Глава 19: Я с тобой

Рихард проснулся и улыбнулся чудесному солнечному дню и трели какой-то птицы, доносившейся в приоткрытое окно. На душе было на удивление спокойно. Наверное, впервые за последние месяцы Рихард не чувствовал тревогу и волнение. Внутри был просто покой. Он буквально ощущал некий баланс, наконец-то воцарившийся внутри него. Недавно Алисия через вторую офшорную фирмы разобралась с долгами за сцену и пиротехнику. Сказала, что нашла какого-то американского специалиста, который уже вовсю готовит план для работы с NFT. Ее юристы играючи доказали судье, что скандал с группой никто не мог предугадать и это как нельзя лучше подходит под определение форс-мажора. Так что, с финансами осталось разобраться лишь самую малость. Дело Тилля хоть и зависло, но Рихард верил — Алисия решит и эту задачку. Она сможет. Рихард буквально видел то, ради чего пожертвовал собой. Это было правильное, хоть и очень спорное решение. И, пугавшее когда-то количество дней на календаре, оставшихся до окончания соглашения, теперь не страшило. Но стоило ему взять телефон, как мир перевернулся с ног на голову. Из всемирной паутины на Рихарда полился яд. И он вдруг понял, что это гораздо хуже скандала с «Раммштайн». «Наследие безумия: темная тайна миллиардерши фон Вальтер!» — этот заголовок оказался самым безобидным на фоне всех остальных. «Бизнес-империя под ударом: акции «Вальтер Айзенверк» рухнули на фоне новости о наследственной болезни», — решил выделиться другой ресурс сходу вывалив в заголовок все козыри. Пролистывая дальше, Рихард все сильнее стискивал телефон в руке, и наконец, не удержался и выругался: «Шизофрения и наркомания: соло-гитарист «Раммштайн» в постели сумасшедшей», — конечно же, его не могли не приплести в это. Не успел закончиться один скандал, как начался другой! Выдохнув, Рихард приказал себя успокоиться и хотя бы почитать содержание статей. Открыв несколько материалов, он понял, что те почти повторяют текст, который показывала ему Алисия. Разница была буквально в паре предложений. А еще в фотографиях — издательства решили не копировать друг друга и использовали разные фото Алисии и ее матери. Рихард на минуту задержал взгляд на Кристине — молодой, улыбающейся и не подозревающей о будущей трагедии — и понял от кого Алисия унаследовала свою фигуру и цвет волос. Рихард вздрогнул, когда телефон в руке пискнул и пришло новое сообщение: «Шолле, ты в порядке? Всё, что пишут, правда? Я могу чем-то помочь?» — написал Тилль. Рихард покачал головой — вот он, его друг, который всегда помнит хорошее в свой адрес. И не думает, что может встрять в очередное дерьмо. Не зная, что ответить, он пролистал другие сообщения и прикусил губу. Максим. «Пап, это правда? Про эту женщину? Все говорят, что она сумасшедшая и что ты с ней из-за денег…» Он чуть не запустил телефон в стену. Хорошо, что в школе каникулы и давление на Максим будет минимальным. Напомнив дочери, что верить нужно только ему, Рихард тяжело сглотнул и уставился в окно. Солнечный день больше не радовал и в мозгу пульсировала только одна мысль: а что сейчас с Алисией? Где она? Только отыскивая в телефоне нужный контакт, Рихард заметил, как подрагивают от волнения пальцы. Он ей ни разу еще не звонил и вот, настало время… Но в качестве ответа услышал лишь вереницу длинных гудков. «Пожалуйста, дай знать, как ты. Я волнуюсь», — написал он в мессенджер. Но телефон остался безмолвным, а сообщение непрочитанным. Последующие часы стали для Рихарда сущим кошмаром. Он ходил из угла в угол в апартаментах и