Глава 16: Ее истина

Вопреки всему Рихард проснулся рано, но не стал выходить из апартаментов — не было никакого желания встречаться с Алисией даже случайно. Попавшийся на глаза единорог Максим, которого он поселил на тумбочке, в вместе с ним и фото детей, вызвали грустную улыбку — он ведь не только ради группы согласился на это позорное предложение. Дождавшись, когда Алисия наверняка уедет из поместья, Рихард выбрался из постели, наскоро позавтракал запасом сухофруктов из гостиной, отослав Марту, и поспешил на улицу. Все его существо стремилось оказаться как можно дальше от стен особняка и ноги предсказуемо повели в лес. По знакомой уже тропинке. За прошедшее время росток окреп и чуть-чуть подрос. Рихард осторожно выдернул пару травинок рядом со своей изгородью, после чего пощупал мох. Убедившись, что тот достаточно влажный, он отставил подальше захваченную с собой бутылку воды, и, подстелив ветровку, уселся рядом с ростком. Неотрывно смотреть на него было глупо, тот не стал бы быстрее расти, но так почему-то очень хорошо думалось. Случившееся вчера поставило Рихарда в тупик и оставило в душе какую-то зияющую черную дыру. Он мысленно вернулся в кабинет в Раммшопе и попытался разобраться в своей мешанине чувств. Было больно и обидно, что Шнайдер не понял его. А он ведь спасал их всех! Их будущее ценой своей гордости и чести. Он продался Алисии, стал ее игрушкой. И что? Он думал, все оценят эту беспринципную жертву? Оказалось, заблуждался. Где-то в глубине души теплилась надежда, что за плечами всегда надежный тыл и люди, готовые принять его любым. Но нет, он ошибся. Оказывается не все в его жизни было так, как он придумал. А что касается Алисии, то сейчас грязь их договоренности стала как никогда омерзительной. Рихард поймал себя на мысли, что ему было легче жить, пока он не увидел в ней человека. Пока она была для него стервой, которую он должен был трахать и исполнять ее желания, его существование было вполне терпимым, но стоило ему только проявить эмоции, сблизиться с ней, как… Он оказался противен самому себе. Неосознанно он попытался ее поддержать, побыть рядом, когда ей это было нужно и что? Что в итоге? Хлесткая пощечина, как и удар Шнайдера, выбила почву из-под ног. Сейчас, глядя на росток и прислушиваясь к себе, Рихард понятия не имел, зачем стал проявлять интерес к Алисии и позвал ее в свой мир. На кой черт это было ему нужно? Просто потому что не мог остаться равнодушным к женским слезам? И в итоге оказался дураком. Или Кира была права? Нет, дочь заблуждалась. Это же полный бред! «Самое мерзкое то, что Алисия знает меня лучше, чем я сам. Знает, какую косметику я люблю, как для меня готовить кофе, где болит спина,. — он шумно выдохнул, снял бейсболку и запустил пальцы в спутанные волосы. — А я? Что я знаю о ней? Ничего. Только то, что она хочет показать». Это было хуже любого сексуального унижения. Он был игрушкой и сейчас ощущал это как никогда остро. Он для нее раскрытая книга, а она? Рихард живо представил себе Алисию подростком. Вот она, девчонка, пишет письмо своему кумиру и надеется на ответ. Она ищет у него тепла и поддержки и не находит. А потом становится женщиной и оказывается на их вечеринках. И подростковая влюбленность обретает уже иную форму. Но Рихард не подпускает ее к себе. А она все равно мечтает о нем. Но даже ее деньги и положение не могут ничего изменить. И вот, вдруг судьба дарит ей шанс и осознание, что ее наваждение может оказаться полностью в ее власти. Что у нее есть возможность купить его. Рихард тяжело сглотнул — в горле встал ком. «Кто же я теперь для нее? Все тот же идол? Или уже игрушка?». Он не знал ответа на этот вопрос и потому разозлился на себя. Взяв телефон, Рихард смахнул кучу уведомлений от Тилля и Пауля, привычно написал детям, что с ним все в порядке и он желает им хорошего дня, а потом с усилием встал и направился к особняку — не весь же день ему сидеть в лесу. Что он собрался делать? Наверное, лучшим выбором было нырнуть в свой любимый мир — в музыку. Давно уже пора попытаться довести до ума хоть какой-то из черновиков. Однако оказавшись в студии, Рихард понял, что ошибся — четверостишия, которые набросал в блокнот, казались глупыми и лишенными ритма, а гитара звучала слишком резко, почти зло. Он раз за разом играл один и тот же рифф так, словно хотел, чтобы или струны или кожа на пальцах лопнули. Пауль бы обстебал его за такую атаку. «Ты сам согласился. Сам. Ты не