Часть 3

Утром меня будит Мэлл. Она начинает хлопотать вокруг, грозным тоном прося быстрее вставать с кровати. Вчера, когда я вернулась с церемонии, комната выглядела полностью прибранной, а постельное бельё так маняще пахло чистотой, что я совсем не заметила, как провалилась в сон. Учитывая, как теперь выглядит моя новая реальность, мне совсем не хочется вставать и что-то делать. Однако урчащий желудок со мной не согласен.       Как раз кстати Мэлл ставит на стол поднос, ароматы еды от которого разносятся по всей комнате. Я с интересом подхожу к нему и издаю непонятный звук.       — Не нравится, госпожа? — с укором интересуется Мэлл, заправляя мою постель.       Передо мной каша и булочки с маслом. Никакого мяса, фруктов или хотя бы сыра. Еда бедняков.       — Я поем, спасибо, — выдавливаю я из себя.       — Сначала приведите себя в порядок.       Служанка указывает на таз с тёплой водой и стопку чистой одежды. Сонливость тут же спадает, и я бросаюсь к обновкам. Первым делом обнаруживаю ночную сорочку, из-за отсутствия которой вчера я уснула прямо в форме. Прочая форма, висевшая в шкафу, теперь постирана и выглажена, а в самом низу лежит простая тренировочная экипировка — рубаха и штаны из домотканого сукна. Кожаные сапоги и обещанная обувь камергера тоже на месте.       — Никаких платьев? — со вздохом спрашиваю я.       — Не положено.       Спрашивать её о том, в чём же мне теперь ходить на балы и чаепития, смысла нет. Камергер не ведёт праздную жизнь. Более того у него можно сказать и нет своей жизни. Камергеру нельзя иметь семью, ведь всего себя он посвящает королю, буквально до самой смерти. Многие аристократы жадно смотрят на эту должность и мечтают продвинуть своих сыновей ради призрачного чувства значимости, когда имя их родича увековечат на страницах истории. Бьюсь об заклад, сейчас они с нетерпением ждут, когда прольётся моя кровь, и желанное место освободится.       — Поторопитесь, господин Кайден скоро придёт, — вновь ворчит Мэлл.       Моё и без того не радостное настроение становится ещё хуже. Мысль о префекте вызывает у меня раздражение не только из-за его скверного характера и отсутствия манер, но это также напоминает мне о том, как бестолково я вела себя перед ним. Несмотря на то, что я годами училась владеть собой, вчера я была как никогда близка к тому, чтобы просто рухнуть на пол и разрыдаться от несправедливости. А что я тогда наговорила… Впредь мне не следует позволять ему видеть даже малейшее малодушие с моей стороны.       Во всяком случае, после церемонии мне хватило терпения на то, чтобы выслушать от него огромную тираду о том, что ни одна живая душа не должна знать, каким образом я заняла место нового камергера. Правду знают лишь несколько человек, а для остальных король сочинил отличную историю о том, что убийца сбежал, а мой отец отправился за ним в погоню. Я в свою очередь стала символом сплочённости короны и семьи Озелиас в борьбе с заговорщиками. Иронично.       После умывания я переодеваюсь в тренировочную одежду. Сегодня меня ждёт учебный плац, к чему я, будучи довольно ленивой, не питаю особой радости.       В академии некоторые дисциплины военного и магического направления совпадают, в том числе ужасные изнуряющие тренировки, рассчитанные на будущих гвардейцев. Объясняется это просто: придворные маги и храмовники тоже должны быть физически подготовленными.       По схожей причине ученики с военного направления посещают и некоторые занятия магией, чтобы развить хотя бы базовые способности, которые могут пригодиться им на службе. Но это касается не всех. Кенна, например, никогда не была на таких уроках — магических сил у неё нет. Я же, побывав на нескольких тяжёлых тренировках, для себя решила, что это не по мне, поэтому всё реже появлялась среди бегающих и дерущихся учеников.       