой дольше. Но стоило ей собраться уходить, как Кацураги подал голос. — Что ты будешь делать теперь? Ибуки шумно выдохнула носом, не скрывая раздражения. — Я выбываю. Мне нет смысла здесь торчать. Возвращаюсь на лайнер наслаждаться остатком отпуска. Кацураги внимательно посмотрел на неё. — А как же Рьюен? — Он выбыл, разумеется. — Ибуки пожала плечами. — Вот как... — пробормотал Кацураги, глубоко задумавшись. — Ты закончил с вопросами? — Да. Можешь идти. Не говоря больше ни слова, Ибуки развернулась на каблуках и исчезла в пелене дождя, оставив позади и этот остров, и катастрофу класса D. Кацураги смотрел, как она скрывается в темноте. Он остался стоять посреди леса один, и звук дождя заполнял тишину. — ...Лгунья. Он полез в правый карман и вытащил фотографию. Тусклый свет фонарика осветил изображение — Рьюен Какэру, стоящий перед костром. Ибуки утверждала, что Рьюен выбыл, но это было неоспоримое доказательство того, что он всё еще на острове. Кацураги полагал, что класс C полностью снялся с экзамена. Это был логичный вывод, учитывая, что все их ученики якобы выбыли. Но теперь он знал правду — класс C не сдался. И Рьюен Какэру всё еще действует за кулисами. Так был подтвержден настоящий лидер класса C. 『』『』『』『』『』 Настроение в классе D было хуже некуда. С выбыванием Ике и пропажей карты лидера Кумагавы ситуация и так была катастрофической. Боевой дух был в руинах, а шансы на восстановление — мизерными. Некоторые парни, уже измотанные и разочарованные, заговорили о том, чтобы последовать примеру Ике и тоже выбыть. Жалобы становились всё громче, и на мгновение показалось, что класс D полностью развалится. Но Хорикита вмешалась прежде, чем это случилось. Она напомнила им, что каждое очко имеет значение. Даже если они уже много потеряли, сдаться сейчас — значит сделать всё еще хуже. То, как она говорила — спокойно, резко и уверенно — заставило их заколебаться. Хирата тоже пытался помочь, но он выглядел настолько опустошенным, что его присутствие почти ничего не меняло. В конце концов парни неохотно отступили. Может, сработала логика, может, чистая сила воли Хорикиты, а может, их подкупила её красота. Но это не значило, что они перестали злиться. И тут рядом с лагерем ударила молния, и в мгновение ока вспыхнуло пламя. Сухие дрова и припасы загорелись, огонь стал быстро распространяться. Паника разлетелась со скоростью лесного пожара, точь-в-точь как само пламя, пожирающее их стоянку. К счастью, дождь, начавшийся всего пару мгновений назад, оказался достаточно сильным, чтобы потушить разрастающийся ад. Насколько же хуже всё могло стать? Сейчас у класса D из-за сложившейся ситуации даже не было времени злиться на Кумагаву. Аянокоджи, наблюдая за тем, как огонь затухает, безучастно пробормотал: — Ну, это быстро зашло далеко. — Не говори просто «всякое случается». Ты так произносишь это, Аянокоджи-кун, будто это чужие проблемы, — прокомментировал Кумагава в довольно раздражающей манере. — Разве нет? Всё это началось из-за тебя. — Э-э? Это довольно несправедливо, тебе не кажется? Я имею в виду, я действительно потерял карту, но я не приказывал небу швырять в нас молнии. В этой части точно нет моей вины. Даже сейчас, когда вокруг них всё в буквальном смысле горело, Кумагава оставался таким же несерьезным, как и всегда. Аянокоджи уже слышал шепотки за их спинами — половина хотела обвинить Кумагаву, а другая половина была слишком напугана, чтобы об этом думать. Но кто бы ни был виноват, одно было ясно — класс D полностью потерял контроль над ситуацией. — Говоря о твоей карте, похоже, Ибуки действительно её украла. — О? Это довольно грубо, Аянокоджи-кун. Обвинять такую хрупкую девушку, как Ибуки-чан, в краже. — Тогда где твоя карта? — ...