Глава 7. ГАРРИ ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ.

      Осень 1982 года окрасила Тисовую улицу в золотые и багряные цвета.       Листья клёнов за окном медленно кружились в прохладном воздухе, устилая аккуратно подстриженные газоны пёстрым ковром. За прошедшие месяцы мальчики заметно подросли — Дадли стал ещё более пухлым и розовощёким, а Гарри, наоборот, оставался худощавым, но окреп и вытянулся.       Петунья стояла у плиты, помешивая густой овощной суп, когда услышала знакомый топот детских ножек по скрипучей деревянной лестнице. Звуки были торопливые, взволнованные.       — Тётя Петунья! — раздался громкий голос Гарри. — Дадли застрял!       Петунья быстро сняла кастрюлю с огня, вытерла руки кухонным полотенцем и поспешила наверх, перешагивая через две ступени сразу. В детской комнате, залитой мягким осенним светом, она обнаружила весьма необычную картину: Дадли каким-то образом умудрился просунуть свою круглую головку между деревянными прутьями старой детской кроватки и теперь не мог высвободиться. Его пухлые щёчки покраснели от натуги, а из глаз текли слёзы испуга.       — Мама-а-а, — хныкал он жалобно, — больно! Голова не лезет!       — Ох ты боже мой, — пробормотала Петунья, опускаясь на колени рядом с кроваткой. — Как же ты так умудрился, милый?       — Мячик, — коротко объяснил Гарри. Его тёмные волосы были растрёпаны, а на белой рубашке виднелись пятна от красок. — Жёлтый. Дадли полез и всё.       Взрослый разум внутри Гарри уже провёл полный анализ ситуации.       Древесина была крепкой, тянуть силой — значит повредить кузену уши и шею. Поэтому артефактор поступил грамотнее: оценил угрозу и вызвал взрослых.       Петунья осторожно взяла лицо сына в ладони, поворачивая его то в одну, то в другую сторону. Прутья кроватки были расположены достаточно широко, чтобы пролезла голова любопытного малыша, но явно недостаточно для того, чтобы легко выбраться обратно.       — Тише, тише, мой хороший, — шептала Петунья сыну, медленно и аккуратно поворачивая его головку под нужным углом. — Сейчас мама тебя освободит. Не дёргайся, а то ещё больнее будет.       Наконец, после нескольких осторожных манипуляций, голова Дадли проскочила между прутьями. Мальчик тут же расплакался навзрыд — от облегчения, испуга и натёртых ушек. Петунья подхватила его на руки, прижимая к груди и покачивая.       — Всё, всё хорошо, солнышко, — успокаивала она, чувствуя, как колотится маленькое сердечко сына. — Больше не лезь головой, куда не надо. Хочешь что-то достать — зови маму или папу.       Она повернулась к племяннику:       — Молодец, Гарри, что сразу позвал меня. Умница.       Гарри серьёзно кивнул.       Петунья перенесла Дадли на одну руку и нежно погладила племянника по голове. Его расчёт снова оправдался.              Через неделю, когда золотая осень в полную силу вступила в свои права, произошёл ещё один случай. День выдался на удивление тёплым для октября, и Петунья решила воспользоваться хорошей погодой, чтобы развесить во дворе постиранное накануне бельё. Мягкий ветерок шевелил ещё не опавшие листья яблони, а воздух был свеж и прозрачен.       Мальчики играли на заднем дворе — Дадли возился в песочнице с формочками, а Гарри строил из опавших листьев что-то похожее на домик. Петунья напевала себе под нос, развешивая на верёвке детские рубашки и носочки, когда вдруг услышала испуганный крик сына.       — Мама! — плакал Дадли откуда-то сверху. — Высоко! Страшно слезать!       Петунья обернулась и ахнула. Каким-то непостижимым образом её пухленький сынок умудрился забраться на массивный садовый стол из тёмного дуба, который Вернон использовал для работы с инструментами.       Стол был довольно высоким и для двухлетнего ребёнка представлял серьёзную угрозу.       — Мама, я боюсь! — рыдал Дадли, сидя посреди стола и не решаясь сдвинуться с места.       Гарри уже стоял внизу у стола. Листья в его тёмных волосах делали мальчика похожим на маленького лесного эльфа. Понимая, что ловить тяжелого кузена детскими руками — это верный перелом ключицы, он выбрал тактику жёсткого контроля.       — Дадли, сидеть! — скомандовал он властно, выставив вперёд ладонь, словно пригвождая кузена к месту. — Не прыгай!       Петунья бросила мокрую простыню обратно в корзину и быстрыми шагами подбежала к столу. Она аккуратно обхватила Дадли за талию и осторожно спустила его на землю. Мальчик тут же прижался к её ногам, всхлипывая от пережитого страха.       — Как ты туда забрался? — удивлённо спросила Петунья, оглядывая стол. Рядом не было ни стула, ни ящика, которые можно было бы использовать как ступеньку.       — Как обезьянка, — объяснил Гарри, показывая на массивную резную опору стола.       Петунья покачала головой, поражаясь способности сына находить неприятности в самых неожиданных местах.       — Гарри, спасибо, что удержал его на месте, — с искренней благодарностью сказала она. — Если бы он прыгнул, точно бы что-то сломал.       — Высоко. Сломал бы, — согласился Гарри, равнодушно возвращаясь к своим листьям.       Третий случай произошёл уже в доме, ближе к вечеру. За окном моросил мелкий дождь, превращая жёлтые листья на дорожках в скользкую кашицу. В доме было тепло и уютно — Петунья включила отопление, и батареи тихонько потрескивали, распространяя приятное тепло.       Она убиралась в гостиной, протирая пыль с полированной мебели и расставляя по местам детские игрушки, когда вдруг услышала грохот на кухне, а затем испуганный крик Дадли. Звук был такой, будто что-то тяжёлое упало и разбилось.       — Ма-а-ама! Помогите! — вопил Дадли не своим голосом.       Гарри вбежал в гостиную, с ходу дёрнув тётю за подол юбки.       — Тётя! Быстро! Дадли падает! — закричал он.       Петунья бросила тряпку и стремглав помчалась на кухню, а Гарри бежал следом, спотыкаясь о собственные ноги. Картина, которая открылась её глазам, была одновременно комичной и пугающей.       Дадли каким-то образом умудрился залезть на кухонный стул, чтобы добраться до высокой полки, где хранились печенье и сладости. Однако стул опрокинулся, и теперь мальчик висел на полке, вцепившись в неё пухлыми пальчиками. Его ножки болтались в воздухе, а лицо было красным от натуги и страха. На полу валялся перевёрнутый стул и несколько рассыпанных печенек.       — Мама! — хныкал он. — Руки болят! Не могу держаться!       — Господи боже мой, — пробормотала Петунья, быстро подставляя стул обратно. — Держись, солнышко, мама сейчас тебя снимет!