Умыкнув самую большую булочку и щедро смазав её маслом, я решаю больше не притрагиваться к завтраку. Пока я жую, Мэлл ловко плетёт мне косу.       Рассветное солнце начинает ярко освещать комнату, и всё здесь уже не кажется таким мрачным. Мне с трудом верится, что бывший камергер мог жить здесь. Мебель выглядит старой и неуютной, а обшарпанные стены в некоторых местах пробивают корни того самого дерева, верхняя часть которого находится в тронном зале. Вероятнее всего это место предназначается для таких как я — почти-камергеров — или служит в качестве кладовой. У «настоящего» камергера где-то во дворце должны быть покои, подобные королевским. Иначе у такой тяжёлой жизни не остаётся никаких плюсов.       Я вспоминаю об одной очень важной вещи и поворачиваюсь к Мэлл:       — Ты не могла бы дать мне ключ от комнаты?       — Для чего вам, госпожа? — Она хмурит брови.       Её реакция, конечно, не особенно удивляет — воровать тут нечего, да и вряд ли кто посмеет совершить кражу под носом Его Величества. Однако ночью мою дверь никто не стережёт, как это принято, а значит, и войти может любой желающий. Например, назойливый префект. «Или ты» — я кошусь на Мэлл, до сих пор неуверенная насколько могу ей доверять.       — Для безопасности, — коротко говорю я.       — Вы находитесь в самом защищённом месте во всём Эриндоре.       — Но ведь бывший камергер умер здесь, во дворце?       — Да, но это… — Она резко замолкает, и её лицо делается пугливым.       «Вот ты и попалась.»       — Скажи, как же так вышло? — продолжаю я. — Как он умер?       — Я не могу знать. — Мэлл опускает взгляд.       — Или не можешь рассказать мне. — Я откладываю свой завтрак и разворачиваюсь к служанке всем телом. — Почему?       Она молчит и не смотрит на меня. Хотя ответ мне уже не требуется — глядя на её поведение, становится всё ясно. Когда я снова начинаю говорить, мой голос звучит так холодно, что я едва узнаю его.       — Ты знаешь, кто я. Ты всё знаешь.       Она вдруг падает на колени передо мной и складывает руки умоляя:       — Пожалуйста, госпожа, не говорите ничего господину Кайдену! Это всё мой длинный язык!       — Значит, это он тебе рассказал? — хотя это и низко, но я делаю вид, что не догадывалась о его участии. — Приказал молчать о камергере и, конечно, следить за мной и всё докладывать?       Глаза Мэлл, распахнутые от ужаса, быстро наполняются слезами, говоря вместо неё.       В этот момент на пороге комнаты появляется Кайден. Эмоции на его лице сменяются одна за другой, когда он застаёт чудовищную картину во всей красе: избалованная аристократка и заплаканная служанка на коленях перед ней.       — Господин Кайден! — Мэлл поднимается, наспех утирая слёзы, и делает низкий поклон. Лицо у неё красное от стыда.       — Достаёшь прислугу с самого утра? — префект в бешенстве смотрит на меня, а затем обращается к своей служанке: — Выйди.       — Стой. — приказываю я, едва она успевает двинуться, и протягиваю руку: — Ключ.       Она быстро выуживает вещицу из своего кармана и кладёт мне на ладонь.       — Давай будем дружить, Мэлл, — говорю я, предостерегающе улыбаясь. В ответ получаю короткий кивок и взгляд, наполненный обидой и страхом, после чего служанка убегает, оставляя меня с Кайденом наедине.       Он не теряет времени и сразу начинает злиться:       — Что ты здесь устроила?       — Вообще-то твоя подосланная мышка расплакалась из-за тебя, — справедливо замечаю я, — точнее из-за твоего возможного гнева.       — Подосланная?..       — Она сама мне всё рассказала. Но не волнуйся, я всё понимаю и совсем не сержусь, — примирительно заверяю я, доплетая косу, которую не закончила Мэлл.       Префект тяжело вздыхает.       — Послушай, мне не за чем отправлять служанку, чтобы следить за тобой, для этого уже есть специально обученные люди, — Кайден устало трёт переносицу, — поэтому обращайся с ней хорошо, она единственная, кто знает обо всём. Если ты доведёшь её, то останешься без прислуги.       — Этого нельзя допустить, — бормочу я, представляя как мне самой придётся заниматься уборкой и другими мелочами, — надеюсь, она примет моё предложение дружбы.       Быстро закончив с волосами, я надеваю кожаные ботинки, которые, к счастью, оказываются мне по размеру. Но прежде чем куда-то идти, решаю попытать удачу с недовольным префектом передо мной.       — Как умер Кэссиан Фонлас?       — Тебе этого никто не расскажет.       — Где именно это случилось?       — Это тебе тоже знать не положено.       — Почему? — спрашиваю я. — Я искренне не понимаю причины, поскольку отсюда только что вышел человек, который не умеет держать язык за зубами, и тем не менее прекрасно осведомлён о произошедшем.       — Ты уже забыла, что твой отец изменник? — префект тяжело смотрит на меня. — Пока идёт расследование, вся информация засекречена, особенно для тебя.       — Всё ясно.       Значит, мне каким-то образом придётся разузнать всё самой.       — Ты опаздываешь на тренировку, пошевеливайся, — раздражённо бросает Кайден и выходит из комнаты.       Я кидаю разочарованный взгляд на недоеденную булочку и тороплюсь догнать префекта.       — А ты не собираешься тренироваться? — интересуюсь я на ходу, отмечая, что одежда на нём неподходящая — уже знакомая чёрная форма с латунной брошью.       — Мне это не нужно, — коротко отвечает он.       Я с сомнением оглядываю его. Вероятность того, что под одеждой у него накачанные мускулы, конечно, есть, но не слишком ли он самонадеян. Хотя, может быть, он тренируется отдельно в специальном месте или, скажем, по ночам. У сильфийской крови, наверное, есть какое-то побочное действие, и днём его должно клонить в сон. Но расспрашивать об этом префекта сейчас как-то не хочется.       Мы выходим на улицу через складские помещения и пересекаем небольшой участок мощёной дороги, чтобы оказаться на территории военного корпуса. Там, в огромном внутреннем дворе, уже вовсю, обливаясь потом, бегают гвардейцы. От сухого суглинка под их ногами в воздух поднимаются частицы пыли. Некоторые воины, распределившиеся по всему учебному плацу, заняты тренировочными боями друг с другом, вокруг них толпа возбуждённо кричит что-то невнятное. В целом, это не сильно отличается от того, как выглядят тренировки в академии.       — Чего застыла?       — А что мне делать? — Я разглядываю происходящее перед собой без особого энтузиазма.       — Присоединяйся. — Кайден начинает уходить и бросает вслед: — Я зайду к тебе в комнату после обеда.       Оставшись одна, я как следует потягиваюсь и решаю немного пройтись вдоль плаца, а заодно погреться на утреннем солнце. Пока иду, ещё раз оглядываю учебную площадку и прикидываю, чем мне лучше заняться. Между бегом, драками и наблюдением за чужими страданиями я определённо выбираю третье, но это мне ничем не поможет. Учитывая особенности моей должности, хорошая физическая подготовка мне просто необходима. Даже не ради безопасности Его Величества, а ради самой себя.       Ровно одну секунду я позволяю себе пожалеть о том, что пропускала так много занятий в академии, а после, с тоской глядя в сторону ликующих зрителей, всё же выбираю заняться бегом.       На седьмом кругу пот начинает литься с меня рекой. Ноги и лёгкие горят огнём при каждом шаге, и я чувствую, что вот-вот начну извергать из себя пламя. Пыль, летящая отовсюду, забивается в глаза и нос, а поднявшееся высоко солнце изо всех сил пытается испепелить меня. Я бегу самая последняя и, с тех пор как я начала, остальные обгоняют меня уже на два полных круга. Эти гвардейцы бросают на меня странные взгляды, от которых становится не по себе.       