Глава 4. Между тайной и Хогвартсом, я стану твоей тишиной

День клонился к вечеру, и в небе сгущались серые тучи, словно оно готовилось пролиться не дождём, а молчанием. Сквозь распахнутое окно в комнату проникал свежий ветер — с привкусом грозы и пыли. Тусклый свет лампы рассыпался пятнами на полу, выхватывая из полумрака только самое важное: кресло у камина, чашку с неостывшим чаем… и две фигуры, замершие друг напротив друга. Леонор стояла посреди комнаты, сжав кулаки. Её лицо было побледневшим, глаза горели вопросами, которые нельзя было больше сдерживать. Перед ней — мать. Женщина, чьё лицо, казалось, в одночасье стало чужим. Таким незнакомым. Таким далёким. — Я видела её, — голос Леоноры был низким, почти хриплым. — Метку. Над небом… над головами. И мужчину. Он назвал меня по имени. Тайнирис. Сказал, я похожа на тебя. Женщина вздрогнула. Легко, почти незаметно, но Леонор уловила это. И в ту же секунду — поняла: да, она знала. Всегда знала. — Это имя… — мать закрыла глаза, как будто слышала не голос дочери, а эхо из давно похороненного прошлого. — Я молилась, чтобы ты никогда его не узнала. — Почему? — голос Леоноры стал острее. — Почему ты хранила молчание? Кто он? Кто ты? Что ты от меня прятала? Эванджелина отвела взгляд. На её лице не было страха, только горечь — вязкая, как дым после пожара. — Потому что правда… не избавляет. Она разъедает. Ты думаешь, что хочешь знать. Но есть вещи, Лео, которые нельзя услышать извне. Их можно только прожить. — Не говори со мной загадками! — вдруг резко крикнула девочка. — Я больше не ребёнок, мама! Всё рушится, а ты продолжаешь молчать, как будто это защитит меня! Меня преследуют голоса! Меня звали по имени, которого я не знала! Ты дала мне это имя! — её голос сорвался. — И не сказала, что оно значит! Мать подняла взгляд. Его глубина была пугающей — словно в её глазах клубилось что-то большее, чем боль. Память. Раскаяние. Тьма. — Я пыталась дать тебе другую жизнь, — сказала она наконец. — Там, где не было бы проклятий и меток. Где ты бы могла быть просто девочкой. Не наследницей войны. — Так я всё же наследница? — Леонора шагнула вперёд. — Рождённая во тьме? Как он сказал? Мать посмотрела на на неё разбито. Потом тихо, выдохом произнесла: — Нет. Ты рождена в мире, где любовь была преступлением. Ты была моей надеждой… Но я знала: однажды придёт день, и ты всё узнаешь. Не из моих слов. А из собственной крови. Леонор застыла. Дыхание стало тяжёлым, грудь сжимала паника, в которой тлела уже не только боль — и не только гнев. Страх. — Значит, ты всё знала… И молчала. Всё это время ты была рядом, но не со мной. Ты была чужой. Мисс Пирс сжала руки. Она не подошла ближе — словно понимала: шаг вперёд разрушит остатки того хрупкого, что ещё связывало их. — Я не могла быть тебе матерью в том мире, откуда пришла. Я пыталась быть ею в этом. Но я всегда была тобой горда. Даже когда боялась, что потеряю тебя. На мгновение комната наполнилась тишиной. За окном вспыхнула молния, озарив мгновенно поседевшие пряди в волосах женщины. В этот миг она казалась не грозной и не сильной — а просто уставшей. Израненной. Одинокой. Леонор отвернулась. Что-то внутри неё оборвалось, будто тонкая нить, тянувшаяся всю жизнь, вдруг была перерезана. Она сделала шаг к двери — но остановилась. Спина её дрожала, голос был почти беззвучным: — Он сказал, что война не окончена. Что моё настоящее ещё впереди.