Глава 27. ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ.

      Первое сентября неожиданно обрушилось ясным, прохладным утром.       Гарри проснулся рано — в шесть утра, хотя выезжать нужно было только часика через три. Пока он лишь лежал в кровати, глядя в потолок.       «‎Сегодня. Сегодня всё начнётся».       Он сел, потянувшись, чувствуя, как напряжение разливается по телу. Не страх — волнение.       Предвкушение.       Хогвартс. Несколько лет до поступления он готовился. А после посещения семейного хранилища и получения дневника предков изучал его. Не записывая, только читая и запоминая.       Разум человека, прожившего более ста лет, удерживал каждую деталь, каждую технику, каждую методику. Записи были, увы, излишним риском, который он не мог себе позволить.       Получив волшебную палочку, он держал её в руке каждую ночь, борясь с искушением использовать.       Поддерживал контроль над магией: ежедневные «выдохи» силы стали рефлексом.       И просто жил. Нормальной жизнью одиннадцатилетнего мальчика. Играл с Дадли.       Помогал Петунье. Ездил на рыбалку с Верноном.       Был частью семьи.       Но сегодня эта часть жизни заканчивается.       Сегодня начинается настоящая игра.       Гарри наконец встал с постели, а после переоделся в обычную одежду — джинсы, футболка, толстовка. Мантию он наденет в поезде, как и положено. Мальчик спустился на кухню, где Петунья уже готовила завтрак.       — Доброе утро, дорогой, — поздоровалась она, и голос её прозвучал слегка дрожащим. — Хорошо спалось?       — Да, спасибо, тётя Петунья.       Она повернулась, и Гарри увидел — глаза красноватые, словно она плакала или не спала.       — Тётя Петунья, Вы в порядке?       Она моргнула быстро, отворачиваясь к плите.       — Да, конечно. Просто... просто ты уезжаешь. Надолго. До Рождества. Мы будем скучать по тебе.       Гарри подошёл, обнял её сзади — неловко, по-детски, но искренне.       — Я буду писать вам каждую неделю. Обещаю. Я тоже буду очень сильно скучать по всем вам.       Петунья развернулась, обняла его крепко, прижимая к себе.       — Я знаю. Я просто... волнуюсь. Магический мир забрал у меня сестру. Боюсь, что заберёт и тебя.       — Не заберёт, — твёрдо сказал Гарри. — Я вернусь. Всегда буду возвращаться.       Она кивнула, вытирая глаза кухонным полотенцем, и слабо улыбнулась в ответ.       — Ладно. Хватит сентиментальности. Завтрак скоро будет готов. Сходи, разбуди Вернона и Дадли.       Гарри кивнул и поднялся наверх.       Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Вернон жевал тост, читая газету, но Гарри видел — он просто смотрит на буквы. Дадли ковырял яичницу вилкой, но не ел. Петунья пила чай маленькими глотками.       — Гарри, — наконец нарушил тишину Вернон, откладывая газету. — Ты всё упаковал?       — Да, дядя Вернон. Всё готово.       — Хорошо. Погрузим багаж в машину после завтрака. Выезжаем в девять, чтобы прибыть на вокзал к половине одиннадцатого, как написано в письме.       Гарри кивнул.       — Гарри, — тихо спросил Дадли, — а ты правда вернёшься на Рождество?       — Конечно, Дадли. Я же обещал.       — А ты будешь писать?       — Каждую неделю. Артемида будет приносить письма.       Дадли кивнул, но выглядел грустным. Гарри протянул руку через стол, сжал его ладонь.       — Эй. Я твой брат. Навсегда. Школа этого не изменит.       Дадли сжал его руку в ответ, быстро моргая, чтобы сдержать слёзы.       «‎Брат, — подумал Гарри, чувствуя тепло в груди. — Настоящий брат... Которого не было у меня в прошлой жизни. Я не потеряю его. Не расстанусь с этой семьёй».       После завтрака они погрузили вещи Гарри в багажник машины. Учебники, мантии, котлы — все школьные принадлежности уместились во вместительный, хоть и совершенно обычный магловский чемодан, который Петунья заботливо выделила племяннику. Клетку с Артемидой Гарри держал на коленях — сова спала, спрятав голову под крыло.       