Острая нехватка воздуха заставляет меня сильно замедлиться, и приметив участок каменистой земли, не обогретый солнцем, я решаю, что это прекрасное место для отдыха. Как раз в этот момент кто-то хватает меня за руку и, даже не успев вскрикнуть, я оказываюсь в крепких мужских объятьях.       — Богиня, ты же вся горишь, — тягучий медовый голос раздаётся над моим ухом, и мне хочется расплакаться от счастья.       Я слегка отодвигаюсь, пытаясь отдышаться, и заглядываю в глаза цвета сочной весенней зелени, принадлежавшие моему другу и по совместительству самому красивому и сексуальному сприггану на всём белом свете. Длинные тёмные волосы собраны в высокий хвост, потому я могу как следует полюбоваться его идеальным лицом. Чёткая линия челюсти, прямой нос, выраженные скулы и вечно приподнятые уголки манящих губ. Как же Аркана постаралась, когда создавала его.       — Эрос, — я улыбаюсь, но внезапно мне становится дурно, — меня сейчас стошнит.       Он бархатисто смеётся и маленькие лучики морщин появляются в уголках его глаз.       — Давай отойдём, — он приобнимает меня за талию и отводит в сторону, где мы устраиваемся прямо на голой земле.       Прислонившись спиной к дереву, что создаёт спасительную тень, я со стоном вытягиваю ноги. Эрос садится рядом и аккуратно начинает убирать налипшие пряди волос с моего лица. Я с наслаждением прикрываю веки.       — Лис, что ты тут делаешь одна?       — Злобный префект притащил меня сюда и приказал тренироваться, — жалуюсь я и внезапно понимаю, что Эрос ничего не знает. Распахнув глаза, я хватаю его за руку: — Эрос! Случилось ужасное!       — Да, твоя мать вчера рассказала мне, — он серьёзным взглядом пробегается по мне, — но, кажется, не всё.       — Что именно ты знаешь?       — Кенна поступила в гвардию, а ты совершенно неожиданно стала новым камергером, — он хмурит брови, — она попросила меня приглядывать за вами обеими.       Его последние слова заставляют меня немного нервничать. Если мама просит о таком, значит, мы с Кенной, по её мнению, нуждаемся в защите внутри дворца. Эрос, будучи капитаном одной из частей королевской гвардии, мог помочь нам.       Мы знакомы с ним с самого детства, и наши отношения можно назвать абсолютно доверительными. Его приёмный отец Лорд Эберфорд по своему роду относится к дому Озелиас. Он является нашим верным сторонником, и занимается оружейным делом, снабжая большую часть военной мощи королевства. Однажды, когда я была совсем маленькой, Лорд Эберфорд пришёл к нам в гости вместе с незнакомым мальчишкой, которого выкупил у кочевников. О родителях Эроса ничего неизвестно, но, вероятнее всего, они уже мертвы. У самого лорда своих детей нет, поэтому он смог найти отдушину в приёмном сыне. С тех пор мы с Эросом практически неразлучны. Мы стали друзьями и на какое-то время даже больше…       Чувствую, как кровь приливает к щекам. Если бы мама узнала о нашей с ним связи, то запретила бы ему приближаться к своим дочерям, не говоря уже о том, чтобы защищать их.       Я вспоминаю слова Кайдена, запрещающие мне рассказывать кому-либо о своём отце, и запихиваю их в дальний угол своего сознания. После чего выкладываю Эросу абсолютно всё. О нападении на нас с Кенной, о короле, о камергере и об обвинении нашего отца. Пару минут он слушает мой сбивчивый и эмоциональный монолог, а после выдаёт крепкое ругательство.       — Скажи, ты не замечал ничего странного? — спрашиваю я. — Может быть гвардейцы что-то говорят о смерти камергера? Есть ли какие-то слухи?       — Нет, — говорит он, задумчиво глядя куда-то перед собой, — все только гадают, случится ли вскоре следующее покушение.       Я обхватываю себя руками, чувствуя озноб.       — Лис, ты в большой опасности, и ты к этому совершенно не готова, — заключает Эрос, однако что-то в моём лице заставляет его резко сменить настроение разговора, — но мы что-нибудь придумаем. Хочешь, я буду заниматься с тобой по утрам?       — А как же твои гвардейцы? — я указываю на бегающих по кругу хмурых воинов. — Смотри, как они недовольны своим ленивым капитаном.       — Они просто завидуют, что я провожу время с такой прекрасной леди, — он обворожительно улыбается, — не обращай на них внимания, наша часть всё равно приходит на тренировку чуть позже. Где-то здесь должен быть и отряд Кенны.       Мы всматриваемся в ряды новоприбывших гвардейцев, выглядывая мою сестру. Впрочем, узнать её труда не составляет, поскольку она оказывается единственной девушкой среди молодых парней. Хочется пожалеть их.       — Почему там нет девушек? — я встаю и начинаю активно махать ей руками, привлекая всеобщее внимание.       — Так вышло, — Эрос поднимается вслед за мной и начинает разминаться, позволяя мне немного полюбоваться его крепким телосложением, — остальные перевелись в другие части.       Кенна и её сослуживцы начинают бег, и она сразу же вырывается вперёд, демонстрируя свой характер. Её поступь мягкая и уверенная, как у снежного тигра, а белые волосы волной взмывают вверх от создаваемых ею порывов ветра. Кажется, будто она порхает, а не бежит. По лицам гвардейцев позади неё, я делаю вывод, что наблюдать за ней для них одно удовольствие.       Когда Кенна преодолевает большую часть первого круга, она замедляется и подбегает к нам. Я тут же бросаюсь к ней на шею.       — Ты плохо пахнешь, — жалуется она и смеётся.       — Не напоминай, — я брезгливо морщусь, принюхиваясь к своей одежде.       Они обмениваются с Эросом лёгкими объятьями, а я думаю о том, что теперь ему будут завидовать в два раза сильнее.       — Как ты себя чувствуешь? С тобой хорошо обходятся? — интересуюсь я, оглядывая её сверху донизу.       — Со мной всё в порядке, это на тебя больно смотреть, — говорит сестра, — и что с этой одеждой? Ты будто обнищала.       После этих слов слышится низкий смешок, и я щурюсь в сторону Эроса. Он тактично отводит взгляд. На фоне этих двоих, одетых в белоснежные рубахи с серебристыми нашивками, я в самом деле выгляжу как попрошайка с торговой площади. Но сейчас не время жаловаться, поэтому я решаю пропустить мимо ушей очередную унизительную правду.       — Нам нужно многое обсудить.       — Не сейчас, — Кенна беспокойно оборачивается, выискивая кого-то взглядом, — мне нужно вернуться к тренировке, иначе придётся выслушивать лекцию от капитана.       Я разочарованно поджимаю губы. Где и когда мы сможем спокойно поговорить в текущих обстоятельствах? Складывается впечатление, что, хотя мы с Кенной и находимся близко благодаря нашим новым должностям, король специально отдалил нас друг от друга. Вероятно, это и есть часть его плана.       — Будь осторожна с этим капитаном, — предостерегает Эрос с усмешкой, — ему нравятся красавицы.       Кенна застывает на несколько секунд, открывая и закрывая рот, но так и не найдя, что ответить, покрывается румянцем.       — Поговорим позже, — бормочет она, обнимая меня на прощание.       — Обязательно.       Глядя на удаляющуюся спину Кенны, я чувствую нарастающее беспокойство.       — Так вот почему все девушки перевелись из третьей части? — спрашиваю я у Эроса. — Красавицы?       Он смеётся.       — Не о чем переживать, он сдастся, как только узнает Кенну получше.       Увидев её реакцию, я сомневаюсь в этом. Может быть она и хороший боец, но отражать атаки воздыхателей пока не научилась.       — Не собираешься вернуться к бегу?       Подняв взгляд на небо, я устало вздыхаю. Редкие облака уплывают, разгоняемые тёплым ветром, и не оставляют никакой надежды на прохладу.       — Сколько обычно кругов делают гвардейцы?       — Тридцать.       Остаток тренировки я решаю провести болтая с Эросом.