имеешь права злиться на происходящее. Ты сам создал себе эти проблемы», — твердил себе Рихард, когда сумерки начали вползать в окно, но в душе все равно клокотал гнев, словно Алисия просто попыталась его купить, предложив миллионы за ночь в отеле. Выругавшись, он резко оборвал игру, стиснув гриф так, что струны болезненно зазвенели. И тут раздался осторожный стук в дверь. — Можно? — поинтересовалась Алисия заглянув в помещение. Ее голос прозвучал неожиданно мягко. Рихард ответил не сразу — до этого дня студия была единственным местом куда она не заходила. — Входи, — он кивнул. — Не похоже на тебя… Разрешение спрашиваешь, — он не удержался от колкости. Алисия повела плечами и осторожно переступила порог, оглядывая студию — аппаратуру, гитары на стойках, пару раскрытых блокнотов. Она уже успела переодеться после рабочего дня и сейчас была в одном из мешковатых домашних платьев, делавших ее похожей на мать большого семейства. — Студия — это только твой мир, Рихард, — произнесла она, остановившись на половине пути к пульту. — Я… не хотела прерывать. В ответ он хмыкнул и водрузил гитару на подставку. — Ты не прервала. Я просто бренчал. Алисия кивнула и чуть прикусила нижнюю губу. Ее взгляд зацепился за раскрытый блокнот. — Это новые песни? — Черт его знает, что это, — ответил, поморщившись, Рихард. — Можно посмотреть? — он заметил как заблестели глаза Алисии. Ну конечно, фанатка предвкушала прикосновение к святыне. Новая музыка… Наверное, для нее это было покруче секса. Рихард кивнул. Алисия осторожно взяла блокнот и пробежалась глазами по строчкам. Вдруг ее брови чуть приподнялись. — Это… про…? «Золотая клетка, позолоченная ложь…», — прочитала Алисия. Рихард стиснул зубы. Где только что были его мозги? Он совсем не подумал, что текст был слишком откровенным. — Не обращай внимания. Это просто… — Правда, — она закрыла блокнот. — Я действительно купила тебя. И ты имеешь право назвать это как угодно, — тихо произнесла Алисия и вздохнула. А Рихард снова увидел в ее глазах ту самую тоску и боль, что проглядывала раньше. — Я был резок, — коротко сказал он, не уточняя в чем именно. — Ты был честен, — возразила Алисия с грустной улыбкой. — Нет, — он протянул руку, чтобы коснуться ее руки. Она чуть вздрогнула, но не отстранилась. — Ты не покупала меня. Ты дала выбор. А я согласился. Алисия вздохнула и на несколько секунд прикрыла глаза. — Ты все еще злишься? — спросила она. — Да. — На меня? — На себя, — просто ответил Рихард. Она разорвала их касание и дотронулась кончиками пальцев до его пострадавшей скулы. — Прости, — чуть слышно сказала она и посмотрела ему в глаза, давая понять, что это совершенно искренне. — Это из-за меня. Рихард накрыл ее ладонь своей и улыбнулся. — Ты можешь бить меня в спальне. Разрешу один раз, — сказал он, понимая, что разговор выходит слишком тяжелым. Алисия не сдержала широкую улыбку, но потом ее глаза снова стали серьезными. — Ты спрашивал у меня что случилось в Будапеште… — Рихард заметил, как Алисия нервно покусывает губу и молча кивнул в ответ. — Читай, — она протянула ему свой телефон с открытым на нем файлом. Рихард прищурился, стараясь сфокусировать зрение, но потом все-таки взял с пульта очки. Перед ним была статья о матери Алисии — Кристине фон Вальтер. Текст был не длинным, но достаточно содержательным. Автор утверждал, что располагает информацией о реальных обстоятельствах смерти Кристины, ссылаясь на свидетельства какого-то патологоанатома и копии ее детской медицинской карты. Из его слов следовало, что Кристина покончила с собой в приступе психоза, а не умерла от продолжительной болезни в кругу семьи, как это было подано прессе. Он поднял взгляд. — Это шантаж? — Да, — Алисия кивнула. — И… что ты будешь делать? — осторожно спросил Рихард. Алисия вздохнула: — Ничего. Пусть публикуют. Рихард перечитал текст и отложил телефон. — Ты серьезно? Это же… — Позор? Да. — Алисия горько усмехнулась. — Моя мать шизофреничка. — Нет, я не то хотел сказать, — поспешно заговорил Рихард. — Нужно же что-то сделать с этим! Нельзя допустить, чтобы опубликовали. Это ведь личная тайна, это медицинская тайна, в конце концов! — он нахмурился, силясь припомнить все, что знал о симптомах шизофрении и поведении больных. Но в голове нужных знаний предсказуемо не было. — Там, где счет идет на миллионы, тайн нет, — Алисия снова прикусила губы, а потом села на диван, вынудив Рихарда развернуть кресло. — Есть только сумма