3.

18 октября

Взяла на работе больничный, потому что после всего произошедшего мне становится только хуже. Кошмары каждую ночь, повышенная тревога, апатия. Мне противно и мерзко, я не могу взяться буквально ни за что: либо все валится из рук, либо я плачу, либо просто зависаю. Произошедшее всплывало в голове постоянно, а на бедре словно все еще была его рука. Как бы я не терла себя, боюсь, стереть воспоминания мне не получится. От стресса я совсем перестала есть, из-за чего сил не было ни на что. Я пыталась сесть за книгу, даже в таком состоянии не теряю надежду, что смогу что-нибудь написать. Может моя боль переродится во что-то стоящее. Но эти попытки тщетны. Каждая заканчивается одним и тем же: я сижу на стуле и смотрю в монитор, словно он гипнотизирует меня. И это может длиться часами. В голове тишина, все мысли выкачали из нее. Ничего не выходит.

20 октября

Проснулась с криком, вся мокрая, запутавшись в одеяле, от чего сразу же началась паника. Несколько минут перекатывалась в кровати, пытаясь вырваться из тисков. Ничего нового за эти дни не случилось. На улице мрачно, а дома тепло. Желтая лампочка освещает кухню, от кружки с чаем идет пар, я сижу на стуле и тупо смотрю в окно. За пять дней пейжаз местности изменился: листья практически окончательн опали, деревья теперь стоят голые, появилось много луж и грязи. Как хорошо, что никуда не надо. Все же сидеть в квартире не так уж и плохо. Чай меня успокаивает, но я все еще не могу сказать, что мне стало лучше. Как минимум потому что пропущенные звонки на телефоне от этого урода не дают забыть о случившемся. Слава Богу ему в голову не пришло заявиться. И отдельное спасибо за функцию блокировки. Я насладилась ей по полной программе. Вместе с этим я, что довольно предсказуемо, погрузилась в воспоминания о бывших друзьях и знакомых, с которыми раньше плотно общалась. Самым больным шрамом для меня оставалась Алеся. Это была моя лучшая подруга. Мы познакомились давным-давно, еще в школе. И практически сразу же стали плотно общаться. Ходили вместе в школу, потом обратно по домам, вместе сидели на уроках, болтали обо всем и ни о чем, смеялись, ездили в кино, гуляли. В общем, было обычными лучшими подружками. До одного момента. Не знаю, что случилось тогда. Столько лет прошло, а я все еще не нашла точную причину нашего разлада. Возможно мы просто переросли эту дружбу, так бывает. Просто в один момент стало не о чем говорить, разговоры не клеились, стало уже не так комфортно в обществе друг друга. А потом экзамены, она уехала и все полностью сошло на нет. Тоненькая ниточка, столько лет связывающая нас, оборвалась. Вроде бы уже и институт закончила, и с другими людьми общалась, но до сих пор больно. Больно от того, что самый некогда близкий человек, практически сестра, просто исчезла из моей жизни. Да еще и не самым лучшим способом. Испарилась, будто и не было никогда ее. А воспоминания как острие режут меня. Каждый раз я думаю, что все прошло, я отпустила ситуацию. Но все по прежнему: боль, горечь, грусть, вопросы, на которые ответ так и не найти. И по прежнему внутри разгорается злость. В один момент забываешь об этом. Живешь своей жизнью, погружаешься в рутину, в которой нет времени на ностальгию и прочую ерунду. А потом смотришь историю в Инстаграме, видишь фотографии, копаешься в галерее, узнаешь откуда-то новости из жизни человека и все откатывается назад. Снова и снова прокручиваешь лучшие и худшие ваши моменты, проговариваешь в голове все невысказанные претензии, думаешь, что могло бы бы и сейчас, если бы все не поменялось. Дерьмо. Мне кажется разрыв с подругами в разы хуже, чем с парнем. Какая-то необъяснимая связь между вами, и вдруг в один момент человек, которому доверяла все самое ценное уходит, и она просто растворяется, а в сердце остается зияющая дыра, пустота, не заполняющаяся ничем, а только разрастающаяся. Мне жаль что так вышло, Алеся. И пусть мы больше не общаемся, я всегда буду относиться к тебе с теплотой. Чтобы не случилось, сколько бы времени не прошло. И я рада была бы написать, увидеться, но надо двигаться дальше. Я должна отпустить все это. Но не могу. И смогу ли вообще когда-нибудь?

