2.

25 мая

Сегодня даю интервью для сайта издательства. Смиренно сижу и жду, пока меня накрасят. С каждым взмахом кисточки все больше и больше не узнаю себя, будто лицо искажается. Или на него надевают маску. Лихорадочно пытаюсь набросать примерные вопросы и ответы на них. Если честно — я переживаю. Боюсь сболтнуть лишнего, сказать глупость, показаться полной дурой. Видимо даже слава и всеобщее признание не способны избавить тебя от комплексов. На днях книгу запустили новым тиражом, только теперь количество копий увеличилось в несколько раз. Еще из приятного — мне предложили написать новую историю. Это была идея Трофима, он решил, что нужно срочно выпускать что-то еще, пока такой огромный ажиотаж и популярность. Пока я не дала официального согласия, но все уже давно решила. В гримерку заходит какая-то девушка, предупреждает, что уже пора заканчивать. Визажистка опускает кисть и отходит подальше. Я встаю и направляюсь на выход, мысленно повторяя свою мантру: все будет хорошо. В студии собралась большая команда. Уже был расставлен свет, выстроен фон для интервью, за камерами стояли операторы. На мягком кресле сидела приятная девушка, примерно моего возраста, в ярко-розовом костюме двойке с планшетом в руках. Она что-то внимательно читала, по всей видимости вопросы, а потом подняла глаза и увидела меня, от чего сразу же встала и протянула руку. — Дарья! — громко воскликнула она. — Я так рада с вами встретиться! Меня зовут Ирина, сегодня беру у вас интервью. Я пожала руку и смущенно улыбнулась. — Очень приятно. Куда мне садиться? — Вот здесь, напротив меня. Руки вспотели от волнения, я попыталась незаметно вытереть их, но от цепкого взгляда Ирины это движение не скрылось. Она улыбнулась мне, и что-то а этом жесте было ободряюще и даже успокаивающее. В голове сразу все устаканилось, комок из мыслей распутался. Я подумала: к черту. Я справлюсь. Все суетились, бегали от одного конца студии в другой, что-то шумно обсуждали, раздавали друг другу команды. Но в один момент это пропало, люди успокоились как по щелчку пальцев. Начинается…. — Сегодня мы берем интервью у новой восходящей звезды издательства «Ворон». Та, чье имя вы наверняка слышали последние несколько месяцев изо всех углов. Своими строками она покорила сердце не одного читателя, а сила ее слов оказалась настолько мощной, что обеспечила ей победу в премии «Золотой ворон». Встречайте Дарью Гончарову, автора книги «Ultra Finem»! Камера поворачивается на меня, на лице улыбка до ушей, а рука нервно машет туда-сюда. — Дарья, как ваши ощущения после такого стремительного успеха? Чувствуете ли вы себя популярной? — Если честно, я до сих пор не могу поверить, что все это происходит со мной. — правда так легко срывается с языка. — Я никогда не думала, что мое творчество откликнется такому количеству людей. Так что все для меня весьма неожиданно. Но я рада, даже очень. – Это здорово, но сегодня я бы хотела поговорить в первую очередь о вас. Для читателей вы остаетесь загадкой. Никто толком и не знает детали вашей жизни, а ведь это очень важно для автора. Давайте начнем с чего-то банального. Поведайте нам немного о себе. Все тело напряглось. – Что конкретно? – неуверенно задала я вопрос. – Наверное самое начало. Ранние годы, детство, юность. Только этого не хватало. Я еще не настолько проработана, чтобы всем подряд рассказывать о своей жизни. Что ж, придется максимально увиливать от подробностей. – Ну, ничего необычного на самом деле. Я родилась в среднестатистической семье этого города. Всё как у всех. Ходила в школу, потом училась в институте. Работала, пока не решила посвятить себя творчеству. – Вы с детства увлекались писательством? – Писательством не совсем, а вот книгами да. Я очень любила читать. Но возможно какие-то зачатки литературного творчества уже тогда были во мне. Помню как в садике всей группой собирались в круг