закипал от гнева. Гнева не на Алисию, а на весь этот кровожадный, лицемерный мир. На стервятников, пытавшихся разорвать ее сейчас и спекулирующих на бирже. Все эти жалкие пародии на людей судящих ее. За болезнь. За то, чего Алисия не делала, а за то, что, может быть, никогда и не случится. Как будто бы уже все предопределено! Стоило ему только прикрыть глаза, как он снова видел Алисию в тот вечер в Будапеште, со слезами на глазах, а потом в студии. Ее так тщательно скрываемый страх, злость и обиду… И СМИ смаковали все это, строили теории, размещали комментарии каких-то психиатров, пытались анализировать поведение Алисии… И конечно, внезапное появление Рихарда в ее жизни не могло не остаться незамеченным. Только сумасшедшая могла связаться с таким, как он! Рихард чувствовал, что от новостной грязи на экране телефона его начинает тошнить. Его собственная репутация была основательно замарана, его называли наркоманом, дебоширом, развратником, но он все это заслужил, он сам все это сделал с собой. Но за что осуждали Алисию? За то, что могла унаследовать испорченные гены? А журналисты смаковали детали, выстраивая нарратив о роковой наследственности, о «проклятии рода», о том, что деньги не помогут купить психическое здоровье. Это было чудовищно. Бесчеловечно. Но что он мог сделать? Рихард в который раз посмотрел на уведомления на телефоне, но так и не увидел нужного. Выругавшись, он ушел в студию и взял гитару. Первый же удар медиатором по струнам заставил покрыться мурашками. И последующий… Рихард закрыл глаза и стал играть. Звук выходил мрачный и диссонирующий. Он выворачивал душу наизнанку, и это было единственное, что хоть как-то заглушало хаос в его голове. Когда медиатор неожиданно треснул в пальцах, Рихард замер. Когда с ним такое последний раз случалось? Какой же агрессивной должна была быть игра, чтобы пластик развалился? Но тут, следом за этим удивлением, пришло и другое — стрелки на часах приближались к девяти вечера, а значит, Алисия уже вернулась. А он не встретил ее! Рихард едва ли не бегом выскочил из апартаментов, но натолкнувшись в гостиной на Магду узнал, что Алисии еще нет. Рихард замер, пытаясь осознать эту новость. С одной стороны, хорошо, и даже предсказуемо. Возможно, она занята минимизацией ущерба своей империи из-за скандала, а может быть… Рихард не хотел думать о плохом. Вернувшись к себе, он замер возле окна гостиной. За стеклом бушевала самая настоящая буря — сменивший солнце ливень хлестал по стеклам, ветер гнул верхушки сосен, превращая их в танцующих призраков. Не чувствуя ни голода, ни жажды, Рихард снова и снова смотрел на время на экране телефона. Алисия никогда не приезжала позднее десяти вечера. А сейчас цифры подбирались к полуночи… Рихард открыл мессенджер — сообщение прочитано, но ответа нет. Он снова набрал номер, но вновь получил в ответ лишь длинные гудки. И не выдержал — выскочив из особняка, он добежал под ливнем до домика прислуги и изрядно перепугал Магду требованием дать ему номер телефона Карстена. Но заполучив заветные цифры, Рихард ничего толком для себя не изменил. Хоть Карстен и ответил, но его слова ничего не прояснили. Водитель буркнул что-то невнятное про «пробку из-за аварии», «скоро будем», и торопливо положил трубку. В тот момент Рихард ощутил холодок, пробежавший по коже. Что-то было не так. Чутье подсказывало ему, что с Алисией что-то не в порядке. В отчаянной попытке хоть что-то прояснить, он снова забрался во всемирную паутину и наткнулся на очередные новости, где какой-то экономист