***

После занятий с гвардейцами, я чувствую острую необходимость помыться и по дороге во дворец размышляю о том, следует ли мне искать купальню самой или лучше спросить дорогу у обиженной служанки. Желания блуждать по коридорам в таком виде у меня нет, но и нарваться на неловкий разговор сейчас совсем не хочется.       Однако в комнате я встречаю Мэлл, убирающую остатки завтрака. Она делает вид, что утром ничего не произошло, чем облегчает мне выбор.       На мою просьбу отвести меня туда, где я могу помыться, она реагирует спокойно. Бросив все свои дела, служанка показывает мне дорогу, быстрым шагом петляя в многочисленных поворотах. Я, пытаясь поспевать за ней, совершенно не слежу за тем, куда мы идём — весь мой мир сужается до размеров её спины.       В общей купальне других людей не оказывается, что несказанно меня радует, так как делить с кем-то одно помещение во время мытья мне никогда не приходилось. Мэлл показывает тазы с горячей и холодной водой, ковши, мыло, а также большую ванну, наполненную предварительно нагретой водой, где я могу понежиться после.       Оставшись одна, я быстро снимаю ненавистную одежду и бросаю её в угол. Затем намыливаюсь и ополаскиваюсь, а после проделываю то же самое ещё дважды. С тех пор как я побывала в темнице, я наконец могу смыть с себя всю накопившуюся грязь. Особенно тщательно я прохожусь по волосам, которые, кажется, успели потерять весь свой блеск.       Чувствуя себя полностью измождённой, я погружаюсь в воду в надежде, что это поможет хотя бы немного расслабить ноющие мышцы ног. Над ванной поднимается пар, делая помещение более уютным, образуя туманную дымку. Я представляю, что нахожусь сейчас дома, а вокруг меня знакомые стены нашего поместья. Путая мои мысли и образы, горячая вода начинает убаюкивать, и зевнув, я почти засыпаю.       Внезапно чьи-то руки с силой хватают мои плечи. Вода заливает нос и рот, я тут же начинаю захлёбываться, дёргаясь и сопротивляясь. Погрузившись под воду, я пытаюсь отцепить чужие пальцы, и они без сопротивления поддаются. Брызги летят во все стороны, когда я выныриваю, с шумом вдыхая спасительный воздух. Глаза жжёт, так что они моментально наполняются слезами. Ничего не видя перед собой, я свешиваюсь с края ванной и захожусь сильным кашлем.       Поднимаю голову, чтобы рассмотреть того, кто напал на меня, и в силуэте сразу же узнаю Кайдена. Я моргаю несколько раз, уверенная в том, что моё зрение меня обманывает, однако это действительно он. Его форма частично промокла, а на лице у него смесь ужаса и растерянности.       — Ты что творишь? — шиплю я, отшатываясь от него на другой конец ванны.       — Спасаю твою жизнь, — рявкает он, — ты совсем идиотка? Решила поспать под водой?       Я оглядываюсь вокруг. В решётчатых окнах видно последние лучи заходящего солнца, а вода уже успела полностью остыть и теперь морозила моё тело.       Богиня, да я ведь проспала весь день!       — Ты хотя бы понимаешь, какое зрелище я застал? — Преисполненный своей яростью он сверлит меня глазами, а затем бросает мне полотенце. — Ещё бы чуть-чуть и нам бы пришлось искать нового камергера.       — Я же не специально, — возмущаюсь я, вставая и укутываясь, — и не ори на меня.       Моё до сих пор затуманенное сознание не в силах придумать хоть какую-то колкость. Чувствуя непонятную слабость во всём теле, я начинаю дрожать от холода и стучать зубами. Кайден привлекает меня к себе и легко вытаскивает из ванной, ставя на холодный пол.       — Одевайся, мы опаздываем, — бросает он, прежде чем дверь хлопает за ним.       Трясущимися руками я тщательно вытираюсь и надеваю чистую форму камергера. Подойдя к зеркалу, я себя не узнаю. Губы у меня синие, волосы в полном беспорядке, а кожа такая бледная, будто я породнилась с префектом. Отыскав деревянный гребень, наспех расчёсываю влажные волосы и заплетаю их.       Наверное, следует отблагодарить Кайдена за то, что он спас мне жизнь, хотя мне и с трудом в это верится. Слишком неожиданным был его поступок, так что в моменте я больше поверила в то, что он сам решил утопить меня. Таким образом он мог бы избавиться от «проблемы», которую, судя по его вечно недовольному лицу, я из себя и представляю. Но если всё было именно так, как он сказал, то среагировал он очень быстро. А ещё он видел меня голой.       Слегка похлопав себя по щекам, я выхожу в коридор и вижу Кайдена, прислонившегося к стене и нетерпеливо стучащего ногой. Весь его вид кричит о том, что ждать он никого не привык. Мне хочется сказать спасибо, но язык не поворачивается, и я выдавливаю из себя только непонятное мычание.       