и слушали мои придуманные на ходу истории. – Вашу любовь к литературе привили родители? Я немного дернулась от этого слова. – Нет, бабушка. – Она была связана с литературой? – Вообще нет. Бабушка всю жизнь проработала на швейном заводе. Она просто также как и я любила читать. Но никогда не воспринимала это как нечто большее. – Получается вы не мечтали с детства стать автором? – Не мечтала. Я думала связать свою жизнь с более стабильной сферой. Но знаете, душе не прикажешь. Мы обе рассмеялись, напряжение и дискомфорт, которые копились во мне, потихоньку начали спадать. – И всё же вот вы здесь. Одна из самых читаемых авторов за последние несколько месяцев. Как так вышло? – Для меня это загадка. Возможно что-то есть в этой книге. – Возможно ваш долгий труд повлиял на это. Расскажите про это. Как к вам пришла идея? Чего вам стоило выпустить эту книгу. На секунду я будто вернулась в прошлое. Обрывки воспоминаний мелькали прямо передо мной. Я ощущала все забытые и погребенные чувства, которые сопровождали меня в те времена, видела каждую минуту, проведенную за столом в попытках напечатать хотя бы одно слово. На душе стало тяжело и тоскливо. – Идея пришла случайно. Я увидела отрывок какого-то фильма, мне очень понравилась картинка: холодные тона, преимущественно серый цвет, какие-то нотки апатии. И история сама стала расцветать у меня в голове. Я несколько дней ходила и прокручивала ее, потом перенесла на бумагу, немного доработала и решила – нужно писать. А дальше все просто и до ужаса банально. Часы за стулом, печатание по клавиатуре, тысяча и одно переписывание. И вот спустя время история завершается. – И вы в одиночку смогли полностью пройти этот процесс? – На самом деле мне очень здорово помогло а.. – в горле запершило, слова так и не вырвались, а застряли где-то на середине пути. Я не могла ничего сказать, а только испытывала небывалое желание закашлять. – а…. – еще одна попытка не увенчалась успехом. На этот раз першение усилилось и сделалось невыносимым, от чего я начала сильно кашлять. Легкие горели, а горло чесалось. Я никак не могла остановиться, из глаз полились слезы. Ничего не было слышно кроме лающего кашля. Перед глазами оказался стакан воды, я сразу же выпила его залпом, от чего стало намного легче. Сухость и першение испарились, а в голове промелькнул властный голос: не упоминай их. – Извините, не знаю что стряслось. – Все хорошо. – принялась сразу же успокаивать Ирина. – Мы просто перезапишем этот фрагмент. Просто сделайте вид, что слышите этот вопрос впервые. Послышался хлопок, и все сразу же встало на свои места, будто ничего не произошло. – И весь этот длинный и тернистый путь вы смогли пройти в одиночку? Голос снова раздался в голове. Не упоминай их. – Да. Думаю мне здорово помогло одиночество. Оно учит тебя справляться со всем самостоятельно. В какой-то момент я просто отключилась. Отвечала на автомате, без лишних подробностей, но при этом стараясь показаться весьма открытой и расположенной к диалогу. В голове крутилась одна и та же фраза: не упоминай их, не упоминай их, не упоминай их. Я не заметила, как интервью подошло к концу. Посмотрев на время, поняла, что надо спешить на встречу. Ирина долго прощалась со мной, что-то говорила, но я не слушала ее, только кивала и улыбалась. На последок она заключила меня в крепкие объятия, что было весьма непривычно для меня, и поспешила к оператору, или режиссеру, или продюсеру. Черт их разберешь. Я же направилась прямо к выходу. Считаные минуты и вот такси останавливается прямо передо мной. До издательства ехать недалеко, время пролетает как секунда. Иду в знакомый офис, прямо к самому дальне кабинету. В переговорной уже расположились несколько юристов и Трофим. – Ты как обычно минута в минуту. – Не люблю опаздывать. – я присела на кресло прямо напротив Ланского. – Раз все в сборе, то давайте приступим. – безапелляционно