Ах, ну, это хороший вопрос. Аянокоджи проигнорировал явное притворство Кумагавы и продолжил. — В тот момент, когда ты упал в грязь, она была единственной, кто находился достаточно близко, чтобы схватить её. Тогда всё внимание было приковано к тебе. Никто бы не заметил, как она забирает её в этой неразберихе. — Это довольно логичный вывод, Аянокоджи-кун. Почти так, будто ты сам видел, как это произошло. — Не видел. Но учитывая, что она исчезла сразу после этого, всё и так очевидно. — Какая жалость. Мне нравилось быть лидером. Проигнорировав его бред, Аянокоджи снова перевел взгляд на костер. Ситуация ухудшалась с каждой секундой, и прямо сейчас им нужно было что-то предпринять. Но с потерей карты лидера одно из их ключевых преимуществ на этом экзамене уже испарилось. — Я видел, куда направилась Ибуки. — О? Неужели? — Аянокоджи проигнорировал сарказм. — Она ускользнула в тот момент, когда ты упал в грязь. Она направилась в сторону, противоположную кораблю. Аянокоджи мельком заметил, как Ибуки улизнула. Это длилось лишь мгновение, но этого было достаточно. Как только Кумагава повалился в грязь, а спор между парнями и девушками обострился, она воспользовалась шансом. Двигаясь стремительно, она скрылась за деревьями, направляясь в глубь леса. — Вот как... — У нас всё еще есть шанс. Если мы пойдем за ней сейчас, то сможем вернуть карту до того, как она передаст её сообщнику. Но мы не можем брать с собой слишком много людей. — О? И почему же? — Если мы возьмем слишком много людей, мы привлечем внимание. Не только Ибуки, но и любого другого, кто скрывается поблизости. Сейчас Хирате, Хориките и остальным нужно сосредоточиться на стабилизации ситуации здесь. Кумагава на мгновение задумался над его словами, прежде чем встать. — Ладно, ладно. Я пойду за тобой, Аянокоджи-кун. В конце концов, я ведь твой друг, верно? — ......... Аянокоджи ничего не ответил. Он просто развернулся и зашагал к лесу, а Кумагава последовал за ним по пятам. Погода была досадной проблемой. Если она станет еще хуже, он может застрять или попасть в аварию. Из-за непогоды было трудно продвигаться вперед без фонарика. Ливни становились всё сильнее, а ветер начинал выть яростнее. Погода была сплошь негативной, вообще никаких благоприятных моментов. Чем глубже они заходили в лес, тем труднее становилось видеть впереди из-за дождя. Аянокоджи мог разглядеть лишь несколько метров перед собой. Земля была скользкой, и если не быть осторожным, можно было споткнуться о корень или даже свалиться с уступа. Звук несущейся воды вдалеке означал, что поблизости может быть река или обрыв. Идти в такую погоду без четкой тропы было опасно. Фонарик почти не помогал. Дождь отражал свет, мешая как следует рассмотреть землю. Тени постоянно смещались, отчего всё выглядело ненадежным. Один неверный шаг, и можно угодить в канаву или того хуже. Аянокоджи оглянулся на Кумагаву, который шел следом, как будто у него не было ни единой заботы в мире. Даже в таких условиях он выглядел совершенно непринужденно. Его поза была расслабленной, и он двигался так, словно не беспокоился о том, что может поскользнуться или заблудиться. Аянокоджи нашел это по-своему впечатляющим. — Я выбрал не тот путь? — пробормотал Аянокоджи про себя. Их маршрут закончился крутым, отвесным склоном. Сделай он еще шаг, и упал бы. Он посветил фонариком вниз, но увидел лишь темноту. Там было как минимум десять метров обрыва. К сожалению, он шел в неверном направлении. — Итак, Аянокоджи-кун. Куда мы теперь направимся? Раз уж не похоже, чтобы ты особо колебался в своих шагах. — ... Это было довольно досадно. Если он признает, что сбился с пути, Кумагава, без сомнения, начнет над ним издеваться. А этого он определенно хотел избежать. Тот разберет по косточкам каждую мелкую ошибку, переиначит слова и преувеличит всё до невыносимой степени. Честно говоря, Аянокоджи предпочел бы рискнуть на обрыве. Поэтому вместо этого он сменил тему вопросом. — Кумагава, у тебя самого есть идеи? Относительно местонахождения Ибуки. — У меня нет идей. И с этим местом я тоже не знаком. Но раз уж я доверяю твоему механическому инстинкту, ты можешь направлять меня, как и делаешь сейчас. — ...