Глава 3. А суждено ли?

Я в надежде смотрела вдаль, пытаясь глазами найти фигуру Флинса. Ночной ветер играл с прядями волос, облизывая ночным холодом и заставляя вернуться обратно в дом, но я была слишком возбуждена пришедшей мыслью. Парень исчез так же быстро, как и появился. Голова крутилась в разные стороны, дабы увидеть, в каком направлении он ушёл. Я ещё раз прокричала его имя, но светоносец так и не отозвался. Либо он меня игнорирует, либо он глухой. До жути обидно стало, что не успела сообразить раньше, пока мы шли до моего дома. Я зашла внутрь и закрыла дверь, заранее наложив отталкивающее заклинание. Безопасность моего дома была превыше всего. Сам домик был небольшой. Маленький первый этаж, куда входила кухня и гостиная, и просторная библиотека снизу, где находилась моя кровать. Я сняла белый плащ и повесила его на вешалку в прихожей. Взгляд упал на подол, где красовались два мутно-фиолетовых пятна в память о прошедшей встрече с Дикой Охотой. Оттереть рукой не удалось, но они были не сильно заметны, так что закидывать в стирку я не видела смысла. Да и вообще мысли сейчас забиты совершенно другим. В последнее время я много думаю, и это плохо сказывается на моём рассудке. С Флинсом нужно было поговорить и как можно скорее, потому что если моя мысль всё же окажется правдивой, то некоторые ответы откроются мне. Я налила фильтрованную воду из кувшина в стакан и жадно отпила. Жидкость разлилась по горлу, а я выдохнула, стараясь успокоиться. Давно у меня не было таких приключений, и я не желаю больше повторять это. Но почему Дикая Охота образовалась так близко к моему дому? Место здесь вдоль и поперёк находится под влиянием моей магии, так что в ближайшем будущем её появление не должно было быть здесь обнаружено. Если только случайности не случайны, и тот, кто в последнее время гложет мои мысли, тому не посодействовал. Ночь обещала быть бессонной, несмотря на то, что за окном уже была глубокая ночь. Разные мысли терзали мою голову, и вряд ли мне удастся сегодня быстро заснуть. Сегодня придётся отложить сон на второй план и спуститься в библиотеку, чтобы покопаться в старых фолиантах и поискать информацию о Дикой Охоте или… О Лунном Мстителе. Схватившись за голову, я сжала в руках волосы, дабы отвлечься от ненужных мыслей. Но если той фигурой, которую я видела в тумане, являлся сам Рерир? По спине проползли мурашки, а ноги подкосились, но мне удалось среагировать и схватиться за стол, чтобы избежать падения. Чувство опасности проникло в стены моего дома, и даже тут я перестала ощущать покой и безопасность. Прикрыв окна плотными шторами, я выключила свет и спустилась вниз в библиотеку. Ноги передвигались быстро, отчего я перепрыгивала сразу две ступени. Я ступила на мягкий чёрный ковёр, расстеленный подле книжных полок. Тусклый свет редких висящих на стенах ламп на мгновение заставил меня зажмуриться. Глаза сначала разбежались, не понимая, с чего начать поиски нужной и главное полезной информации. Но надежд, что я найду тут что-то стоящее, у меня было не так уж и много. Учитывая, что любую информацию о Каэнри’ах было запрещено иметь и хранить у себя, с этим возникали проблемы, так как я строго следовала правилам и не держала у себя таких книг или других источников. С той красной книгой мне хотя бы как-то повезло. Да и назвать это везением у меня язык не поворачивается, потому что не знаю, к чему меня всё это сможет привести. К плохому или хорошему. Это явно не случайность, иначе объяснить я такую внезапную заинтересованность Лунным Мстителем я не могу. Глупая, глупая! Какая же ты глупая! Уже даже в такой ситуации мой мозг плохо соображает, хотя ещё ничего ужасного и сверхъестественного не произошло. Учитывая, что мне не раз приходилось быть на волоске от смерти, когда я уже с десяток раз прощалась с жизнью, на только что произошедшую ситуацию я даже не должна была и бровью повести! С чего бы моему самообладанию начинать угасать? Бред. Бре-дя-ти-на. Я подошла к