заявил Трофим. – Что ты надумала? С самого начала ответ уже был мне известен. Я просто решила дать себе время. Убедиться, что мне это нужно, что я смогу. Но главное, мне надо было обдумать самую важную вещь – готова ли я пройти этот же путь заново? В силах ли я выдержать бессонные ночи за ноутбуком в попытках закончить главу? В недельных, если не месячных застоях, кризисах. Справлюсь ли я? – Да. Мой ответ – да. – уверенно отчеканила я. – Тогда отлично. Мы уже подготовили договор. Бумаги оказались прямо передо мной. Трофим передал фирменную ручку. Дежавю. – Читайте внимательно. – строгим тоном произнес один из юристов. Я мало, что понимаю в договорах. Но наверное откровенный бред не останется незамеченным. Долгие минуты я изучала хитросплетение формулировок, пыталась вникнуть в смысл долгих и заумных предложений. Вроде ничего такого: издательство заказывает у меня книгу в жанре фантастики не менее двухсот страниц до конца года. Что может пойти не так? Я взяла ручку и уже приготовилась к подписанию. Но совершенно неожиданно картинка изменилась. Как только я моргнула, перед глазами оказался другой документ, уже знакомый мне. Я подняла голову и вздрогнула. Напротив с безумной улыбкой сидел Август, его глаза горели огнем, взгляд был полон торжества, триумфа и чего-то настолько зловещего, что мне стало не по себе. Я испытала до этого совершенно неизвестный страх, как у животного, попавшего в ловушку хищника. Я помотала головой, но ничего не изменилось. Попыталась ущипнуть себя за руку, моргала несколько раз подряд, однако все вокруг оставалось по-прежнему: темный уголок ресторана, джаз на фоне и пугающий взгляд, прожигающий душу. Я вскрикнула и выронила ручку. Зажмурилась, боясь снова увидеть это лицо. Чья-то рука дотронулась до плеча, от чего я вскочила с кресла и распахнула глаза. Лицо Трофима побледнело, сидящие рядом юристы выглядели мягко говоря удивленными. – Все хорошо? – чуть тихо поинтересовался Ланской. – Д-да… Да… Все нормально. – я мелкими шагами направилась обратно на место, дыхание участилось, а руки затряслись. Когда я села в кресло, Трофим, стоящий рядом, наклонился и слегка приобнял меня. У уха раздался мягкий шепот: – Не переживай. Все будет отлично. Он вложил ручку обратно мне в ладонь. Я неуверенно поднесла ее к тому месту, где нужно было расписаться. Секунда и вот моя подпись красуется в углу договора.

30 мая

Я даже не ложилась. Всю ночь просидела за написанием книги. Пока все идет гладко – уже есть первые три главы, а это, надо сказать, очень хорошее начало. Я встала из-за стола и направилась на кухню. Желудок свернулся в трубочку и издал громкий звук, похожий на рык неизвестного животного. Есть хотелось ужасно. Окна были открыты нараспашку, в комнату проникал запах дождя и свежий ветер. До кухни я так и не дошла, меня отвлекла вибрация телефона. Неизвестный номер. Обычно я не беру трубку, если не знаю, кто звонит. Но почему-то в этот раз чутье подсказало ответить. На том конце не было слышно никаких звуков. – Алло? – неуверенно произнесла я. Ответом мне была тишина, от которой мурашки пробежали по всему телу. Но вот еще пара секунд и раздался знакомый голос, который я желала бы никогда больше не слышать. – Даша, привет! Это я, Паша. Я тут слышал у тебя книга вышла… Эм, вот подумал… Может ты хочешь встретиться? Глаза мои ничего не видели, их застилали тут же навернувшиеся слезы. Руки задрожали, я кое-как попала пальцами на нужную кнопку и сбросила трубку. На меня словно повесили сто килограммовый булыжник, прямо на шею. Он все тянул и тянуло, ноги не выдержали, я упала на пол, телефон выскочил из рук и экран треснул от удара об паркет. Но на этом кошмар не кончился. Снова раздалась вибрация, еще и еще. Телефон не останавливался, он трезвонил раз за разом без перерывов. Звук вибрации стоял в ушах, каждый раз отдавая невыносимой болью в висках, меня