— Ты знала и молчала. А теперь — я иду туда одна. Мать тихо выдохнула, сжав губы. — Прости. Я не могу идти с тобой. Но ты найдёшь путь. Потому что ты — не я. Леонор не ответила. Она просто вышла. Дверь за её спиной закрылась мягко, без хлопка — как запоздалое прощание. А Эванджелина осталась в комнате одна. Долго сидела в кресле, не двигаясь, глядя в потемневшее окно. Потом, дрожащими пальцами, достала из ящика старую, обветшавшую фотографию. На ней изображена молодая женщина с глазами, как у Леоноры, и мужчина, лицо которого было наполовину стёрто — временем, проклятием или… упрямым молчанием. Ветер ворвался в комнату, распахнув занавески. И, как будто в ответ, с неба донёсся раскат грома. Но в сердце женщины было лишь одно — затянутое, неподъёмное эхо не сказанных слов. -- Остаток лета, словно долгожданное затишье после бури, Леонор провела в доме семьи Уизли, известном среди волшебников как «Нора». Ее родители с неохотой согласились, но в их глазах читалась тревога. Они понимали, что после того, что произошло, Леонор нуждается в защите, в месте, где никто не станет требовать объяснений, где её будут принимать без вопросов. Но девочка хотела убежать. Убежать подальше, не слышать никого. Солнечные лучи мягко играли на выцветших кирпичных стенах, наполняя дом золотым светом, а невесомый аромат ванили и свежей выпечки, исходивший из кухни, словно невидимая нить соединял всех, кто проходил через эти двери, в единое, живое семейство. Не хватало лишь Гарри и Гермионы, которые проводили остаток лета в компании родителей и дяди. Первое, что встречало Леонор каждое утро, — это заботливое тепло Молли Уизли. Женщина с мягкими глазами и доброй улыбкой, она словно оберегала дом от всех невзгод. Едва переступив порог кухни, девочка ощущала, как сердце наполняется странным ощущением — ощущением дома. На столе уже лежали горячие булочки, ароматные и румяные, свежая овсянка с каплями мёда, а рядом стоял кувшин с ярко-оранжевым соком, переливающимся на свету. — Я приготовила твой любимый пирог с голубикой, — нежно произнесла Молли, улыбаясь, — и уже сказала Джорджу, чтобы он не произносил ни одной шутки за завтраком! И в этих словах не было ни намёка на упрёк, только искреннее желание подарить покой и радость. Молли смотрела на Леонору без тени осуждения, без пытливого любопытства, лишь с тихой надеждой, что девочка почувствует себя частью их большой и шумной семьи. После завтрака, который проходил в лёгкой и дружеской атмосфере, в дом заходил Артур — отец семейства, человек с мягким голосом и глазами, полными отцовской мудрости. Он спокойно расставлял по столу баночки с вареньем, заботливо следил, чтобы никто не остался голодным. Легкий упрёк прозвучал только тогда, когда Джордж и Фред, полные озорства, начали баловаться. — Гармония, чёрт возьми! У нас гость — скажите спасибо!— улыбаясь, тихо сказал Артур, мягко похлопав Леонору по плечу и наливая чай в изящную фарфоровую чашку. — Ты знаешь, — неожиданно протараторила Джинни, прикрыв ладонью плечо подруги, — я завидую твоей силе. Не только в квиддиче, но и в том, как ты выдержала весь ужас, когда осталась одна. Леонор улыбнулась, но в голосе дрожала тень сомнения: — Иногда мне кажется, что это не я решаю, как жить дальше. Что голос — по крови — сильнее меня самой. — Ты не одна, Лео. Ты здесь, с нами. И я обещаю — никогда тебя не оставлю. Ни в магии, ни в голосах.-пообещала младшая Уизли. За обедом в большом зале собиралась вся семья Уизли: шумные Фред и Джордж, вечно голодный Рон, заботливые Молли и Артур, милая Джинни. — все смеялись над проделками близнецов, обсуждали, как те украли полуночные пирожки у загадочного профессора Снейпа. Молли осторожно поставила перед Леонорой тарелку с пирогом, словно перед самым дорогим гостем. — Съешь сколько хочешь, — сказала она, — здесь нет правил, кроме одного: чувствовать себя дома. Джинни подошла ближе и тихо прошептала: — Если кто-то будет пытаться спросить про ту… ужасную ночную метку, ты не обязана отвечать, только если сама захочешь. Но знай, что если захочешь — я буду твоей тишиной. Днём Леонор и Джинни увлекла работа в саду — пахали грядки, поливали розы, разгадывали тайны магии растений. К ним присоединился Фред с книгой по зелий, предложив приготовить зелье от сонного яблока — пахнущее чесноком, но верное как будильник для фей. Все хором захихикали, и Джинни легко согласилась попробовать. Когда вечер плавно переходил в ночь, они собрались у камина, где Молли разливала тёплый чай с мятой и печеньем. Леонор впервые не держала дистанцию, впервые чувствовала, что словно выросла здесь, среди них, как дома. — Ты чувствуешь себя здесь — дома? — спрашивала мягко Молли. — Ближе к дому, чем когда-либо.