первому стеллажу, но рука непроизвольно застряла в воздухе, как бы не зная, за что схватиться в первую очередь. Я и сама не знала, но понимала, что сегодня будет бессонная и продуктивная ночь. Давно у меня не было такого энтузиазма и причин сидеть по ночам, не отвлекаясь. Первая под руки попалась книга «Путеводитель по Тейвату», который я уже успела перечитать более стони раз. Следующие пару часов отразились во мне сильной головной болью и чрезмерной усталостью. Кисти рук отдавались болью из-за однотипных движений, в виде перелистывания страниц. Глаза слипались ото сна. Настольная лампа светила прямо в лицо, из-за чего я жмурилась. Как бы это потом не сказалось на моём зрении, хотя, перечитав за свою жизнь столько книг, я так и не начала носить очки. Я громко зевала, открывая рот как бегемот, или кто хуже. Спина заныла от долгого нахождения в сидячем положении. Я ненадолго отвела взгляд от книг, которые небрежно валялись не только на столе, но и на полу, и просто уставилась в потолок, считая, из скольких панелей он выстроен. Я распрямилась и потянулась прямо на стуле, откидываясь назад, давая позвоночнику прогнуться. На часах было четыре часа утра. На горизонте поднималось солнце, окрашивая лес и облака в красно-оранжевые тона. Раньше в такой обстановке мне приходилось часто встречать рассвет. Когда была жива мать, она часто будила меня в это время, чтобы я увидела красоту её любимого рассвета. Я всегда ворчала и плотнее укрывалась одеялом, а когда она меня чуть ли не силком вытаскивала на улицу, недовольно морщилась и спустя пять минут возвращалась обратно в комнату, оставляя её одну любоваться восходящим солнцем. С отцом у них были натянутые отношения. Они могли лишь ограничиваться простыми «добрым утром» или «спокойных снов». Больше они не разговаривали. Даже спали они раздельно, в разных комнатах. Лишь с возрастом я понимала, что их брак из последних сил держался только на мне. Они любили меня, оба. И я любила их в ответ, но не с такой силой, стараясь показаться в их глазах взрослой и независимой. Помню, как они грустно мне улыбались, а я и не думала, что причиняю им глубокую боль. Мама умерла от боли в сердце, так мне сказал отец. Той ночью я впервые заплакала, хотя всегда считала, что слёзы – признак слабости и неуверенности в себе. Это было двадцатое октября. День, когда во мне что-то сломалось, разбилось на несколько частей, которые теперь невозможно склеить. На следующий год в этот же день умер отец, оставив меня одну в этом прогнившем мире. Они умерли в один день с разницей в год. Два, ставших друг другу чужих человека, но одновременно таких близких, связанных последней ниточкой – их дочерью, которая проводила с ними так мало времени. Прости, мама. Прости, отец. Я обещаю, что когда-нибудь навещу ваши могилы. Только не сейчас. Сейчас я не в состоянии просто взять и наведаться к вам спустя пять лет. Я ненавижу октябрь, за то, что вы оставили меня. Грустно осознавать, что если я сейчас перелистну лист календаря на меня будет смотреть круглая дата. Двадцатое октября наступило только что, пока я занималась изучением книг. С этого дня вас нет рядом уже шесть лет. Я сожалею. Правда. Двадцать четыре. Двадцать четыре панели на потолке. Совсем забыла, что хотела написать письмо Флинсу. Чёрт возьми, совсем вылетело из головы. Я безжалостно вырвала страницу из первого попавшегося под руки блокнота и, схватив ручку, начала писать просьбу, предназначенную светоносцу. Буквы получались кривые и неровные из-за резко пришедшего беспокойства и чувства неопознанности. Сделав пару исправлений и зачёркиваний, я оглядела письмо. «Флинс, пишу быстро и впопыхах. Я не должна лезть в твою личную жизнь, но, пожалуйста, прошу в первый и в последний раз. Я хочу услышать чёткий ответ на вопрос, который никак не может дать мне покоя. Частица какого грешника запечатана в твоём фонаре? Это очень важно для меня! Жду скорейшего ответа. Рия». Согнув листок пополам, я положила его в карман