будто сверлили изнутри. Я очнулась от замешательства и минутного помутнения, нащупала проклятый мобильник рядом и заблокировала номер. Помогло ли это? Естественно нет. Спустя буквально несколько мгновений раздался новый звонок с другого номера. Я повторяла одни и те же движения: сбрасывала, блокировала. И так по кругу. Когда двенадцатый по счету неизвестный номер был отправлен в черный список, настала оглушающая тишина. Но в ушах все еще был звон, повторяющий такт вибрации. Я попыталась успокоить колотящееся сердце: сконцентрировалась на запахе свежести, мокрой травы, легком дуновении ветра. Глаза мои впились в окно, из которого было видно бледно-голубое небо с примесями серого и желтоватого. Занавеска чуть покачивалась от ветерка, листья на деревьях двигались туда-сюда, инертно повинуясь стихии. Голова моя опустилась на паркет, руки обхватили себя, а ноги прижались к животу. Размеренный вдох и выдох. Но слезы все равно непроизвольно хлынули из глаз. Не было истерики, криков, вырывания волос с головы. Просто горячие дорожки, пропитанные болью и горечью. В них были видны те сцены, вспоминать которые было тошно. Я старалась запихнуть их в самые дальние углы собственного сознания – поместила их в сгнившую коробку и спрятала на дно забытого разваливающегося шкафа. Похоронила. Вычеркнула из своей памяти. Но жизнь та еще сволочь, иначе почему спустя месяцы подкидывает мне самого отвратительного и мерзкого человека из прошлого. Спустя неопределенное количество минут, а может и часов, мое утверждение подтвердилось. Я вскочила с пола от громких стуков в дверь. Кто-то изо всех сил барабанил в нее, так и норовя проникнуть внутрь. Мне показалось, что еще чуть-чуть и она слетить с петель. Оставалось надеяться на знаменитое советское качество. – Даша, пожалуйста, открой! – послышались приглушенные крики с той стороны. Я встала как вкопанная. Ноги не хотели слушаться и сдвигаться с места. Тело парализовало, а в голове была только одна мысль: он тут. – Даша, я просто хочу поговорить с тобой. Открой мне дверь. Но я не пошевелилась. Если этот идиот думает, что после попытки изнасиловать меня, я широко отворю ему дверь и заварю чай с печеньями, то он еще больший придурок, чем я предполагала. – Мы можем обсудить то, что произошло? – Уходи! – хриплым голосом ответила я. Но эти слова не вразумили Пашу, а только разозлили. Он начал стучать еще сильнее, в этот раз в ход пошли не только кулаки, но и ноги. – Даша, я просто хотел извиниться и загладить свою вину! Впусти меня! – изо всех сил заорал он. Теперь мне было не просто страшно. Мое тело затряслось от ужаса, все внутри сжалось. Я была беспомощна и могла уповать только на то, что ему надоест и вскоре это прекратиться. Но сколько это может продлиться? Час? Два? День? Я не могу застрять в своей квартире. А если он уйдет, разве его остановит это? Паша в любой момент может подкараулить меня и сделать что-то ужасное. Он словно услышал все мои мысли, потому что дверь затряслась от новых обрушившихся на нее стуков. Еще чуть-чуть и он точно снесет ее. – Я буду стучать хоть весь день! Пока ты не выйдешь и не поговоришь со мной! Первое, что пришло мне в голову – позвонить Ланскому. На данный момент это был единственный человек, который был в силах помочь мне. Я схватила телефон и негнущимися пальцами набрала его номер. – Слушаю. – моментально послышался серьезный голос. – Т-Трофим.. – из меня вырвался всхлип. Нервы сдали. – Прошу, приезжай. Он убьет меня. – Кто? Где ты? Даша, что происходит? – Он… он пришел… – голос сорвался, я закашляла от режущего кома. – Приезжай ко мне домой. Я в опасности. – Сейчас буду. – с этими словами Ланской повесил трубку. Стало тяжело дышать из-за слез. Вдохи и выдохи превратились в прерывистые, я все глотала и глотала воздух ртом, пытаясь насытиться, но ничего не помогало. Грудину начало сдавливать, руки переместилась