- отвечала Леонор задумчиво. Джинни взяла её руку: — Вместе мы сильнее любой тьмы. Фред и Джордж в тот момент устроили шоу мини-иллюзий, Рон ловил искры на палочку — они казались живыми бабочками, кружившими в танце над камином. Перед сном Леонора стояла у окна, и в комнате пахло летом и ванилью. День был совершенно новым — без страха и боли, с заботой и дружбой, что спасали. Раздалось тихое постукивание — Джинни: —Спокойной ночи, Лео. Я буду прямо под дверью — если что, будто ты дома. Леонора кивнула, и впервые в сердце её царила тишина. И, возможно, впервые — безопасность. Она крепко обняла подругу, словно боясь разрушить ее. --- Настал день поездки на Косую Аллею. Время подходило к отъезду. Леонор, задумавшись, сидела на кровати, свесив ноги и не зная, что надеть, ведь предвкушала что-то необъяснимо приятное. Открыв шкаф с одеждой, девушка принялась выбирать подходящий вариант из того, что успела взять с собой из дома. - Это слишком ярко, это вызывающе, это вообще на позднюю осень,- в такие моменты казалось, что одежды и вовсе нет. Остановившись на малиновой ветровке, длинной коричневой мантии и заколов волнистые, русые волосы блестящей заколкой, Леонор выбежала из комнаты. Когда подошло время отправляться на Косую Аллею, в доме воцарилось лёгкое волнение, словно перед началом долгожданного путешествия. В гостиной семьи Уизли, где старинный камин занимал почётное место под резным деревянным порталом, все суетились, проверяли сумки, перешёптывались, поправляли мантии и обувь. Над полками, уставленными магическими безделушками, клубился мягкий свет, отражавшийся в пылинках, плясавших в воздухе. — Рон, Гарри — вы полетите первыми, —скомандовала Молли, держа в руках мешочек с летучим порохом. — Дальше Гермиона и Леонор, потом Джинни и Артур, а близнецы — последними. Все поняли? — Поняли, — хором отозвались дети, только Леонор, сжав руки, неуверенно взглянула на Гермиону. — Полетим? — прошептала она, словно усомнившись, услышала ли верно. — С летучим порохом. Через камин. Просто встань в очаг, громко скажи: «Косая Аллея!» — и всё будет хорошо. Главное — чётко произнести название. Леонор кивнула, но сердце бешено стучало, словно предчувствовало неизведанное. Когда Гарри с Роном исчезли в изумрудном вихре пламени, Молли протянула Гермионе горсть сверкающего порошка. Та уверенно шагнула в очаг, взяла за руку Леонору, и та ощутила, как пальцы подруги крепко обвили её ладонь — тёплые, надёжные. — Готова? — тихо спросила Гермиона. — Нет. Но поехали. Гермиона бросила летучий порох, и языки зелёного пламени взвились вверх, освещая их лица причудливым светом. — КОСАЯ АЛЛЕЯ! — крикнула она, и огонь проглотил их в одно мгновение. Леонору словно всосало в вихрь. Вокруг всё вращалось с бешеной скоростью — полки, комнаты, чьи-то лица мелькали, как кадры из сна. В ушах стоял гул, волосы били по щекам, и лишь рука Гермионы удерживала её от паники. Внезапно всё стихло, и они выпрыгнули из другого камина — с глухим грохотом, осыпавшись пеплом и сажей. Они оказались в просторном зале с потемневшими деревянными стенами — это была каминная зона одного из заведений у входа на Косую Аллею. Там уже ждали Гарри и Рон, отряхивая с мантии золу. — Ты в порядке? — спросила Гермиона, стряхивая с плеча сажу. — Думаю, я забыла, как дышать, — хрипло ответила Леонор, — но да, в порядке. Она выпрямилась и с удивлением поняла, что чувствует лёгкость — почти эйфорию от того, что смогла. Как только они вышли на улицу, воздух словно наполнился