рассуждал о «рисках для инвесторов при психически нестабильном руководстве». Снова стало противно до тошноты. Где Алисия? А если она все-таки занята не решением проблем, а другим… В голову полезли дурацкие, панические мысли. Вспомнились собственные темные времена, когда он пропадал на несколько дней, а потом объявлялся с пустым взглядом и трясущимися руками. И кто знает, что сейчас творится в голове Алисии? А если этого стресса будет достаточно, чтобы пробудить в ней болезнь? Он представил ее не в офисе, а одну в каком-нибудь пустом номере отеля, смотрящую в стену. — Блядь! — воскликнул Рихард, резко отвернулся от окна и схватился за виски. Он вел себя как идиот. Как какая-то нервная жена у телефона. Это же Алисия. Она справится со всем. Она не может сломаться! Но рациональные доводы не работали. В груди засела холодная, тяжелая дрожь. Страх. Не отвлеченный, а конкретный, острый — страх за нее. Рихард снова взял телефон, чтобы позвонить Карстену, но тут же швырнул его на диван. Он не мог выдать свою панику. Не мог показать, что его покупательница стала для него… кем? Зеркалом, в котором он нашел отражение собственных демонов? Человеком, чью боль он теперь чувствовал? Жутко захотелось курить. Но делать это в апартаментах не стоило из-за пожарной сигнализации, а на улицу было не выйти. Выругавшись, Рихард направился к главному входу. Там, встав около одной из колонн так, чтобы ливень не попадал на него, он наконец-то с наслаждением затянулся и стал вглядываться в ненастную темноту, разбавленную электрическим светом прожекторов. Когда цифры подобрались к часу ночи, он все так же стоял у колонны и чувствовал, как от напряжения стали болеть глаза — так долго он вглядывался вдаль в надежде увидеть отблески фар. Наконец, в конце аллеи мелькнули два огонька. «Майбах» ехал медленно, почти осторожно. Сердце Рихарда бешено заколотилось. Он не сдвинулся с места, застыв, как истукан, дожидаясь, пока автомобиль не подъедет вплотную к дому. Первой открылась водительская дверь и под ливень с зонтом вышел Карстен. Но порыв ветра сразу же вывернул его наизнанку. Затем появилась она. Алисия не заметила Рихарда, и стала подниматься по ступеням. Она шла не своей обычной уверенной, быстрой походкой, а медленно, ссутулившись, прижимая к груди, как щит, какую-то папку. Ее волосы растрепались, а легкий летний плащ безнадежно промок. Рихард распахнул входную дверь прежде, чем она успела дотронуться до ручки. Алисия вздрогнула и остановилась с удивлением глядя на него. Вода стекала с ее волос на лицо, и Рихард не мог разобрать — дождь это или слезы. — Ты… почему не спишь? — ее голос прозвучал хрипло и устало. Рихард не ответил. Он смотрел на нее, на самую могущественную женщину в своей жизни, которая сейчас выглядела потерянной и разбитой. И тут он ощутил, что ледяной страх смела со своего пути горячая волной безумного, всепоглощающего облегчения. Рихард не выдержал — схватил Алисию за плечи, втянул в дом, в тепло, и захлопнул дверь перед носом ошарашенного Карстена. — Где ты была? Что с тобой случилось? — его голос вдруг прозвучал слишком грубо, почти зло, но в нем слышалась дребезжащая нота тревоги. — Я работала… — она попыталась вырваться, но Рихард не отпустил. — Не ври мне! Твой водитель что-то бормотал про пробки, но ты вся… ты вся промокла, ты… — он не мог подобрать слов, просто вглядывался в ее лицо, пытаясь увидеть признаки срыва, паники… чего угодно. Алисия широко распахнула глаза, глядя на Рихарда. Она вдруг увидела это. Увидела его страх. За нее. Ее защитная