ней, попытки успокоиться оказались тщетными. Глаза бегали туда-сюда, ища, на чем сконцентрироваться. Неожиданно они поймали нечто необычное. Возможно зрение меня обманывало. Потому что я заметила тень в углу. Она с точностью повторяла силуэт человека и была будто очень знакомой. Тень двинулась прямо, от чего я попятилась назад и в итоге быстро встала на ноги. Она все надвигалась и надвигалась, грозясь поглотить меня. Когда до стены оставалась буквально несколько миллиметров, тень резко испарилась, и в ту же секунду я почувствовала теплое дыхание у шеи, отчего все тело заледенело. Тем временем за дверью воцарилась тишина. Длилось это недолго. Спустя пару секунд послышался какой-то непонятный лепет и бубнеж, разобрать который я была не в состоянии. До меня добирались отдельные обрывки слов, которые не складывались ни во что адекватное. – ет … о… вы…те..ите.. про…надо А затем нечеловеческий крик, настолько громкий и душераздирающий, что я закрыла уши руками. И даже сквозь них мне были слышны вопли и стоны, доносившиеся из подъезда. Не знаю, сколько это длилось. Минуту? Секунду? Может больше? Я застряла в какофонии завываний, они набатом звучали внутри головы. Вскоре все же наступила блаженная тишина, но и она продлилась всего ничего, и была нарушена оглушительным звуком дверного звонка. – Даша, ты там? – послышался испуганный голос Трофима. Я тут же побежала к двери и резко распахнула ее. На пороге стоял бледный и взъерошенный Ланской, тяжело дышащий, словно пробежавший спринт на скорость. – Что у тебя стряслось? – его руки тут же потянулись к моему лицу и принялись стирать остатки соленых слез. – На тебе лица нет. Я перевела дыхание и попыталась взять себя в руки. – Мой бывший друг… Он… Мы расстались на ужасной ноте, из-за того, что он сделал кое-что очень ужасное. – Насколько ужасное? – Я… – Не говори, если не хочешь. – руки его соскользнули, и он хотел опустить их в карманы. – Нет! – быстро обхватила его ладони и со всей силы сжала. – Поверь мне, это было самое ужасное, что можно было сделать с подругой. – тяжелый вздох. – После этого я его заблокировала. Мы не общались с октября, и вот сегодня он снова звонит мне, с нескольких левых номеров. А потом… – на этом моменте мой голос задрожал. – Я… Он… – мои руки сжали его ладони еще сильнее, от чего Трофим поморщился. – Он пришел сюда и стал долбить в дверь, орать, требовать открыть, выйти и поговорить. Я так испугалась. – тут мое тело не выдержало и содрогнулось, из глаз снова потекли слезы. Ланской вырвался из моей хватки и прижал к себе, давая выплакаться ему в рубашку. – Он ушел. Все хорошо. Что-то тут не сходится… – Нет. Трофим посмотрел на меня вопросительно. – В смысле? – Но я не слышала, как он уходил. – Тогда что по-твоему произошло? Его же здесь нет, не мог твой друг чудесным образом испариться. И к тому же, никого не было в подъезде, когда я приехал. – Но я слышала его вопли. – Вопли? – Да. Все случилось очень неожиданно. После моего звонка спустя минуты две он резко замолчал, а потом стал что-то лепетать. А затем и вовсе начал неистово кричать, у меня чуть из ушей кровь не пошла. – Не понимаю… – А за минуту до этого я видела тень в квартире! В человеческий рост, она шла прямо на меня. – после моих слов лицо Трофима сделалось совсем серым, а взгляд выражал откровенное недоверие. – Ты что-то придумываешь. – Да нет же, я говорю правду! Это звучит конечно странно, но в здесь определенно есть какая-то связь. Иначе почему Паша резко стал вести себя как безумный? – Может твой друг и правда сумасшедший. – Он нормальный. – Теперь ты его оправдываешь. С тобой точно все хорошо? – Что ты имеешь в виду? – я начинала откровенно злиться на Трофима. – Даша, послушай себя. Ты звонишь мне посреди рабочего дня, говоришь, что в смертельной опасности, я мчу на другой конец города, прибегаю, твой маньяк уже убежал черт знает куда, а ты