искрами. Косая Аллея — всегда живая, шумная, пёстрая — встретила их колоритом: лавки с летающими книгами, витрины с самопишущими перьями, совы, распугивающие прохожих, и всепроникающий аромат корицы, карамели и пергамента. Толпа разрасталась: дети с родителями, волшебники в цилиндрах, ведьмы с вуалями. Гарри и Рон уже поспешили к лавке с метлами, Гермиона направилась в книжный, а Джинни и Леонор, встретив своих подруг — Падму и Кэтти, — растворились в разговоре и мерке школьной формы. Когда Джинни отправилась в лавку сладостей, а Падма с Кэтти — за травяным чаем, Леонор решила заглянуть в книжный «Флориш и Блоттс». Там, среди высоких пыльных стеллажей, пахнущих кожей и чернилами, она отыскала новый том «Матильда Бэгшот и Порталы Проклятых Снов» — любимая серия, которую Леонор перечитывала, чтобы отвлечься от поедающих ее изнутри мыслей. Когда она подняла голову — в нескольких шагах стоял Седрик Диггори. Высокий, статный, привлекательный, в серой мантии с гербом Пуффендуя. Он держал в руках сборник о древней магии распознавания лжи и смотрел на неё с удивлённым, но с теплой улыбкой, что делало его похожего на ангела во плоти. — Леонор? Не ожидал увидеть тебя здесь.- Голос его был низкий, немного хриплый, с едва уловимой симпатией. — Седрик… привет.— Она смутилась, прижав книгу к груди. — Мой отец… он только и говорит о тебе и том матче, точнее о том, что ты видела… И честно сказать, я тоже думаю о тебе. Вернее, о том, что случилось. Он запнулся, подбирая слова. В тот миг его смущение показалось Леонор до глупости привлекательным. Леонор кивнула, дыхание сбилось. — Это не сон был. Не иллюзия. Я это… чувствовала. Слышала. Там был голос. И темнота, она будто бы внутри меня. Седрик не отпрянул, не усомнился. Напротив, его глаза стали серьёзнее. Он положил руку ей на плечо. — Я верю тебе. Даже если никто больше не будет — я верю. Отец сказал, что это мог быть Барти Крауч. И то, что ты жива после этого — уже подвиг. - Барти Крауч? Министр магии? - почти выкрикнула девушка. - Барти Крауч Младший- подчеркнул Диггори, не посмев убрать с ее плеча руку. У Леоноры защипало в глазах. Она отвела взгляд, но не ушла. — Благодарю. Ты не представляешь, как это важно. В этот момент в магазин забежала Джинни, увидев сцену — Седрик, рука на плече Леоноры, её глаза, полные тревоги и благодарности. Глаза Джинни сверкнули — она не вмешалась, но позже, когда они остались вдвоём, не смогла удержаться от расспросов. — Ты знаешь, он смотрел на тебя так, будто давно хотел сказать что-то важное. Что между вами было? — Ничего, — тихо сказала Леонор. — Просто… кто-то, кто не испугался правды. --- После насыщенного дня на Косой Аллее, полной суматохи и встреч, семья Уизли вместе с гостями вернулась в Нору. Дом встретил их уютом: кухня источала аромат запечённых яблок с корицей, за окнами алело закатное небо, а в саду тихо покачивались деревья в лёгком вечернем ветерке. Казалось, весь мир немного притих, будто зная — завтра всё изменится. Леонор поднялась к себе, чтобы начать собирать чемодан, но не успела даже открыть сундук, как в дверях появился Фред, держа в руках какую-то странную коробку, подозрительно поблёскивающую зелёным. — Ты серьёзно собираешь вещи в одиночку? Это против кодекса хаоса! — объявил он торжественно, бросая на кровать пару самоупаковывающихся носков. — Мы с Джорджем вечность делали это искусство. Так что я помогу. Даже без фейерверков. Леонор засмеялась, покачав головой: — Только без сюрпризов в нижнем белье, Уизли. Я знаю ваши уловки. — Оскорбление! Я джентльмен. Ну... иногда. — Фред подмигнул. Они вдвоём начали раскладывать книги, магические перья, мантии и зелья. Фред удивительно аккуратно складывал вещи, при этом не умолкая: рассказывал о том, как собирается тайно прокачать метлу Джинни, обсуждал, какую витрину они с Джорджем попробуют подорвать к Хэллоуину — и всё это с искренним