Часть 7

Они возвращались к машине, когда Драко заметил, как ее взгляд стал отсутствующим, а пальцы в его руке ослабили хватку. Она притихла, уйдя в себя, и ее молчание стало громче любого крика. Он остановился, мягко, но уверенно перехватил ее за талию и развернул к себе, заставив встретиться взглядом. — В чем дело? — спросил он тихо, его глаза были серьезны и полны внимания. Она попыталась отвести взгляд, сделать вид, что все в порядке, но его пронзительный взгляд не отпускал. — Все хорошо, просто… устала, наверное. Он не купился на эту уловку. Он взял ее за подбородок, мягко, но не позволяя уклониться. — Ну? — настаивал он. Ее плечи опустились под тяжестью невысказанных страхов. — Это глупо, но… я не знаю… все слишком хорошо. Слишком идеально. Настолько, что мне кажется, это что-то хрупкое, стеклянное. Что-то, что разобьется в прах, стоит мне вернуться домой и снова столкнуться с реальностью. Он молча выслушал ее, не перебивая, его лицо было сосредоточенным. Затем он просто кивнул и повел ее дальше, к машине, крепко держа за руку, словно опасаясь, что она и правда может рассыпаться. Он усадил Бориса на заднее сиденье, открыл ей дверь и, когда она села, обошел капот и устроился на водительском месте, но не торопился заводить двигатель. Вместо этого он повернулся к ней в полумраке салона, залитом золотым светом уходящего солнца. Драко взял обе ее руки в свои, поднес к своим губам и поочередно поцеловал костяшки каждого пальца. Его прикосновения были удивительно нежными, почти целительными. — Возможно, я недостаточно четко объяснил тебе свои намерения, — начал он, и его голос звучал низко и убедительно, заполняя все пространство между ними. — Но я скажу тебе снова. Я не играю в игры, Гермиона. Я хочу забрать тебя себе. Насовсем. Он сделал паузу, давая ей осознать вес его слов. — А теперь скажи мне честно. Чего хочешь ты? Не из страха, не из долга, а ты сама? Она смотрела на их сплетенные руки, на его большие, сильные пальцы, прикрывающие ее хрупкие. — Я тоже этого хочу, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Но… я не знаю, как это возможно. Я была с ним десять лет, и… — Ты его любишь? — перебил он ее, его вопрос был прямым и безжалостным, как разрез скальпеля. Она задумалась, копнув глубоко внутрь себя. — Уже нет. — Ты хочешь быть с ним? — Нет. — Ты хочешь продолжать с ним работать? — Нет, но… — ее голос сорвался. — Компания — это мое детище. Я вложила в нее безумное количество сил, души, времени... — Я понимаю, — кивнул он, и в его глазах действительно не было осуждения. — Но кем ты себя видишь в этой компании сейчас? Не тогда, когда начинали, а сейчас. Она замолчала, этот вопрос застал ее врасплох. — Я… я не знаю. Честно говоря, работа финансовым директором никогда не была моей мечтой. Это был его путь, а я просто… шла рядом. — А что было твоей мечтой? — спросил он мягко, поглаживая ее ладонь большим пальцем. Она глубоко задумалась, откапывая что-то давно забытое, похороненное под слоем обязанностей и чужих ожиданий. — Думаю, я всегда хотела иметь что-то свое. Не огромную корпорацию, а что-то камерное, уютное. Небольшой бизнес, где я буду владеть всеми процессами от и до. Возможно, небольшой ресторанчик. Место, где будет пахнуть свежей выпечкой и хорошим кофе, где будет своя, особенная атмосфера. Он слушал ее, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Гермиона, — произнес он ее имя с таким благоговением, что у нее перехватило дыхание. — Я дам тебе все, что ты захочешь. Я могу сделать так, что ты никогда больше не увидишь его, не услышишь о нем. Я подарю тебе ресторан. Хоть чертову сеть ресторанов по всему миру. Только скажи слово. Его предложение было грандиозным, ошеломляющим. Оно пахло деньгами и быстрым, легким решением всех ее проблем. И оно было так заманчиво… Она смущенно опустила глаза, поднесла его руку к своим губам и оставила на ней короткий, теплый поцелуй. — Нет, — прошептала она. — Я со всем должна разобраться сама. Мне это важно. Она подняла на него взгляд, и в ее глазах он увидел твердую, стальную решимость. — Я приду домой сегодня, скажу все Джиму… и уйду. Драко кивнул, его лицо было серьезным, но в глазах читалось понимание. Он не стал спорить, не стал давить. Он принял ее решение, каким бы трудным оно ни было. Они ехали до города в задумчивой тишине, его правая рука покоилась на ее бедре, большой палец время от времени совершал медленные, успокаивающие круговые движения сквозь тонкую ткань леггинсов. Это прикосновение не было требовательным или страстным, оно было оберегающим, заземляющим напоминанием о том, что он здесь, с ней. Когда черный Mercedes остановился у знакомых ворот ее жилого комплекса, сумеречный свет уже окрашивал стеклянные фасады в бордовые тона. Он развернулся к ней на сиденье, и в полумраке салона его лицо казалось особенно резким и серьезным. — Я не хочу тебя к нему отпускать, — признался он тихо, но с такой прямотой, что у нее сжалось сердце. — За это время я достаточно его изучил. Он чертовски нестабилен. Она кивнула, глотая комок в горле. Она знала это лучше кого-либо. — Ты прав. Но это между мной и им. Я должна это закончить. И сделать это самостоятельно. Он смотрел на нее долгим, пристальным взглядом, словно пытаясь запомнить каждую черточку ее лица. Затем он медленно выдохнул. — Хорошо. Но я хочу, чтобы ты сегодня же уехала со мной. Не оставайся там ни на одну ночь. Она посмотрела на него, на этого невероятного, опасного, такого неожиданно надежного мужчину, который ворвался в ее жизнь и перевернул все с ног на голову. И кивнула. — Хорошо. На его напряженном лице наконец появилось подобие облегчения. — Я буду ждать тебя здесь. Она кивнула еще раз, ее пальцы сжали ручку двери. Она чувствовала его взгляд на своей спине, когда вышла из машины и направилась к подъезду, не оборачиваясь. Каждый шаг давался с трудом, будто она шла по дну океана. Дверь за ней закрылась, и тишина вечера поглотила ее, оставив его в машине. Ждать, курить и с бешеной силой сжимать руль, пытаясь загнать обратно инстинкт, приказывающий ему бежать за ней и просто увести ее, не дав возможности оглянуться назад.