Механическому? — Ага. Вроде как у робота, полагаю? Раз уж ты всегда мыслишь логически, я предполагаю, что у тебя должен быть план, верно? — ...... Аянокоджи попытался медленно сменить направление, но сразу после этого... Почва под ними просела, и оба потеряли равновесие. Тело Аянокоджи качнулось вперед, но он инстинктивно выбросил руки, вцепившись в ближайшее дерево. Его хватка была крепкой. Кумагаве, однако, повезло меньше. Как только Аянокоджи пришел в себя, он увидел, как Кумагава соскальзывает, и его тело исчезает в темноте внизу. — Ах, Аянокоджи-кун, это довольно плохо! Кажется, я могу умер... Его голос оборвался, когда он исчез во тьме внизу. Аянокоджи прислушался, ожидая звука удара. Но за шумом ливня и воем ветра он ничего не услышал. Темнота поглотила Кумагаву целиком. — ...Это тревожно. Он перехватил дерево поудобнее, стабилизируя свое положение. Почва здесь была неустойчивой — один неверный шаг, и он упадет следующим. Но и просто оставить Кумагаву он не мог. После короткой паузы Аянокоджи принял решение. Ему нужно было найти способ спуститься. Он огляделся в поисках безопасной тропы, но ничего не нашел. Оставался только путь прямо вниз по крутому склону. Не имея особого выбора, он начал спуск. Он согнул колени, держась пониже, чтобы сохранять равновесие. Используя корни деревьев и выступающие камни в качестве опор, он осторожно пробирался вниз. Из-за дождя всё стало скользким, что заставляло его замедляться еще сильнее. В какой-то момент склон стал слишком крутым, чтобы спускаться нормально, поэтому он перенес вес и заскользил, используя руки для контроля скорости. Это было похоже на полет. Добравшись до низа, он посмотрел вверх и увидел, насколько крутым на самом деле был склон. Подняться обратно будет непросто. Но сейчас его приоритетом был поиск Кумагавы. Аянокоджи потребовалось мгновение, чтобы оценить ситуацию. Учитывая высоту падения и каменистую местность, существовал реальный шанс, что Кумагава получил серьезные травмы — или хуже того. Склон был крутым, но не отвесным. Если Кумагаве удалось замедлить спуск, задевая ветки деревьев или приземлившись на более мягкую почву, его шансы на выживание были бы выше. Однако, учитывая дождь и скользкую поверхность, было также возможно, что он бесконтрольно катился, ударяясь о камни по пути. Реалистично говоря, если он приземлился неудачно, он мог сломать кости или потерять сознание. Но если он еще жив, он должен быть где-то поблизости. Аянокоджи направил фонарик вперед и начал поиски. Аянокоджи осторожно двинулся вперед, сканируя местность фонариком. Дождь мешал обзору, а неровная почва представляла постоянную угрозу. Если он не будет осторожен, то может поскользнуться и закончить так же, как Кумагава. Он водил светом по сторонам, пытаясь прикинуть, где мог приземлиться Кумагава, исходя из траектории его падения. Густая листва и зазубренные скалы ясно давали понять, что неудачное приземление могло стать фатальным. Спустя некоторое время он наконец заметил его. Кумагава привалился к дереву, совершенно неподвижный. Присмотревшись, Аянокоджи увидел струйку крови, стекающую со лба и смешивающуюся с дождем, капая на грязную землю. Его форма была местами порвана, а всё тело промокшим насквозь. Похоже, он ударился обо что-то твердое при падении, что лишило его чувств. Аянокоджи присел рядом с ним, проверяя