Глава 6. ПЕРВАЯ СТЫЧКА.

      Лето 1982 года принесло на Тисовую улицу долгожданное тепло и возможность проводить больше времени на улице. Гарри и Дадли подросли.       Петунья сидела на заднем крыльце с корзиной белья, складывая высохшие простыни. Отсюда она могла хорошо видеть весь задний двор, где играли мальчики. Дадли носился по траве с игрушечным грузовиком, издавая громкие звуки мотора и периодически врезаясь в кусты. Гарри строил что-то из песка в небольшой песочнице, но постоянно поглядывал на кузена.       Когда Дадли в очередной раз слишком близко подобрался к колючим розовым кустам, Гарри просто указал на него пальцем и коротко, громко позвал:       — Тётя!       Петунья тут же окрикнула сына, и тот, надувшись, свернул в сторону.       Эта негласная система оповещения работала как часы, позволяя Петунье не вскакивать каждую минуту. Благодаря Гарри Петунья могла спокойно заниматься своими делами во дворе, не вскакивая каждые пять минут, чтобы проверить, не попал ли Дадли в неприятности.       Звонок в дверь прервал её размышления. Петунья прошла через дом ко входной двери. На пороге стояла соседка со своим трёхлетним сыном.       — Добрый день, Петунья, — поздоровалась женщина. — Надеюсь, не помешали? Мой сын всё просил познакомиться с вашими мальчиками. Видит их во дворе и интересуется. Его зовут Пирс.       — Конечно, не помешали, — улыбнулась Петунья. — Проходите. Как раз чай собиралась ставить. Мальчики во дворе играют.       Они прошли через дом на заднее крыльцо. Мальчик сразу же заметил играющих детей и побежал к ним.       — Какие милые мальчики, — сказала женщина, усаживаясь рядом с Петуньей. — А тёмненький — это ваш младший?       — Это Гарри, мой племянник, — объяснила Петунья.       Во дворе тем временем разворачивались интересные события.       Недавно прибывший Пирс, увидев яркий игрушечный грузовик Дадли, сразу же попытался его отобрать.       — Дай! Хочу! — закричал он, выхватывая игрушку из рук Дадли.       Дадли растерялся и готов был заплакать. Гарри мгновенно оценил диспозицию. Ситуация накалялась. В прошлой жизни Пирс был верным прихвостнем Дадли в травле, но сейчас это был просто агрессивный чужак. Вместо того чтобы вмешиваться силой, Гарри тихо встал, подошел вплотную и аккуратно положил ладонь на грузовик, оказавшись прямо между насупившимся кузеном и незваным гостем.       — Это Дадли машинка, — сказал он. — Нельзя забирать.       — А я хочу! — заявил Пирс и грубо оттолкнул Гарри.       Разум артефактора сработал молниеносно. Он мог бы легко перехватить руку мальчишки, подставить подножку или сделать так, чтобы тот сам болезненно рухнул на колени. Но это вызвало бы вопросы.       Вместо этого Гарри принял рассчитанное решение подставиться. Он позволил Пирсу ударить себя по руке, специально не удержал равновесие и картинно упал на траву, издав громкий, жалобный звук:       — Ой! Больно!       — Пирс! — строго окликнула сына женщина. — Нельзя драться!       Но мальчик не обратил внимания на замечание матери и снова замахнулся.       Расчёт Гарри оказался безупречным. Дадли, видя, что чужак обижает его привычного, удобного и всегда помогающего Гарри, пришёл в бешенство. Кто-то посягнул на его территорию. Он подбежал к Пирсу и изо всех сил толкнул его в грудь.       — Мой Гарри! — закричал он сердито. — Уходи! Плохой!       Пирс упал и расплакался. Петунья и женщина тут же подбежали к детям.       — Что случилось? — спросила Петунья, помогая подняться Гарри.       — Пирс хотел машинку, — объяснил Гарри, отряхивая траву с одежды. — Толкался.       — Дадли меня спас, — добавил он, благодарно посмотрев на кузена.       Женщина выглядела очень смущённо.       — Ох, простите, Пирс иногда... он ещё не умеет хорошо делиться, — пробормотала она, поднимая плачущего сына. — Пирс, извинись перед мальчиками.       — Не буду! — заявил мальчик сквозь слёзы. — Хочу машинку!       — Нам пора домой, — поспешно сказала женщина. — Извините за беспокойство.       После их ухода Петунья осмотрела детей. У Гарри на коленке была небольшая ссадина от падения, а на руке красное пятно от удара. Дадли всё ещё выглядел сердито и крепко сжимал свой грузовик.       — Гарри, больно? — спросила Петунья, осматривая ссадину.       — Немножко, — ответил мальчик.       — Дадли, — обратилась она к сыну, — ты правильно защитил Гарри. Но в следующий раз лучше сразу позвать меня, хорошо?       Дадли кивнул, но всё ещё хмурился.       — Пирс плохой, — сказал он решительно. — Гарри бил!       — Больше не будет, — успокоила его Петунья, обнимая обоих мальчиков. — Вы оба молодцы. Заботитесь друг о друге.       Вечером, когда дети спали, Петунья рассказала Вернону о происшествии.       — Понимаешь, Вернон, — сказала она, сидя с мужем в гостиной. — Гарри даже не пытался драться. А когда этот Пирс его ударил, он просто упал. Никаких... ты понимаешь. Никаких странностей. Он вёл себя как абсолютно нормальный, тихий ребенок.       — И что в итоге? — нахмурился он.       — Дадли его защитил! И очень решительно. Я никогда не видела его таким сердитым. Он обычно добродушный, а тут прямо бросился на Пирса.       Вернон задумчиво покрутил ручку в руках.       — Значит, они действительно стали как братья, — сказал он. — Дадли готов за него постоять.       — Больше того, — добавила Петунья. — Дадли явно считает Гарри семьёй. И не позволит его обижать.       — А ты как к этому относишься? — спросил Вернон.       Петунья долго молчала, глядя на семейные фотографии на полке.       — Знаешь, — наконец сказала она тихо, — когда мы его взяли, я боялась. Думала, он будет... другим. Странным. А он оказался просто хорошим ребёнком. Добрым, воспитанным. И Дадли его любит как родного брата.       — Он и есть часть семьи, — просто сказал Вернон, обнимая жену. — Наш мальчик.