Глава 3. ИДЕАЛЬНЫЙ РЕБЁНОК.

      Наши дни

      Утро первого ноября выдалось серым и промозглым, типичным для английской осени.       Петунья Дурсль открыла входную дверь, собираясь забрать бутылки молока, и чуть не наступила на свёрток, лежавший на пороге.       Из свёртка не доносилось ни звука. Откинув край шерстяного одеяльца, Петунья в ужасе прижала руки к губам.       Озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто из соседей не смотрит, она поспешно втащила свёрток в прихожую и захлопнула дверь.       — Вернон! — пронзительно, в панике вскрикнула она, отшатнувшись от лежащего на полу ребёнка. — Вернон, иди скорее!       Массивная фигура Вернона Дурсля появилась в прихожей, его лицо побагровело от возмущения.       — Что ещё за... — Он замер, увидев младенца в одеяле. Лицо малыша было пугающе бледным, почти синим от ночного холода. — Петунья, это же...       — Мой племянник, — прошептала она, поднимая письмо с восковой печатью. Её руки дрожали, когда она разворачивала пергамент. — Лили мертва, Джеймс — тоже. Но это не всё... Тут сказано про каких-то убийц! Если мы его не возьмем, эти ненормальные могут прийти к нам!       Гарри лежал, не издавая ни звука и внимательно наблюдая за реакцией своих будущих опекунов. В отличие от оригинальной временной линии, он не плакал и не капризничал. План сработал безупречно: животный страх скандала из-за замерзшего ребёнка на пороге заставил Петунью затащить его в дом, а письмо Дамблдора с намёками на опасность гарантировало, что они его не бросят.       — Нам не нужен ещё один ребёнок! — забормотал Вернон, нервно поправляя галстук. — У нас есть Дадли, мы и с ним еле справляемся, а тут ещё один рот! И к тому же... из этих!       — Вернон. — Голос Петуньи был тих, но в нём звучала истеричная нота. — Это сын моей сестры. Они оставили его нам. Ты хочешь, чтобы те психи пришли к нам?       Она брезгливо, словно ядовитую змею, подняла Гарри, и он почувствовал её напряжение, страх перед неизвестным. Никакой любви к сестре там не было — лишь жгучая ненависть к ненормальности и страх за свою уютную, обычную жизнь.       В доме пахло полиролью и завтраком. Сверху, со второго этажа, донёсся громкий детский плач, переходящий в требовательный визг — проснулся Дадли. Петунья обречённо вздохнула, лицо её осунулось от усталости. Она устроила Гарри в корзине для белья, застелив её каким-то старым полотенцем, подальше от батареи, и бросилась наверх успокаивать сына.       — Что мы будем делать? — растерянно спросил Вернон, глядя на молчаливого младенца. — Если этот щенок начнёт вытворять свои... фокусы, я терпеть не стану!       Гарри решил, что пришло время проявить себя. Но не через магическое запугивание. В прошлой жизни он слишком хорошо усвоил: магия в этом доме вызывает лишь агрессию и ненависть. Чтобы обеспечить себе спокойное существование, нужно было стать не угрозой, а благом.       Через полчаса Петунья спустилась на кухню, неся на руках брыкающегося, раскрасневшегося Дадли, который был старше Гарри всего лишь на месяц. Это был возраст, когда дети превращались в ходячие катастрофы: они уже умели быстро передвигаться, хватать всё подряд и громко возмущаться.       Петунья усадила Дадли в высокий стульчик для кормления, а Гарри посадила на обычный стул, подложив под него несколько старых телефонных справочников. Настало время завтрака.       Она поставила перед ними две тарелки с мелко порезанными паровыми тефтелями и овощным пюре. Дадли тут же схватил ложку, радостно взвизгнул и с размаху ударил ей по тарелке. Кусок пюре отлетел прямо на стену.       — Ох, малыш, ну зачем же так... — простонала вымотанная Петунья, бросаясь вытирать пятно.       Гарри посмотрел на свою тарелку. Моторика годовалого ребёнка была ужасной, но взрослый разум требовал контроля. Он медленно, неуклюже, но крайне сосредоточенно взял ложку в кулачок. Зачерпнул пюре. И, не проронив ни капли мимо рта, начал аккуратно жевать.       Когда Петунья обернулась, она замерла с тряпкой в руках. Дадли уже размазал еду по лицу и слюнявчику, требуя добавки. Гарри сидел абсолютно чистый, методично и тихо отправляя в рот одну порцию за другой.       В глазах женщины промелькнуло недоумение. Гарри не сверлил её пугающим взглядом — он просто смотрел на неё спокойно и ясно, всем своим видом показывая: «Я не создам тебе проблем».

━━━ ✦ ━━━ ⋆༺𓆩☾𓆪༻⋆ ━━━ ✦ ━━━

      В следующие дни стратегия «идеального ребёнка» начала приносить невероятные плоды. Петунья, которая круглосуточно зашивалась с активным и шкодливым Дадли, обнаружила, что её племянник — это подарок с небес.       Гарри не лез к розеткам, не сбрасывал на себя тяжёлые предметы и мог часами тихо сидеть в углу, перебирая кубики. Никакой летающей посуды, никаких отрастающих за ночь волос. Более того, его неестественная осознанность стала для Петуньи спасением.       Однажды днём Петунья отвлеклась на телефонный звонок. Дадли, быстро перебирая пухлыми ножками, устремился к низкому кофейному столику, на самом краю которого стояла забытая Верноном чашка с обжигающе горячим чаем. Дадли потянулся к ручке чашки.       Петунья обернулась и вскрикнула, не успевая добежать. Но Гарри оказался быстрее. Он бросился наперерез, неуклюже, но сильно толкнул кузена в бок, заставив того плюхнуться на ковёр, и сам заслонил собой столик.       Чашка так и осталась нетронутой. Дадли заревел от обиды, но Петунья, подбежав, схватила своего сына на руки, тяжело дыша. Она перевела потрясенный взгляд на Гарри. Мальчик молча отошёл обратно в свой угол к кубикам.       Вечером того же дня Гарри впервые услышал, как за закрытой дверью кухни Петунья тихо говорит мужу:       — Он... он спас Дадли сегодня. И он совсем не доставляет хлопот, Вернон. Он не такой, как они. Он нормальный.       Лежа в своей корзине, Гарри прикрыл глаза. Дрессировка родственников требовала огромной выдержки. Не запугивать, а стать настолько удобным, полезным и безопасным элементом быта, чтобы они сами захотели обеспечить ему комфорт.       Терпение. Это слово эхом отозвалось в памяти. Он вспомнил свою первую крошечную мастерскую в Лондоне...       Тридцатипятилетний Гарри Поттер стоял за массивным столом, заваленным чертежами, а в углу громоздились неудачные попытки создания простейшего накопительного кристалла.       — Проклятье, — выдохнул он, глядя на очередной треснувший камень. — Ну что я делаю не так?       Три года прошло с тех пор, как он оставил службу мракоборца. Три года упорного изучения артефакторского ремесла по старым книгам, найденным в поместье Поттеров. Каждый день — новый вызов, новая неудача, новый урок. Он взял лупу и внимательно рассмотрел трещину. Слишком быстро направил магию. Кристаллическая решётка не выдержала резкого потока. Нужно было действовать постепенно, слой за слоем.       — Терпение, — прошептал он себе. — Артефакторика — это терпение.       Взял новый кристалл и начал снова. Теперь, оказавшись в теле годовалого ребенка, он снова работал с самым хрупким и нестабильным материалом — человеческой психикой. И в этот раз он не допустит ни единой трещины.