его состояние. Он всё еще дышал, но под этим дождем температура его тела быстро упадет. Оставлять его здесь было нельзя. Без колебаний Аянокоджи взвалил Кумагаву на спину и начал движение. Нести человека без сознания в таких условиях было рискованно. Из-за дождя почва была скользкой, и один неверный шаг мог отправить их обоих кувырком по другому склону. Вдобавок к этому, состояние Кумагавы могло ухудшиться. Если травма головы была серьезной, холодный дождь и постоянная тряска могли сделать всё только хуже. Однако никакого укрытия на виду не было. В глухом лесу не было рукотворных сооружений, где можно было бы укрыться, а пещер поблизости не наблюдалось. У Аянокоджи не было выбора, кроме как положиться на естественное прикрытие. К счастью, деревья здесь были густыми и раскидистыми. Их крупные ветви обеспечивали некоторую защиту от дождя, делая это место лучшим из тех, что он мог найти. Он осторожно опустил Кумагаву на самый сухой из доступных участков земли и снова осмотрел его. Дыхание было ровным, но рана на голове всё еще кровоточила. Аянокоджи молча смотрел на него и вздохнул. — Было бы проще, если бы ты не предлагал свою кандидатуру в лидеры. Непредсказуемый Кумагава только что запутал всё сильнее, чем намеревался Аянокоджи. Нет, пожалуй, точнее будет сказать, что он запутал всё сильнее, чем тот мог ожидать. Но несмотря на это, он не был совершенно бесполезным. Сломанный нож — всё еще оружие. Неисправная отмычка всё еще может открывать двери. И Кумагава... ну, даже если он не был предсказуемым, даже если он не был надежным, даже если он был ходячей катастрофой... Он всё еще был полезен. Несмотря на все его речи о друзьях и товарищах, какими бы пустыми они ни были, именно в этот момент Аянокоджи решил сказать ему свою единственную правду. — Я никогда не считал тебя своим другом. Мне никогда не было дела до тебя как до одноклассника. В этом мире победа — это всё. Твои методы не важны. Мне наплевать, чем придется пожертвовать. Пока в итоге победа за мной, у меня всё будет в порядке. — Так что не волнуйся, Кумагава. Это не твоя вина. ......... — Всё верно, Аянокоджи-кун. Это не моя вина. Аянокоджи был застигнут врасплох внезапным ответом, но его выражение лица ничуть не изменилось. — Но это как-то холодновато. Не мог бы ты хотя бы звучать немного более обеспокоенно? Аянокоджи не ответил сразу. Вместо этого он спокойно наблюдал за Кумагавой, который всё еще лежал там, с кровью, стекающей по лбу. — Я имею в виду, я понимаю. Ты такой человек, но не кажется ли тебе, что это немного несправедливо? Похоже, мой залог дружбы ценится не выше кошачьего наполнителя на обочине. Знаешь ли, мне действительно больно. — Ты очнулся. — Едва-едва. Хотя такое чувство, будто голову раскололи пополам. Я очень сильно ударился. Как будто стальной битой прилетело. Такое чувство, будто кто-то пытается вычерпать мои мозги ложкой. От этого голова болит. — Голова болит? — Ага. Если обычная головная боль заставляет тебя хотеть покончить с собой, то эта заставляет меня хотеть совершить убийство. Аянокоджи холодно посмотрел на него. Учитывая рану, он должен был как минимум находиться без сознания прямо сейчас. И всё же, несмотря на кровь, капающую с лица, Кумагава был странно активен. Адреналин? Нет, дело не в этом. Будь это просто выброс адреналина, его движения были бы более беспорядочными, а болевой порог — искусственно завышенным. Но Кумагава не выглядел как человек, заставляющий себя двигаться через силу воли. Дело было не только в его ментальности — всё его естество было аномальным. — Эй, эй, почему ты так на меня смотришь? Как ни посмотри, здесь я жертва. — ............. Аянокоджи не ответил. Улыбка и пустой взгляд. Два противоположных выражения встретились под дождем.