Часть 4

Суббота тянулась мучительно долго. Гермиона сидела дома, уткнувшись в отчеты, пытаясь с головой уйти в цифры и графики. Это был ее единственный щит от навязчивых, предательских мыслей, которые, словно назойливые осы, кружились вокруг одного имени — Драко Малфой. Джим укатил на яхте со своими приятелями, и его отсутствие было облегчением. Она не могла нормально смотреть ему в глаза после вчерашнего. Гермиона с силой выводила свою подпись на очередном документе, когда резкий, настойчивый звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и поставить жирную кляксу. Нахмурившись, она отложила ручку. Она никого не ждала. Подойдя к двери, она заглянула в глазок. На пороге стоял молодой парень в форме известной в городе курьерской службы элитного класса. Она открыла дверь, уже готовясь сказать, что ничего не заказывала, но курьер, улыбнувшись, протянул ей тонкий, но плотный картонный конверт. — Здравствуйте. Просили передать лично для Гермионы. Сердце ее провалилось куда-то в пятки, а затем рванулось в горло, бешено заколотившись. Она машинально достала из сумочки, что стояла у входа, купюру, сунула ее курьеру в руку, пробормотала «спасибо» и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной, словно ожидая, что он войдет следом. Конверт жег ей пальцы. Она швырнула его на стол, как раскаленный уголь, и тут же распахнула ноутбук. Ее пальцы бежали по клавиатуре, выбивая гневное письмо. hermione.g: Откуда у вас мой домашний адрес? Ответ пришел через несколько минут. dracomalfoy07: Спросил у Джима. Мне нужно было прислать вам бумаги для ознакомления. Гермиона сглотнула комок в горле. Работа. Конечно, работа. Она почувствовала прилив жгучего стыда за свою истеричность. hermione.g: Так в конверте бумаги по работе? Она отправила это сообщение, уже чувствуя себя полной идиоткой. Его ответ пришел через паузу, растянувшуюся на вечность. dracomalfoy07: А вы его не открывали? Она не ответила. Вместо этого она схватила конверт и резко вскрыла его ножом для бумаг. Внутри лежала папка-скоросшиватель с логотипом его компании. Самый обычный вид рабочей документации. Гермиона покраснела до корней волос. Боже, он, наверное, думает, что я совсем дура, — пронеслось у неё в голове. — Может, для него тот поцелуй ничего не значил? Просто минутная слабость. А я здесь строю из себя… Господи, он же наш деловой партнер…Я окончательно потеряла голову. Сжав зубы, она открыла папку, решив быстрее просмотреть документы, подписать и отправить обратно. Чем скорее это исчезнет из ее дома, тем лучше. Но уже с первой страницы что-то пошло не так. Текст начинался стандартно: «Договор о сотрудничестве между ООО «Маклей Технолоджис» и «Малфой Секьюрити»…». Но вкрапленные в сухие юридические формулировки фразы заставляли кровь стынуть в жилах, а затем приливать к лицу волнами жара. […Сторона А обязуется предоставить эксклюзивный доступ ко всем необходимым ресурсам, и я все еще чувствую ваш вкус на своих губах, и это сводит меня с ума…] […Сторона Б гарантирует соблюдение всех мер безопасности на объектах, а я думаю о вас каждую чертовую минуту, Гермиона…] […В случае несоблюдения обязательств не просите меня перестать, не просите меня отступить…] […если бы вы знали, что я хочу с вами сделать…] К третьей странице от формального текста не осталось и следа. Юридический язык сменился страстным, грубым, откровенным монологом. Он описывал, как пахнут ее волосы, как маленькая жилка пульсировала на ее тонкой шее, как ее губы поддались его, как он хочет повторить это снова, но уже без одежды, без условностей, без мыслей о последствиях. Фразы были обжигающими, откровенными, дышащими такой необузданной жаждой, что у Гермионы перехватило дыхание. Щеки пылали. Она прижала ладонь ко рту, словно пытаясь загнать обратно вырвавшийся стон или подавить дрожь, пробежавшую по телу. Это было безумие. Гениальное, пугающее, непристойное безумие. С трясущимися руками она снова открыла ноутбук. hermione.g: Вы сумасшедший. dracomalfoy07: Да. hermione.g: Бескультурный. dracomalfoy07: Да. hermione.g: И бессовестный. dracomalfoy07: Вы даже себе не представляете, насколько. Она с силой захлопнула крышку ноутбука, словно могла таким образом отрезать его от себя. Но ее взгляд снова упал на злополучные листы бумаги. Она медленно, почти против своей воли, взяла их в руки. И стала перечитывать. Снова и снова. Ее пальцы скользили по напечатанным строчкам, по тем местам, где чернила ложились на бумагу по его воле. Она водила подушечками пальцев по словам «хочу», «нуждаюсь», «не могу забыть», будто через бумагу могла прикоснуться к нему самому, к тому безумцу, что посмел превратить деловой документ в личное письмо, наполненное непристойной страстью. И где-то глубоко внутри нее, под толщей стыда и страха, шевельнулось что-то темное, пьянящее и бесконечно желанное.