штрафа, которую придется заплатить за ее разглашение. И поверь, она гораздо меньше, чем сумма тендера, от которого человек, заказавший эту статью, хочет заставить меня отказаться, — она зло стиснула кулаки, но на глазах заблестели слезы. — Сейчас он хочет одно, потом станет требовать что-нибудь еще. И еще… И так бесконечно. Мой отец боялся правды. Он смотрел на перспективу и понимал, что у бизнеса будут проблемы, если инвесторы и партнеры будут опасаться, что у единственной наследницы могут быть проблемы с головой. Именно поэтому он решил скрыть все и сделать так, что смерть мамы выглядела… прилично, — Алисия рвано вздохнула. — А я теперь ничего не могу с этим сделать! Я плыву по течению! Я никогда не обману статистику! — воскликнула она. — Какую статистику? — нахмурившись переспросил Рихард. — Медицинскую. Шанс, что дочь унаследует от матери шизофрению от десяти до пятнадцати процентов. Гены невозможно исправить. Мой отец женился на маме несмотря на диагноз, который ей поставили еще в подростковом возрасте, — она запустила пальцы в волосы и сгорбилась, скрывая лицо. — Можно подумать, я виновата в том, какие у меня гены… Ты теперь точно будешь смотреть на меня как на монстра. Рихард покачал головой и перебрался на диван. — Иди ко мне, — сказал он тихо. — Зачем? Чтобы ты снова увидел, как я плачу? — глухо отозвалась Алисия. — Да, — Рихард с усилием взял ее за руки. Они были ледяные. — И ты не монстр. Ты просто человек. Она попыталась вырваться, но он не отпустил. — Твоя мать… она не виновата в своей болезни. И твой отец не виноват в том, что испугался, — заговорил Рихард, пытаясь подобрать подходящие слова. — Он солгал… — Он пытался защитить свой бизнес и тебя. — Ты… защищаешь его? — Алисия нахмурилась и напряглась. — Нет. Я говорю, что люди делают странные вещи, когда испытывают страх, — он притянул ее ближе. — Я знаю это по своему опыту. Она наконец расслабилась в его объятьях и уткнулась ему в плечо. — Когда это попадет в прессу… Я уже не буду прежней… — Ты справишься. — Как ты можешь быть в этом уверен? Он погладил ее по спине, чувствуя как она расслабляется под прикосновениями. — Потому что ты еще не вытащила меня из задницы, — с улыбкой ответил Рихард. Алисия хихикнула: — Боже… я же купила тебя, а теперь ты меня утешаешь. — Да, — он наклонился, прижал губы к ее виску. — Ужасный обмен. Алисия отстранилась, растерла по щекам слезы и улыбнулась Рихарду. — Сыграешь для меня?.. — она вопросительно посмотрела в сторону гитары. Рихард кивнул и уселся в кресло за пультом. Краем глаза он заметил, как Алисия забралась с ногами на диван и совершенно по-детски обхватила колени руками. В ее глазах читался неподдельный восторг и интерес — он впервые играл для нее. Он взял гитару. Первые ноты сорвались резко, диссонансными аккордами, полными ярости. Но постепенно музыка стала меняться. В голову приходили все новые и новые аккорды и Рихард начал импровизировать. Мелодия находила свой ритм, смягчалась, и он понял, что она словно обволакивает собой слова в блокноте. Алисия закрыла глаза, а на ее губах появилась легкая улыбка. Когда последний аккорд затих и в студии воцарилась тишина, Алисия с теплотой посмотрела на Рихарда. — Мама умерла, когда мне было четырнадцать. Тогда я зацепилась за «Раммштайн», за твою музыку. Я написала тебе не только то письмо, на которое ты ответил. До него были и другие, — вдруг заговорила она. — Я писала тебе о том, что произошло в моей жизни, как ты помог мне пережить смерть мамы. Но вряд ли ты читал те письма. Я просто отправляла их… Как и все фанаты. Рихард стиснул челюсти и глубоко вдохнул, ощутив, как что-то кольнуло в груди. Он читал письма фанатов и знал много историй о том, как его музыка спасала людей, давая им силы. Но он не мог вспомнить ни одного имени. А ведь эти откровения потом давали силы ему самому не останавливаться и творить дальше. Не терять себя. — Я не знала… — продолжила Алисия, тяжело сглотнув, — что это так чудесно — видеть тебя рядом и слышать твою музыку, которую еще никто не слышал… Я и подумать не могла, что ты подаришь мне это. Она провела рукой по воздуху, обозначая музыку, которая словно еще вибрировала в пространстве. Рихард в ответ улыбнулся. — Топовая комплектация, — сказал он и снова начал играть, мысленно отметив, что за окном занимается рассвет, окрашивающий поместье в золотистые тона — как ту самую клетку из его лирики, которая вдруг перестала казаться клеткой.