желанием развеселить Леонору. А она смеялась. Позже к ним присоединился Рон, беззастенчиво пытаясь выпросить у всех: — Ну дайте мне хоть один галеон! На карточку с автографом Виктора Крама! Гермиона — ну пожалуйста! Джинни — да я тебе потом отдам! Лео? Ты же добрая?.. — Ты говоришь это всем, Рон, — хором ответили Фред и Леонор. — А вдруг где-то сработает, — пожал плечами он. Вечер прошёл за чаем с мятой, пирогом и разговорами у камина. В доме звучал смех, горели огоньки. Только приятная усталость, благодарность — и ощущение, что она по-настоящему среди своих. --- Наутро дом гудел, как улей: чемоданы хлопали, совы кричали, Молли суетилась, проверяя, всё ли взяли, а Джордж пытался незаметно подбросить в сундук Рона жужжащих жуков. Когда все, наконец, сели в министерский фургон, выданный Артуру на месяц, <<Нора>> осталась позади, словно тихая крепость, в которой осталась часть сердца Леоноры. На Кингс-Кросс они прибыли за двадцать минут до отправления поезда. Толпа волшебников заполнила платформу 9¾: ученики махали родителям, кто-то бегал за своим котом, а кто-то спорил, куда исчез третий учебник по трансфигурации. И тут Леонор увидела их. У платформы стояли её родители — Эванджелина и Карл Пирс. Её мама, в светлом пальто, с глазами, в которых застыл ураган тревоги и любви, сразу шагнула вперёд. Отец — сдержанный, но с тем же напряжением в лице. Они не виделись неделю, и теперь Леонор бросилась к ним, вжавшись в материнские объятия, как ребёнок. — Мама… папа… — прошептала она. — Малышка, ты в порядке? — Эванджелина гладила её по волосам. — Мы следили за каждым письмом, благодарны Молли за всё. Ты такая сильная, Лео. Карл кивнул, положив ладонь ей на плечо: — Ты выросла за эти дни. Но не забывай — мы рядом. Всегда. Чуть поодаль, у края платформы, Сириус Блэк стоял в полутени. Он будто бы ждал. Когда взгляды пересеклись, он шагнул ближе. Его фигура была словно вырезана из дыма — высокий, в тёмной мантии, с глазами, в которых скрывались тени прошлого. — Ты Леонор. Верно? — спросил он негромко. — Да, сэр. Сириус смотрел на неё долго. Слишком долго. Будто в ней что-то напоминало ему кого-то другого. Что-то далёкое, болезненное. — Ты… очень на неё похожа. Он не объяснил, на кого. И не стал говорить больше. Только кивнул, будто признавая: он понял, кто она. И что она значила. Леонор почувствовала, как внутри всё замерло. Эванджелина тут же бросила суровый взгляд на Блэка и оттянула дочь за руку. --- Через несколько минут на платформу высыпала Гриффиндорская команда по квиддичу. Весёлые, оживлённые, с метлами под мышкой, они сразу обступили Леонору. — Лео! — крикнул Оливер Вуд, капитан и её лучший друг с первого курса. — Ты как, загонщица? Мы думали, ты решила сбежать! — И оставить тебя одного с близнецами? Даже Пожиратели не настолько жестоки, — рассмеялась она и обняла его крепко. Он отпустил её, и на лице его было то, чего она давно не видела — лёгкость. Когда все расселись в поезде, Леонор заняла место у окна рядом с Гарри, а Оливер, Кэти и ещё один из игроков устроились напротив. Пейзаж за стеклом медленно начал плыть, когда поезд тронулся, и разговор вновь вернулся к квиддичу. — Слизерин усилился, — сказал Гарри. — Малфой, плюс два здоровяка из шестого курса. Как думаешь, потянем? Леонор фыркнула. — Потянем, если ты не будешь делать виражи над нашей головой и снова сбивать меня, как в прошлом году. — Один раз! — рассмеялся он. — И вообще, я думал, ты загонщица, а не ловец. Что тебе до виражей? — А я — загонщица с чувством самосохранения, Поттер. Если ты решишь умереть на поле, то хотя бы не на моей стороне. Оливер кивнул: — Звучит как план. Лео, я тебя ставлю в основной состав сразу. Ты — ключ. Это наш год. Я это чувствую. Тем более у нас новый ловец- Майкл Эванс. Славный парень, надо сказать. Лица всех восхищенно засияли. Послышались аплодисменты и визги команды. Леонор