броня, холодная маска вдруг с грохотом рухнула, а губы задрожали. — Я… я попросила Карстена остановиться. Я не могла сидеть в машине… Мне нужно было подумать… я просто шла. Под дождем… Думала… Рихард не сказал больше ни слова. Он вытащил из ее рук чертову папку, кинул куда-то в кресло, а потом притянул Алисию к себе, обнял, чувствуя, как она дрожит, но не от холода, а от подавленных эмоций и как от ее плаща намокает его одежда. Рихард погладил ее по голове, заставляя прижаться к своей груди и обнять. Они замерли посреди огромного, пустого зала, в полной тишине, нарушаемой только завыванием ветра снаружи и их собственным неровным дыханием. — Ты совсем замерзла, — голос Рихарда прозвучал резко, почти по-хозяйски. Алисия попыталась что-то возразить, но он повел ее к лестнице с силой сжимая за локоть. Рихард делал это специально, зная, что иногда только физическая боль не дает совсем рассыпаться. Алисия должна была продержаться еще чуть-чуть… До двери своей спальни. Поддержав Алисию, запнувшуюся в спальне о роскошный ковер, Рихард довел ее до ванной комнаты, больше похожей на спа-салон. Но разглядывать новое для него помещение было некогда, Рихард повернулся к Алисии и, стараясь не акцентировать свое внимание на ее размазанной под глазами туши и жалкой дрожи, то и дело сотрясающей тело, принялся стягивать с нее прилипший от воды к платью плащ. — Рихард, я… я сама… — Алисия попыталась вырваться, сделать вид, что все под контролем, но ее зубы стучали друг о друга. — Помолчи, — отрезал он, отшвырнул в угол плащ, а потом, проверив температуру, включил на полную воду в огромной душевой кабине. Пар начал заполнять пространство. — Раздевайся. Она замерла, уставившись на него с немым вопросом. Но в его действиях не было ни намека на интимность. Была лишь суровая, практичная необходимость. Покачав головой, Рихард сам принялся расстегивать ремешок, а потом и пуговички на платье. — Рихард, остановись… я могу сама… — ее протест прозвучал слабо и неубедительно. — Вижу я, как можешь, — проворчал он, стаскивая с нее намокший прилипчивый шелк. — Ты сейчас не сможешь даже руки поднять. Он был прав. Она стояла прикрыв глаза и беспомощно опустив руки, позволяя ему раздевать себя до гола. Затем Рихард мягко втолкнул Алисию в душевую кабину. Она вздрогнула и сдавленно вскрикнула, когда почти кипяток коснулся ледяной кожи. — Потерпи, — Рихард погладил ее по плечу. — Грейся. Мне помочь тебе помыться? — поинтересовался он. — Справлюсь, — коротко ответила Алисия и едва заметно улыбнулась. Рихард кивнул и прикрыл дверь кабинки, только сейчас заметив, что стоит в луже натекшей воды. Поглядывая за тем, как Алисия наносит за гель для душа, он взял большое полотенце и развернул его. Через пару минут Алисия выключила воду, а еще через минуту Рихард уже заворачивал ее в теплую, махровую ткань. — Я не ребенок, — пробормотала она, когда он принялся растирать ее кожу. — Возражения не принимаются, — парировал он, подав сухой халат и почти силой выталкивая из ванной в спальню. — А теперь спать. — Мне нужно еще поработать… — попыталась возразить Алисия. — Ложись! — почти приказал Рихард. Его тон заставил ее вздрогнуть и подчиниться. — Твои дела подождут. Мир не рухнет, если ты поспишь хотя бы шесть часов, — он натянул на нее одеяло до подбородка. Он выдержал паузу, глядя, как ее веки уже начинают слипаться, побежденные теплом, усталостью и шоком, а потом обошел кровать и лег с другой стороны. — Я буду рядом, — прошептал Рихард, забираясь под одеяло и устраивая руку на талии Алисии.