блузки. И застыла. Одним взмахом руки со стола слетели все книги и ручки. Я схватилась за голову и сжала в кулаки волосы, дёргая сильно, чтобы было больно. Больно так же, как было больно им когда-то. Хотелось заплакать, закричать в голос, но я силой сдерживала себя. Если сейчас дам слабину, потом не смогу подняться со дна. Вдох, выдох. Посчитаю про себя до десяти и успокоюсь. Раз, два… Сверху послышался какой-то резкий шум, заставляя меня вздрогнуть. Мысли мигом улетучились, а сердце бешено заколотилось, как во время встречи с Дикой охотой. По спине пробежали мурашки, а меня саму бросило в холодный пот. Недоброе предчувствие заселилось где-то глубоко в груди, словно стоит мне только подняться по лестницам наверх, как меня сразу же встретит смерть. Дыхание сбилось, и из моего рта вырвался судорожный выдох. Я замерла и прислушалась, на случай, если кто-то прямо сейчас находится у меня дома. Но больше, кроме своего дыхания, я ничего не слышала. Я медленно поднялась из-за стола и, стараясь шагать как можно медленнее, схватилась одной рукой за перила и стала подниматься наверх, мягко наступая на расстеленный ковёр. В доме был мрак, из-за чего стало некомфортно находиться даже в собственном доме. Это плохо сказывается на моём психическом состоянии. Раньше было иначе. Я зажмурилась от яркой вспышки света, когда нажала на включатель. В доме кроме меня никого не было. Неужели, показалось? Кажется, лучше спать по ночам, а не читать книжки с надеждой, что ты найдёшь что-то новенькое, хотя я всё в своей библиотеке перечитала по нескольку раз. Я хотела уже снова выключить свет и вернуться обратно в библиотеку, как вдруг заметила на окне капли крови. На секунду я замерла, боясь даже неправильно вздохнуть, но сама не заметила, как в несколько больших и быстрых шагов распахнула створки окна. Ночной воздух ударил в лицо приятной свежестью, но сейчас мне было слегка не до этого. Я высунулась наполовину на улицу, осматриваясь по сторонам, ища глазами, что могло произойти, пока не заметила какой-то белый и небольшой комочек на земле, прямо под окном. На земле лежал мёртвый голубь. Это дурной знак. *** В Кураторие Тайн мне никогда не нравилось. Не знаю, являются ли тому причиной наши отношения с хозяйкой здания, но более причин, чтобы избегать этого места у меня не было. Когда-то мне кто-то говорил, что тут принимают письма и организуют «стопроцентную» доставку: быстро и надёжно. Не думаю, что той же Нефер есть хоть какое-то дело до того, каким образом чужие письма буду доставлены. Но я очень надеюсь, что она проявит хоть каплю уважения ко мне, Советнице Тейвата, и Флинсу, потому что содержимое конверта действительно важно для меня. Если мне придёт ответ, который хоть немного облегчит мою задачу, я смогу продолжить своё небольшое «расследование», связанное с Лунным мстителем. Стоило мне только протянуть кисть, чтобы потянуть за ручку двери, как дверца сама вдруг резко открылась передо мной, и из помещения выбежала девочка-подросток с причудливыми косичками, собранными во что-то наподобие бантика на макушке. Сзади поблёскивал анемо Глаз бога. Меня инстинктивно пошатнуло назад, чтобы избежать столкновенья. Письмо вылетело из моих рук, но я ловко поймала его и сжала в руке, опасаясь потерять. На всякий случай положила его в карман белого плаща, чтобы оттуда он точно никуда не делся. – Ой-ой! Как же неловко! Простите меня, ради бога! – она притормозила и, небрежно обернувшись ко мне, низко поклонилась, чуть не задев землю головой своими косичками. Затем она так же резко развернулась и спешно продолжила свой путь. Мне оставалось лишь недоумённо глядеть ей вслед. Бывает же. Поморгав на месте пару раз, я взяла себя в руки и, наконец, всё же переступила порог Куратория, где мне суждено было встретиться со столь ненавистной мне Нефер. Как бы я не хотела с ней продолжать наш бессмысленный спор, встреча будет неизбежной, ведь ответ Флинса мне нужно получить как можно скорее. Внутри как всегда на