пытаешься убедить меня и себя, что с ним что-то случилось и в этом замешана какая-то тень из квартиры. Звучит и правда бредово, но есть одно но. – Я видела ее! Я слышала, как он разговаривал с кем-то за дверью, а потом резко стоны и крики. Тут меня осенило. Я пихнула Трофима в сторону, мигом оказалась у соседней двери и забарабанила в нее из последних сил. Дверь открыла старушка. – Чего тебе? – сварливым замогильным голосом спросила она. – Вы не слышали криков за последние несколько минут? – Никаких криков не слышала! Зато слышала, как какая-то сумасшедшая стучала по моей двери. А ну брысь с порога! – резким движением она захлопнула свою дверь. Трофим был ни капли не удивлен, наоборот, на лице отразилось какое-то злорадство. – Она просто глухая. – попыталась оправдаться. Но его это точно не убедила. Ланской по-хозяйски зашел в мою квартиру и быстро прошагал на кухню. Я побежала за ним. – Ну и сколько ты не спала? – упрек так и сочился в его фразе. Он недовольно смотрел на многочисленные чашки, стоящие на кухонном столе. – Сутки. – пролепетала я. – Не расслышал. – еще строже сказал он. – Сутки! Ну и что, я писала книгу. Взгляд его выражал разочарование. – Слушай, я знаю, как это все выглядит. Но клянусь, я не вру, не придумываю. Это все было, я своими ушами слышала. Ланской прикрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. – Даша, мне кажется тебе надо поспать. – Что? – ошарашено проговорила я. – Правда, все это выглядит как плод твоей фантазии. Может тебе почудилось, или ты уснула на ходу и все это был сон… – Ты не веришь мне. – не вопрос, а утверждение. Собственные слова резанули по сердцу. – Возможно тебе и правда звонили, может он и правда приходил. Но тень… – Ты считаешь меня сумасшедшей. – еще одно неприятное открытие, тяжестью осевшее внутри. Я быстро подняла телефон и залезла в звонки. – Вот! Смотри! – зло ткнула экраном прямо ему в лицо. Но не случилось ровным счетом ничего. Лицо Ланского так и осталось строгой маской, от которой веяло холодом. – И что же я должен увидеть? – он повернул экран в мою сторону, телефон сразу же выпал из рук. Ни единого звонка, кроме Трофима, за последние сутки. Я не слышала, что он мне говорил. Будто погрузилась глубоко под слой воды. Прямо на дно. Отрезвил меня хлопок двери. Когда я очнулась, то осталась одна в квартире.

5 июня

Все эти дни я писала и прокручивала в голове события того утра. С Трофимом мы больше не созванивались, не знаю надолго это или нет. Тем не менее, еду в издательство. Решила показать черновик предстоящего романа. Буду честна, у меня есть пару идей, но я совсем не понимаю, что будет лучше и легче реализовано. Нужен совет. И разговор с Трофимом. В его кабинет меня не пустили. Пришлось отдать рукопись секретарше, которая заверила меня, что она вскоре будет прочитана и мне обязательно напишут на почту. Что черт возьми происходит? Я самый продаваемый автор этого богом забытого издания, а меня не пускает к собственному другу. Злость и негодование переполняли меня, но делать было нечего. Скандал устраивать нельзя, иначе придется быстро распрощаться со всеми лаврами и почестями. Да и сил на это не было. Последнии дни они вообще отсутствовали у меня. Просыпаюсь уже уставшей, вечно клонит в сон. Я даже кофе начала пить, и все равно ничего не помогает. Самые простые вещи даются с трудом, вставать с кровати с каждым днем кажется все более и более невозможным. Зашла в туалет, чтобы взбодриться ледяной водой. Вид был ужасным. Мешки под глазами размером с монету, ужасные темные круги у нижнего века. Все лицо какое-то тусклое, словно кто-то высасывает из меня все соки. Еще и волосы начали выпадать клочьями. Никогда такого не было, а тут чуть ли не целые пряди на расческе. Мне казалось, я медленно, но верно возвращаюсь в свое обыденное состояние: все чаще ловлю себя на мрачных мыслях, настроения нет от слова совсем, все