***

Рихард проснулся сам, плавно вынырнув из сна. Спросонок не сразу сообразив, где он и почему в спальне пахнет амброй и мускусом. Рядом слышалось размеренное тихое дыхание. Он осторожно повернулся, чтобы посмотреть на Алисию. Сейчас это была не та идеально собранная бизнес-леди, а просто женщина. Она спала, по-детски подложив руку под щеку и рассыпав по подушке волосы. Видимо, ночью она ворочалась и одеяло сползло, обнажив плечо. Рихард молча поправил его и, стараясь не шуметь, выбрался из постели. Внутренний голос упорно твердил, что сейчас он должен выставить из особняка всю прислугу, чтобы никто не видел Алисию слабой. Она ведь в их присутствии натянет маску бизнес-леди, и на пользу ей такое точно не пойдет. Рихард знал — ей нужно расслабиться и побыть немного собой. От него она не станет теперь закрываться. Он не допустит этого. Выпроводив посторонних несмотря на возражения Магды, Рихард направился на кухню готовить завтрак. Он делал все медленно, механически, пытаясь заглушить странное чувство, зародившееся в нем еще ночью — смесь ярости, жалости и чего-то еще, глубокого и тревожного. Когда предпоследняя порция блинчиков зашкварчала на сковородке, он услышал шаги в коридоре — не вчерашние тяжелые и неуверенные, а привычные, четкие, хоть и чуть более медленные. Рихард обернулся и увидел, как на кухню вошла Алисия. Она оделась в домашнее платье, а волосы остались рассыпавшимися по плечам. Отсутствие макияжа подчеркнуло ее возраст и то, насколько непростым был прошедший день. Взгляд Алисии скользнул по Рихарду, потом по сковороде, по двум чашкам на столе — и в ее глазах мелькнуло что-то сложное, неуловимое. — Меня снова накормит шеф-повар Круспе? — пошутила она. Ее голос был немного хриплым после сна. — Удивительно, да? — Рихард еще раз внимательно посмотрел на нее, убеждаясь, что не обманулся и Алисия в относительном порядке. Она села за стол и молча приняла от него тарелку. Рихард сварил кофе и разлил его по кружкам. Они ели несколько минут в тишине, нарушаемой только звоном приборов. — Спасибо. За… все, — заговорила, наконец, Алисия. — Не за что, — Рихард отодвинул тарелку. — Как себя чувствуешь? — Как после драки. Но жива, — она посмотрела в окно, на залитый солнцем сад. — За ночь акции упали еще на два процента. Итого со вчерашним днем — семь. Рынки отреагировали предсказуемо. Рихард поморщился: если б он понимал что это значит. — И что ты будешь делать? Она аккуратно намазала на блинчик вишневый джем, свернула его и откусила. — Я готовилась к этому с того дня, как отец впервые сказал мне правду. Так что теперь я буду бороться, — ее ответ был простым и абсолютно четким, как удар клинка. — Подам иск о нарушении врачебной тайны против каждого издания, опубликовавшего эти статьи. Создам фонд помощи людям с ментальными расстройствами и их семьям. Назову его именем моей матери. Проведу мощную пиар-компанию по борьбе со стигматизацией ментальных заболеваний, — губы Алисии тронула ледяная улыбка. — Я выкупаю все поступающие сейчас на рынок акции моей компании через подставные фирмы по заниженной цене. Паника — лучшее время для скупки. Но она пройдет. Акции восстановятся. Я не только верну потерянное, но и заработаю на последующей перепродаже. Те, кто сейчас паникует и продает, потом будут кусать локти. — А если акции купит твой конкурент, если ты не успеешь? — Рихард все-таки кое-что соображал во всех этих хитросплетениях игроков большого бизнеса. — Контрольный пакет у меня. Только сорок девять процентов свободно обращаются на рынке, так что «Вальтер Айзеверк» защищена от враждебного поглощения, — Алисия на мгновение прикрыла глаза, словно приказывая себе успокоиться. — С оттоком инвестиций тоже как-нибудь справлюсь. Одни инвесторы уйдут, другие придут… Нужно только время и стабильные финансовые показатели. Рихард ощутил, как по спине пробежал холодок — в