Глава 15. ИСКУССТВО МИМИКРИИ.

      Октябрь принёс первое настоящее похолодание и новые вызовы школьной жизни.       Прошёл уже месяц с начала занятий, и Гарри быстро понял, что главная проблема начальной школы — не скучные уроки и не необходимость притворяться. Главная проблема — это другие дети.       Пирс довольно быстро собрал маленькую банду хулиганов, в которую входили ещё трое мальчишек — Деннис, Малькольм и Гордон. Они целенаправленно выбирали жертв среди младших и слабых детей, отбирали еду во время обеда, толкались на переменах и дразнили тех, кто не мог дать отпор.       Естественной мишенью стал Дадли — пухлый, добродушный, не слишком сообразительный. Но каждый раз, когда Пирс пытался его задеть, рядом оказывался Гарри.       Это был хрупкий баланс. Гарри не мог слишком явно вмешиваться — это привлекло бы внимание учителей и выделило бы его. Но и оставлять Дадли беззащитным тоже было нельзя.       Сегодня, на утренней перемене, ситуация обострилась.       Дадли играл в песочнице с несколькими другими детьми, строя замок из песка. Гарри сидел неподалёку на скамейке с книжкой — детским сборником сказок, который он уже прочёл трижды, но держал для видимости.       — Эй, толстяк, — раздался знакомый противный голос Пирса. — Что строишь? Свинарник?       Деннис, Малькольм и Гордон захихикали за его спиной. Дадли покраснел, но продолжал строить, игнорируя провокацию.       — Глухой, что ли? — Пирс подошёл ближе и пнул песочный замок ногой, разрушая его.       — Зачем ты это сделал?! — возмутился Дадли, вскакивая. Слёзы обиды блестели в его глазах.       — А что ты мне сделаешь, жирный? — усмехнулся Пирс, выпячивая грудь.       Гарри отложил книгу и встал, оценивая ситуацию.       Учительница, миссис Лоренс, была на другом конце площадки, помогая упавшей девочке.       Дежурный воспитатель стоял у ворот, отвернувшись. Свидетелей много, но взрослых, которые могли бы вмешаться, рядом не было.       Дадли сжал кулаки, готовясь наброситься на Пирса. Это была ловушка — Пирс явно хотел спровоцировать драку, а потом свалить вину на Дадли.       — Дадли, — спокойно позвал Гарри, подходя ближе. — Пойдём на качели. Там Салли и Мэри качаются, они звали тебя.       — Но он мой замок разрушил! — Дадли был на грани.       — Построим новый. Лучше прежнего.       Пирс фыркнул.       — Бежите, трусы. Всегда этот очкарик тебя спасает, Дурсль. Сам-то ты вообще ничего не можешь.       Гарри почувствовал, как внутри что-то напряглось. Магия откликнулась на его раздражение, заплескалась под кожей, ища выход. Он быстро подавил порыв — сейчас было не время и не место.       — Пошли, Дадли, — повторил он, беря кузена за руку.       Но Дадли вырвал руку, развернулся к Пирсу и, прежде чем Гарри успел что-то сделать, толкнул его изо всех сил.       Пирс не ожидал такого. Он отлетел назад, упал в песочницу и больно ударился локтем о деревянный бортик. Лицо его скривилось от боли, а потом — от ярости.       — Ты у меня получишь! — взревел он, вскакивая.       Его дружки тут же двинулись вперёд, окружая Дадли. Четверо против одного — несправедливый бой.       Гарри шагнул вперёд, вставая рядом с кузеном.       — Четверо против одного? — спокойно сказал он, глядя Пирсу в глаза. — Это трусливо.       — А ты-то что сделаешь, очкарик? — насмешливо спросил Пирс, но в голосе послышалась неуверенность.       Гарри ничего не ответил, просто продолжал смотреть. В его взгляде не было ни страха, ни агрессии — только холодная оценка противника.       Взгляд взрослого человека, который видел настоящие битвы, настоящую кровь, настоящую войну.       Пирс моргнул первым, отступил на шаг.       — Тебе повезло, что воспитатель идёт, — пробормотал он, кивая в сторону приближающегося взрослого.       Гарри обернулся и действительно увидел, что дежурный воспитатель, мистер Брукс, направляется к ним. Видимо, кто-то из детей побежал пожаловаться.       — Что здесь происходит? — строго спросил мистер Брукс, глядя на детей.       — Ничего, сэр, — быстро ответил Пирс, изображая невинность. — Просто играли.       — Дадли толкнул Пирса! — тут же донёс Малкольм. — Мы видели!       Мистер Брукс повернулся к Дадли.       — Это правда, мальчик?       Дадли виновато кивнул, всё ещё красный от обиды и злости.       — Он замок мой разрушил, — пробормотал он.       — Это не причина толкаться, — покачал головой воспитатель. — Дадли, ты остаёшься на скамейке до конца перемены. А вы, — он посмотрел на Пирса и его друзей, — идите играть в другое место. И чтобы я больше не видел недопониманий.       Пирс ухмыльнулся довольно — его план сработал.       Дадли наказан, а он свободен. Гарри стиснул зубы, но ничего не сказал.       Спорить с воспитателем было бесполезно — взрослые редко верили детям в таких ситуациях.       Когда мистер Брукс ушёл, а Пирс с компанией отошли к турникам, Гарри сел рядом с Дадли на скамейку.       — Прости, — тихо сказал Дадли. — Я не хотел, чтобы тебя наказали тоже.       — Меня не наказали, — ответил Гарри. — Сижу с тобой просто за компанию.       — Но это несправедливо! — возмутился Дадли. — Он первый начал! Мой замок разрушил!       — Знаю. Но Пирс умеет притворяться. Он специально провоцирует, чтобы потом ты выглядел виноватым.       Дадли нахмурился, пытаясь понять сложную для его пятилетнего разума концепцию манипуляции.       — Значит, он плохой и хитрый? — наконец спросил он.       — Да, — кивнул Гарри. — Очень хитрый. Поэтому с ним нужно быть осторожным.       — А что делать, если он опять будет мешать?       Гарри задумался. Что он может сказать пятилетнему ребёнку? Что в жизни полно таких, как Пирс, и единственный способ справиться с ними — быть умнее и хладнокровнее? Что иногда лучше отступить, чем ввязываться в драку?       — Если он снова будет задираться, зови меня или учителя, — наконец сказал Гарри. — Не вступай с ним в драку. Он этого и хочет.       — Хорошо, — неохотно согласился Дадли.       Они досидели на скамейке до конца перемены.       Гарри наблюдал за игровой площадкой, отмечая динамику детских групп. Пирс, безусловно, был лидером среди мальчишек — громкий, агрессивный, уверенный в себе. Деннис, Малькольм и Гордон были его приспешниками, подхалимами.       Но были и другие дети. Салли Томпсон, светловолосая тихая девочка, которая любила читать. Мэри Джонс, которая плакала на первом уроке и с тех пор старалась быть незаметной. Братья Алекс и Марк, близнецы, которые всегда держались вместе.       Каждый ребёнок в классе занимал своё место в невидимой иерархии. И Гарри, наблюдая за ними, невольно оценивал — кто может стать союзником, кто останется нейтральным, кто примкнёт к Пирсу.       Стратегическое мышление столетнего мага в голове пятилетнего ребёнка. Абсурдно, но необходимо.       Следующий урок был чтением. Миссис Лоренс раздала всем детям одинаковые книжечки с крупными буквами и яркими картинками — «Приключения маленького зайчика».       — Сегодня мы будем читать по очереди, — объявила она. — По одному предложению каждый. Начнёт Салли.       Салли встала и медленно, запинаясь, прочитала первое предложение:       — «Жил-был... ма-а-аленький... зай-чик».       — Молодец, Салли! — похвалила миссис Лоренс. — Следующий — Марк.       Чтение продолжалось мучительно медленно. Дети спотыкались на каждом слове, путали буквы, теряли место в тексте. Гарри сидел, слушая это и чувствуя, как его терпение истончается.       Он мог прочесть эту книжечку за тридцать секунд.       Мог прочесть её на семи языках. Мог процитировать наизусть целые тома сложнейших магических трактатов.       Но сейчас он должен был сидеть и слушать, как пятилетние дети по слогам читают про маленького зайчика.       — Гарри, твоя очередь, — позвала миссис Лоренс.       Гарри встал и прочитал своё предложение ровно, чётко, без запинок:       — «Зайчик жил в лесу под большим дубом и каждое утро выходил искать морковку».       Несколько детей удивлённо на него посмотрели — он прочёл слишком гладко, слишком уверенно.       — Отлично, Гарри, — одобрила учительница. — Ты очень хорошо читаешь. Может быть, после урока поможешь тем, кому трудно?       — Конечно, миссис Лоренс, — кивнул Гарри, мысленно вздыхая.       Ещё одна обязанность. Ещё одна причина выделяться. Но отказаться он не мог — это было бы странно.       После урока чтения к нему подошла Мэри Джонс — та самая девочка, которая плакала на первом уроке.       — Гарри, — робко сказала она, — миссис Лоренс сказала, что ты мне поможешь с чтением?       — Конечно, — кивнул Гарри, стараясь говорить дружелюбно. — Садись. Что у тебя не получается?       — Я путаю буквы «b» и «d», — призналась Мэри, опуская глаза. — И ещё читаю очень медленно.       Гарри достал её книжку и открыл на первой странице.       — Давай попробуем вместе. Вот смотри — буква «b» круглая впереди, как животик у мишки. А «d» круглая сзади, как будто мишка надел подгузник. Понимаешь разницу?       Мэри задумчиво кивнула.       — Кажется, понимаю.       — Попробуй прочитать это слово, — Гарри указал на слово «bed» в тексте.       Мэри сосредоточилась.       — B-e-d. Bed — кровать!       — Правильно! Молодец. А теперь вот это, — он показал на слово «dad».       — D-a-d. Dad — папа!       — Отлично. Видишь, у тебя получается. Просто нужно внимательно смотреть на буквы.       Мэри просияла от похвалы. Гарри провёл с ней ещё десять минут, помогая читать простые слова, и заметил, что она действительно начала меньше путаться.       — Спасибо, Гарри, — сказала она, когда пришло время идти на обед. — Ты хороший учитель.       Гарри невольно улыбнулся. Хороший учитель.       Если бы она знала, что он в прошлой жизни действительно учил молодых магов основам артефакторства в Отделе Тайн...       В столовой Гарри и Дадли сели за один стол с Салли и близнецами Алексом и Марком. Пирс с компанией заняли стол в противоположном конце зала, что было к лучшему.       — Гарри, это правда, что ты живёшь с Дадли? — спросила Салли, аккуратно кушая бутерброд.       — Да, — кивнул Гарри. — Мы двоюродные братья.       — А где твои мама и папа?       Гарри на мгновение замер. Вопрос был логичным, ожидаемым, но всё равно неприятным.       — Они умерли, когда я был совсем маленьким, — спокойно ответил он. — Я их не помню.       — Ой, — Салли виновато опустила глаза. — Прости. Я не хотела...       — Всё нормально, — заверил её Гарри. — Это было давно. А тётя Петунья и дядя Вернон очень хорошо обо мне заботятся.       — Гарри мой брат! — важно заявил Дадли, обнимая Гарри за плечи. — Мой лучший брат!       Гарри невольно улыбнулся, чувствуя странную теплоту от этих слов. В прошлой жизни Дадли никогда бы так не сказал.       Никогда бы не защищал, не обнимал, не называл братом.       А сейчас...       Сейчас всё было по-другому.       После обеда был урок рисования — один из немногих уроков, которые Гарри не считал полным издевательством над своим временем. Рисование развивало мелкую моторику, координацию, чувство пропорций. Всё то, что пригодится будущему артефактору.       Миссис Лоренс раздала листы бумаги и цветные карандаши.       — Сегодня мы будем рисовать свою семью, — объявила она. — Нарисуйте маму, папу, братьев, сестёр, бабушек, дедушек — всех, кто живёт с вами.       Дети с энтузиазмом принялись за работу. Гарри задумался. Его семья... Дурсли. Тётя Петунья, дядя Вернон, Дадли.       Не родители. Не Лили и Джеймс, которых он помнил только из прошлой жизни, да и то смутно — они умерли, когда ему был год.       Но Дурсли были настоящими. Живыми. Заботливыми.       Гарри начал рисовать. Большой дом — номер четыре на Тисовой улице. Перед домом четыре фигуры — толстый дядя Вернон, стройная тётя Петунья, пухлый Дадли и он сам, худой, в очках.       Он рисовал старательно, вкладывая в каждую линию аккуратность, отточенную годами работы с тонкими инструментами. Пропорции были почти идеальными, правильными, детали проработанными.       Слишком хорошо для пятилетнего ребёнка.       Гарри осёкся, глядя на свой рисунок. Нужно было добавить детской небрежности, кривизны линий, непропорциональности.       