Префект несется по дворцу почти с той же скоростью, что и его служанка. Каким-то образом мне удаётся поспевать за ним, хотя я едва переставляю ноги от внезапно навалившейся усталости, весь путь кажется мне бесконечным. Голова становится ватной. Я понятия не имею, куда мы направляемся, но меня это не волнует. Несмотря на происшествие в ванной, всё, о чём я думаю, это кровать и крепкий сон.       Хотя одна вещь всё же беспокоит меня — Мэлл, которая будто нарочно забыла обо мне и не вернулась в купальни. Я лишь надеюсь, что на этом её маленькая месть закончится, поскольку впечатлений от сегодняшнего купания мне хватит надолго. Страшно представить, какой ужасный труп я бы оставила после себя, не приди Кайден на помощь.       — Ты ведь собирался зайти за мной после обеда, — вспоминаю я, — почему так припозднился?       — Король срочно вызвал меня. — отвечает он и удивляет меня своей откровенностью. — А ты собиралась тренироваться, но провела всё утро с капитаном. Планируешь и дальше так заниматься с ним?       — Откуда ты… — Я изумлённо таращусь на него и замолкаю.       Нет смысла спрашивать, Кайден ведь сам предупреждал, что у него есть люди, которые докладывают ему обо мне. Следует быть осторожной.       — Возможно, — наконец говорю я.       Префект молчит, и я задумываюсь, знает ли он, о чём мы говорили с Эросом. Конечно, вряд ли его соглядатай мог подобраться к нам достаточно близко, чтобы чётко расслышать наш разговор. Он бы не смог спрятаться, ведь внутренний двор казарм хорошо обозревается. «Особенно если сидеть в засаде на каком-нибудь дереве» — смехотворная мысль проскальзывает в голове, но я отгоняю её прочь, испугавшись, что это может быть правдой.       Постепенно я начинаю узнавать окружение и понимаю, что мы направляемся в тронный зал. Всколыхнувшиеся воспоминания, связанные с этим местом, заставляют меня содрогнуться. На этот раз у входа стоят гвардейцы. Они отдают нам, а точнее Кайдену, честь, прижимая кулак к сердцу, и открывают двери.       Внутри нас уже ждёт Король Регис, который о чём-то переговаривается с незнакомой мне женщиной. Она одета в белый с золотым покров храмовника, из-под которого виднеются светлые локоны. Когда они заканчивают разговор, она обращает свой взор в нашу сторону, и всё моё нутро окутывает теплом. Её большие изумрудные глаза излучают спокойствие и доброту, а улыбка такая искренняя и настоящая, словно мы с ней давние подруги. Я чувствую непреодолимое желание улыбнуться ей в ответ и может быть даже обнять, но тут в противовес я замечаю сильно уставшее лицо правителя.       — Кайден, ты… — начинает говорить он.       — Опоздал, — заканчивает за него Кайден. — Прошу прощения, возникли некоторые сложности.       Король, кажется, сразу сообразив о каких сложностях идёт речь, лишь бросает на меня недовольный взгляд.       — Леди Фелиция, познакомьтесь, — произносит он, указывая на храмовницу, — это Главная жрица храма Арканы, леди Люцерна Офрей.       Будучи далёкой от обычаев храма, но посчитав гостью довольно влиятельной, я кланяюсь в уважительном приветствии. Насколько мне известно, главных жриц во всём Эриндоре сейчас не больше четырёх или пяти, получить такой высокий статус можно лишь благодаря исключительной связи с Богиней, которая дарует своим жрицам особую магию.       — Рада встрече, леди Фелиция, — голос Люцерны мелодичным эхом проносится по залу, — пусть Богиня ведёт тебя, дитя.       Получить внезапное благословение от главной жрицы довольно приятно.       — Благодарю.       — Давайте поторопимся, — велит король.       Люцерна с ласковой улыбкой протягивает мне руку, и я, не задумываясь, беру её. После чего Его Величество становится по другую сторону от жрицы и также скрепляет с ней ладони. Я недоумённо смотрю по сторонам, но никто никак не реагирует.       — Дорогая леди Фелиция, сегодня вы станете истинным щитом короля, посланника Арканы. — Люцерна обращается ко мне и закрывает глаза. В этот момент мне кажется, что я могу видеть умиротворяющий божественный свет, что исходит от неё. Мне хочется целиком довериться этой магии, но что-то внутри меня начинает сопротивляться. — Узы, что свяжут вас, велением Богини будут крепки до самой смерти.       Последние слова мне очень не нравятся, к горлу подкатывает тошнота.       — Пока крепок щит, крепко и королевство, — продолжает жрица, — пока посланник не погас, не погаснет и его защитник.       — Что это значит? — Я умоляюще смотрю на Кайдена.       — Если умрёт король, умрёшь и ты.       Спустя мгновение незнакомая магия пробивает меня с головы до ног вспышкой, похожей на удар молнии.