посмотрела в окно. В отражении — её лицо, серьёзное и решительное. Позади остался страх. Впереди — матч. — Это наш год, Оливер. Ты прав! - неожиданно воскликнула Кэтти Бэлл. --- Поезд замедлился, и, наконец, раздался долгожданный голос Хагрида: — Хогвартс! Все выходят! Первокурсники — ко мне! Оливер тут же потянул Леонор за рукав, произнеся: ⁃ Когда-то на их месте были мы! Ворота Хогвартса открылись, как огромная пасть древнего замка. Тёмные силуэты башен, отражаясь в озере, создавали волшебную, почти мистическую картину. Воздух был прохладным, пах осенними листьями и речной влагой. Старшие ученики быстро заняли места в каретах, запряжённых фестралами. Леонор, Джинни, Гарри, Рон и Гермиона ехали вместе. Сидя рядом, Леонор чувствовала, как с каждой минутой в груди нарастает волнение. Хогвартс был домом, но в этом году в воздухе чувствовалось нечто странное. Нечто большое и мрачное. Вскоре замок распахнул перед ними свои тёплые двери. Всё внутри было как всегда: факелы плясали в нишах, доспехи позвякивали, портреты оживали от гомона учеников, а потолок Большого зала был затянут бархатной тьмой, усыпанной звёздами. --- Вечер над Хогвартсом опустился быстро. Легкий туман окутал башни, и в воздухе ощущалась странная дрожь — как перед бурей. Большой зал сиял как никогда. Потолок, зачарованный на отображение неба, теперь переливался не просто звёздами — по нему скользили кометы, будто сама вселенная смотрела на происходящее. По аркам зала тянулись гирлянды, сплетённые из светящихся ветвей омелы и блестящих лент, которые плавно меняли цвет от золотого к серебряному. Между ними порхали крошечные светлячки, оставляя за собой след из искр. На столах — настоящее пиршество. Хогвартс показал всё, на что способен: Большие блюда с ростбифом, запечённым до идеальной корочки, окружённым миниатюрным картофелем с розмарином, Сочные пироги с почками и грибами, Йоркширские пудинги, слегка подрумяненные, подаваемые с густым подливом, всевозможные виды мороженого, чизкейков и соков. Ученики Хогвартса расселись по своим факультетским столам. Леонор сидела рядом с Фредом, Джинни и Джорджем. Гарри, Гермиона и Рон устроились чуть дальше, с интересом поглядывая на кафедру преподавателей. Дамблдор встал. — Добро пожаловать домой, ученики Хогвартса. Сегодня я рад сообщить не просто о начале нового учебного года, но о возрождении древнейшей магической традиции... Все в зале затихли. . — …о Турнире Трёх Волшебников. Пауза. По залу прокатилась волна удивления. Леонор приподнялась на стуле, бросив быстрый взгляд на Гарри, который так же недоумённо уставился на Дамблдора. — Впервые за более чем сто лет три великие школы магии — Шармбатон, Дурмстранг и Хогвартс — вновь соберутся под одной крышей. В течение года, на нашей земле, будет проходить древнейший турнир, испытания которого требуют ума, силы, храбрости и воли к победе. — А это значит... — прошептал Рон, — …мы увидим настоящие волшебные дуэли? Гермиона прищурилась: — И смертельную опасность, Рон. Ты как будто этого не понял. --- Дамблдор поднял руку. — А теперь — встречайте наших гостей... Сначала в зале погас свет. Все головы повернулись к огромным дверям замка, которые вдруг с грохотом распахнулись. Внутри стало зябко — холодный ветер ворвался в зал. Сначала не было слышно ничего. Затем — топот копыт. В небесах над замком появилась огромная светящаяся карета, запряжённая двенадцатью гигантскими пегасами. Они пронеслись над башнями и начали снижаться прямо к замковой лестнице. Все ученики вскочили со своих мест. Карета, сияющая небесно-голубым светом, села на землю, вызывая треск камней. Оттуда вышли грациозные девушки в сверкающих мантиях и элегантных шляпках. Они шли, как будто ступали по воде, создавая эффект танца. Все легкие, невесомые, красивые. Их возглавляла мадам Олимпа Максим — высокая, почти великанша, с надменным выражением лица и