Он нарочно испортил несколько деталей — сделал окна чуть кривыми, руки фигур разной длины, траву неровной.       Теперь выглядело как рисунок способного, но всё же пятилетнего ребёнка.       Миссис Лоренс ходила между столами, разглядывая работы детей.       — Какие замечательные рисунки! — хвалила она. — Салли, у тебя очень красивая мама получилась. Дадли, отличный дом! Гарри...       Она остановилась у его стола, внимательно разглядывая рисунок.       — Гарри, это очень хорошо нарисовано, — наконец сказала она. — У тебя талант к рисованию.       — Спасибо, миссис Лоренс, — ответил Гарри.       Миссис Лоренс тепло улыбнулась и погладила его по плечу. Гарри заметил, как она пометила что-то в своём блокноте — видимо, записывала информацию о художественных склонностях учеников.       Когда школьный день закончился, Петунья встретила их у ворот с зонтиком — начался мелкий дождь.       — Как дела, мальчики? — спросила она, укрывая их зонтом.       — Хорошо! — ответил Дадли. — Мы рисовали семью! Я нарисовал нас всех!       — Покажешь дома?       — Конечно!       По дороге домой Гарри молчал, обдумывая день.       Конфликт с Пирсом, помощь Мэри с чтением, рисунок семьи...       Обычный школьный день. Но для него — постоянное испытание на терпение и самоконтроль.       Дома, после ужина, когда Дадли уже спал, Гарри сидел за своим столиком, разбирая очередную сломанную игрушку. Руки работали почти автоматически — за год практики они стали намного ловчее. Отвёртка уверенно держалась в пальцах, винтики откручивались легко, детали разбирались аккуратно.       Петунья заглянула в комнату.       — Гарри, уже поздно. Пора спать.       — Ещё пять минут, тётя Петунья? — попросил он. — Я почти закончил.       Она присела на край его кровати, наблюдая за племянником.       — Как прошёл день в школе? — спросила она. — По-настоящему. Не для Дадли, а для тебя.       Гарри отложил отвёртку и посмотрел на тётю. Что он мог ей сказать? Что ему невыносимо скучно? Что притворяться пятилетним — это пытка? Что каждый день он сдерживается, чтобы не показать истинный уровень знаний?       — Нормально, — осторожно ответил он. — Просто... иногда уроки слишком простые.       Петунья задумчиво кивнула.       — Я знаю, что ты очень умный, — сказала она. — Гораздо умнее своих лет. Но школа — это не только учёба. Это ещё и умение общаться с другими детьми, находить друзей, работать в группе.       — Понимаю, — кивнул Гарри, и это была правда. Он действительно понимал важность социализации.       — Я горжусь тобой, — тихо добавила Петунья. — Ты хороший мальчик, Гарри. Заботишься о Дадли, помогаешь другим детям, никогда не жалуешься. Твоя мама тоже была бы тобой горда.       Гарри почувствовал знакомое сжатие в груди. Петунья редко говорила о Лили, и каждое упоминание было драгоценным.       — Спасибо, тётя Петунья, — сказал он. — За всё.       Она наклонилась и поцеловала его в лоб.       — Спокойной ночи, дорогой. И убирай инструменты — острые вещи не оставляют на ночь.       Когда она ушла, Гарри аккуратно сложил инструменты, собрал детали игрушки и достал свой блокнот.       Добавил новую запись:       Заметки о школе:       «Пирс Полкисс — главная угроза. Умный манипулятор, знает, как избежать наказания.       Нужно держать Дадли подальше от него.       Мэри Джонс — робкая девочка, нуждается в поддержке. Помощь ей может создать положительную репутацию.       Салли Томпсон — умная, наблюдательная.       Потенциальный друг.       Близнецы Алекс и Марк — держатся вместе, дружелюбные, но осторожные.       Миссис Лоренс — добрая и внимательная. Заметила, что я слишком хорошо рисую. Нужно быть осторожнее.       Главная проблема — баланс. Быть достаточно умным, чтобы не выглядеть глупым, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.       Пять лет этого. Могу ли я продержаться?       Должен. Выбора нет».       Гарри закрыл блокнот, спрятал под матрас и лёг на кровать.       Слышалось мерное дыхание спящего Дадли, из-за окна доносился шум дождя.       Пять лет.       Он справится.       Он всегда справлялся.