стойке регистрации сидела чёрная и, всегда казавшаяся мне, чрезмерно наглая кошка, которая явно недолюбливала меня. Стоило мне только пройти чуть вперед. Как она вскочила и зашипела на меня, скаля свои белые зубки. Я лишь приподняла одну бровь и свысока посмотрела на неё, задаваясь немым вопросом. А ведь правду говорят, что животные похожи на своих хозяев. – Кого это мой взор видит на пороге Куратория тайн? Удивительно. Кажется, в моих планах на сегодня не было пункта про споры и дискуссии с «великой советницей», – откуда ни возьмись вдруг появилась Нефер, заставляя меня закатить глаза. Последнее словосочетание она процедила с особым ядом, словно этим старалась как-то задеть меня. Но у меня уже давно выработался иммунитет на её оскорбления, поэтому её слова я пропустила мимо ушей. – Нефер, если ты пытаешься меня как-то задеть или обидеть своими дешёвыми словечками и фразочками, то спешу тебя расстроить, потому что у меня сегодня нет настроения спорить с тобой. Мне нужно отправить письмо, – я сжала в руках белый конверт и серьёзно взглянула на девушку. – Письмо? – она с издевательством усмехнулась и специально оглядела меня с головы до ног, останавливаясь своим колким взглядом на письме в моих руках. – Поражаюсь тебе. Неужели наша Рия, сама советница, которая готова пропустить всю свою жизнь сидя за скучными книжками, написала кому-то любовное письмецо? – А ты всё такая же несерьёзная, – я облокотилась о столешницу, пытаясь показать, что не напряжена. Но кошка внезапно снова зашипела на меня, из-за чего я отпрянула на шаг от стола, опасаясь, как бы она меня не заразила бешенством своей хозяйки. Я прокашлялась. – Спешу расторгнуть твои будущие сплетни, но нет, это не любовное письмо. Сейчас решается дальнейшая моя судьба. И судьба Тейвата, – Я решилась упомянуть Тейват, потому что ей вряд ли стало бы интересно, что касается меня и моих проблем. Но, вопреки всему, она лишь весело усмехнулась, словно её совершенно ничего не заботило. – Слушай, подумай о простых людях, раз тебя не заботит мир. – Что мне эти людишки, – она подошла ко мне и заглянула прямо в глаза, протягивая руку в зелёной перчатке. – Так уж и быть, давай свою записочку. Попрошу Ягоду передать это несчастное письмецо. Я с секунду поколебалась, глядя в её озорные глаза, полные ехидства, но всё же протянула ей письмо, которое она безжалостно сжала в руке, словно это была просто использованная салфетка. Я стиснула зубы, чтобы не пустить в её сторону какую-нибудь колкость, понимая, что мне, неверно, всё же получилось убедить её, что содержимое письма действительно важно. – Кому написала-то? – Флинсу. – Фли-и-инсу, – она протянула его имя и пустила едва слышимый смешок, из-за чего я нахмурилась. Это не ускользнуло от её взора. – Ладно-ладно, не хмурься, иначе морщины появятся. Передадим мы это письмо. В целости и сохранности. Хотя… – она приложила свои длинные пальчики к подбородку и на секунду задумалась. Я недоумённо взглянула на неё. Что это она имеет в виду? – Хах, расслабься, советница. Давай-давай, ступай из Куратория. А-то наследила тут. Я развернулась на каблуках и направилась к выходу из здания, попутно сжимая кулаки, так, что побелели костяшки. Кошка недовольно смотрела мне в спину, словно радовалась, что я наконец ухожу. Зла не хватает на эту Нефер. – И ещё, не смей заглядывать в содержимое письма, – я внезапно развернулась, чтобы предупредить девушку о последнем. Она замерла с приоткрытым письмом в руках и с глупой улыбочкой уставилась на меня. Я переводила взгляд от неё к почти распакованному письму. – Нефер… – Шучу-шучу! – она положила письмо обратно в конверт и небрежно кинула его на стол, так, что оно чуть не упало на пол. Я инстинктивно дёрнулась, чтобы поймать его, но конверт остался лежать на краю стола. – А ты иди давай в свою библиотеку читать дальше скучные книжки и страдать похожей ерундой. Я вышла из здания, при этом громко хлопнув дверью, из-за чего письмо окончательно слетело на пол.