дорогими украшениями. Ученики смотрели на неё с изумлением. — Вот это да — пробормотал Фред. — Настоящие вейлы. — Не спеши. Вторые гости ещё не прибыли, — заметил Джордж. И в этот момент озеро вспенилось. Из глубины воды, с гулом и всплесками, всплыл корабль — древний, чёрный, покрытый мхом, с мачтами, похожими на рога морского чудовища. Он словно вынырнул из глубин прошлого. Из него вышли молчаливые, широкоплечие фигуры, одетые в грубые плащи и меха. Впереди всех — Виктор Крам, чемпион Болгарии по квиддичу. Гарри округлил глаза. Леонор почувствовала, как внутри сжалось: в этих учениках была стальная дисциплина, сила и что-то мрачное. ⁃ Это же Виктор Крам!- жалко пропищал Рон, жадно схватив Гарри за рукав. Вслед за ними — Игорь Каркаров, директор Дурмстранга. Он скользил, а не шёл, как будто его движения были отрепетированы. Его глаза прошлись по ученикам и остановились — на Гарри... и на Леонор. Она почувствовала этот взгляд — жёсткий, почти бесчеловечный. --- Когда гости заняли места за отдельными столами, Дамблдор продолжил: — Сегодня с нами также почётный гость — министр магии, мистер Барти Крауч. По залу прошёл ропот. Барти Крауч встал из-за преподавательского стола, строго кивнул. Его лицо было каменным, он выглядел уставшим и напряжённым. — Чтобы обеспечить безопасность турнира, Хогвартс с этого дня охраняется дементорами. Они патрулируют границы замка. Не приближайтесь к ним без крайней необходимости. По залу пронесся настоящий вздох страха. Кто-то рядом с Леонорой — возможно, первокурсник — тихо всхлипнул. — Дементоры?.. — прошептала Гермиона. — Это опасно. Леонор вздрогнула. --- Дамблдор шагнул к пьедесталу. С него слетела ткань, и под золотым светом предстал Кубок Огня — старинный, кованый, с синевато-белым пламенем, которое пульсировало, как живое. — Все, кому исполнилось 17 лет, могут бросить своё имя в Кубок. Завтра вечером он выберет чемпионов. Одного от каждой школы. В этот момент с потолка сорвался чёрный силуэт. Он метнулся прямо к пьедесталу — стремительно, резко, с тенью палочки. Кто-то пытался напасть на Кубок. Но тут, с резким скрежетом, распахнулась боковая дверь, и в зал ворвался Грозный Глаз Грюм. Он поднял палочку — огненная змея вырвалась вперёд, осветив зал. Силуэт отшатнулся, и пылающий бич магии ударил в воздух, рассеивая нападавшего в густой дым. Стражи хлынули к выходу, а Грюм встал прямо перед Кубком. — Попробуй ещё раз — и узнаешь, каково это, когда на твоей коже гуляет проклятие антимагии, — прорычал он. Все замерли. Даже пламя на потолке чуть пригасло. — Грозный Глаз… — прошептала Леонор. — Он настоящий... Дамблдор кивнул ему: — Спасибо, Аластор. Всё под контролем. Грюм ещё долго стоял у пьедестала, его искусственный глаз вращался без остановки, выискивая малейшее движение. --- Когда Большой зал опустел, Леонор и Джинни вместе с Падмой и Кэтти добрались до своей спальни. Комната встретила их теплом и уютом. На кроватях лежали тёплые грелки с вышивкой львов, занавески на окнах были задвинуты, а в камине мерцал мягкий огонь. Они переоделись в пижамы, скинули мантии, сели кружком и поделились самыми тревожными мыслями. Падма пыталась шутить, но в голосе у неё дрожал смех. Кэтти рассказывала, как один из дурмстранговцев уронил серебряный нож, и все вздрогнули. Леонор сидела, поджав ноги, и глядела на пламя. —Знаете… Я не уверена, что это просто Турнир. Здесь что-то не так. Как будто за этим стоит другое — большее Никто не спорил. Они обнялись — все четверо, по-настоящему, без лишних слов. И только потом, уже под тёплыми одеялами, за шёлковыми занавесками кроватей, каждая задумалась о своём. Но перед сном — каждая прошептала себе одну и ту же фразу: <<Что бы ни случилось — мы вместе>> Ночь опустилась над Хогвартсом. И где-то далеко, в глубине леса, дементор скользнул между деревьев, чувствуя, как волна предстоящего страха набирает силу.