24 октября

Больничный закончился, а это значит, что нужно выходить на смену. Как обычно будильник звенит в шесть утра, я вскакиваю с кровати, сердце так и норовит вырваться из груди, а мозг не понимает, что происходит. Когда до меня доходит, что звук сирены это всего лишь телефон, то я сразу же отключаю назойливый будильник и нехотя плетусь в ванну. Ужасное утро, проснулась уже уставшей и без настроения. Как обычно. Завтрак скудный: два яйца и бутерброды. Не знаю, как продержусь на этом до часу дня, но вроде бы привыкла. Погода совсем испортилась: натягиваю вязаный свитер, черные брюки, теплые носки и выдвигаюсь в коридор. Думаю шарф не будет лишним. Да, именно так проходит мой обычный день. Уже отточенные, выверенные до идеала движения, повторяющиеся пять дней в неделю. Иду до остановки, где ровно двадцать минут жду приезда переполненного автобуса. И куда им всем надо в такую рань? Даже семи утра нет. В ушах играет музыка, пытаюсь настроить себя на работу, но если честно, эта неделя дома только ухудшила положение и разленина меня. Желания что-то делать не было, но никто не спрашивал чего я хочу. Надо идти делать, деньги с неба не падают. С каждой остановкой людей становилось все больше и больше, а моя работа была ближе и ближе. Спереди и сзади меня зажали две женщины, благо хоть не мужчины, мне кажется после случившегося у меня была бы истерика. В автобусе было душно, окна никто открыть не додумался, так что приходилось терпеть затхлый запах и потеть в три ручья. Я чувствовала, как ткань свитера неприятно прилипала к спине, а на лбу скапливалась влага. Ненавижу жару. И вот моя остановка. Не без препятствий я все-таки выпрыгнула из этой консервной банки, попутно отдавив всем ноги и обтеревшись обо всех на свете. Ну ладно, худшее только впереди. Меня ждала смена. Обычно, чтобы скрасить свои будни, я погружаюсь в собственные фантазии. Привычка давняя, настолько, что я даже не помню, когда она у меня появилась. Будто это было со мной всегда, с самого детства. Конечно же мечтаю о самом главном – как я дописала книгу. Потом уже всплывает нечто другое: отвечаю на вопросы читателей, рассуждаю об истории и персонажах, даю интервью. Картинки очень яркие и четкие, будто все и правда произошло, а перед глазами — воспоминание. Я думаю о том, что можно ответить на вопрос «кто вдохновил вас на написание книги», прокручиваю в голове, как читаю письмо от издательства, в котором только одно предложение: «рукопись принята». Раз за разом, изо дня в день. Удивительно, что при такой замечательной фантазии мое будущее не представляется во всей красе, наоборот. Оно покрыто мраком. Я просто не знаю, что делать. А знали ли вообще когда-то? Что ж, в детстве у меня был план, я бы даже сказала, что он отличался четкостью и определенной строгостью. Школа, институт, профессия, семья, дети, смерть. Строгий порядок, нарушить который было невозможно. Потому что страшно. Так я жила до определенного момента. В школе еще более менее план сохранялся, шатко-валко, потому что направления менялись: то хочу туда, то сюда. Но все же, каркас сохранялся, фундамент был прочным. А потом случилось самое страшное: я поняла, что все это ерунда. Мир перевернулся с ног на голову. Карточный домик, годами продержавшийся и уже успевший устояться в моей голове рухнул, не оставив после себя даже руин. Пришло осознание, что никакая из тех дорог, что были открыты, мне не нравится. Нет какой-то профессии, которая бы была по душе, чем другим заниматься тоже не знаю. В общем, к концу школы стало понятно, что ничего толкового не выйдет. А это было весьма грустно, ведь я подавала надежды. Даже поступила в отличный вуз и на приличную гуманитарную специальность. Но что-то пошло не так. В университете я познала новое чувство: разочарование. В себе, в людях вокруг, в профессии, в мире, в идеях. Во всем, что давало опору. Не знаю что за кризис настиг меня тогда, но к сожалению это продолжается до сих пор. Из размышлений меня вырвали жаждущие булок посетители. Вот так и проходит день: сидишь, варишься в своих мыслях, периодически отвлекаясь на людей вокруг. Я словно птица в клетке, только заперта в собственной голове.