глазах Алисии мелькнул недобрый огонек, грозивший перерасти в пламя. — А тот, кто слил информацию, что будет с ним? — спросил он. На губах Алисии появилась тонкая, безрадостная улыбка. — Ничего. Но теперь он безоружен, у него нет больше козырей против меня. Скорее всего, я потеряю этот правительственный контракт, но за следующий поборюсь. Но на перспективу — у меня достаточно ресурсов, чтобы и дальше заключать такие контракты. Я продолжу участие в тендерах. А у него и так дела шли не лучшим образом. Акции его компании дешевели… — Алисия бросила короткий взгляд на Рихарда. — И ты их уже скупаешь? — он прищурился. — Какой в этом смысл? — Алисия вопросительно посмотрела на Рихарда и улыбнулась. — Я не стану делать вложения в заведомо убыточное предприятие при том, что контрольный пакет находится в руках моего конкурента и не продается. Все остальное меня не интересует. — Ты не уничтожишь его? — глухо спросил Рихард. Она посмотрела ему в глаза и в ее взгляде появилась та самая уязвимость, что была прошлой ночью. — Нет. Но я буду ждать, когда его бизнес сам загнется. Мне просто нужно быть сильной… — она запнулась, — и не сломаться. Как она. — Ты не сломаешься, — твердо возразил Рихард, поняв, кого имела ввиду Алисия. — Почему ты так уверен? — Потому что если бы ты ломалась, то уже сделала бы это, — просто ответил он и допил начавший остывать кофе. — Мне жаль, что ты оказался втянут в это, — тихо произнесла она, виновато отводя взгляд. — Втянут? — Рихард фыркнул. — Я сам в это влез с головой. — А… — ее голос вдруг дрогнул, став чуть тише, и как будто бы слабее, — что насчет тебя, Рихард? Что будешь делать ты? Рихард смотрел на нее. На женщину, которую весь мир сейчас либо жалел как несчастную, либо высмеивал как «сумасшедшую богачку». Он не сказал, что все будет хорошо. Не сказал, что верит в нее. Не сказал ничего. Слова в этой ситуации были бесполезны. Рихард резко встал, подошел и почти грубо схватил ее лицо в свои руки, заставив посмотреть на себя. Во взгляде Алисии были шок и испуг. А потом наклонился, прижавшись губами к ее губам. Это был не нежный поцелуй, это был поцелуй-битва. Рихард вложил в него всю свою злость, боль, растерянность и странное, дикое, возникшее из ниоткуда чувство собственности. Когда он прекратил терзать ее губы, Алисия удивленно посмотрела на него. — Что… что это было? — выдохнула она, и в ее голосе сквозила незащищенная растерянность. — Это значит, — Рихард выдохнул, — что я с тобой. Наверное, стоило сказать что-то еще, чтобы слова стали более понятными, но Рихард не сообразил что еще добавить. Какие слова подобрать. Он и так увидел, как во взгляде Алисии вспыхнуло что-то новое, но пока еще хрупкое. Надежда. — Завтра утром ты улетаешь. Нужно отправиться на студию и поработать над токенами, — сказала она после паузы. — На студию? — удивился и немного растерялся Рихард. — Сейчас?.. — Да. Я еще накануне договорилась с «Ля Фабрик». Группу ждут. Все оплачено, съемочная группа готова. Вы должны управиться за неделю. Дальше нанятая команда сделает все очень быстро, — она смотрела на него и Рихард видел, что Алисия старается показаться ему такой, как обычно. Но все равно в ее взгляде читались усталость и страх. — Я никуда не поеду пока ты в таком положении, — решительно отказался Рихард. — Я буду тут, с тобой. Алисия покачала головой. — Хотя бы ты не добавляй мне проблем, — она просяще посмотрела на него. — Ты не понимаешь о чем говоришь. Мои проблемы не решаются за неделю. И за месяц. На решение уйдет по меньшей мере полгода, а то и год. Сейчас будет только хуже, потом ситуация стабилизируется. Я обо всем договорилась в отношении «Раммштайн», не делай так, чтобы мои усилия пошли прахом. — Прости… — потупился Рихард. — Я волнуюсь за тебя… Алисия улыбнулась. — Я справлюсь, не переживай… Я же не ломаюсь, — она подмигнула ему. — Сделаешь еще блинчики?..