Выехали ровно в девять. Дорога до Лондона заняла час с небольшим.       Вернон вёл машину молча, сосредоточенно.       Петунья сидела рядом, сжимая сумочку. Дадли прижался к Гарри, глядя в окно.       Гарри тоже смотрел в окно, но мысли были далеко.       «‎Хогвартс... На какой факультет меня распределят: Гриффиндор или... Слизерин?»       В прошлой жизни Распределяющая шляпа хотела отправить его на Слизерин.       «Вы могли бы стать великим. Всё здесь, в Вашей голове. А Слизерин поможет Вам на пути к величию, в этом нет сомнения!».       Но он попросил не отправлять его туда («только не Слизерин»), и Шляпа согласилась.       Какой же факультет избрать сейчас?       Главными отличительными качествами гриффиндорцев являются храбрость, благородство и честность.       На него угодят Рон, Гермиона, Невилл. Друзья и союзники в той, прошлой жизни...       Слизерин — факультет, где во главу выставлены хитрость и умение добиваться своей цели любыми средствами. Там соберутся Драко Малфой и... иные чистокровные волшебники.       Будущие Пожиратели Смерти. А ещё — возможность влиять на мир изнутри. Сменить их судьбы до того, как они сделают роковой выбор.       Сложно...       Пуффендуйцы — самая недооценённая фракция в Хогвартсе.       Выходцы оттуда редко носили громкие имена, там нечасто появлялись яркие личности. Пуффендуйцы действовали тихо, упорно и без показухи. Идеальное место для того, чтобы затеряться. Никто не ожидает от чёрно-жёлтых великих свершений. Можно позволить себе быть незаметным и не ощущать давление славы.       Когтевран — факультет, где ценятся ум, творчество, остроумие, мудрость и любознательность, а знания ставятся превыше всего.       Гарри вдруг задумался, и неожиданно ясная мысль пришла к нему в голову.       «Когтевран...»       В прошлой жизни он был артефактором.       Мастером, посвятившим десятилетия изучению, созданию, совершенствованию. Он ценил знания не ради славы или власти, а ради самого процесса познания. Артефакторство — это наука и искусство одновременно. Бесконечное обучение, эксперименты, поиск совершенства.       «Я когтевранец по духу! — осознал он. — И всегда им был.       Просто не понимал этого. В Когтевране моя любознательность не вызовет подозрений. Учащиеся там известны тем, что зарываются в книги, проводят часы в библиотеке и задают сложные вопросы. Если я буду делать то же самое — это будет нормой, а не странностью. Там можно изучать всё что угодно практически открыто. Я интересуюсь древними ремёслами — для когтевранца это естественно.       Доступ в Запретную секцию, к интересным книгам, архивам — всё это легче получить именно когтевранцу, интересующемуся знаниями. Флитвик, думаю, поощряет это. Да... поступление Мальчика-Который-Выжил в Когтевран будет для всех сюрпризом. Итак, выбор сделан. Это будет правильным поступком, но нужно убедить Шляпу. Не требовать, не умолять — объяснить логично и спокойно. Почему я когтевранец? Потому что ценю знания. Потому что хочу учиться, создавать, понимать. Не ради славы, не ради власти — ради самого процесса. Думаю, Шляпа меня поймёт».       Гарри выдохнул, чувствуя, как это решение успокоило его мысли.       Они въехали в Лондон, и суета города поглотила их: машины, автобусы, толпы людей. Вернон нервничал, маневрируя в плотном потоке, но всё же справлялся.       Припарковались они недалеко от Кингс-Кросс.       Вернон выгрузил чемодан, поставил на тележку.       Гарри нёс клетку с Артемидой. Петунья и Дадли шли рядом.       Вокзал встретил их шумом и суетой. Люди бежали к поездам, таща чемоданы. Голос диктора объявлял прибытия и отправления. Пахло кофе, выпечкой и чем-то металлическим.       — Платформа девять и три четверти, — пробормотал Вернон, оглядываясь. — Где же она, чёрт её дери?       — Между платформами девять и десять, — напомнил Гарри. — Нужно искать барьер.       Они прошли мимо платформы девять, остановились между девятой и десятой. Там был кирпичный барьер, разделяющий платформы.       — Вот здесь? — недоверчиво спросил Вернон. — Это просто стена.       — Для неволшебников — просто стена, — тихо сказал Гарри. — Для волшебников — проход.       Он огляделся. Вокруг сновали маглы, не обращая внимания на барьер. Но чуть в стороне Гарри заметил семью, явно волшебную: рыжеволосые, несколько детей, один толкал тележку с клеткой, в которой сидела сова.       Уизли.       Сердце пропустило удар.       Семья Уизли. Рон. Близнецы. Джинни.       В прошлой жизни — лучшие друзья.       Рыжеволосая женщина — миссис Уизли, полноватая, с добрым лицом — говорила с высоким рыжеволосым мальчиком. Рон. Одиннадцатилетний, худой, с веснушками, явно нервничающий.       Рядом двое близнецов — Фред и Джордж, обоим по тринадцать лет, ухмыляющиеся, уже замышляющие что-то. Ещё один мальчик постарше — Перси. И девочка, самая младшая — Джинни, смотрящая на барьер с восторгом. Ей сейчас лишь десять лет.       — Ну же, Рон, — говорила миссис Уизли. — Смелее. Беги прямо на барьер, не останавливайся.       Рон кивнул, разогнался и... исчез, пройдя сквозь стену.       Близнецы последовали за ним, толкая свою тележку.       Перси прошёл чинно, с достоинством.       Миссис Уизли обернулась и заметила Дурслей, застывших в нерешительности перед кирпичной кладкой.       — О! — воскликнула она, подходя ближе. — Первый раз в Хогвартс? Не волнуйтесь, мои сыновья тоже едут. Рон, младший, только что прошёл.       Вернон напрягся, но вежливо кивнул:       — Да, мэм. Мы... несколько сбиты с толку этой инструкцией.       — Это просто! — Молли тепло улыбнулась. — Нужно пройти прямо через барьер. Лучше бегом, если нервничаете.       Её взгляд упал на Гарри, и глаза расширились, едва она заметила шрам под чёлкой.       — Во имя Мерлина, — прошептала она. — Вы... вы — Гарри Поттер?       «Опять... Всегда бесила такая реакция...»       — Да, мэм, — вежливо ответил Гарри.       — Какая честь! Я — Молли Уизли. Мои сыновья тоже учатся в Хогвартсе. Рон, младший, только что прошёл — он вашего возраста! Я думаю, вы обязательно подружитесь! — Миссис Уизли прижала руку к груди.       Гарри улыбнулся, стараясь выглядеть смущённым ребёнком, а не столетним мастером, знакомым с нею на протяжении десятилетий.       «Молли Уизли. Мать Рональда. В прошлой жизни она стала для меня почти матерью. Кормила, заботилась, защищала. Погибла бы за меня, если бы пришлось. И вот она здесь. Молодая, энергичная, ещё не знающая меня».       — Спасибо, миссис Уизли, — сказал он. — Очень приятно с вами познакомиться.       — Давайте я помогу! — предложила она. — Мальчик, — обратилась она к Гарри, — ты первый. Беги прямо на барьер. Не бойся, не ударишься. Магия тебя пропустит.       Гарри кивнул. Взял тележку с чемоданом, а клетку с Артемидой поставил сверху.       Обернулся к Дурслям.       Петунья стояла, сжимая руки, глаза же блестели от слёз.       Вернон хоть и выглядел обречённо, но кивнул ободряюще.       Дадли моргал быстро, сдерживаясь.       Гарри подошёл, обнял Петунью.       — Спасибо, — тихо сказал он. — За всё. Я буду очень сильно скучать по вам. Я буду писать вам. Я обязательно вернусь на каникулы.       Петунья всхлипнула, обняла его крепко.       — Береги себя. Не забывай нас.       — Никогда не забуду.       Он обнял Вернона быстро, по-мужски.       — Удачи тебе, Гарри.       — Спасибо, дядя Вернон.       Наконец, обнял Дадли — долго, крепко.       — Увидимся на Рождество, — прошептал Гарри. — Я обещаю.       — Ты мой лучший брат, — всхлипнул Дадли. — И всегда им будешь.       — Навсегда, — согласился Гарри.       Он отступил, взял тележку и развернулся к барьеру.       Вот и всё. «Прощай, Тисовая улица. Жди меня, Хогвартс».       Гарри разогнался и побежал прямо на кирпичную стену. На миг показалось, что он врежется — инстинкт требовал остановиться. Впрочем, Гарри не послушался.       И прошёл сквозь стену.