26 октября

— О чем задумалась? – спрашивает Саша. Иногда я работаю не одна, а с ним. Это помогает в особо тяжелые дни, когда клиентов слишком много, а рук мало. Саша всегда выручает. – Да ни о чем. – на самом деле в голове в очередной раз прокручивала сюжет книги, будто я не знаю его наизусть. Думала, что можно добавить, чтобы получилось чуть динамичнее и драматичнее. Пока что ноль идей. – Ты в последнее время сама не своя, у тебя все в порядке? – вряд ли он всерьез беспокоится, скорее заученная вежливость. На секунду пробежала мысль, будто я в каком-то спектакле, где реплики уже давно заучены, и ты просто ждешь своей очереди, чтобы произнести свою фразу. Поэтому я также вежливо пытаюсь донести, что все отлично, ничего не произошло, да все супер. Только нихрена не отлично и не супер. Никто не слышит моего молчаливого крика. Обычно людям неинтересно, что происходит в жизни других. Нет, неправильно выразилась. Им интересно обсудить это с кем-то, перемыть кости, рассказать, что все у этой плохо, а у той еще хуже. Но когда ты начинаешь делиться реальной проблемой, чем-то поистине ужасным, то удивительным образом они из милых и вежливых людей превращаются в глухих, слепых и тупых не знаю кого. Не буду лицемерить, мне самой насрать как дела у того, кого я вижу дай бог раз несколько раз в неделю, если не реже. Но зачем тогда спрашивать? Зачем создавать иллюзию искренней заинтересованности, причастности, когда в самом деле ты плевать хотел, что там у другого за душой. Поэтому я никому не рассказываю ничего. Не трачу силы на выворачивания души, чтобы не слушать однотипные заученные слова в ответ. Абсолютно пустые, сухие и неискренние. Да и других не хочу напрягать, слишком велика ноша, всем своего дерьма хватает. Дни идут не так уж и ужасно, если быть откровенной. На работе спокойно, пару строк написано, а это уже огромное достижение и повод отпраздновать. Но моя старая привычка не дает покоя: не может быть все так хорошо. Ну просто не бывает, чтобы все в моей жизни шло так, как надо. В глубине души липкий страх оставляет свои следы – меня преследуют мысли, что скоро случится что-то плохое. Как же я устала от этого бесконечного потока мыслей. Голова к концу каждого дня пухнет от разросшегося роя, и меня это убивает. Ни секунды спокойствия. Спасает меня, удивительно, работа. Оказалось делать одни и те же действия раз за разом весьма медитативно. Стуки пальцев по монитору, готовка кофе или чая, упаковка булок – я и не заметила, как эта тягучая и вязкая рутина стало чем-то вроде успокоительным. К кассе подошла женщина, на вид весьма обеспеченная. Ничего не хочу сказать против, но обычно такие берут стаканчик кофе с круассаном в более премиальных заведениях. – Мне латте на кокосовом. – Хорошо, что-нибудь еще? – по регламенту мне нужно постараться втюхать каждому минимум одну позицию из выпечки. – Есть ли у вас что-то без содержания молока? – Боюсь нет. – Тогда только кофе. – она села за столик у окна, нервно подергивая левой ногой. Я буквально на автомате, уже машинально, не глядя, начинаю готовить заказ. Вот тут всегда стоит коробка кокосового молока, здесь капсула для кофе, в углу стаканчики с крышечкой. Ничего нового. Пару минут и все готово. Женщина берет стаканчик, сразу же делает жадные глотки, будто только и хотела этот латте на кокосовом. Она уже практически выходит на улицу, как кофе падает на пол, образуя под собой гигантскую лужу. Ну вот, мне еще и полы мыть. Я иду за шваброй, но слышу какой-то лающий кашель, а затем ужасные звуки, до этого момента мне не знакомы. Мигом подбегаю к посетительнице и сразу же отшатываюсь, застыв в ужасе. Веки ее опухли, лицо покраснело, а руки держатся за горло. Она пыталась вздохнуть, но получались только хрипы, как у умирающего человека. Вот же черт, это похоже аллергия. На звуки выбегает Саша и застывает на месте, не дыша, не моргая. – Звони в скорую! – просыпаюсь я будто от транса. – Что? – Ты что, оглох? Говорю – вызывай скорую! – уже перехожу на крик. Я не знаю, что делать. Ни о чем таком на уроках в школе нам не рассказывали, или я давным давно уже все забыла. Лучшее, что мне показалось – усадить женщину на стул и попытаться успокоить. Долгие десять минут, за которые я успела разочароваться и уверовать в высшие силы, составить мысленно завещание, придумать речь для суда и все в таком духе. Ее увезли на неотложке. Руки дрожали, я вся тряслась. Но что могло пойти не так? Как вообще это вышло? – Ты идиотка! Что ты натворила? – дождавшись, когда уедет скорая Саша тут же начал выпускать на меня пар. – Я… я… – Я звоню начальству. Ты чуть не убила эту женщину! – Но я не понимаю, как так вышло. – Потому что ты дура! – уже не сдерживаясь начал он. – Даже я слышал, что надо было сделать кофе на другом молоке. Чем ты мать твою думала? – Прекрати орать на меня! Я сделала все, как она просила. Вон, посмотри! – бегу за кассу, чтобы показать коробку, которую брала для кофе. Молоко ультрапастеризованное 3,2% Коробка стояла так, как я ее оставила – на несколько сантиметров дальше, чем остальные. Но я не могла ошибиться: почти каждый день на протяжении двух лет на этом месте стояло другое молоко. Я знаю это! Я сама расставляла их! Ошибки быть не могло. – Я звоню Игорю Анатольевичу. – Нет! – пытаюсь выхватить из его руки телефон. – Он и так узнает об этом, только через иск в суд. – Можно все уладить. Оштрафовать меня, возместить убытки, да что угодно. Зачем ты это делаешь? – Потому что это моя обязанность. – Стучать на напарницу? – Сообщать об инцидентах. На моем месте ты бы поступила также. Слов нет, чтобы выразить мои чувства. Я замерла, приготовившись к самому ужасному. Гудки шли и шли, и вот наконец-то послышался голос на том конце провода. Саша пересказал ситуацию в самых ярких красках, и вот уже он протягивает мне трубку. – Да, Игорь Анатольевич. – Ты уволена. – Но… – С сегодняшнего дня.