вызывает раздражение. Даже к книге притрагиваться было мерзко, что-то отталкивало меня от этого занятия. Черт только знает, что происходит. Я открыла кран, повернула вправо до упора и принялась набирать ледяную воду в ладони. Какой-то освежающий эффект был, но не сказать, что от этого стало лучше. Только руки замерзли, а на улице и так холодрыга. Резко появилось острое ощущение, что в этом туалете я не одна. Голова медленно повернулась назад, взгляд уперся в угол и сердце пропустило быстрый удар. Тень. Я моргнула, встряхнула головой, ущипнула себя, похлопала по щекам – ничего не изменилось. Тень, точно такая же как и тогда, стояла в углу и будто тоже смотрела прямо на меня. От этого по телу прошелся какой-то разряд, я попятилась назад, а за мной начала двигаться и она. С каждым шагом она становилась все темнее и отчетливее, и все ближе и ближе подходила ко мне. Я резко развернулась и изо всех сил рванула из туалета. На секунду обернулась – тень следовала за мной. Она нагоняла меня, я чувствовала щекочущее дыхание в затылок, какой-то шепот раздавался с двух сторон. Все работники офиса оглядывались, замерев от недоумения. Глаза их округлились, они смотрели на меня как на сумасшедшую, сбежавшую из психушки. Но я не останавливалась, потому что тень была в непосредственной близости, и тьма, исходящая от нее, так и просачивалась в меня, отчего становилось не по себе. Я на всех парах влетела в кабинет Ланского. Его секретарша попыталась остановить меня, но страх придал мне небывалых сил: я оттолкнула ее, от чего бедная девушка влетела со всей дури в стол, а сама оказалась напротив Трофима, читающего мою рукопись. Сказать, что он был ошарашен – не сказать ничего. Но в его взгляде был не только шок или недоумение, паника или страх. Больше всего там плескалась иная эмоция – злость. Ланской мгновенно встал и подлетел ко мне, руками больно схватив за плечи. – Какого черта ты творишь? – Трофим, я видела… – Посмотри на это! – он с силой тряхнул меня и повел к черновику книги. Перед глазами оказалось нечто невозможное. Еще свежие, утром напечатанные страницы моего нового романа были полностью вдоль и поперек исписаны непонятными и неизвестными символами, иероглифами, какими-то закорючками. Все они были красные, но стойкий запах железа дал понять – это вовсе не чернила. Я с ужасом посмотрела на Трофима, который теперь выглядел скорее подавленным, нежели взбешенным. – Кокаин? – спокойно задал он вопрос. – Что? – Может мефедрон? Или ты уже колешь героин? – названия наркотиков из его уст звучали слишком обыденно, будто он интересовался, какие сорта чая я предпочитаю. – Я не понима… – Можешь не притворяться, я догадался. Бледное лицо, мешки и синяки, галлюцинации. Кто тебя подсадил? И давно ты это употребляешь? – Слушай, я не наркоманка… – но он не дал мне говорить. – Конечно-конечно, ты просто пару раз в неделю нюхаешь для вдохновения. Даша, я не первый год в этой индустрии. Поверь, меня этим не удивить. И ты далеко не первый человек, поддавшийся соблазнам, что предоставляет слава. Пойми одно – я просто хочу помочь тебе. – Мне не нужна никакая помощь! – Еще как нужна, Даша! Ты уже видишь галлюцинации, а что будет дальше? Нам надо позаботиться о тебе. – его руки нежно легли мне на плечи, но я резко стряхнула их и попятилась назад. – Я ничего не употребляю. – строго и четко проговорила я. – Даша, признать свою зависимость – это уже важный шаг на пути реабилитации. Позволь помочь тебе, мы знаем отличный центр, где таких как ты… – Таких как я? – Да, людей с зависимостью… – Я НЕ НАРКОМАНКА! – изо всех сил завопила я. Трофим попытался обхватить меня руками, но я изо всех сил старалась выбраться. Его хватка усилавалась с каждой секундой, а мои силы кончались. Ничего умнее, чем укусить Ланского, я не придумала. Он вскрикнул и разжал руки, а я выбежала из кабинета и направилась прямо к выходу.